Владимир Вычугжанин.

Кляуза. Жизнь за квартиру (сборник)



скачать книгу бесплатно

© Вычугжанин В.М., 2017

* * *

Все персонажи и сюжетные линии романа вымышлены. Любое совпадение с реальными людьми и действительными событиями – случайность.

Кляуза

«… Из кустарника под окном лицея вышла начальница отдела кадров Рундукова, а следом за ней – заместитель директора по учебной части Калиткин. Роза Васильевна поправляла на себе измятую юбку, а Валерий Павлович застегивал… ширинку».

(Из письма в редакцию)

Не надо смеяться над моей фамилией – Пеньчук. Нам, беженцам из Киргизстана, и так пришлось несладко. Хотя мне, если сказать по правде, грех жаловаться на свое нынешнее положение. В Бишкеке меня называли Алик, а здесь, в России – Олег. Это имя мне кажется красивее и мужественнее. Отец у меня украинец, а мама – таджичка. Вот так и получил свое имя, а от клички «Пенек» мне ни в Средней Азии, ни в России отделаться не удалось. Зато земляк из правоохранительных органов помог мне устроиться в областной газете корреспондентом.

Но именно покровительство сотрудника спецслужб и послужила поводом для многочисленных пересудов и нелепых домыслов, когда в редакции началась та самая злополучная свара. Некоторые недоброжелатели (а таких оказалось немало) утверждали, что, мол, это я, Олег Пеньчук, с подачи спецслужб подкинул в редакционную почту проклятое письмецо, принесшее всем нам (а больше всех – мне!) столько бед. Якобы представители власти таким образом решили проверить нашу и без того едва дышащую газету на прочность.

Но, во-первых, мы по новому Закону о печати и не должны были отвечать на письма читателей, тем более, анонимные. Во-вторых, расследование сомнительной ситуации в лицее поручил мне сам редактор, Евгений Иванович Бутыльков.

В-третьих, и это надо учитывать непременно, события, участником и свидетелем которых я стал, разворачивались в 90-х годах прошлого века. Сами помните, какое это было время – трудное, непредсказуемое. В самом деле, кто бы мог предсказать, какой кошмарной историей завершится поручение редактора.

Переполох

Действительно, кто бы мог подумать, что из-за какой-то злосчастной анонимки в нашей славной редакции поднимется небывалая заварушка?

По правде сказать, никакого скандала и не получилось бы, если бы не нахальство и любопытство Матрены Зевако. Бывшая сотрудница отдела партийной жизни, а ныне корреспондент сектора трудовых проблем (!?), худущая и злая баба, Матрена не оставила наглую привычку заглядывать без спроса в редакторскую почту. Вот и сегодня, с утра пораньше, воспользовавшись отсутствием в приемной секретаря Элеоноры Ивановны (а проще – Эллы), Зевако сунула свой острый нос в бумаги, лежавшие на столе, и нашла письмо, адресованное лично редактору Бутылькову.

Матрена прочитала послание раз, прочитала два, а потом смачно плюнула на листок и швырнула его в урну.

Этот яростный жест привлек внимание другого уважаемого сотрудника нашей газеты Петра Кирюхина. Непричесанный и неумытый Петя тоже имел гнусную привычку ошиваться около приемной редактора в тихие утренние часы.

Кирюхин коршуном ринулся к урне, достал оплеванное письмецо и, несмотря на активное сопротивление Матрены, внимательно ознакомился с его содержанием. А, прочитав, дико загоготал и побежал делиться радостью в свой отдел. Вскоре вся похмельная публика из сельскохозяйственного и промышленного отделов наслаждалась невиданным шедевром эпистолярного жанра.

Бурное веселье прекратилось лишь с появлением секретарши редактора. Грудастая, задастая Элла выхватила письмо у веселящихся мужиков, вытолкала их из приемной, а злополучный листок вернула в папку с надписью «Входящая корреспонденция». Но злобную Матрену явно не устраивал такой финал. Игнорируя секретаря, она ринулась в кабинет главного редактора.

Евгений Иванович, принимавший в уютном одиночестве традиционную утреннюю рюмочку коньяку, чуть не поперхнулся при виде незваной визитерши. А потому и выслушал ее довольно хмуро.

– Неужели «Рабочее слово» опустится до уровня «желтой» прессы?! – возопила Зевако. – Грязными анонимками пусть занимаются правоохранительные органы!

– А мы что – хуже что ли «Бизесмена»! – тут же сцепился с Матреной просунувшийся в кабинет Петя Кирюхин. – Можем и мы интереснейшие разоблачения публиковать!

Редактор Бутыльков смотрел на орущих подчиненных и ничегошеньки не понимал. Он еще не читал проклятой анонимки и не подозревал о ее существовании.

– О чем речь? – спросил он Эллу, которая деликатно, но настойчиво вытесняла наглых скандалистов из кабинета шефа.

– Да вот, пришло одно странное письмо, – и Элла положила многострадальный листок на стол редактора.

– Ну что ж, – выдавил Евгений Иванович, – через полчаса начнется плановая планерка – на ней все и обсудим!

Явно неуспокоенные таким заверением бузотеры были вынуждены покинуть кабинет под натиском секретарши. Ушла и Элла, плотно прикрыв за собой дверь. Евгений Иванович хлопнул вторую традиционную рюмочку и глубоко задумался. Мрачный дядя, с тяжелым взглядом и тяжелым задом, наш редактор решал самые простые дела неспешно и самым неожиданным образом.

Анонимка

Листок в линеечку, вырванный из обыкновенной ученической тетрадки. Страница исписана ровными круглыми каракулями, старательно имитировавшими детский почерк. Какие-то гады пытались уверить нас, сотрудников уважаемой областной газеты «Рабочее слово», что автор этого письмеца – наивная 15-летняя девчонка.

Со временем привыкаешь ко всякой нелепице. Помотавшись со злополучной анонимкой по многочисленным инстанциям, мы перестали воспринимать ее потрясающую абсурдность. Поиски истины привели нас даже в криминалистическую лабораторию, к экспертам – почерковедам. Милая дама, приступившая к изучению круглых каракуль, вдруг громко расхохоталась. Встретив недоумевающий взгляд репортера, графологиня извинилась: нельзя же, мол, подобное читать без смеха!

Однако происходило это значительно позже. А пока письмецо лежало на рабочем столе главного редактора.

«Дорогая редакция! – говорилось в письме. – Я давно мечтала поступить в экономический лицей. (Далее «школьница» рассказывала о своих, а, вернее, папашиных усилиях по «внедрению» дочки в заветное учебное заведение.) И вот я – в лицее! Сбылась моя мечта! Как я была счастлива!

Но однажды во время занятий, – сообщала мечтательно-восторженная девочка, – я выглянула в окно и увидела странную картину. Из кустарника под окном лицея вышла начальница отдела кадров Рундукова Роза Васильевна, а следом за ней – заместитель директора по учебной части Калиткин Валерий Павлович! Причем, Роза Васильевна поправляла на себе измятую юбку, а Валерий Павлович застегивал… ширинку!

Трудно передать словами мое разочарование! Я так мечтала находиться в стенах прославленного учебного заведения! Столько слышала о нем хороших отзывов! И вот – такой позор!»

Далее остроглазая девица делилась своими «безмерными» страданиями по поводу падения престижа лицея и… предлагала «конкретные меры по наведению порядка в учебном заведении»:

«Необходимо без всякой жалости избавляться от позорящих лицей работников, каковыми являются в данном случае Калиткин и Рундукова!» – с неожиданным казенным пафосом завершала свою кляузу «бесконечно оскорбленная и потрясенная увиденным» девочка. Но письмо в редакцию она «по понятным причинам» не подписала.

Нашему мудрому редактору, как и всем читателям этой стряпни, была ясно видна цель анонимного автора (или авторов): кто-то очень сильно хотел «насолить» упомянутым руководителям лицея. «Но не желал ли автор анонимки подвести под монастырь и нашу «Рабочее слово»? – вот какая мысль беспокоила, прежде всего, Евгения Ивановича. И для такой озабоченности шефа были очень веские основания.

Главный редактор погрузился в замысловатые расчеты. О проклятой анонимке в редакции, разумеется, стало известно всем. Такие новости, как всегда, распространяются молниеносно. «Сучка Зевако! – выругался про себя Евгений Иванович. Мысли нашего редактора, особенно наедине, не отличались литературным изяществом. – Нашла-таки повод для новой бучи! И Кирюха хорош – где скандал, там он первым рылом!»

Но напрасно посторонний наблюдатель решил бы, что Бутыльков запаниковал перед новой схваткой. Напротив, Евгений Иванович вдруг ехидно рассмеялся: «Я вам покажу, подлюки, кузькину мать!» Наш шеф был полон вероломных затей (он тогда еще не совсем спился), и на происки коллег отвечал совершенно непредвиденными пакостями.

Вот и сегодня редактор Бутыльков задумал хитрый, а, главное, обидный для противников финт. Но своему решению он надумал придать видимость коллегиальности. На летучке, постановил сам с собою Евгений Иванович, расследование «фактов, изложенных в анонимном письме» будет поручено самому молодому журналисту Олегу Пеньчуку. «Нате вам!»

– Жаль, конечно, что Олежка, – размышлял главный редактор, – еще ничем не сумел проявить себя. Но это – дело наживное!

Бедный Пеньчук «прославился» лишь тем, что в первый свой рабочий день слонялся по редакции и с тоской спрашивал каждого, кто обращал на него внимание: «Как пишется информация?» Это хохмачи из сельхозотдела подсунули новичку ради смеха задание: написать информацию о ходе посевных работ.

Вспомнил редактор и о том, что Олежка всегда безотказно бегал в соседний магазин за поллитровками для шефа и его заместителей. Жалко посылать такого «сосунка» в самое пекло, а больше – некого! – решил Бутыльков.

Надо прямо сказать, что редакция нашего славного «Рабочего слова» и до этого скандала была расколота на несколько непримиримых лагерей. Упертые «коммуняки», возглавляемые Матреной Зевако, напрягали все силенки, чтобы газета не свернула с «рабоче-крестьянского» курса. Более «продвинутые» сотрудники под предводительством «сельхозника» Пети Кирюхина ратовали за то, чтобы быть ближе к жизни. Публиковать «интересные, острые статьи», не отставать, в конце концов, по популярности от новоиспеченного и более успешного конкурента – «Бизнесмена».

Где мой черный пистолет?

Сторож, он же дворник экономического лицея Александр Курносов – сравнительно молодой еще человек, ему чуть более тридцати лет. Но не выздоровевшее еще от запойных отеков лицо вызывает большое сомнение в профессиональной пригодности парня даже к такой немудреной работе.

Сейчас Александр Курносов держится смирно, можно сказать, робко, глаза испуганно бегают. Просто не верится, что этот же человек, вежливо и с большой готовностью отвечающий на каждый вопрос начальства, мог вести себя в тот августовский вечер, словно дикий зверь…

Сегодня, с утра пораньше, он забежал к директору лицея Танцуеву лишь для того, чтобы запросто, по-приятельски перехватить у него червонец.

Виталий Константинович – мужичок хитрющий. Он не торопится расставаться с собственной десяткой. Поглаживая черную шишечку на щеке, Танцуев словно пронзает своими глазками присмиревшего сторожа и словно заглядывает в его недалекое прошлое…

Августовским вечером Александр Курносов ворвался в подсобное помещение магазина, расположенного на улице Окружной. Там он без всякой причины ухватил мощной пятерней гражданина Аксенова за ворот рубахи и потащил его в склад. Упомянутый гражданин если и сопротивлялся Курносову, то очень слабо. Александр напугал его не только невменяемым от чрезмерной выпивки состоянием, но и… самодельным револьвером.

Да, не одна водка придавала Курносову богатырскую силу! Но и сознание того, что, имея в руках огнестрельное оружие, он может всерьез угрожать окружавшим его людям. Такого рода превосходство доставляло сторожу своего рода удовольствие и даже настроило его на философский лад. Не однажды в тот вечер он, наставляя пистолет на очередную жертву, задавал глубокомысленный вопрос: хочет ли он (вопрошаемый) жить?

Вот и Аксенова, затащив на склад и размахивая самодельным револьвером, Курносов упорно допрашивал: хочется ли ему жить? Вполне ли искренне он отвечает? Когда допрашиваемый попытался освободиться от цепкой хватки сторожа-философа, тот схватив Аксенова за руку, разорвал его рубашку. А, чтобы у собеседника не возникло сомнений в серьезности задаваемых вопросов и предупреждая дальнейшие попытки к освобождению из лап «философа», последний выстрелил в пол.

На грохот выстрела в складское помещение прибежали продавцы Абрамова и Котова. Они попытались уговорами прекратить «философские изыскания» Курносова. Но тот хладнокровно игнорировал их суетные разговоры и просто-напросто вытолкнул их из складского помещения. Закрыв дверь за продавцами, Александр продолжал добиваться вполне честного и откровенного признания на волнующий его вопрос: хочет ли Аксенов жить?

Не ощутив в собеседнике дружеской расположенности и доверчивости, Курносов, заскучав, покинул склад и прошел в зал магазина. К своей радости, пьяный хулиган обнаружил здесь продавщицу Абрамову, недавно уговаривавшую его прекратить безобразие. Подойдя сзади к «старой знакомой» и неожиданно обхватив ее рукой за шею, Курносов приставил к голове Абрамовой револьвер.

Поскольку Абрамова ничего не отвечала на «вечный» вопрос пытливого сторожа, тот, вновь заскучав, выстрелил в витрину. От выстрела пострадала… бутылка пива. Лопнув, она облила пивом продавщицу.

Свои «исследования» Курносов решил продолжить на улице. Выйдя из магазина, он увидел прохожих, невольно привлеченных к торговому заведению громом пистолетных выстрелов. Встретив удивленный взгляд одного из стоявших граждан, Курносов в упор спросил: «Чего смотришь?» Поскольку гражданин ничего не ответил, нетерпеливый сторож толкнул его в плечо. Гражданин оказался не из робких и попытался оказать Курносову сопротивление. Тогда «философ» выстрелил прохожему под ноги.

А сам бросился наутек. По пустынным улицам городка еще долго раздавалось: «Где мой черный пистолет?»

Прозревал ли подобные подвиги сторожа в прошлом (и в будущем!) задумчивый директор лицея? Как бы там ни было, десятку на опохмелку Курносову он выдал.

Планерка

Нашему бы главному редактору Евгению Ивановичу Бутылькову в подходящее время занять пост секретаря обкома партии – цены бы ему не было! Если бы Евгений Иванович сумел подняться еще выше, такого безобразия в области, да, может быть, и во всей стране он бы, безусловно, не допустил. Так, по крайней мере, полагал сам Бутыльков.

Но и редакторское кресло Евгений Иванович использовал, как партийный трон. Каждая редакционная летучка превращалась в подобие заседания обкома. Сегодня на повестке дня значилось: «Что там у нас с молочной промышленностью? Как продвигается строительство дорог на селе? Как обстоят дела на цементном заводе?» И так далее, и тому подобное. Однако обстоятельного разговора о хозяйственных проблемах областного масштаба не получилось. Бурлящий коллектив надо было успокоить, и редактор самоотверженно пошел в атаку.

– Вы только посмотрите, – изрек Евгений Иванович, потрясая анонимкой перед притихшим коллективом, – вот до чего дошло – педагоги-то наши чем занимаются!

Главный редактор был убежден, что вмешательство областной газеты, как в старые добрые времена, решит любые проблемы, устранит всяческие препятствия. Трудно сказать, действительно ли он в это верил или только прикидывался? Во всяком случае, ничто ему не мешало день-деньской покоиться в роскошном кресле своего кабинета и попивать коньячок в компании заместителей.

– Не только педагоги нынче низко пали! – сразу ринулся в бой Петя Кирюхин.

Жестоко обманутый Петенька вместе с единомышленниками представлял собой опасную оппозицию шефу. В свое время именно Кирюхин помог выдвинуться Бутылькову, и общее собрание коллектива избрало Евгения Ивановича редактором. Петенька рассчитывал при этом занять пост первого заместителя. Но получил шиш с маслом. Теперь любая планерка становилась ареной сведения счетов бывших друзей, а ныне – непримиримых врагов.

– Нашу газету вскоре совсем читать перестанут! – вдруг ни с того, ни с сего брякнул единомышленник Кирюхина Сашка Жиров.

– Надо писать интереснее! – заметила неизвестно в чей адрес Степанида Мамынтова.

В свару с комсомольским задором ввязалась и Зевако. Боевая Матрена сходу предложила выбросить «эту пакость» (анонимку!) в мусорное ведро – и все дела. А другой закаленный боец «партийного» фронта Степанида настаивала на подключении к расследованию спецслужб.

– Вот мы, журналисты, сами и займемся ситуацией в лицее, – подхватил находчивый наш редактор, – раскроем анонима и выведем всех негодяев на чистую воду. Это лишь прибавит авторитета нашей уважаемой газете!

– Неужели «Рабочее слово» опустится до уровня «желтой» прессы?! – повторила свой воинственный клич Матрена Зевако. «Коммуняки» тоже были в оппозиции к редактору, но к их мнению тогда мало кто прислушивался. – Грязными анонимками пусть занимаются правоохранительные органы!

– А областная газета останется в стороне?! – рявкнул Евгений Иванович и вдарил для вящей убедительности увесистым своим кулачищем по столу.

Сотрудников славной редакции наступивший дикий капитализм застал врасплох. Кому принадлежала нынче газета, мы и понятия не имели. По крайней мере, редактор волен был выбросить на улицу любого из нас по собственной лишь прихоти. Кучки оппозиционеров, зная крутой нрав Бутылькова, притихли.

– Умоем, так сказать, руки и будем наблюдать за… – Евгений Иванович подыскивал убийственное слово, – за разложением молодежи и педагогов!

– Предлагаю, – продолжал главный редактор уже спокойным голосом, – поручить расследование фактов, изложенных в анонимном письме, – Бутыльков выдержал точно рассчитанную паузу, – молодому нашему журналисту Олегу Пеньчуку!

Вздох изумления невольно вырвался у собравшихся. Петя Кирюхин и тут не удержался. Он высказался ехидно, да так, чтобы все услышали: «Доверить разбирательство нашему «пеньку» – это все равно, что выбросить письмо в урну!»

Кто-то захихикал, Олежка густо покраснел.

– Мы не должны допустить, – вновь возвысил начальственный голос Евгений Иванович, – развала дисциплины в техникуме, то бишь, как это теперь модно называть – в лицее!

И с ободряющим видом редактор повернулся к Пеньчуку:

– Разберитесь и примите меры!

«Нашему бы теляти…»

Так он оказался на рабочем столе Олега Пеньчука, тот самый листок в линеечку, вырванный из обыкновенной ученической тетрадки. Со временем мы перестали воспринимать потрясающую абсурдность анонимки. Но Олежка не улыбнулся и тогда, когда прочитал ее в первый раз. Что увидел за строками послания начинающий репортер Пеньчук, нам, его коллегам, осталось неизвестным.

Письмецо украсилось размашистой резолюцией главного редактора: «Корреспонденту Пеньчуку. Ознакомиться и принять меры».

Как бы то ни было, Олежек был самый молодой журналист нашего славного коллектива, состоящего в основном из «перьев» пред – пенсионного и пенсионного возраста. Но был ли смысл столь щекотливое расследование поручать юнцу?

В кабинет Олега заглянула секретарша редактора Элла и сказала, что его вызывает Осинский.

Строить капитализм оказалось гораздо труднее, чем коммунизм. Даже газетчикам, которые, как известно, строят только языком. Оставшееся без финансовой подпитки обкома КПСС наше «Рабочее слово» тогда, в начале 90-х, было близко к краху. Закаленные партийные борзописцы озирались в растерянности: кому отдаться? Бывший печатный орган коммунистов нынче энергично искал покровительства «новых русских». Стойкие правдолюбцы готовы были славить сокрушительные реформы, но… за хорошие деньги!

Однако новый, демократический губернатор Кондрашин на редакцию «Рабочего слова» смотрел свысока и никаких шагов к сближению не делал. Ходили слухи, что он собирается открывать свою, демократическую газету.

В такой-то вот обстановке паники и разброда один лишь заместитель редактора Виктор Ефимович Осинский держался бодро и уверенно. Еще не так давно все его звали просто Витьком и работал он… киномехаником в райцентре. Неисповедимыми путями Витюха, числившийся во внештатных авторах, стал в родном городишке собственным корреспондентом «Рабочего слова». Заглядывавшие в глубинку коллеги из областного центра были покорены его радушием и гостеприимством.

Витек считал за честь для себя раскошелиться ради уважаемых собратьев по перу и сам охотно бегал за водкой в магазин. Неудивительно, что киномеханик вскоре прописался в областном центре и стал полноправным членом коллектива «Рабочего слова». Услужливый малый без особого труда обзавелся дипломом о высшем образовании. А поскольку Витюха был спец по раскрутке кинолент, его назначили заведующим отделом культуры.

С такой должности, как вы сами догадались, ему оставалось сделать только шаг до поста заместителя редактора. И Витек этот шаг сделал. Впрочем, к тому времени все его уже называли Виктором Ефимовичем. Осинский стал третьим лицом в редакционной иерархии и во многом определял политику газеты.

Пеньчука он встретил с приветливостью, ровным счетом ничего не значившей. Предложив присесть, Виктор Ефимович зашагал по кабинету. Эту манеру разговора с подчиненными бывший киномеханик подсмотрел у героя фильма – какого-то большого начальника. Осинский оставался верен любимым персонажам незабываемых кинолент, которые он крутил когда-то.

– Прочитали письмо из лицея? Ну и… каково впечатление?

– Да это глупость невероятная! Какие-то интриганы…

– Позвольте! – Виктор Ефимович на мгновение замер и вновь зашагал по кабинету. – Это вовсе не глупость! За этим письмецом стоят определенные силы (он так и сказал: «силы»!), мы должны в этом разобраться. Сходите в лицей, познакомьтесь с руководством, вникните в происходящее. И я вас очень прошу: не надо вот этих «шапкозакидательских» настроений – мол, это глупость, это чепуха! Нет, это не глупость и не чепуха! – Виктор Ефимович с деланным негодованием даже хлопнул ладонью по столу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное