Владимир Вычугжанин.

Доллары в банке



скачать книгу бесплатно

Владимир

ВЫЧУГЖАНИН


ДОЛЛАРЫ

В БАНКЕ


ISBN 978-5-94171-008-9

© Вычугжанин В.М.

Автоматные очереди разорвала утреннюю тишину мирного города. Выстрелы, лишившие жизни инкассатора, подняли на ноги все правоохранительные силы города и области.

Доллары в банке

Дерзкое ограбление

«4 апреля 1997 года, – сообщили все средства массовой информации, – совершено дерзкое вооруженное нападение и убийство инкассатора И. Кульбаки. Преступниками были похищены 200 тысяч долларов США и 20 тысяч дойчмарок. Для раскрытия и расследования этого преступления создана следственно-оперативная группа…»

На что рассчитывали гангстеры, замышляя свой злодейский налет? Во-первых, после ограбления они планировали двинуться в…центр города, понимая, что на окраинах города их ждет засада. Во-вторых, они решили сжечь автомобиль, уничтожив все свои следы. Ну, и, в-третьих, каждый из участников нападения запасся «железным» алиби.

Машина с инкассаторами появилась на перекрестке, Бандитский «Опель», стоявший недалеко от банка, поехал по намеченному маршруту. Тут тщательно продуманный план бандитов едва не сорвался: поворот на улицу Богданова перегородил трактор. Произошла двухминутная задержка, но налетчикам она не помешала. «Стрелок» выпустил две автоматные очереди в инкассатора Кульбаку, схватил мешок с деньгами и бегом бросился к машине. Деньги перекочевали из мешка в сумку, «Опель» свернул во двор дома по улице Славы. Налетчики облили бензином вещдоки – куртки, пистолет-пулемет, инкассаторский мешок – подожгли их и скрылись. При этом они забыли (или не знали?) элементарное: захлопнув двери машины, они перекрыли доступ кислороду, и пламя погасло.

Странно, но эта грубая ошибка гангстеров сыграла им на руку. При тщательном обыске «Опеля» специалисты обнаружили в сиденье машины билет на имя гражданина Польши Малиновского. Это был ложный след. Но большинство следователей занялось сомнительным проездным документом. След уводил их все дальше и дальше от истинного пути, постоянно обрывался, пока не завел ищеек в явный тупик…

– Самое резонансное преступление за 15 лет: убийство, ограбление! Были задействованы все службы: УБОП, ФСБ, руководство УВД, – вспоминает один из опытнейших сыщиков. – Операции проводили сообща, не смотрели, кто начальник – выезжаем на операцию вместе. Садимся, разрабатываем какие-то идеи и т.д. Задействованы были многие силы и средства. На 42 день после совершения преступление было раскрыто.

Жадный портняжка

Сотрудники территориальных отделов, были на подхвате. Привезти того, доставить этого, провести обыск – черновая работа, серьёзного не доверяли. А у начальников наших, – вспоминает мой собеседник, – по собственным их признаниям, следствие стало пробуксовывать, ниточка за ниточкой обрывались.

И вот мы, несколько человек, молодые, честолюбивые,– решили рассмотреть дело несколько иначе, начали анализировать, в чем загвоздка?

Надо особо отметить: мы, молодежь, не чувствовали на себе какую-то угрозу быть наказанным, быть уволенным за какое-то упущение.

То ли времена были такие, то ли народ был такой! Нас опекали, как детей! Не подставляли. Я не помню, чтобы на меня повышали голос. Я не помню, чтобы меня укоряли. Если я что-то сделал не так, мне, разумеется, давали это понять, но все так корректно было обыграно, необидно, незаметно. Единственное, что звучало (без слов): не умеешь, отойди! Дай я покажу!

Почему мы сейчас молодежь так бросаем: выплывет – не выплывет? Оступился – «выговорешник» за «выговорешником», уволился, выгнали… Не было раньше такой агрессии со стороны опытных профессионалов. Мы чувствовали над собой отцовскую опеку.

Сыщиком нельзя стать по блату. По знакомству можно устроиться канцелярским работником или, скажем, дежурным. Если у человека есть желание, есть интерес к нашей трудной работе – его можно научить. Если же этого нет – любовь к сыску не привьешь ни высокими окладами, никакими уговорами, никакими льготами. Сыщику необходим, если хотите, какой-то врожденный инстинкт, этот нюх, чутье, особую, профессиональную хитрость. Скажем прямо: это – природный дар.

Ну, вот и пришла пора молодым оперативникам показать, на что они способны!

Разработали несколько версий, и пошли своим путем. Почувствовали, что УВД разрабатывает не тех. Многие люди сидели (по указу Президента – организованная преступность – 30 дней). Срок некоего Бухарева уже истекал. Сомнений в том, что он – один из участников дерзкого ограбления, не было. Но – не было и доказательств! Его должны были отпустить. Нашли «слабое звено» среди его окружения – Силкин. Не судим, живет в небогатой интеллигентной семье. Содержит семью: мать и сестру. Профессия сама мирная – был он… портным, и у него была машина.

А вот автомобиль, на котором было совершено преступление, был куплен в Германии, пригнан в Белоруссию. Из Белоруссии в Россию его пригнали отец с сыном. Они заявили, что заказчик неизвестен, лишь указали место, где передали машину.

– Как вы добирались из Пензы?

– А заказчик нанял водителя – и нас отвезли в Саранск. Из Саранска в Москву – на самолете.

Мы начали выяснять, кто их отвозил. По их описаниям мы установили точно: водитель – Силкин!

– А во сколько вы уезжали из Пензы?-

– Поздно – после 23:00. При выезде из Пензы нас остановил сотрудник ГИБДД.

Тогда был хороший приказ: фиксировать все автомобили и водителей, пересекающих границу города после 23.00.

Старший опер рванул на пост ГАИ. Регистрация по времени: 23:04 – Силкин. Мы берем этого Силкина – нигде не привлекался. Задержанный сказал, что никого не возил, а ехал к девушке в Грабово. Какой девушке? Сыщик там всех знал. Приехал к матери девушки.

– Есть такой жених, Силкин?

– Есть.

– Приезжает он к вашей дочери?

– Да, приезжает!

– А 2 апреля он был у вас?

– А я что – записываю, когда он приезжает? Если он говорит, что был, значит, был!

Вот так! Мать подтвердила алиби! А мы-то думали, что умнее всех! Но и у нас ниточка оборвалась!

Я уже закрывал калитку, и вдруг меня озарило! Возвращаюсь к мамаше и спрашиваю:

– Ведь ваша дочь учится в Самаре? Как же она могла приехать к вам 2 апреля? Ведь ни каникул нет, ни выходных!

– А ведь и правда! – спохватилась и мать.– Не мог Силкин приехать 2 апреля! Дочь была дома последний раз 8 марта. Не могло быть его у нас 2 апреля.

Взяли мы его под белы рученьки, привезли и закрыли. Он замкнулся, сидя в КПЗ. Ничего не говорит. Оставалась последняя ночь, и мы вынуждены отпустить его.

Мы к заместителю начальника УВД Куликову Валерию Александровичу:

– Дайте нам доработать Силкина! (А уже 8 часов вечера!).

– Да забирайте, но чтоб ни-ни!..

– С него ни один волос не упадет!

Неожиданное признание

А мы, вспоминает майор, проработали несколько вариантов отхода. Доставили задержанного в приемник. Начинаем беседовать. Привели Силкину безотказный аргумент. Три версии было, но в одном ошиблись. Говорили: ты, как водитель, не подлежишь высшей мере. За это всего лишь 3 года условно. Зачем тебе брать грех на себя?

Начали ему рассказывать поэтапно, как было совершено ограбление: здесь встретили, проехали, остановились.

Оперативники постарались убедить его, пробудить в нем остатки совести: «На этих деньгах,– говорим, – кровь, эти деньги не принесут удачи. Самое страшное – подведешь своих близких!» Он начал потеть. Говорит: снимите с меня наручники, я все расскажу!

Мы говорим: Бухарев уже все рассказал, у нас все детали есть. Кто деньгами воспользуется – будет проклят на всю оставшуюся жизнь. А Силкин эти деньги отдал сестре и матери. Близкого человека он не мог подставить. И он говорит – я все расскажу.

Мы принимаем равнодушный вид – нам и так все известно! (Хотя у нас ничего не было!) Покажи, где эти деньги? Бухарев все на тебя валит, но мы знаем, что ты водитель: отвозил и увозил. А он говорит: нет – это я убивал. А мы думаем: наверно берет вину на себя.

– Нам это не интересно,– заявляем, – где деньги? Он говорит: поехали, покажу.

– Нет! – говорим. А про себя решаем: сейчас поедем – поднимет шум! Говорим: напиши матери записку. (Слово дал – слово взял, а записка останется! Приложим к уголовному делу!) Я вот поеду – матери отдам листочек. Напиши по – хорошему, по – доброму. И мать не будем трепать, хотя бы обыск не станем проводить. Ведь раскатаем дом по бревнышкам – где они жить будут?

Пишет: «Мама простите меня – я совершил глупую ошибку. Верните деньги – они не принесут нам счастья». И звонит Валерий Александрович Куликов. А мы ему: « Мы деньги поехали доставать!»

– Как?

– Вот так!

– Не может быть!

– Может! Силкин записку написал, сейчас к его матери поедем.

Валерий Александрович говорит: с вами поеду!

Поехали. Тоже «эпопея» была. Мать говорит: «Нет никаких денег!» Мы говорим: ваш сын не виноват. Деньги отдадите – сегодня выпустим. «Что вы мне рассказываете, я мать, я знаю, что он натворил!» – и давай причитать: «Зачем убили, зачем все это делали?» Мы поняли, что и Силкин замешан в убийстве инкассатора.

И потом она вдруг заявляет: «Денег у меня нет – я их завтра принесу!» Дознаватель вспомнил: часто здесь видел пожилую женщину в строгой черной одежде. (Про себя он ее «монашенкой» называл.)

– К вам приходила женщина – это ваша сестра? Вы ей деньги отнесли?

– Да.

– Где живет?

– На проспекте Строителей.

Напугал … иконой!

Приехали по названному адресу. Никого нет, живет одна, мебели нет. Одни иконы. Иконы в штабелях – даже не развешаны. Мать Силкина говорит:

– Маша, отдай деньги.

– Какие деньги? Не видела, не брала.

Мы ее и так, и эдак – отдай деньги! Куликов не сдержался, начал кричать. Я ему: «Валерий Александрович, вам нельзя! Вы – служебное лицо. Мне можно. Лучше я буду наезжать».

Отозвал эту монашку в комнату. Недрогнувшей рукой дознаватель хватает икону Божьей Матери, подносит к лицу перепуганной женщины: « Крестись, – говорит,– перед иконой! В церковь ходишь?»

– Хожу.

– Сейчас владыку приведем, и перед иконой скажешь, что этих денег не видела!

– Вот вам крест, я этих денег не брала. В моем доме их нет!

Мы говорим: А где? На даче?

– Да, на даче.

Дождь сыщикам не помеха!

Дача – в Мокшанском районе. Дождик пошел. Садимся в УАЗик ППС. Приезжаем – темно, дождь льет! Время где-то за полночь. Понятые, эксперты. Листья, навоз отгребаем – хозяйка копает, ничего нет.

Старший опер засомневался: «Не водит ли она нас за нос? Не целину ли копает?» Полез сам. Стал копать – нет, земля мягкая! Лопатой тык – тык. Вдруг наткнулся на что-то. Стал разгребать руками. Раз! – черный целлофан. Банка – замазана техническим вазелином и закручена скотчем в несколько слоев. Много банок! Новенькие доллары – вот они!»

В четыре утра вернулись в прокуратуру. Приехали начальник УВД Пронин, прокурор области Костяев. Начали допрашивать участников ограбления. Бухарев был членом организованной преступной группировки. Кузнецов предложил. Бухарев организовал, к ним присоединился Силкин.

Кузнецов составил план нападения, не профессиональный, но дерзкий. Сыщики сразу же обратили на организатора внимание: Кузнецов уволился из банка… за неделю до ограбления. Уволился вроде бы «по собственному желанию», но с нарочито громким скандалом.

Нам удалось раскрыть и другие хищения, которые были совершены ранее, но банк не заявлял. Обнаружив недостачу, раскидывали деньги на всю смену. Это понравилось Кузнецову. Ворует один – платят все. Вот так мы и эти преступления раскрыли.

Александр Иванович Пронин пошел с Бухаревым, скованный с ним наручниками, за оставшимися деньгами. Тот поставил условие: деньги отдам лишь генералу! Пронин согласился пойти с ним и пообещал не брать понятых.

Бандит прятал деньги под ванной в квартире тетки. Мы подсмотрели в щелку: Бухарев отодвинул что-то под ванной, деньги достал и отдал генералу. Мы решили, что Бухарев утаил оружие. Поехали в прокуратуру – получили ордер на обыск. И обнаружили под ванной – шесть тысяч таблеток экстази, нового тогда, сильнодействующего наркотика. Эту заразу успели приобрести бандиты на награбленные деньги. Представляете, сколько бед наделал бы этот яд, расползшийся по Пензе?

Потом был приказ министра о поощрении 142 человек. Некоторых фамилий даже не слыхали. Мы были 140-е в списке. Министр подарил часы, остановились через месяц.

Опер – это талант

Интересно подчас складывается у нас судьба, – так начал рассказ о себе Сергей Петрович ШЕСТАКОВ, полковник полиции, заместитель начальника УМВД.

У отца был сосед по даче, так вот у него сын работал в милиции, он тоже окончил политехнический. У меня не было желания идти работать инженером, а в Пензе не было юридического института. Я получил высшее образование, а дальше можно было расти по избранному пути.

Курс молодого бойца

Пройдя весь курс подготовки, я 1 сентября (как в школу!) пришел на службу в органы внутренних дел. Сразу участковым инспектором – тогда стажировки не было. В этом сентябре 21 год исполнится с того знаменательного дня.

Служба началась интересно и поучительно. Я навсегда запомнил свой первый рабочий день. Костюм – ну прямо жениховский надел! Тесть подарил дипломат кожаный – такой красивый! Коллеги меж собой переглядываются, улыбаются. «Ты,– говорят, – куда в таком свадебном наряде собрался?» «Да вот, – отвечаю, – на обыски!» «Ну что ж, – смеются, – иди!»

А досталось мне наблюдать за порядком в Кривозерье. Дали мне сразу два материала, в двух домах я, новичок, должен был провести обыск. Помнится, Максима Горького так же учили плавать – бросили в «свободное плавание». Пришел в Кривозерье – встретила стая собак. Одна из них сразу укусила меня за ногу – порвала новые штаны. Ничего себе – вот это попал! Искал не преступников, а владельца собаки. Так начиналась моя служба. На этом «приключения» новичка не закончились.

Через некоторое время поступает вызов от жителей участка: какой-то алкаш буянит. Дверь на мой звонок открывает пьяный мужик. «Милицию вызывали?» – «Нет!» И захлопывает дверь. Я запрашиваю дежурного, сверяюсь: но адрес тот же! Тут приходит девушка, говорит: «Да, это мы вызывали!» Подходим к двери, звоним – открывает тот же мужик! Говорю: «Я – ваш участковый, будем с вами разбираться». А он… срывает мою шапку с головы и убегает с ней! Вот я за ним с первого на девятый этаж и обратно бегал. Он там где-то во дворе за помойку спрячется – я мимо пробегу. Моменты ну очень «захватывающие» были!

Я называю это «курсом молодого бойца». Пришел еще один участковый, Владимир Птицын. (Он сейчас полковник полиции, руководит райотделом). Сходу заявляет: «Ну, меня-то никто не тронет!» Парень держался всегда таким франтом, как сейчас говорят; весь «навороченный». Я говорю: «Значит, ты еще курс молодого бойца не проходил!» Сидим на опорном пункте со старшим участковым. Заходит Птицын – весь в сметане! У него по тогдашней моде кожаный плащ до пят был. Так вот, по плащу его модному сметана так и течет…

Мы интересуемся: «Что с тобой, родной?» Оказалось: один пьяный хулиган при задержании ударил его банкой со сметаной по голове…

В марте 1995 году мне предложили перейти в уголовный розыск. Наверное, потому, что у меня была такая стезя, проявлялось стремление раскрывать преступления. Я всегда старался выявить и задержать виновного, неважно какое это было правонарушение. Не то, чтобы я не полюбил работу участкового. Она до сих пор у нас самая основная. В угрозыск захотелось из-за того, здесь занимаются основными функциями – это установление, розыск и привлечение к ответственности лиц, совершивших преступления. В меньшей степени – занятия профилактикой.

Хорошо помню первое дело – мы раскрыли кражу. Вроде бы банальное преступление – «обчистили» машину, а тяжело его расследовать. Нашли свидетелей, которые видели мужика, забравшегося в чужую машину. Дали нам его приметы, указали направление движения. Мы по направлению шли… как собаки! Зашли в магазин, куда подозреваемый заходил. Там узнали, что мужик этот направился в бар – видимо, любитель чужого добра решил отметить «успех». Поговорили с посетителями питейного заведения и вычислили-таки дом, где проживал вор. Прямо с похищенной магнитолой там его и «приняли». Вот такие случаи – меня тянуло к этому.

Высший пилотаж

В 1998 я работал заместителем начальника уголовного розыска. Нас, сотрудников и руководителей районных отделов, держали в «черном теле». Большие начальники к своим замыслам, разработкам и близко не подпускали.

А нам было интересно, мы искали и нашли свои пути раскрытия громкого преступления. Мы, молодые сыщики, и раскрыли дерзкое нападение на банк «Тарханы». Установили подозреваемых.

Помню о беседе с Силкиным. Он признался в совершении убийства. Это было для всех новостью – мы подозревали совсем другого человека. А потом изъяли деньги – огромные по тем временам. Трехлитровые банки, зарытые в огороде, а в банках – доллары, новые хрустящие купюры. Неожиданный, невероятный наш успех – самые незабываемые минуты за все время работы в уголовном розыске! Не хочется после таких сложных дел заниматься мелочью. В те времена в стране, наверное, не раскрывали подобных преступлений!

Шли по этапам – искали, смотрели, слушали. Самое главное – проводили анализ достигнутого каждый день. Вместе обсуждали: давайте вот сюда пойдем! Не получилось – сюда попробуем. Успех стал близок, когда вышли на преступную группу – трех подозреваемых.

Именно благодаря нам, молодым парням плюс начальнику уголовного розыска, удалось «раздолбить» именно убийцу. Нам было тогда 25-26 лет. Сейчас вспоминаешь и удивляешься: как это могло произойти? Наверное, это внутренне дано. Я всегда говорю: опер – это когда талант у тебя есть. Этому просто так не научишь. Это либо есть, либо этого нет.

Я в своей практике немногих знаю людей, которые обладают именно таким талантом. Чтобы уметь разговорить человека без применения каких – то там физических угроз. Это в моей работе называется «высший пилотаж». Ты «раздолби» человека, в хорошем смысле слова, чтобы он тебе признался в преступлении. Рассказал все, как было, когда, где. Чтобы все налицо – все улики. Надо уметь понять человека, расположить его к себе.

Легко раскрыть преступление, когда прибываешь на место, а убийца с ножом сидит, и 25 свидетелей рядом. Тут все очень просто – приехал и злодея изобличил. А вот попробуй раскрыть обыкновенную кражу. От свидетеля, с великим трудом найденного, узнаешь, что подозревается такой-то. А улик нет, ничего нет. Кража – это же тайное хищение! И вот тогда ты начинаешь работать. Ты приводишь беседу с подозреваемым к реальному результату: к тому, что он признается тебе в совершенном преступлении. Ты узнаешь, где спрятано похищенное, изымаешь его и возвращаешь потерпевшим. Вот она – несравненная радость нашей работы!

Интуиция не подвела

На улице Калинина был такой у нас такой случай. Утром получили сообщение: обнаружен труп. Рядом с пивным ларьком. Прибыли на место происшествия. Убитый – молодой парень. Ножевое ранение, почти незаметное. И никаких очевидцев происшедшего.

Все-таки путем долгих выяснений и поисков нашли одного свидетеля. Этот гражданин утверждал: вчера вечером к продавщице ларька приходил муж, и якобы у него был скандал с покупателем. Ничего ясного, но рабочая версия появилась. Вышли на мужа хозяйки. Не было никаких доказательств, но появилось внутреннее убеждение, что убийца – именно он! Я называю это «чуйкой». Внутренним чутьем, можно сказать, подсознательно, я угадал в нем душегуба. Что мне подсказало правильное решение? Может быть, поведение этого человека, его движения, его взгляд…

Мы убедили прокурора арестовать подозреваемого, практически «ни на чем», не имея ни одной улики. Ну, было основание – факт ссоры с убитым. Но – ножа не было, признания не было! Но прокурор пошел нам навстречу

Ездил допрашивать арестованного – день, два, три. Все его поведение, все его действия, слова, мимика, руки, движения тела, одежда, весь внешний вид убеждали меня в моей правоте. Это либо дано – либо не дано. Это надо видеть: в глаза его смотреть, запах его чувствовать. Он меня старше намного был. Лет на 20. Трудновато было мне находить с подозреваемым общий язык. И все-таки мы сумели понять друг друга. Я ему прямо сыном стал. Я всем коллегам говорю: вы или братом становитесь, или у вас ничего не получится!

И подозреваемый в убийстве на пятый день признался. Вот что он поведал мне. Жена значительно моложе его, и он ее бешено ревновал ко всем. А этот «сопляк», так он называл потерпевшего, так и вертелся вокруг супруги. Муж неоднократно предупреждал, что такое поведение «искателя приключений» до добра не доведет. Но парень игнорировал угрозы «старика». В тот злополучный вечер ревнивец вновь застал наглеца рядом с женой…

Потом выход на место преступления был, арестованный показал, как совершил убийство, куда выкинул нож. Нож не нашли – выкинул на рельсы.

Но тех доказательств, что собрали, для суда оказалось достаточно. И потом, через 5-6 лет, когда преступник уже отбыл наказание, зашел ко мне и говорит: Сергей Петрович, а вы меня помните? Вы ж меня тогда ни на чем практически «развели».

– Но ведь это вы совершили убийство?

– Конечно, я! Вы меня как– то расположили к себе. Только вам признался – ни следователю, никому!

– Меня прокурор благодарил, – продолжает рассказ Сергей Петрович,– вплоть до того, что литр собирался поставить. Ведь он очень рисковал, давая согласие на арест подозреваемого. Поверил в мою «чуйку»!

Загадка за загадкой

Пришлось мне с коллегами раскрывать преступления, настолько необычные, что ни в каком детективном романе не встретишь. Вспоминается случай, когда я перешел работать начальником криминальной милиции в Железнодорожный район.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6