Владимир Поселягин.

Жнец



скачать книгу бесплатно

Так вот одна из моих фобий – это рыжий цвет волос, и один из представителей этой цветовой гаммы приблизился ко мне. Тоже, кстати, в носках. Глядя на него, я чувствовал привычное раздражение и неприязнь, которые старался задавить. Ну не люблю рыжих, и всё тут. А паренёк поднырнул под мою руку, закинув её на плечо, и, придерживая меня, повёл дальше к туалету, на ходу шепча:

– Ну чего ты, Кирюх, меня не подождал, я бы помог.

Уже одно его поведение показывало, что что-то не так с моим новым телом, особенно если о шишке на затылке вспомнить. Надо выяснить, и, думаю, этот поход в туалет многое мне даст. Глупо отказываться от такого шанса. Поэтому, двигаясь к двери, которая явно вела в туалет, там и обозначено было, что он мужской, я поинтересовался:

– Ты кто?

У меня было время подумать, выдавать, кто я, или нет. Однозначно – нет. Но как-то пояснить свои странности нужно, и потеря памяти, как бы это ни смотрелось со стороны, и пусть даже приелось из-за прочитанных книг, была идеальным вариантом, да и будет идеальным у других попаданцев. И вот я решил сделать пробный запрос. Судя по всему, пацан, кем я стал, отлично знал этого рыжего, и такой простой вопрос ожидаемо вверг его в ступор. Этого я и добивался. Рыжий встал и, вывернувшись, взглянул мне в глаза:

– Ты что, Кир, ничего не помнишь?

– Ничего. Проснулся, в туалет хочу, а в голове туман. Кто я?

– Э-э-э… – Видно было, что парнишка завис, пытаясь осмыслить, что я ему только что сообщил.

Пришлось напомнить о себе:

– Я в туалет хочу. Если сейчас не дойду до него, мочевой пузырь точно лопнет.

– Какой пузырь? – удивился тот, но всё же повёл меня дальше и, открыв скрипучую дверь, помог дойти до толчка.

Общались мы с ним шёпотом, ночь, будить никого не хотелось, поэтому скрип двери сильно ударил по нервам. Чуть не описался. Но сдержался и, дойдя, приспустил чёрные боксёрские трусы, кроме которых на мне ещё была слегка растянутая майка, с облегчением во всех смыслах этого слова стал сливать лишнюю жидкость, не без интереса рассматривая свой новый инструмент. Никаких различий, всё то же самое. Уж извините за такую физиологическую подробность, реально терпеть мочи не было. Рыжий молча пристроился к соседнему толчку. У меня общаться желания не было, а тот явно выжидал, когда я начну задавать вопросы.

Когда мы заходили, я обратил внимание на ряд умывальников в количестве трёх штук, очень древних на вид, как и краны, что вполне вписывались в общий вид, да и толчков тоже три было. А над крайним умывальником, что ближе к двери, висело зеркало, слегка сколотое по краям, но вполне приличное. Поэтому, поправив на себе бельё и ёжась от холода, я подошёл к умывальнику с зеркалом и стал споласкивать руки в ледяной воде, о горячей тут, видимо, и вспоминать не стоит. Мыла не было, о полотенце я и не говорю. Рыжий неохотно последовал моему примеру. Я же, моя руки, рассматривал себя в зеркало. Ну что ж, тело мне досталось не такое и плохое.

Парень лет пятнадцати – шестнадцати, русоволосый ёжик. Прямой нос, ясные зелёные глаза, густые ресницы, губы слегка полноваты, и ямочка на подбородке. Симпатичный. Хоть я и в прошлой жизни не урод был, вон как соседки поглядывали на меня. Почти сорок – и холостой, не порядок, как вызов им. Особенно их бесили девочки по вызову, что дважды в неделю приезжали ко мне. Плечи у моего нового тела широкие, явно накачанные, остальное в небольшом зеркальце сложно рассмотреть. Однако первое, что бросалось в глаза, – это синяки под обоими глазами, делающие меня похожим на панду, свежие, суток нет, уж поверьте моему опыту. Так что, отряхивая руки, заканчивая с визуальным осмотром верхней части тела и лица, я повернулся и сказал рыжему:

– Давай рассказывай. И побыстрее, холодно. Так кто я такой и где мы находимся?

Отвечать рыжий сразу не стал. Он вздохнул, явно собираясь с мыслями, отошёл к крайнему толчку и, взобравшись на него, потянулся к сливному бачку, отсюда не видно за чем. Что-то достал. Этим чем-то оказался окурок папиросы и коробок спичек с почти стёртой стороной поджига. Не сразу, но он смог зажечь спичку, долго шоркая о коробок, и, прикурив, сделал две затяжки, глубоких. Потушил окурок и убрал всё обратно, пояснив:

– Это не мой, Ваньки, убьёт, если увидит, что кто-то его папиросы трогает. Курить хочется, уши пухнут. Это ты спортсмен, не куришь.

– Мне долго ждать? – переступая с ноги на ногу – пол реально ледяным был, несмотря на горячие трубы отопления, – поинтересовался я.

– В общем, это… Ты – Кирюха Крайнов.

– Точно Крайнов? – удивился я. Меня в прошлой жизни звали Олегом Крайновым. Вот так совпадение.

– Может, и не Крайнов, – почесал тот ухо. – Ты тут с рождения, как и я. Что записали в документах, то и носим.

– Значит, мы в детдоме?

– Ага, так, это… я могу дальше рассказывать?

– Давай.

Вот что я узнал от парнишки. Кирилла Крайнова, но по отчеству Ивановича, а я был Борисовичем, подбросили к дверям детдома в месячном возрасте. Ни записки, ничего такого не было, так что дали фамилию-имя-отчество здесь, в ленинградском детдоме. Был он не особо хулиганистым, а вполне неплохим парнем, с двенадцати лет серьёзно занялся боксом и даже получил второй разряд. В комсомол не вступил только потому, что не оказал знаков внимания нашему комсоргу, а та положила глаз на Кирюху. Ну да, после того, как рыжий Сеня описал эту девчонку семнадцати лет, я бы тоже к ней на пушечный выстрел не подошёл. Так что с этим делом Кирюху прокатили. А так, обычная жизнь детдомовца. Закончил он восемь классов, о чём имел документы об образовании, они сейчас у директора в сейфе. Мне, теперь уже мне, недавно исполнилось шестнадцать, месяца не прошло, и по факту я взрослый. Тут вообще интересное дело со слов Сени. Так-то в детдоме можно жить до восемнадцати, чем многие и пользовались, но если кто решил пораньше вылететь из гнезда, а Кирюха был из таких, то всё просто: находишь работу с общежитием и переезжаешь, регистрируя новое место жительства. Вот и всё, дальше руководство детского дома за тебя не отвечает. Многие из хулиганов старались подольше задержаться в детдоме. А что: кормят, одевают и есть где жить. Вообще тут разные воспитанники были.

Кирилл болел авиацией и уже год читал разные книги, готовясь начать учиться в аэроклубе, все необходимые документы уже собрал и подготовился. Параллельно собирался пойти работать на завод, потому что там была неплохая зарплата и давали койку в общежитии. Закончив аэроклуб, хотел подать документы в военное лётное училище, истребителем мечтал стать. Ну что ж, наши мечты не совпадали, хотя вертолётом управлять и легкомоторным самолётом я умел, брал уроки пилотирования для саморазвития. Это уже после получения травмы было.

А по поводу гематомы и того состояния, в котором я пребывал… На входе в детдом произошла драка, и Кирилл, возвращавшийся с собеседования из отдела кадров завода, бросился разнимать драчунов. Вот ему кусок льда и прилетел в затылок. У него треух был, но лёд попал ниже, место не защищено. Вырубило сразу. Испуганные парни, сразу забыв о склоке, перенесли его в комнату и, раздев, уложили в койку, благо был вечер. Пока одни отвлекали воспитателей, другие всё и провернули. Вот такая история. Лучше бы врача вызвали.

И теперь я размышлял. Похоже, удар льдом был таков, что душу Кирилла просто выбило из тела, а я занял его оболочку. И прошлые знания и память его я не унаследовал. Да и вообще никаких откликов от прошлого хозяина. Сеня сообщил, кто бросил льдышку, наверное, решил, что я буду мстить, видать, какие-то свои претензии к драчуну имел, но меня это не заинтересовало, наоборот, спасибо сказал бы за возможность получить новое тело. Ладно хоть, никаких туннелей, пространств и встреч с богами не было. Раз – и новое тело.

Долго думать я не хотел, холодно, лучше в койке под одеялом всё прикину, поэтому, когда рыжий замолк, сказал:

– Вот что, Сень. Не говори никому, что я память потерял. Не стоит никого волновать, особенно воспитателей и заведующего детдома. Тем более документы есть, уеду, и никто обо мне и не вспомнит.

– А как ты без памяти-то?.. – вытаращил он на меня глаза.

– Не волнуйся, освоюсь. Ты мне только подсказывай незаметно, что и как, например, где моя одежда, тумбочка, вещи. Хорошо?

– Ага.

– Тогда идём обратно, не хватало ещё простыть. Надо подумать, но, скорее всего, планы у меня поменяются.

Рыжий только удивлённо посмотрел на меня и, убедившись, что я сам могу идти, хотя и вдоль стеночки, сопроводил до комнаты и устроился на другой койке, в трёх от моей. Вскоре он засопел, а я, закутавшись в одеяло, отогреваясь, продолжил размышлять. Среди разных вопросов я, естественно, узнал, и в каком времени оказался, потому и принял к сведению, без особого удивления, что сейчас 1937 год, февраль. И поразмыслить было о чём.

Ленинград меня, как место жительства, не интересовал вообще, я тут ничего не знал, а вот Москва – совсем другое дело. К чёрту местный завод и аэроклуб, Москва, и только Москва, всё же я коренной москвич, в пятом поколении, быстро там освоюсь. Значит, решено, пару недель поживу в детдоме, совершая прогулки по окрестностям, нужно освоиться в этом времени, библиотеку посетить и почитать подшивки газет последних лет двух, чтобы быть в курсе всех дел. Пока начнём с этого, а дальше посмотрим.

Как уснул, и сам не заметил…

Проснулся от побудки и общего шума: семь утра, пора вставать. Когда сел, то обратил внимание, что многие из воспитанников, одеваясь, искоса поглядывают на меня, видимо пытаясь определить, в каком я состоянии. Ну, шишку они не видят, а вот синяки не рассмотреть трудно, вот на них и пялились. Кто-то с сочувствием, но и смешки было отчётливо слышно. Пришлось сказать:

– Нормально всё, не переживайте.

Это сняло некоторую напряжённость в комнате, и, одевшись и прихватив полотенца, все гурьбой направились к выходу. Остался рыжий Сеня да пара замешкавшихся парнишек. Как я заметил, в нашей комнате парни в основном были пятнадцати – шестнадцати лет, да и рыжий это подтвердил: тут поселили погодков. Тех, что старше, на этаж выше к малышне переводят, чтобы помогали за ними присматривать. Дождавшись, когда лишние уйдут, рыжий подошёл ко мне. А я делал вид, что не тороплюсь, делая лёгкую разминку, сидя на кровати. Он показал мне, где что лежит и куда вчера всё положили, когда раздевали Кирилла. Сомневаюсь, что к тому моменту я уже занял тело. Тёплые штаны, носки, ботинки. На майку – рубаху, сверху свитер. Верхняя одежда висела тут же в комнате на вешалках. Шкафов не было, прямо на стене были прибиты доски с крючками. Стульев, чтобы повесить одежду, не имелось. Я вообще ни одного стула в комнате не обнаружил, видимо, не было в них надобности.

В тумбочке особо ничего и не было: полотенце, обмылок, несколько листов бумаги, явно вырванных из тетради, стакан с ложкой, да и всё. Я и по карманам прошёлся, к своему удивлению обнаружив деньги, пусть в монетах, двенадцать рублей с копейками, банкнот не было, и перочинный ножик. Рыжий Сеня подтвердил: в детдоме, конечно, порядки те ещё, по карманам могли бы пошарить, есть такие крысы, но тут все на виду были, да и Кирилл не из тех, кто сдачи не даёт, нашёл бы вора. Его и хулиганы, те, что с криминалом связаны, шугались. Так что авторитет парнишки сработал как надо.

Прихватив полотенце и мыло, мы с рыжим добрались до туалета, который, естественно, всех не вместил. И у женского напротив несколько девчат стояло, своей очереди ждали, тоже с полотенцами. Они с любопытством косились на меня, но это и понятно. Несмотря на то что я никого не знаю, спокойно со всеми здоровался.

Умывшись, я вернулся в комнату и только повесил на трубе отопления полотенце, так многие делали, чтобы они просохли, как в комнату заглянул парнишка лет десяти, сообщив, что меня после завтрака ждёт заведующий. Кстати, оказалось, брать с собой в столовую стакан и ложку не нужно, это моё имущество, Кирилл на свои заработанные приобрёл, в столовой общее выдавали. А это здесь, если попить хотелось. Конечно, нагреватели были запрещены, но кто детей остановит? Ловили, отбирали, а те ещё доставали или делали из подручных средств, что бывало чаще. Так что вечерком было возможно попить чайку.

Сеня, описывая на ходу, где что находится, сопроводил меня в другой корпус, где находились столовая с кухней. Устроившись вместе у окна, мы позавтракали. Была гречка со сливочным маслом, чуть подслащённый чай, пара кусков хлеба. Вот и всё. Однако и это неплохо, никто не роптал, только наяривали. Народу здесь хватало, большая столовая, детишек пара сотен, и рыжий ещё добавил, что вторая смена придёт. Поев, я куском хлеба даже тарелку вытер. Допив чай, вместе с Сеней вернулся в основной корпус, где на первом этаже были разные кабинеты, включая заведующего. Так что я сразу зашёл к нему, держа пальто на сгибе руки. Оказалось, вызвали меня по поводу трудоустройства на заводе. Кирилл же вчера на собеседовании был и сегодня мог забрать у заведующего документы и отнести их в отдел кадров, если, конечно, его туда брали. Но, как я понял, Кирилл должен был посетить не только завод, но и другие организации, где работникам тоже предоставляли общежитие.

Пришлось выдать заведующему вот какую версию: мол, был тут инженер из Москвы, набирал народ на недавно запущенный завод и соблазнил меня. В общем, в Москву еду. Дорога оплачивается, общежитие обещают, чего не махнуть? Заведующий изрядно удивился, постарался расспросить меня об этом, но я лишь пожимал плечами. Говорил, пару недель ещё здесь поживу, и когда большую группу будущих заводчан наберут, то вместе с ними и отправлюсь в Москву. Аэроклубы и там есть. Он поглядывал на меня несколько странно, но принял к сведению, после чего велел следующему воспитаннику заходить. А я рассказал ожидавшему меня рыжему, что было в кабинете, и тот, почесав затылок, выдал:

– Ну, он помогал с аэроклубом, подсказывал. Знал, как ты хотел лётчиком-истребителем стать. Удивился, наверное.

Потом Сеня отвёл меня по моей просьбе в районную библиотеку, куда Кирилл был записан, когда искал всё по авиации, и побежал обратно, своих дел хватало: будний день, он и так первый урок пропустил. А я, набрав газет и разных книг по истории, так как о нынешнем времени знал крайне мало, углубился в чтение. И вообще нужно постепенно дистанцироваться от тех, кто живёт в детдоме, как от воспитателей, так и от воспитанников, чтобы, уехав, не оставлять концов. Уехал и забыл. Тем более, как сообщил рыжий, у Кирилла было два друга. Один сейчас в техникуме учился, где и жил, подрабатывая грузчиком на железнодорожной станции, а второй сделал то, что я собирался, – покинул Ленинград и сейчас числился матросом на рыболовном траулере. Балтика, понятное дело, замёрзла, но в посёлке, где он жил, действовал рыбоконсервный комбинат, а рядом – небольшая верфь, он с командой своё судно там в порядок и приводил.

Кстати, по поводу того, что сейчас февраль, а у Кирилла готовы документы об окончании восьмилетки. А тут всё просто: мало того что Кирилл пошёл учиться на год раньше других, так ещё и закончил школу в прошлом году, и всё лето и осень уже работал. Заработал что или нет, Сеня сказать точно не мог, но вся одежда у Кирилла куплена на его деньги, то есть приоделся он прилично, да и я видел, всё по размеру и смотрелось хорошо. А та мелочь в кармане – это, видимо, остатки. Работал Кирилл до окончания сезона на полевом аэродроме помощником моториста. И вот когда все работы в ангаре были закончены, получил зарплату и вернулся в детдом, где и стал готовиться к поступлению в аэроклуб и к работе на заводе, возраст позволял. А то у меня нестыковки были, но хоть разъяснили. Молодец рыжий, владел нужной информацией…

Я просидел в библиотеке до закрытия, из-за чего чуть не опоздал на ужин. А потом, не раздеваясь, устроившись на своей койке, размышлял. Информации удалось заполучить немало, и нужно её разложить по полочкам. Шум вокруг меня не отвлекал. Газеты особой информации не дали, постоянные лозунги приелись уже на второй подшивке, так что читал больше по диагонали, выхватывая нужные сведения. Дело нужное, если кто что спросит, думаю, смогу ответить и поддержать разговор. Однако одним днём посещение библиотеки не обойдётся, похоже, все две недели я так и буду гулять к ней. Но это ладно, фоном пройдёт, если уж внедряться в местную жизнь и легализоваться, это просто необходимо. Больше тревожило, что пока не имелось возможности покинуть Ленинград. Нет налички. Я покопался в вещах, переворошил койку – пусто, денег нет, если Кирилл и копил, то держал средства где-то в другом месте.

На самом деле я не видел проблем с отсутствием денег. Как раз это решаемо. Я с ходу придумал с десяток способов их добычи, и самый простейший – это ограбление. А кого грабить? Кассу – несерьёзно, подготовка долгая, а вот какого тайного богача – самое то. На втором месте – криминал, взять общак. Плюс – можно разжиться огнестрелом. Что выбрать, ещё подумаю. Если узнаю, где общак, а о нём обычно главари знают, то его и возьму. А если кто наведёт на какого богача, их тут должно хватать, особенно среди коллекционеров и ювелиров, то их навещу. Волновало же меня не это, а заведующий детдомом, у которого хранились документы. Я понимаю, вскрыть сейф мне не проблема, для меня там, считай, не замок, а накинутая щеколда, вскрою на раз-два, учили, знаете ли, но уйти отсюда нужно чисто, чтобы, как я уже говорил, концов не оставлять. Поэтому вот как сделаю: прогуляюсь по разным предприятиям, посмотрю объявления на стендах, может, действительно какой «покупатель» из Москвы прибыл. Любое предложение из столицы – и можно его предъявить заведующему, чтобы тот выдал мне документы. А дальше уже поезд – и здравствуй родная сторонка, помолодевшая аж на восемьдесят лет.

* * *

Моё вживление шло полным ходом. Правда, потратил я на это не две недели, как планировал, а три, но я уже мог сказать, что моё внедрение вполне удалось. Понятное дело, работы ещё непочатый край, много что прочитать и запомнить нужно, но я уже не смотрюсь здесь как инопланетянин, освоился. За языком следил, а то у меня было множество словечек, которые вводили соседей по комнате в ступор, некоторые же нынешние выражения перенял и научился говорить по-местному, постоянно контролируя свою речь.

С Сеней я общался всё реже и реже, у него свои дела, у меня свои, но мою тайну не выдал, сдержал слово, молодец. А то он, как я понял, оказывается, местное трепло, информационный центр: если что нужно спросить, обращаются к нему, он всё знает.

Две недели я ходил в библиотеку, перелопатив немало информации, даже кое-что по медицине прочитал по моему направлению, патологоанатомов. Парочку интересных книг нашёл, что в моё время считались раритетами, выпущенными малым тиражом. Жаль, прихватить их нельзя, местный цербер, называемый библиотекарем, не давал. Ничего, куплю; может, у книгоманов есть или в книжных магазинах. На рынке немало книг продавалось. Кстати, о рынках. Их в Ленинграде несколько, но последнюю неделю я посещал два ближайших. Искал, смотрел, отслеживал, и когда решил, что готов, мысленно сказал: завтра.

Особо эти три недели я внимания к себе не привлекал, хотя пару раз заведующий детдомом и подходил в коридоре, как бы между прочим интересовался, как дела, ну и шёл дальше. Больше он меня не вызывал, но, как я понял, руку держал на пульсе. У меня было всё готово, так что, привычно переночевав и позавтракав, я постучался в кабинет заведующего. Его на месте не было, подошёл через полчаса и пригласил к себе.

– Значит, уезжаешь? – поинтересовался он, устраиваясь за столом и наблюдая, как я достаю из кармана объявление о наборе чернорабочих на автозавод в Москве.

Как и надеялся, я нашёл это объявление на стенде проходной одного из местных заводов. Сорвал её со стенда ещё дней десять назад. Конкуренция и переманивание рабочих тут шло вовсю. Изучив объявление, заведующий покивал и, откинувшись на спинку стула, вдруг спросил:

– Значит, не хочешь идти в лётчики? Потеря памяти помешала?

– Я смотрю, у Сени очень длинный язык.

– Он на днях мне всё рассказал. Почему сам не подошёл?

– Это только мои проблемы.

– Ты не понимаешь всю степень проблемы. С потерей памяти тебя могут признать недееспособным.

– Не думаю. Я за три недели посещения библиотеки не только газеты читал, но и пробежался по учебникам. Я смогу сдать экзамен за восьмой класс и подтвердить свои знания. Прочитал книги по авиационным моторам, многое в памяти всплыло.

– Но память не восстановилась?

– К сожалению. Потому и хочу ехать в Москву. Ленинград для меня чужой, на новом месте легче устраиваться, чем пытаться понять, кто со мной здоровается, и не ставить себя и их в неудобное положение.

– Может, пройдёшь врачей? Комиссия осмотрит тебя?

– Не думаю, что это нужно.

– То, что ты держишь себя в форме, – это похвально, я наблюдал за твоими пробежками по утрам и той гимнастикой, что ты делал за столовой, думая, что никто тебя не видит.

– Разведка у вас неплохо работает.

– Детей много, некоторым скучно.

– Согласен.

– Ну да ладно. Знаешь ещё что? Я педагог, учился, и с тобой общаюсь с первых дней. После потери памяти у тебя не только движения поменялись, ты ходить стал по-другому, разговаривать, но главное – твой кругозор и языковая база, если тебе знакомо это понятие, заметно увеличились.

– Читаю много. Так что по документам?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7