Владимир Рохмистров.

Большая игра: Столетняя дуэль спецслужб



скачать книгу бесплатно

Сокровища Агры

Независимо оттого, по-настоящему враждебны мысли России по поводу Индии или это просто пустые фантазии, я считаю первейшей обязанностью британских государственных деятелей предупреждать любые враждебные поползновения, добиваться, чтобы наше собственное положение там оставалось безопасным, а наши границы – неприступными, и бережно хранить это, без сомнения, самое благородное завоевание британского гения и самый драгоценный атрибут имперской короны.

Джордж Керзон, член парламента.
Россия в Средней Азии (1889)

Тридцать первого августа 1907 года, в условиях строжайшей секретности в Санкт-Петербурге графом Извольским и британским послом сэром Артуром Николсоном было подписано историческое Русско-английское соглашение о территориальной неприкосновенности Тибета, разделе сфер влияния в Иране и исключении Афганистана из сферы интересов России. Русские признали Афганистан сферой британского влияния и заверили, что при гарантировании свободы торговли не станут посылать туда агентов и все политические сношения с Кабулом будут вести только через Лондон. Со своей стороны англичане гарантировали неизменность политического статуса Афганистана. Кроме того, признавая обоснованность беспокойства Санкт-Петербурга о возможном совместном выступлении Британии и Афганистана против царского правления в Средней Азии, англичане торжественно обещали, что никогда не будут предпринимать ничего подобного, более того, будут даже удерживать Кабул от любого проявления враждебности к России.

Это означало, что на международной арене происходил очередной передел сил: Россия, Англия и Франция объединялись против нового мощного противника – Германии и ее союзников – Австро-Венгрии и Италии. Начинался следующий виток истории, благодаря которому закончилось столетнее противостояние двух держав – России и Англии, – возникшее на почве их интересов в Центральной и Средней Азии.

За формальное начало этого противостояния с легкой руки английского исследователя Питера Хопкирка мы можем принять двадцать пятого июня 1807 года – дату начала личных переговоров Александра I и Наполеона I в Тильзите.

Вот что пишет по этому поводу Хопкирк в своей книге «Большая игра. Секретные службы в высокогорной Азии»:

«Если кого-то и можно считать ответственным за создание мифа о русской опасности, то это будет не кто иной, как заслуженный английский генерал сэр Роберт Вильсон. Ветеран многих кампаний, имевший репутацию человека вспыльчивого как на поле боя, так и вне его, он интересовался русскими делами давно и внимательно. Именно он первым предал гласности известные ныне слова Александра, с которыми тот в 1807 году ступил на плот в Тильзите: „Я ненавижу Англию не менее чем вы, и готов помогать вам в любом предприятии против нее“».

Сэр Роберт Томас Вильсон, английский генерал, родившийся в 1777 году, в двадцать два года участвовал в несчастной экспедиции англичан в Голландию, потом отправился в Египет и по возвращении оттуда издал любопытное сочинение о проходивших там военных действиях.

В 1806 году он сопровождал генерала Гетчинсона, отправленного с особым поручением к Александру I, и, поступив волонтером на русскую службу, участвовал в войне 1806–1807 годов. Каким образом удалось ему услышать фразу, предназначенную только для ушей Наполеона, остается лишь гадать. Переговоры в Тильзите, происходившие с 25 июня по 9 июля 1807 года, велись в обстановке строжайшей секретности. Главы государств России и Франции встречались с глазу на глаз на специально установленном посредине величественной реки Неман плоту. Содержание их личных бесед осталось неизвестным, за что историки даже окрестили эти переговоры «тайнами Тильзита».

Хопкирк же говорит на этот счет следующее: «Но несмотря на эти предосторожности, британская секретная служба, годовой бюджет которой составлял сто семьдесят тысяч фунтов стерлингов, направляемых в основном на взятки, сумела внедрить своего агента – предателя из русских аристократов, – который сидел, спрятавшись под баржей в воде, и слышал каждое слово». Фамилия «предателя», естественно, умалчивается. А поскольку эту роковую фразу предал гласности сэр Роберт Вильсон, надо полагать, что и агента этого нанял (или выдумал) лично он.

Такую фразу и в самом деле можно предположить с большой долей вероятности. Точно также как и то, что отец Александра I был убит не без происков британской дипломатии, поскольку на классический вопрос всех расследований: кому это было выгодно? – можно ответить без колебаний: Англии. Ни для кого никогда не было секретом, что Павел I в союзе с Наполеоном Бонапартом готовил поход в Индию, и поход этот был остановлен только внезапной смертью царя. Отправленных казаков вернули уже с полпути. И Александр, выросший под сильным влиянием французского воспитания и с детства привыкший дружить с Парижем, вполне мог сказать такое о стране, пусть даже просто порадовавшейся смерти его отца. Тем более что Наполеон хотел от него услышать как раз нечто подобное. Однако не следует забывать и другой стороны медали: фразы глав государств или их дипломатических представителей, сказанные с глазу на глаз, обычно имеют некий частный политический расчет, вследствие чего, будучи вынесены на свет божий – в иной контекст, могут сильно исказить ситуацию. И в этом случае «если звезды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно…»

Для политиков игра словами – дело привычное, ибо для них зачастую «язык существует для того, чтобы скрывать свои мысли». И если та или иная фраза запускается в оборот, значит, тому, кто это делает, это зачем-нибудь нужно. В данном случае запустил в оборот фразу, а фактически начал игру, сэр Роберт Вильсон, совсем не походивший по определению Лермонтова в предисловии к «Герою нашего времени» «на провинциала, который, подслушав разговор двух дипломатов, принадлежащих к враждебным дворам, остался бы уверен, что каждый из них обманывает свое правительство в пользу взаимной, нежнейшей дружбы».

После Тильзитского мира в октябре 1807 года Вильсон приехал в Петербург с поручением лорда Каннинга попытаться предотвратить окончательный разрыв между Россией и Великобританией. Петербургское общество тогда с восторгом встретило британского офицера. Это составило разительный контраст с холодным приемом, оказанным посланцу Наполеона генералу Савари, в котором все тогда видели одного из организаторов казни герцога Энгиенского. Однако Вильсон принялся активно распространять в Петербурге британский памфлет «Размышления о Тильзитском мире», содержавший множество намеков на неискренность Александра I при заключении мира с Францией. Подобная «услуга» была совершенно ни к чему российскому императору, поэтому он не удостоил полковника аудиенции. Сменивший Будберга на посту министра иностранных дел Румянцев оказал Вильсону ледяной прием. В итоге письмо сэра Роберта к императору с «конфиденциальными сообщениями» от Каннинга было возвращено нераспечатанным, а вскоре, 8 ноября 1807 года, Вильсон и вообще получил приказ немедленно покинуть Петербург. Возможно, эта неудача впоследствии и подтолкнула сэра Роберта на путь русофобии.

Однако в то время, судя по всему, Вильсон еще не утратил надежды на дружбу Англии и России. В начале испанской войны он отправился в Лиссабон для формирования вспомогательных португальских частей, с которыми принял участие в войне на Пиренеях. А в 1812 году, когда война России с Францией стала абсолютно неизбежна, вновь перебрался в Россию, где все тот же Александр I принял его весьма благосклонно. Во время Отечественной войны и в кампаниях 1813–1814 годов Вильсон состоял при главной квартире Кутузова, а потом при императоре в качестве официального английского представителя. В его тайную задачу входило ни в коем случае не допустить заключения сепаратного мира России с Францией. Но при этом сэр Вильсон лично участвовал в сражениях. За сражение при Лютцене он был награжден орденом Святого Георгия 3-й степени. Также участвовал сэр Роберт Вильсон в битвах при Дрездене, Кульме и Лейпциге. Александр остался им очень доволен, даже наградил его за личную храбрость орденом Святой Анны 1-й степени. Закончил кампанию сэр Роберт генерал-майором. Однако раз запавшая мысль уже не давала Вильсону покоя всю его оставшуюся жизнь.

Вернувшись в Англию и успев пройти в парламент, генерал сэр Роберт Вильсон в 1817 году издал сочинение „А sketch of military and political power in Russia“ («Описание военной и политической мощи России»), которым поначалу даже навлек на себя гнев властей как человек, единолично организовавший кампанию против русских, являвшихся тогда союзниками Британии и выглядевших в глазах большинства спасителями Европы. Генерал вдруг принялся опровергать «романтические бредни» о благородстве русских солдат и особенно любимцев печати и общественности – казаков. Не следует забывать, что как раз незадолго до этого Англия восторженно рукоплескала графу Платову, и вдруг – такие откровения. Тем не менее этот резкий обличительный памфлет против британского союзника, опубликованный анонимно, быстро стал бестселлером и выдержал пять переизданий.

Памфлет, в авторстве которого никто не сомневался, утверждал, что воодушевленная своим неожиданным могуществом Россия планирует выполнить «предсмертное завещание» Петра Великого и завоевать весь мир. Первой целью русских станет Константинополь, затем они поглотят остатки обширной, но угасающей империи турецкого султана, а после настанет черед Индии. Доказательствами своего сенсационного утверждения Вильсон считал все продолжающееся увеличение российской армии и неустанное расширение царских владений. «Александр уже имеет гораздо более сильную армию, чем того требуют интересы обороны и выдерживают его финансы, и все же продолжает усиливать ее», – предупреждал он.

Вильсон подсчитал, что за шестнадцать лет пребывания на троне Александр присоединил к российской империи двести тысяч квадратных миль с тринадцатью миллионами новых подданных. Для большей наглядности к книге прилагалась складная карта, на которой новейшие границы России были обозначены красным цветом, а прежние – зеленым. Карта отчетливо демонстрировала, как существенно приблизились армии Александра не только к столицам Западной Европы, но и к Константинополю, ключевому пункту разрушающейся Оттоманской империи и, вероятно, самому прямому пути в Индию.

Да, путь из России в Индию через Константинополь и проливы успешно проделал простой купец Афанасий Никитин еще в середине XV века, за двести лет до того, как, опьяненные жаждой морских географических открытий, попали туда англичане. Оттоманская же столица была уязвима для нападения России сразу с трех направлений: через западное побережье Черного моря, где сейчас находится Румыния, через то же самое море из Крыма и через Кавказ и Анатолию. После овладения ближневосточными землями султана Александр был бы в состоянии напасть на Индию либо через Персию (бумаги, захваченные у Наполеона, показывали, что этот путь рассматривался как вполне возможный), либо с помощью военно-морских сил Персидского залива. Такое плавание заняло бы не больше месяца, в то время как англичанам приходилось добираться туда едва ли не целый год вокруг мыса Доброй Надежды.

«Десять лет назад, – писал Вильсон, – у царя была армия численностью всего восемьдесят тысяч человек. Сейчас она составляет уже шестьсот сорок тысяч, не считая войск резерва и милиции, а также татарской конницы». Но самое главное – не было в мире «никого смелее» русского солдата, и он «может быть жестоким». А кроме того, ни одна армия не могла столь успешно совершать «марши, невзирая на лишения и голод», как русская. И Вильсон осуждал эту все возрастающую мощь России, направленную на подавление ее недальновидных союзников, и прежде всего Британии. «Россия, использовав в своих интересах перенесенные Европой страдания, взяла в свои руки скипетр мирового господства», – заявлял генерал. В результате царь – человек, «опьяненный властью», – теперь представлял, по его мнению, угрозу британским интересам даже большую, чем некогда Наполеон. Англичанам отныне оставалось лишь наблюдать, как Александр будет использовать свою могучую армию, чтобы еще более расширить и без того огромную Российскую империю. «Все это несомненно доказывает, что он уже принял решение исполнить наказ Петра Великого», – заключал генерал. Близкое знакомство Вильсона с русским монархом, русские награды, свидетельствовавшие о знании им русской армии на поле боя, обеспечивали памфлету непререкаемый авторитет.

Таким образом, сэр Роберт Вильсон указал главную причину, по которой британцам следовало опасаться своего блистательного союзника. И этой главной причиной являлась угроза Индии – «жемчужине британской короны».

После Вильсона в Англии было много авторов, писавших на эту тему и получивших неофициальный титул русофобов. К ним относились ветеринар Уильям Муркрофт, британский офицер Александр Бернс и многие другие. Постепенно Большая игра британских политиков стала в Англии достоянием масс и в конце концов была опоэтизирована замечательным английским писателем Редьярдом Киплингом. В самом начале XX века в Англии в журналах «Макклюрз мэгэзин» (с декабря 1900 года по октябрь 1901 года) и «Кэсселлз мэгэзин» (с января по ноябрь 1901 года) публиковался роман Киплинга «Ким», который многие считают самым значительным из произведений этого автора. В октябре 1901 года роман вышел отдельным изданием сначала в Нью-Йорке, затем (с незначительными изменениями, в основном касающимися стихотворных эпиграфов) в Лондоне в издательстве Макмиллана, что свидетельствует о его необычайной популярности.

«Ким» – это классическая шпионская история, не только обессмертившая, но и опоэтизировавшая так называемую Большую игру, суть которой сводится к следующему. На протяжении второй половины XIX века на гигантских просторах Евразии в весьма драматичной форме разыгралось соперничество двух могучих империй того времени – Российской и Британской. Полем действия этой игры оказались все страны Ближнего Востока, Центральной и Южной Азии и Дальнего Востока – от Турции до Японии. В романе Киплинга русские враги выведены в весьма неприглядном виде. Они как царские агенты под видом простых охотников стремятся проникнуть в высокогорье и подкупить там северные ханства, спровоцировав их на восстание против британского господства.

Другой английский автор, Джон Бухан, также писал об этом в малоизвестном романе о Большой игре «Равнодушный», появившемся на год раньше «Кима». В этом романе герой погибает под прикрытием большого валуна в районе Хунзы, в полном одиночестве винтовочным огнем защищая от русских тайную тропу, по которой те пытаются проникнуть на территории, контролируемые английским правительством.

Каким образом и почему Лондон, находящийся намного далее от азиатских просторов, чем Санкт-Петербург, вдруг вступил в этих отдаленных районах Евразии в настоящую смертельную схватку с Россией? В нашей стране все эти события мало кому известны. В Англии же освещение истории англо-русских отношений того периода вполне основательно проделано такими видными историками, как Андерсон, Глизон, Ингрем, Марриот и Япп. В монументальном труде сэра Пендерела Муна «Британское завоевание и господство в Индии» Большой игре посвящено немало драматических страниц. В книге рассказывается не только о британских, но и о русских участниках игры, которые во всех отношениях были не менее способными, чем их британские противники, начиная с отважного Н. Н. Муравьева-Карского и «загадочного» Виткевича и кончая «грозным» Громбчевским.

Советские исследователи только в последние десятилетия существования СССР начали проявлять определенный интерес к игрокам своей стороны – «и испытывать за них немалую гордость». Наиболее основательно работал в этой области советский историк Н. А. Халфин, написавший в конце 1950-х – начале 1960-х годов несколько книг о деятельности России и Англии в Азии в XIX – начале XX веков. Не имея подходящего собственного названия для описываемых событий, наши авторы тоже стали называть их русской калькой с английского Great Game, то есть – Большой игрой. Сам термин «Большая игра» был введен в оборот английским джентльменом Артуром Конолли. Именно он в письме к своему другу первым и ввел в употребление это незабываемое наименование.

Подобных Конолли людей лучше всего характеризует Киплинг в своем романе «Ким», выведя их в образе Крейтона, «странного полковника без полка». «Никакие деньги и никакое служебное повышение не могли бы оторвать Крейтона от его работы по разведке в Индии, но, кроме того, в сердце его таилось желание получить право добавить к своему имени Ч. К. О. Он знал, что благодаря собственной изобретательности и помощи друзей можно добиться довольно почетного положения, но, по его глубокому убеждению, ничто, кроме научной работы и статей, отражающих ее результаты, не могло ввести человека в то общество, которое сам он много лет забрасывал монографиями о своеобразных азиатских культах и неизвестных обычаях. Девять человек из десяти, удрученные безмерной скукой, убегают с «вечера» в Королевском Обществе, но Крейтон был десятым, и по временам душа его тосковала по битком набитым комнатам в уютном Лондоне, где седовласые или лысые джентльмены, совершенно незнакомые с армией, возятся со спектроскопическими экспериментами, мельчайшими растениями мерзлых тундр, машинами, измеряющими электрическое напряжение, и аппаратами, при помощи которых можно разрезать левый глаз самки москита на слои в десятые доли миллиметра. Судя по всему, он должен был бы мечтать о вступлении в Королевское Географическое Общество, но мужчины, как и дети, выбирают игрушки случайно…»

Именно такие полковники, начинавшие с английской стороны с честолюбивых младших офицеров (субалтернов), а с русской – с отчаянных поручиков, и «играли» в Большую игру, посвятив ей всю жизнь, а часто и отдавая ее. Но почему же такое важное и ответственное государственное дело названо пусть даже и Большой, но все же – игрой? Судя по всему, за этим стоят специфические особенности английского характера.

Например, в другом романе, написанном в начале XX века английской писательницей венгерского происхождения баронессой Эммушкой Орци «The Scarlet Pimpernel», известном у нас под названием «Лига Красного цветка» или «Сапожок принцессы» и также чрезвычайно популярном тогда в Европе, рассказывается об отважных английских джентльменах, спасающих французских аристократов от ножа революционной гильотины. И там есть чрезвычайно характерный эпизод. Избавленная от ужасов революционного трибунала французская графиня обращается к одному из своих спасителей.

«– Объясните, зачем ваш предводитель… зачем вы все тратите деньги, рискуете жизнью, а ведь вы действительно ей рискуете, отправляясь в теперешнюю Францию, и все это из-за нас, французов, которые вам никто!

– Спорт, мадам, спорт, – ответил лорд Энтони веселым и громким голосом. – Вы же знаете, мы спортивная нация. А в наши дни пошла мода вырывать зайца из зубов гончей.

– Ах, что вы, милорд, какой спорт? Я уверена, у вас есть более благородные цели в этом опаснейшем предприятии.

– Мадам, буду рад, если вы их найдете. Что же касается меня, клянусь, я просто люблю игру, а эта игра наиболее увлекательная из всех, в которых мне когда-либо приходилось участвовать…»

И англичане играли в нее самозабвенно, любя игру ради самой игры и играя порой только ради возбуждения игрока и ощущения своей власти. «В этой работе жалованье – последнее дело. Время от времени Господь создает людей… которые жаждут бродить с опасностью для жизни и узнавать новости: сегодня – о каких-нибудь отдаленных предметах, завтра – о какой-нибудь неисследованной горе, а послезавтра – о здешних жителях, наделавших глупостей во вред государству. Таких людей очень мало, а из этих немногих не более десяти заслуживают высшей похвалы…» – писал Киплинг.

И здесь баронесса Орци как бы вторит ему, продолжая разговор юного английского лорда с дочерью графини.

«– И сколько же человек в вашей отчаянной лиге? – робко спросила Сюзанна.

– Всего двадцать, мадмуазель. Один руководит, остальные подчиняются…»

Есть какое-то необоримое обаяние в том, чтобы принадлежать к некой тайной организации, деятельность которой каждое мгновение балансирует на грани жизни и смерти. Каждый игрок выступает самостоятельно, и страна, от имени которой он выступает, в случае неудачи может легко отречься от своего резидента ради своих таинственных государственных интересов, заявив, что он действовал на свой страх и риск, а не по заданию сверху.

Однако в деятельности всяческих тайных обществ есть и другие «заманчивые» стороны. Тот же Киплинг писал: «Тайное ведомство обладает тем преимуществом, что от него не требуют надоедливой отчетности. Само собой разумеется, ведомству дают до смешного мизерные ассигнования, но фондами его распоряжаются несколько человек, которые не обязаны ссылаться на оправдательные документы или представлять отчеты с перечислением расходных статей…» Подобная практика наводит на мысль, что далеко не все участники этих игр столь «наивны» и бескорыстны. Кое-кто там наверху совсем не играет.

И, быть может, именно потому, что русские «игроки» именно не играли на бескрайних азиатских пространствах, а занимались настоящим серьезным государственным делом, они и оказывались порой счастливее своих английских коллег. Ныне уже известно, что в бескрайних азиатских просторах английских «спортсменов» погибло гораздо больше, чем русских исследователей. Сам «отец» этого термина Артур Конолли был вместе со своим другом полковником Чарльзом Стоддартом обезглавлен в Бухаре в июне 1842 года, в то время как посланный генералом Ермоловым в 1819 году в гораздо более опасную, чем Бухара, Хиву поручик Муравьев счастливо вернулся обратно, успешно выполнив свое задание. Впоследствии Муравьев, не увлекшийся детским азартом игры и не стремившийся специально испытывать судьбу ради острых ощущений, сделал хорошую карьеру, став генералом и наместником Кавказа. Да и Виткевич застрелился, благополучно вернувшись на родину, скорее всего, именно потому, что он не играл, а работал всерьез. Дипломатия же наша, поддавшись английскому азарту, похоже, и в самом деле стала играть, действуя совсем не в духе русского характера, – и проиграла – к величайшей горечи своих самоотверженных и старательных подданных, добросовестно выполнявших свою работу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9