Владимир Пепельный.

Игра в долг



скачать книгу бесплатно

Уверенно пролетая мимо вычищенных до блеска высоток и важного вида летательных аппаратов, их серебристый болид приземлился на вертолетной площадке у основания относительно невысокого небоскреба. Выбравшись из аппарата, Синт вдохнул необычайно чистый и свежий воздух – таким воздухом он не дышал уже очень давно. Сопровождаемый все таким же серьезным стариком и его слугой-дроидом, торговец оказался в здании. Впервые за много лет он почувствовал себя неловко. Его одежда, как и он сам, не соответствовали той роскоши, которая здесь царила: несколько настоящих растений, стерильно вымытые полы, хорошо одетые молодые люди. В сопровождении своих заступников Синт поднялся в стеклянной капсуле лифта на верхний этаж, созерцая по мере подъема все более и более потрясающий вид на Центр. В коридоре, выглядевшим точь-в-точь как и коридор на первом этаже, Синт проследовал за стариком к высокой двойной двери, и тот приложил руку к сканеру. Спустя мгновение двери разъехались, и перед ними возникла богато обставленная зала в серебристо-голубых тонах. У круглого окна, занимающего почти всю стену, стоял внушительных размеров стол, за которым восседала мощная фигура. Когда они подошли ближе, Синт понял, что массивность фигуре придавал один из новейших экзоскелетов, в котором был заключен древнего вида старик с азиатским разрезом глаз. На его виске чернела витиеватая татуировка, такой же рисунок был и на жилистых ладонях, которые обхватывали белую кружку. Казалось, старик с трудом поворачивал голову, однако его голос звучал достаточно убедительно, чтобы не обращать внимания на физическую немощь. Очевидно, что у него были вещи более значительные, чем его дряхлое тело, которые позволяли ему выглядеть, говорить и действовать уверенно, хищно впиваясь во все взглядом своих темных глаз.

– Наконец-то, – старик не предложил присесть, хотя напротив стояло роскошное кресло. – Я долго ждал нашей встречи, так что сразу к делу. Не знаю, слышал ли ты в своей помойке о Василиске, но для тебя он станет либо самым важным человеком в жизни, либо в твоей жизни уже ничего не случится по причине её скоропостижного конца. Если ты еще не понял, то Василиск – это я.

Синт неуверенно смотрел на старика. Только теперь торговец-одиночка обратил внимание, что именно змеи выбиты на его виске и руках. Где-то он слышал это имя. Кажется, его упоминали в новостях. Политик? Бизнесмен? Прошло долгое мгновение, прежде чем Синт вспомнил: Василиск, настоящее имя и внешность которого неизвестны, главенствовал в европейской ветке южнокорейской компании «Сеул Индастри Груп», и неоднократно был под подозрением в ряде громких дел, но, тем не менее, вину его доказать не представлялось возможным ввиду отсутствия улик и трудностей с его задержанием.

– Ты неплохой химик, да? Целый район подсадил на свою дурь. Это впечатляет, а мы ценим таланты. Если будешь работать под нашим началом, я могу гарантировать тебе рынки сбыта по всему городу, а не только в твоей помойке. Полицейские не будут даже приближаться к тебе.

Но за весь этот комфорт, как ты понял, придётся платить. Семьдесят на тридцать – весьма справедливое условие для такого, как ты. Я тебя не обкрадываю, нет – эти тридцать процентов будут больше твоего самого удачного заработка.

– А если я откажусь? – осторожно спросил Синт. Его совершенно не радовала перспектива такого пожизненного сотрудничества. Будучи свободным торговцем, он мог бросить это дело, найти другой способ заработка, продавать сколько хочется и кому хочется, и при этом ни с кем не делиться. Не на это ли он надеялся втайне: сбежать от своей вынужденной работы? Этот человек обещал ему деньги и возможности, цена которым всего лишь его свобода. Но с первых секунд, проведённых в кабинете старика, стало понятно, что оправдания и отказы здесь не принимаются, а значит, уйти живым в случае несогласия практически невозможно. Однако Синт быстро сообразил, что к чему, и решил не идти наперекор, а попытаться ускользнуть в более подходящий для этого момент.

– По-моему, я достаточно ясно выразил свои пожелания.

Было ясно как день: нужно бежать, как можно скорее и как можно дальше. Но сейчас Синту оставалось лишь изображать солидарность, что он и сделал:

– В общем-то, кто отказывается от такого шанса? Я согласен.

– Вот и молодец, хороший парень. Я рад такому пополнению.

Синта вывели из зала, и вновь повели по коридорам. Следующей остановкой была небольшая кубическая комната, сильно напоминавшую камеру для допросов в полицейском участке. Только здесь не было турелей с транквилизаторами, вместо них по обе стороны от двери стояло двое амбалов. Обстановка тоже была намного богаче: несколько компьютерных столов и один массивный сервер. За самым нагруженным мониторами столом сидел совсем молодой парень, в идеально выглаженном костюме в тонкую кислотную полоску.

– Вы должны предоставить нам данные о своих счетах, – юнец с зализанной причёской протягивал Синту планшет. К такому он был не готов: предоставить информацию о счетах означало подставиться под удар. А нужен ли в действительности он Василиску? Или он ему как кость в горле, а таким нехитрым способом азиат решит сразу две проблемы – получит деньги и избавится от досаждающего торговца-одиночки.

– Нельзя с этим подождать?

– Нельзя.

Синт медленно вводил номер счёта, обдумывая, есть ли шанс прорваться через дверь. Будь у него с собой его пятнадцатизарядный «Таурус», шансы торговца заметно бы возросли. Прорваться к двери, а что дальше? В коридорах полно камер и охраны. Но даже оказавшись в Центре, он был бы слишком заметным и уязвимым для полиции, частной охраны и даже бойцов ЧВК. Сердце начало выдавать учащённую дробь: оставалось заполнить только поле для пароля. Синт остановился, лихорадочно соображая, как избежать заготовленной ему участи.

– Вы передумали?

– Нет. Можно воды? – вопрос был неуместный, но химик не мог придумать, как еще можно выиграть время.

– Потом.

– Что ж… – Синт взял планшет, прикинул его вес, и, быстро размахнувшись, с силой ударил острой кромкой аппарата юнцу в висок. Швырнув планшет в сорвавшихся с места амбалов, он ловко перемахнул через стол, сваливая мониторы. Юнец неподвижно лежал на полу, но оружия при себе у него не оказалось, на что так рассчитывал Синт. Здоровяки не спешили, уверенно вдавливая Синта в угол, пока тот тщетно искал глазами потенциальное оружие самозащиты. Охрану он, похоже, только забавлял. Первый удар пришёлся в солнечное сплетение. Синт согнулся пополам и получил новый удар в челюсть.

Его швырнули к столу и, не дав подняться, пару раз сильно ударили ногой в живот. Синт попытался отползти к двери, но кто-то сзади подхватил его под руки, а в лицо врезался тяжелый кулак. Сознание отключилось на несколько секунд, а когда действительность снова стала проясняться, новый удар пришёлся чуть выше виска. Синт уже не старался встать. Упираясь лбом в холодную плитку пола, он желал лишь того, чтобы это поскорее закончилось. Его усадили на стул, в котором несколько минут назад сидел юнец, но комната вращалась перед глазами, из-за чего он не смог удержаться и свалился обратно на пол.

– Хлипкий какой-то, – хохотнул один из охранников, – Слышишь, ты так быстро не помирай, ладно? Наш командир нас за это не похвалит.

Перед глазами появился экран планшета.

– Какой пароль? – донеслось как будто из-под воды.

Синт только отвернулся от режущего глаза света. Снова посыпались удары, не хаотичные, а чётко выверенные, как будто били настоящие профессионалы своего дела. Когда удары прекратились, в проёме двери появилась внушительная фигура. Из-за тёмных пятен перед глазами Синт не мог разобрать Василиск ли это. Фигура что-то проговорила на ухо низенькому старику, тот быстро кивнул, отдал приказ одному из амбалов, и поспешил прочь.

Синт почувствовал, как его подхватили под руки и куда-то поволокли. Он не знал, сколько его тащили, не знал, куда, но в конце концов он оказался в очередной кубической комнате без окон всего с одной лампочкой, торчащей из потолка. Со стулом не церемонились и бросили торговца прямо на пол. Охранников сменили другие, такие же крепкие и более профессиональные в плане допросов. По их довольным лицам, которые краем сознания улавливал Синт, он понял, что для него готова целая развлекательная программа. Над ухом застрекотал электрошокер.

От первого же удара, который пришёлся чуть ниже ключицы, Синт ненадолго потерял сознание, а когда очнулся, вновь услышал вопрос о пароле. Молчание торговца спрашивающим не понравилось, и они повторили процедуру ещё несколько раз. Разряды были мощнее тех, что использовали полицейские, хотя стражи правопорядка и не славились гуманными нравами. От особенно сильных ударов током на теле оставались обугленные раны. После каждого разряда Синт около минуты приходил в себя, корчась на полу или медленно возвращаясь в сознание. Специалисты по допросам не спешили: обсуждая бытовые темы, они терпеливо ждали, когда жертва будет снова в состоянии чувствовать боль. Синт понимал, что его план выбраться окончательно провалился, и был уверен, что такое упрямство ему не простят. О том, чтобы передумать и согласиться на предложение Василиска не могло быть и речи. Ему оставалось лишь тянуть время, цепляться за последние минуты жизни, с которой совсем не хотелось расставаться.

После очередной порции электричества перед Синтом открылись металлические двери, и в глаза ударил яркий свет. Он с удивлением обнаружил, что больше не чувствует боли. Он словно плыл по воздуху, не прилагая никаких усилий, но вдруг свет начал стремительно меркнуть, а тело становиться тяжелее. В какой-то момент торговец ощутил на теле холодные капли, но чувство быстро притупилось. Следующей волной сознания Синт уловил шум двигателей.

– Нет, это поедет в багажнике, – послышался голос, – Я только пару дней назад делал чистку салона.

Синт скорее догадывался, что находится внутри чего-то небольшого и тёмного, так как реальность расплывалась бесформенным пятном, и было трудно что-либо понимать. Он уже не чувствовал, как его тело комком избитого мяса в рваной одежде слегка перекатывается по багажнику, когда вертолет маневрировал. В конце концов аппарат коснулся земли, тело Синта выволокли наружу, и оно глухо ударилось о землю. Изорванная пропитанная кровью майка приобрела насыщенный фиолетовый цвет и местами уже не скрывала обугленные до мяса раны.

Синта выбросили в одном из глухих закоулков города возле кучи строительного мусора. В какой-то мере его план всё же удался: он выбрался из Центра обратно в трущобы. На первый взгляд в этом месиве было трудно различить человека. Синт чувствовал, что жив, но это понимание было связано с болью, которая исходила из каждой клетки истерзанного тела.

Снова загудели двигатели, и яркие фары вертолета постепенно удалились и скрылись между каплями дождя, который превращался в ливень. Оставаться здесь было нельзя, и Синт, собрав остатки сил, попытался встать, но ничего не вышло – ноги отказались слушаться, да и с руками получалось совладать через раз. Синт даже не смог перевернуться на спину, и так и остался лежать в коричневом месиве переулка. Он то приходил в сознание, то снова проваливался в пустоту, из глубин которой вспыхивали импульсы боли.

В какой-то момент он почувствовал, как его грубо переворачивают ногой в кроссовке. Синт хотел попросить помощи, но вместо этого лишь бесшумно разомкнул губы. Незнакомец подхватил Синта под руки, и он ощутил прикосновение холодного металла. Затем его тело подняли, подвесили за остатки майки на что-то вроде строительного крана и понесли, позволяя торговцу, наконец, расслабиться и забыться.

III

Шел дождь, из-за чего особенно сильно болела голова. И он не был уверен, заглушит это неприятное чувство следующая доза или нет. Морг сидел в своем кабинете, закинув ноги в старых ботинках и штанах пустынного камуфляжа на стол, глядя в потолок с одной только мыслью о том, чтобы голова, наконец, прошла. Морг. Так его прозвали уже после возвращения в город, когда жизнь совершила очередной крутой поворот в сторону дна. Давно брошенный кем-то подвал во дворах неподалеку от улицы Двадцать седьмого Апреля, где находилась его подпольная клиника, только подчеркивал то, как он опустился. Опустился от подающего надежды интерна через санинструктора до подпольного доктора-наркомана, который вставляет пьяницам и бомжам новые легкие, собранные где-то в Ираке или в Египте. Моргу не хотелось думать про арабские страны – начинали болеть остатки его левой руки и обеих ног, как раз в тех местах, где они были приращены к протезам. Эти отличные протезы – последний подарок от НАТО перед тем, как его выбросили на помойку. Он отдал все, и в благодарность получил несколько кусков качественного полимера и микросхем, завернутые в старую потертую форму, которую ему любезно разрешили оставить. С тех самых пор Морг не снимал эту форму – просто потому, что другой одежды у него не было, просто потому, что другую одежду он разучился носить, просто потому, что он все еще был чем-то вроде полевого медика. Не слишком он заморачивался и о своей внешности, так что средней длины русые волосы и густая борода давно уже выглядели как грязная пакля, которую доктор во время операций скрывал вязаной шапкой, чтобы волосы не мешали.

Выбираться на улицу не хотелось, но настойчивый звонок все-таки заставил его встать с кресла, скрипнув механикой протезов, надеть на голую спину свою старую армейскую куртку и поплестись к двери. Добравшись до неё, Морг вспомнил, что оставил на столе одну важную деталь для встречи незнакомцев глубокой ночью. Неохотно вернувшись, он взял эту деталь в руки и вновь оказался у двери. Деталь представляла собой тридцатисантиметровый пятизарядный револьвер калибром двенадцать целых семь десятых миллиметров, которую Морг предпочитал использовать своим протезом. Это восточноевропейское чудовище он раздобыл в те времена, когда был еще не Моргом, а просто призывником, которого загнали на очередную миротворческую операцию НАТО под эгидой ООН. Уже на среднем востоке к револьверу прицепилось название «Фаланга», которое сам Морг изначально отвергал, но, постепенно все-таки привык и сам стал называть этим именем своего единственного верного друга.

Заложив руку с револьвером за спину, Морг приоткрыл входные двери. Лило как из ведра, мерзкие толстые капли из-за сквозняка по странной траектории влетали в двери и ударяли по штанам и ботинкам доктора. Только после ливня Морг уделил внимание посетителям: знакомый лапшичник, выходец из Китая, стоял на пороге, придерживая торчащей из спины третьей механической рукой бессознательное тело.

– Хан, старина, – револьвер за спиной Морга все еще был на взводе, – Мусорные контейнеры прямо напротив.

– Доктор снова шутить, – с довольной улыбкой и ужасным акцентом ответил продавец лапши, – Хан не приносить доктору мусор, Хан находить для доктора товар. Товар просить людей помочь, Хан вспоминать, что доктор всегда хотеть зарабатывать, Хан приносить работу.

– Хан, у нас с тобой не настолько доверительные отношения, – вздохнул Морг, – Что тебе нужно?

– Сердце Хана болеть, Хану нужен новый кардиостимулятор. Хан достать хороший кардиостимулятор, но док делать Хану скидка.

– Старина, тебе мало того, что я покупаю у тебя лапшу с соевыми тефтелями?

Вместо ответа Хан улыбнулся еще шире. Морг окрикнул служебного робота – слишком большую для скромного рабочего пространства машину, похожую на автопогрузчик на четырех толстых лапах. Тот тяжелыми шагами вышел из операционной, миновал кабинет и принял у азиата тело.

– Хан, я поставлю тебе твой стимулятор, но не обещаю скидку. Зато обещаю, что теперь вместо твоей лапши буду покупать кебаб у Али-Ахмеда.

Хан сразу помрачнел.

– Серьезно, старина, мне тоже надо на что-то жить. Ты же не даешь мне лапшу бесплатно?

Хан помрачнел еще больше, так что Моргу стало почти жаль этого ушлого азиата, который ищет для себя выгоды во всем, похлеще любого карикатурного еврея. Хан развернулся и уверенной походкой зашагал в сторону улицы, где стоял его фургончик с лапшой, а Морг захлопнул тяжелую дверь и включил охранную систему. Доктор был уверен, что никакой ответной услуги он от Хана не получит, так что ни о какой скидке и речи быть не могло. С другой стороны, это могло положительно сказаться на бизнесе – например, к нему обратились бы клиенты побогаче.

С этими мыслями он наблюдал, как робот сгружает тело на операционный стол, попутно оценивая ущерб и то, в какую сумму пациенту обойдется лечение. Сумма выходила неплохая, появлялся вопрос наличия нужных протезов и медикаментов. Спрятав «Фалангу» за пояс – в очередной раз убедившись, что тяжелый револьвер – неподходящее для скрытого ношения оружие, Морг внимательно осмотрел пациента и вколол ему кое-что из стимуляторов, чтобы тот не умер раньше времени, пока доктор будет искать в шкафах необходимые для операции протезы и оборудование. Ночь обещала быть интересной.

Побои и удары электрошокером – вот что сегодня получил высокий тощий молодой человек. Моргу не было интересно, курьер это, незадачливый хакер или просто уличный бандит, Моргу было интересно, сможет ли он заплатить за лечение. Полный осмотр показал, что у пациента множественные гематомы и ожоги, треснутый череп. Не говоря уже о мелочах, вроде кровопотери. Ничего такого, с чем доктор не справился бы. Приведя пациента в сознание небольшой дозой стимуляторов, Морг сказал, глядя прямо в суженные зрачки пациента:

– Лечение будет стоить двадцатку, потянешь?

Пациент попытался что-то ответить, но Морг вздохнул и добавил:

– Просто кивни или махни головой.

Парень то ли кивнул, то ли его просто била мелкая дрожь, но доктор предпочёл расценить это как «да». Надев ему кислородную маску, Морг принялся чинить своего неожиданного пациента. Сами операции были несложные, доктор делал их не один десяток раз, проблемы могла доставить механическая рука и контузия. Собственно, поэтому его и прозвали Моргом: не все его пациенты доживали до конца операции. Но даже это было оправданным риском для тех, чье физическое состояние угрожало скорой смертью, а материальное состояние не позволяло обратиться в легальную клинику.

Вколов очередную дозу анестетика, Морг взял в руки инструменты. Как он и предполагал, операция затянулась на всю ночь, и когда доктор выбрался покурить, уже светало. Лет пятьдесят назад за такой операцией последовал бы в лучшем случае месяц постельного режима, но с развитием медицины в целом и фармацевтики в частности, пациент должен был прийти в чувства уже к концу дня. Вернувшись в операционную, Морг удостоверился, что состояние пациента удовлетворительное, вколол ему еще лекарств и вновь выбрался на улицу. В своих неизменных ботинках, армейских штанах и камуфляжной куртке на голое тело, с «Фалангой» за поясом, он побрел в сторону скопления закусочных.

Многим было наплевать на его старую форму, на которой все еще красовались нашивки НАТО и санитарной службы, но все больше людей, которые обращали на него внимание, кивали, махали рукой или просто криво усмехались. Морг вспоминал немногих из них, в основном по модификациям, которые он им установил. При такой работе лица быстро выветриваются из памяти, но результаты своих трудов он узнал бы из тысячи. Даже то, что ему сейчас казалось паршивенькой операцией, бывшие пациенты считали за чудо и ошеломляющий успех. Для некоторых пациентов Морг становился последней надеждой, которая зачастую превращалась в последний путь.

Морг сдержал свое слово, и завтрак купил у Али-Ахмеда, который искренне удивился присутствию доктора в своей скромной палатке: все на этой улице знали, что Морг тяжело переносит то, что вызывает у него ассоциации с арабскими странами.

– Ай, доктор Морг, какая честь для моей скромной лавки, – Али-Ахмед взмахнул руками, – Неужели доктору стал интересен мой кебаб?

– Такая же дрянь, как и у Хана, – Морг пожал плечами, – Просто сегодня между мной и Ханом пробежала черная кошка.

И Хан, и Али-Ахмед появились в городе лет пять назад, занялись они одним и тем же: закусочными. Тем не менее, прямыми конкурентами они не были, просто кто-то предпочитал лапшу, а кто-то кебаб и шаверму. Они были далеко не единственными торговцами на этой улице – в конце концов, ее не зря прозвали Закусочной Улицей, в простонародье Блевотным Переулком, но Хан и Али-Ахмед покоряли тем, что активно эксплуатировали стереотипы, которые все еще встречались в отношении других стран. Большинство приезжих уже через год отличаются от обычных граждан только цветом кожи, полностью ассимилируясь на грязных улицах Роттердама.

– Доктор Морг, какие плохие вещи вы говорите, – Али-Ахмед картинно ухватился за сердце, – Клянусь, что мой кебаб…

– Али, – Морг поморщился, – Я три года курсировал между Ливией и Ираком и видел, как арабы выглядят на самом деле. Не придуривайся, и без тебя тошно. Просто сделай мне чего-нибудь пожрать.

Али-Ахмед осмотрелся, убедился, что на него никто не обращает внимания, и вся его наигранная «арабскость» исчезла, будто ее и не было никогда.

– Ладно, Док, – он пожал плечами и заговорил совершенно без акцента, – Меня эта рыночная фигня тоже бесит. Но что поделать, это, оказывается, хорошо для бизнеса. Люди все еще любят такие вещи в качестве развлечения.

– Не думаю, что в этом городе кого-то еще интересуют какие-то развлечения кроме шлюх, наркоты и выпивки, – Морг глянул через плечо на улицу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное