Владимир Росс.

Вор



скачать книгу бесплатно

Дизайнер обложки Нада Орлик

Иллюстратор Владимир Росс


© Владимир Росс, 2017

© Нада Орлик, дизайн обложки, 2017

© Владимир Росс, иллюстрации, 2017


ISBN 978-5-4483-6224-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От Автора

Dixi et salvavi amimam meam.11
  Я сказал и тем облегчил свою душу – Библия, Книга пророка Иезекииля, 33,9


[Закрыть]

Мой требовательный читатель!

Ни в коей мере я не старался употреблением в тексте большого количества «блатонизмов», выделить роман из бесчисленного сонма произведений криминального жанра, а себя из тех, кто работает в этом литературном направлении, и предстать этаким глашатаем преступной субкультуры. Напротив, меньше всего хотелось, чтобы моя книга была строго позиционирована как «бандитский» роман и заняла на магазинных и библиотечных полках отведённое для оного место, а фамилия автора фигурировала в издательских, читательских и других окололитературных кругах как символ любителей подперчить художественную сторону своих творений острым словцом. Целью своей при написании ставилось максимально правдивое и реалистичное отображение жизни, той её грани, с какой я оказался весьма близко знаком. именно это желание передать с зеркальной истинностью познанное и посвятить в него вас неумолимо подталкивало к обращению в анналы воровской лексикологии и к передаче с её помощью самой атмосферы преступного мира, ибо только они, его языковые единицы, несут в себе все необходимые оттенки и позволяют избежать досадных искажений.

И всё же самого консервативного и педантичного читателя прошу простить мне каждый случай использования ненормативной лексики, уводящей от чистоты нюансов русского литературного языка, и принять на веру мои уверения об оправданности применения жаргона в виду исключительности каждого такого случая.

Остаётся добавить, что компенсировать вероятный ущерб, нанесённый высокочтимым мной традициям классической русской литературы я нашёл возможным за счёт самокритичной авторской щепетильности и старался не забывать о своём долге как на протяжении всего текста, так и в комментариях путём детальных пояснений, каждое из которых есть по сути извинение…

Всё представленное в криминальном романе – чистая правда. На то вам моё авторское слово. Многолетняя дружба с Ворами позволила воссоздать истинное значение тех принципов и законов преступного мира, которые называются воровскими понятиями. Да, перед вами настоящая хрестоматия воровских понятий, суть и смысловые категории воровского арго и блатной фени. Вы больше нигде не найдёте литературы, в которой художественная риторика раскрывает риторику криминальную.

Вор – это имя и состояние души особой касты уголовного мира, поэтому каждое его упоминание в тексте, пусть и художественного произведения, написано с большой буквы.

Фанатичным буквоедам, жаждущим расправы над своеобразной авторской трактовкой привычных смысловых категорий русского языка, повторяю:

Вор – это имя.

Автор

Воровское – не против закона, а против того беспредела, что возле (него)…

Вор Серёга Лёра (Сумской)

Внимание, чтение романа рекомендована для лиц в возрасте от 21 года.

Пролог

 
С чего ж все началось?
Кто знает?..
Мне неведомы истоки.

Само, быть может, ветром принеслось
И почему-то растеклось по строкам.
 

Жаркий июльский день. Ничем не примечательное провинциальное местечко распрощалось с последними признаками утренней свежести.

Нарядная современная дама в лихой белой панаме, ультрасексуальных шортах и такой же маечке поверх сытого тела выплыла из подъезда шестнадцатиэтажки и, осторожно ступив итальянской туфлей на сомнительную твердь, дернула длинный кожаный аркан, на конце которого билось, отважившись на неслыханную дерзость, пушистое создание. Оно упиралось и вопило о пощаде, предчувствуя ужас прикосновения нежных подушечек к раскаленной жаровне. Однако человеческая воля возобладала над животным рефлексом, физически подчинив барской прихоти перепуганное существо. Непреклонная обладательница серо-полосатой «тигры» вторглась в полуденный ад и потянула бедную тварь на битумную пытку, ласково приговаривая:

– За мной, Мурчик. За мной, послушный котик…

Ожоги на лапках любимца мало трогали женщину. Скорее её больше волновало собственное превосходство над жалким представителем мужского сословия.

Проходивший мимо солидный гражданин, став невольным очевидцем трагикомической сцены, отверг кокетливый взор властной мадам и, глядя на полузадушенного котика, нервно поправил бабочку. Он тяжело вздохнул, выразив Мурчику сочувствие, и мысленно пожелал собрату лучшей участи. Тот, будто зарядившись импульсом поддержки, внезапно вырвал из сомлевших хозяйских рук привязь, победоносно заверещал и, волоча по земле ненавистный шлейф, метнулся к подвальному оконцу. Дама от неожиданности оцепенела. Судорожно хватая ртом духоту, она распаляла свои чувства непредвиденной потерей и глазами взывала к небу.

Небо отвернулось, громыхнув раскатами далекой грозы. А прохожий с молитвой на устах боготворил небо, свободу четвероного провинциала и Его Величество Случай…

Часть I. Роковой каприз

 
Разглядывая вереницу лиц,
Причудой собранных в один альбом,
В их судьбах вижу роковой каприз,
С которого, пожалуй, и начнем…
 
Скок!

Ругаешь лис. Любимая игрушка – плюшевый медведь.

Волк серый – враг, а на подушке дышит зайчик,

Но повзрослев, поймешь, что зла не одолеть…

И кем тогда ты станешь, милый мальчик?


Жара, резко сместившись с южных провинций, застала российскую столицу врасплох, взяла ее без боя и весь июль изводила горожан своим пылким характером. Палящее солнце – безжалостный комендант захваченного мегаполиса – лютовало неимоверно, и вялой активности изнуренных зноем москвичей хватало разве что на холодный душ или манипуляции с кондиционерами и вентиляторами. По-настоящему город оживал лишь с заходом уставшего за день «опекуна».

Далеко за полночь, когда духота разбивалась свежестью скорого рассвета, в родительской спальне возобновились стоны, и Юрка, недовольно поморщившись во сне, проснулся. Дешевые пластмассовые часики на руке показывали четыре. Он удовлетворенно зевнул и, стараясь не шуметь, перекатился на край дивана. Сухенькие, сбитые на коленках ноги выскользнули из-под простынки и поползли по истертому линолеуму в поисках домашних тапочек с пушистыми кисточками, а лопушковые радарчики, развернув розовые полости на прием эфирных возмущений из-за стены, цепко держали нарушителей тишины на тотальном прослушивании. Сегодняшний объект ничем экстраординарным не отличался. Мерный скрип кровати заглушался хрипловатым мужским басом. Притворно-приторное женское воркование чередовалось с искусственными обоюдными смешками. Периодическое бульканье и звон стаканов предвещали операции плевую сложность.

Знакомая шерстка приятно защекотала стопы, но Юрка, сверившись с мнением своего шестого чувства, откинул пижонские замашки, осторожно выглянул из детской и бесшумно, на цыпочках, прокрался в прихожую. На вешалке свершился переворот. Вместо заношенного клетчатого пиджака на оленьих рогах красовался прокуренный серый мундир с тремя большими звездами на погонах и обещал незабываемые ощущения. Хлоп-хлоп! За неприятной на ощупь тканью таился увесистый плоский предмет. Скок! Ладошки ловко прыгнули в прорези карманов и моментально настигли пухлый кошелек. Тоненькие пальцы привычно перебрали содержимое, вознаградили за ночной нелегкий труд парой купюр, отделенных от толстой пачки, и, засунув их за резинку трусов, нервозно остановились на книжечке в твердом переплете: структура, в которой служил дядя, пребывающий ныне в маминой постели, пропечатывалась на красном фоне опять же тремя золотистыми буквами и вызывала суеверное опасение. Совладав со страхом, мальчик раскрыл документ и поднес его к лицу. Из нижнего левого угла на него с укором смотрел крайне подозрительного вида тип с крепко сжатым ртом, приплюснутым носом и со злющими пустыми глазами. Быстро захлопнув «корочку ужаса», Юрка собрался было навести прежний порядок, как запоздало отметил изменения в звуковом поле. Стоны сменились приближающимися шлепками разбитых тапок, и кто-то уверенно потянул дверную ручку…

К малоопытным новичкам ночных вылазок Юрка никак не относился. Количество рейдов к вешалке измерялось десятками, все сходило благополучно, ибо, во-первых, пацан не жадничал, и, во-вторых, всегда оставалось время убраться восвояси, так как в залоге успеха лежала одна хорошо усвоенная пикантная подробность: взрослые покидают спальню не сразу по окончании борцовской схватки, а после минуты-двух убывающей возни, вроде бы как необходимой для фиксации чистой победы. Так он представлял себе происходящее. И хоть лексиконом двенадцатилетний сорванец не блистал, вылетевшее как-то из уст маминого знакомого слово «оргазм» было справедливо отнесено к терминологии того единоборства, еженощно вулканирующего в запретной комнате. Сегодня же, по всей видимости, оргазм не состоялся, и досадный сбой, нарушив тактический план отхода, вел к катастрофическим последствиям. Мир переворачивался. Время стремительно ускорялось в полете, мешая пацану сосредоточиться над исправлением недопустимой ошибки, затем остановилось и потеряло всякий смысл. Юрка был готов увидеть кого угодно: от разъяренного вампира до инопланетного пришельца и, широко распахнув глазенки, медленно отступал назад. К счастью, кошмарные прогнозы, навеянные кабельным телевидением, не подтвердились, и вместо Лектора Ганнибала на пороге предстал вполне миролюбиво настроенный волосатый неандерталец, неуловимо схожий на запечатленного в кровавого цвета документе мужика.

– Нашел, что искал? – пробасил гость из прошлого, бесстыдно почесывая нижнюю часть голого живота.

Юрка не смог бы найти слов для передачи своего странного состояния. Мерзкий облик пузатого здоровяка с усищами под носом и густой бородищей у пупа натянул нервную струнку вдоль спины до предела, породив вместо стыда легкую зыбь напряжения. Мощный выброс адреналина подарил неведомое доселе чувство опасного наслаждения. Оно воспламеняло в полутьме дьявольские глазенки, жгло щеки и, иссушив рот, лишало дара речи. Самообладания хватило только на то, чтобы, хрюкнув, сглотнуть слюну, мелко закивать головой и ошалело уставиться расширенными зрачками в огромный сморщенный придаток, свешивающийся у подножия буйной растительности.

– Вот и отлично.

Незнакомец протянул мясистую ладонь и замер, дожидаясь пока пойманный с поличным мальчишка догадается вернуть преступные свидетельства. Получив улики обратно, полковник кисло скривился, вздохнул и, показывая вниз, посетовал:

– Кризис. Береги его, если не желаешь вместо оплаченного удовольствия узнавать, чем занимается втихаря сынок твоей подружки. Понял?

– Ага… – шепотом выдавил Юрка и хитрым движением провалил как будто незамеченные хозяином деньги внутрь единственного укрытия.

– Молодец, – и крепкий подзатыльник вколотил щуплое тельце в меха гардероба. – Это тебе добавка к зарплате. Усё. Пшел к себе!..

Больше горилла с погонами полковника и птичьей фамилией Кулик не приходила, бежали месяцы, а мальчишка никак не мог забыть приключения той ночи.

Мамины ухажеры мелькали в их квартире на Старом Арбате все реже и реже. Не внушающие доверия, как правило без определенного места жительства, перебивающиеся сомнительными заработками самцы, с присущей большинству похотливой потребностью на лицах, перемешивались в мальчишечьей голове и сливались в одну безлико-серую массу. Стоило какому-нибудь клиенту зачастить к его матери, Марье Андреевне Кудрявцевой, знаменитой в давно минувшей молодости путане, переживающей ныне закат профессиональной карьеры, как на горизонте возникал Юрка с неприступно злобным взглядом, молчаливая агрессия которого настраивала гостей на совсем другой лад и сводила на нет все старательные увещевания хозяйки, мечтавшей скрасить бальзаковский возраст постоянным сожителем, а то, чем черт не шутит, и женихом.

– Прицеп у тебя, дура. Оттого и улов не идет, – поджучивала тетя Клава, совмещавшая убогую должность уборщицы в баре напротив c почетными обязанностями снохи, а говоря проще, доброжелательной сводницы. – Мишка, который афиши рисует, уж на что богема, но так и сказал: «Два члена под юбкой у музы не уживаются». Думай, Маша, думай. Бобыль нынче привередливый. Через годик тебя не то что музой, козой драной не назовут.

Немудрено, что будучи женщиной в интеллектуальном плане крайне беззащитной, Марья Андреевна производила на свет лишь слабые паллиативы, которые никак не могли спасти чахнувший бизнес, абсолютно не выдерживали критики и потому резались все той же Клавой в зачатке.

– Может сказать, что это племянник на каникулах? – Всхлипывала мать накануне долгожданного рандеву с Колей-Лимузином, имеющем на автобарахолке свой лоток, вследствие чего отнесенным к особо привлекательным кандидатурам исполнителя несбыточной мечты.

– Ну, клюнет… а что первого сентября скажешь? – фыркнула подруга. – Хочешь, чтоб мне опять морду набили? Нет уж. Я врать не буду.

Понятное дело, после скоротечной «лав стори» с Лимузином, хамски прервавшейся так практически и не начавшись, Марья Андреевна призадумалась об избавлении от обузы всерьез. Ребенок и не подозревал о той петле интриг, которая медленно, но верно затягивалась вокруг его шеи, но даже будь он подогадливей – что бы это изменило? Одна за одной проваливались все нелепые «легенды», поток ухажеров критически иссякал, и, доведенная до кондиции мамаша, признав печальный итог бесполезных измышлений, получила из рук советчицы клочок бумаги с коряво набросанным телефонным номером. Дамоклов меч, висевший над Юркиной головой, сорвался вниз, разрубив запутанный узел раз и навсегда.

Она подняла трубку старого телефона и, с трудом попадая дрожащим пальцем в нужные ячейки цифрового диска, набрала несложную комбинацию. Наказанное за вчерашнюю выходку чадо, сотворившее из рабочего ведра цветочника Гиви – последнего, а потому главного спонсора – гигантский дуршлаг, коротало утро в детской и, прислушавшись, отчетливо различило в родном голосе тревогу.

Юрка, влекомый плохим предчувствием, испытав слабое головокружение, осторожно потянулся в гостиную. Мать сбивчиво объясняла, как отыскать их подъезд. При виде сына она зажмурилась, но не изменила принятому решению, довела разговор до логической точки и, лишь после уверения в скором выезде, медленно нажала на рычаг. Какое-то время Марья Андреевна приходила в себя, пока, слегка заикаясь, не заговорила:

– С-сегодня ты уедешь учиться… в д-другую школу.

Пояснить, что за причины срочной перемены места учебы и что означало само «уедешь учиться», духу не хватило. Она отрешенно прислонилась к стене и навзрыд разревелась.

Маловразумительные причитания и всхлипы не произвели на как-то сразу повзрослевшего пацана никакого эффекта. Хлипенький шалопай с карими остекленевшими глазами застыл, опершись о косяк, и молча наблюдал бессмысленную истерику. Ему бы схитрить, броситься к матери с просьбой о милости, промокнуть лицо слезой, но, словно выросший звереныш, он вдруг напрочь потерял кровную связь. Интуитивно чувствовалось предательство, выхваченные в конце разговора слова подтверждали безошибочность внутренней подсказки, и унижение пустых уговоров отвергалось бесповоротно.

Милицейский воронок подкатил через час. Когда вслед за воспитателем подмосковного интерната в квартиру вошел молоденький лейтенант, женщина обомлела:

– А милиция-то зачем, Господи?!

Брезгливая растерянность смутила тщедушного сотрудника детской комнаты, но тип в штатском, выказывая к мамаше ответное отвращение, резонно заметил:

– Здрасьте, тетя, Новый год! Вы что, дамочка, первый раз замужем? Кто по-вашему содержится в интернатах и спецприемниках для трудных подростков? Победители областных олимпиад? Нет, дорогуша. Хулиганьё там! – И с опаской покосившись на «клиента», добавил уверенно: – Будущие бандиты. Ну, ничего, перевоспитаем. Где заява?

Напористый тон смял последние колебания. Сложенный вчетверо листок, торопливо протянутый воспитателю, гарантировал мальчишке посадочное место в его первом загородном путешествии. Марья Андреевна сунула Юрке собранные наспех скудные пожитки и подтолкнула к провожатым…

Едва замок щелкнул, силы покинули её. Проблема, как зудящая короста, отпала с её души, но под сброшенной коркой обнажилась рана еще сильнее. Хотелось всё забыть, разогнать страшный сон радужными перспективами и уже сегодня начать жизнь заново. Увы, без прошлого не бывает ни настоящего, ни будущего. Там, в наших вчерашних страданиях и радостях – тени нас сегодняшних, и разрыв с частью самого себя куда болезненней, чем мучения, которые несет наша греховная целостность.

Юрка никогда не узнает о материнских самоистязаниях и поселившейся на веки вечные саднящей боли в её сердце. Да и что ему с того мазохизма? Не всё он искупает, а душевной боли мальчишке и своей не занимать.

Его втолкнули в глухую будку автозака, разбитую на десять обособленных крошечных кабинок, отдаленно напоминающих шкафчики в раздевалке школьного спортзала, втиснули в ближайший от двери отсек и забыли. Пахло железом и чем-то неизвестным, отбивающим охоту к дорожным шалостям. Кичливые надписи, нацарапанные на переборках, ничего не объяснили, тем более что их контекст выходил за рамки школьной программы русского языка и литературы. И даже если бы Юрку уведомили, что в этих «стаканах» развозят уголовников по судам, ИВС, тюрьмам и зонам, понял ли бы он в какое болото попал, – неизвестно, но то, что знакомство с чуждым миром получит продолжение – не сомневался. Наитие редко его обманывало. Едва мальчишка ступил в удушливый сумрак и облекся в металлический скафандр, сшитый на вырост, убежденность в не случайности примерки крепко засела в сознании и будоражила смелые детские фантазии…

Громыхая, машина рваными тошнотворными зигзагами выбралась из вязкого городского потока, набрала на шоссе приличную скорость и минут сорок занудно мычала, надрывая слабенький двигатель. Вскоре, на шестьдесят седьмом километре, где трасса делала резкий поворот к зеленеющему поодаль леску, воронок рискованно накренился и, благополучно приняв устойчивое положение, съехал с асфальта на размокшие после ночного дождика ухабы. До интерната оставалось рукой подать, когда неуклюжего ублюдка отечественного автомобилестроения подбросило на рытвине, и пенсионных годков мотор, прочихав заупокойную о давным-давно отработанном ресурсе, преспокойно отошел к уаттовским праотцам.

Сопровождающий выпрыгнул из кабины и громко выматерился. Лязгнула решетка. Огромным ключом, смахивающим на дверную ручку, конвоир разгерметизировал вонючий отсек и сострил:

– Что, сопляк, взмок? Чухай, каково житие-бытие наших зеков. Будешь плохо себя вести – всю жизнь прокатаешься в таком ландо, от одного централа к другому.

Юрка, боясь пошевельнуться, затаил дыхание.

– А ну, выходи! – скомандовал шутник вжавшемуся в угол пацану. – Вещи оставить!

Мисс Ляля Босоножка

Она появится внезапно,

Со вздохом восхищенным внутрь проникнет,

В крови растает безвозвратно,

И сердце дерзкое погибнет…


Фома жил на тихой улочке вполне респектабельного района и имел веское основание гордиться огромным особняком, унаследованным от дражайших пращуров. Тюремный срок, оторвавший Фому от родового гнезда, превратил старинный дом, некогда отличавшийся ухоженностью, в ветхое запущенное строение, но благородство архитектурных форм оказалось сильнее хозяйского легкомыслия – как и раньше редкий прохожий не останавливался под впечатлением пышного барокко. Освободившись, Фома недвусмысленно отослал приютившихся в нем бомжей, расчистил от грязи и хлама одну комнату и, отложив наведение порядка во всем особняке до лучших времен, вернулся к старому промыслу. Кто знает, что мешало сорокалетнему крадуну22
  Краду'н – преступник, живущий за счет краж. Крадуна нельзя путать с Вором (смотри), ибо эти два слова не одинаковы по своему значению, так же как глагольные формы красть и воровать, и неправильное использование их строго пресекается. Стать Вором способен далеко не каждый крадун.


[Закрыть]
взяться за ум? Не сложившаяся жизнь часто отторгает красоту, и нищета материальная, как правило, – не пара богатству духовному.

Последняя ходка33
  Хо'дка – тюремный и/или лагерный срок. Для молодых, неопытных преступников служит одним из критериев авторитетности, не всегда, впрочем, истинным, так как количество отбытых в местах лишения свободы лет по сути не является сколь-нибудь весомым показателем (как шутят в криминальной среде: «важно не сколько, а с кем и как сидел»). Многие уголовники считают каждую ходку не положительной слагающей чьей-либо значимости, а напротив, «минусом», свидетельствующим об отсутствии профессионализма при совершении преступления и хитроумия во время дознания, допросов и прочих следственных и судебных процедур.


[Закрыть]
здорово изменила его. Опустошенный взгляд на бутылку по вечерам и отсутствие каких бы то ни было целей, кроме дневных рысканий в поисках «прожиточного минимума», – вот и всё кино. Так бы и спился позабытый друзьями и врагами, если бы вскоре не появилась она.

Увидев её – бойкую, энергичную, с озорными глазами и смешным хвостиком на макушке, мужчина, уголовник незапятнанной репутации, не имеющий ничего общего с донжуанством, прошел, ни разу не обернувшись. Помня предательство подельника44
  Поде'льник – соучастник преступления или лицо, проходящее по одному с кем-либо уголовному делу. По устоявшемуся мнению, слово подельник синонимично слову «друг», но это не соответствует действительности. Нередко стремления сидящих на скамье подсудимых прямо противоположны. Случается, один из подельников отрицает свою вину и само участие в совершенном преступлении, а другой, поддавшись обещанному смягчению наказания, раскрывает все истинные обстоятельства преступления (см. сознанка), становится свидетелем обвинения или, выгораживая себя, сваливает свои грехи на других, что приводит подсудимых (подследственных) к открытой вражде и ярко выраженной жгучей ненависти, развязывающей даже родственные узы. И все же, подельники, как правило, стараются не допускать между собой подобных конфликтов, договариваются, распределяя роли степени участия, и согласовывают показания. Этим следствие и судебное разбирательства усложняются, запутываются, даря подельникам возможность снизить ответственность и уменьшить наказание, в чем они и заинтересованы.


[Закрыть]
, обеспечившего сознанкой55
  Созна'нка – чистосердечное или вынужденное (под психологическим или физическим) полное признание своей вины. Представляет собой подробный, обычно в письменной форме, рассказ о содеянном преступлении, его мотивах, способе совершения и с детальной конкретизацией роли каждого соучастника. Следственные органы, поощряя такое желание упростить им ведение уголовного дела, часто оформляют сознанку как «явку с повинной» – протокол, наличие которого в деле относится к смягчающим вину обстоятельствам и благосклонно воспринимается судом.


[Закрыть]
последний срок Фоме, а себе свободу, он поклялся никогда впредь не промышлять в паре. Тем более, делать исключение ради девки, пусть даже идеально подходящей на роль стрёмки66
  Стрёмка (стрёмщик) – соучастник преступления, роль которого в уголовно-наказуемом деянии сводится к наблюдению за «подступами» к месту совершения преступных действий с целью предупреждения подельников об опасности, запале (смотри). Стоять на стрёме – выполнять функции стремщика.


[Закрыть]
, не собирался. Жизнь, однако, распорядилась иначе.

Паразитка прибилась к нему в ходе одной рискованной вылазки в соседний квартал. Забравшись в лакомую хату, Фомка уселся возле холодильника, выложил из него съестные припасы, мысленно распределив порядок их употребления, и хотел было приступить к трапезе, как услышал звонкий свист. Домушник77
  Дому'шник – крадун, специализирующийся на кражах из жилых помещений (домов, квартир и т. д.).


[Закрыть]
насторожился и прильнул к окну, удачное расположение которого позволило узреть отворившего калитку хозяина. Не забыв ухватить часть продуктов, крадун под лязг дверного замка, аккуратно снял выставленную при проникновении раму, перешагнул подоконник и тихо смылся.

Чумазая малолетка88
  Малолетка – лицо, не достигшее совершеннолетия. В уголовной среде малолеткой называют также место, где отбывают наказание несовершеннолетние преступники, а кроме того это слово используется в значении «несмышленый, неопытный». Малолеткой, например, могут называть и великовозрастного дедушку, не сидевшего ранее, только постигающего азы арестантской жизни.


[Закрыть]
в запомнившемся желтом жакете необъятных размеров крутилась неподалеку, сияя гордостью за своевременный сигнал. Фома протянул спасительнице палку колбасы и молча откланялся. Глупости добавить к родной статье «с проникновением» ещё «вовлечение несовершеннолетних» его солидный опыт и знание уголовного кодекса не позволяли. Но наглость юной леди меры не ведала. Девчушка липучкой клеилась сзади и не отставала ни на йоту, чем изрядно трепала нервы. Кому же хочется засветить99
  Засвети'ть – показать самому или невольно раскрыть нежелаемую информацию, обнаружить что-либо для других. Засветиться – выдать себя, свое присутствие, причастность к чему-нибудь.


[Закрыть]
домашний адрес? Битый час петляя по городу, Фома на каждом хитром повороте надеялся потерять преследовательницу, а когда сие в конечном итоге произошло, облегченно вздохнул. И всё же Фортуна разыгрывала свою партию, ибо по возвращению домой на завалинке родительского терема его поджидала смышлёная не по годам малолетка, рассекретившая тщательно оберегаемые координаты в ближайшей пивной.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13