Владимир Пасынков.

Басни. Больше для взрослых



скачать книгу бесплатно

© Владимир Пасынков, 2017


ISBN 978-5-4485-2960-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Белка и бобры

 
В сорочьем брошенном гнезде
У речки белочка жила,
И, днями бегая везде,
Припасов много собрала.
 
 
Жила спокойно до поры,
Пока в один из летних дней
Плотин строители – бобры —
Не поселились рядом с ней.
 
 
И заподозрен был один,
Да и замечен уж потом,
Что грыз стволы он у осин, —
И той, что с беличьим гнездом.
Спросила белка у бобра:
«Ты что же делаешь, сосед?
Уже объедена кора.
Не причинишь ли ты мне вред?!»
 
 
Ответил ей на то бобер:
«Тебе вреда я не хочу:
Свои я зубки просто тер —
Я о кору их так точу.
 
 
К осине этой никогда
Не подойду я больше впредь,
И от меня не жди вреда,
С тобою мы – соседи ведь».
 
 
Внушали белке страх бобры.
Но так как зла он не желал,
И были с ней они добры,
Она забыла сей скандал.
 
 
А утром следующего дня
Случилось ствол ей осмотреть…
Следы зубов бобров, храня,
Он сточен был уже на треть!
 
 
Найдя на отмели бобра,
Спросила белка у него:
«С моей осиной ты вчера,
Трудясь, не делал ли чего?!»
 
 
Сказал тот, в очи не глядя:
«Я слово данное держу:
Все время с выдрой проведя,
К осине сам не подхожу,
 
 
Что выдра может подтвердить
Но, правда, вот моя жена
Могла осину повредить —
Не в курсе дел была она.
 
 
Ее я вмиг оповещу
И больше к древу подходить
Отныне строго запрещу.
И буду сам за ней следить!»
Внушали белке страх бобры,
Но мер, она не приняла,
Ведь были с ней они добры —
Не в курсе дел жена была.
 
 
Хоть лес грызть бобр не прекращал,
И много в реку древ свалил,
Но, как тогда и обещал,
К осине сам не подходил.
 
 
Ну а еще чрез пару дней
На ствол решила посмотреть…
И чуть не стало плохо с ней —
Осталась жалкая лишь треть!
 
 
Найдя на отмели бобра,
Спросила белка у него:
«Твоя жена иль ты вчера
Не навредили ли чего?»
 
 
Сказал тот, в очи не глядя:
«Я слово данное держу:
Все время с выдрой проведя,
К осине сам не подхожу.
 
 
И были вместе мы с женой,
Что выдра может подтвердить.
Не расставалась та со мной,
Могли… детишки навредить.
 
 
Такой вот возраст у бобрят.
Я отругаю их потом,
И больше те не повредят
Твою осину уж с гнездом».
 
 
А тут добавила жена:
«Бобрят я строго накажу.
Не наша здесь с бобром вина —
Тебе я это докажу;
 
 
Соседством нашим, дорожа,
Не буду деток отпускать,
Везде с собою их держа.
Иди себе спокойно спать».
Внушали белке страх бобры,
Но мер, она не приняла,
Ведь были с ней они добры,
И слово ей жена дала.
 
 
Ведь просто возраст у бобрят,
И отругают их потом,
И больше те не повредят
Ее осину уж с гнездом.
 
 
Прошло еще немного дней,
И в час, что белочка спала,
Ее осина вместе с ней,
Свалившись в реку, поплыла!
 
 
И в свете вышедшей луны,
Вдруг видно стало пять теней:
Бобра-отца, его жены,
И трех грызущих пень детей.
А людям всем из басни сей,
Есть смысл урок извлечь такой:
Нет ничего уже страшней,
Чем быть обманутым собой.
 
 
Лгуны, что врут порою нам,
Уйдя, отсутствуют подчас.
А лгун же, кто себе врет сам,
Всегда находится при нас.
 
 
Во лжи, идущей от других,
Гораздо менее вреда,
Чем в той, что нам от нас самих.
Себе не лгите никогда!
 

«Лукавый» заяц

 
Решили звери раз известь
Такое зло, как ложь и лесть.
Сказали все, собрав совет:
«В лесу сей гнуси места нет!»
Работу в этом провели
И зло под корень извели.
Постановили всех карать,
Кто снова станет льстить и врать.
Свой грех в том каждый осознал,
Решение общее признал.
Не стало больше ни лжецов,
Ни низких мерзостных льстецов.
Всяк только правду говорил,
И честный дух в лесу царил.
И заяц правило вобрал:
Не льстил нисколько и не врал.
И раз… голодную лису
Он встретил в липовом лесу.
Сказала честно та ему:
«Я все никак вот не пойму,
Где спрятал ты на этот год,
Свой многочисленный приплод?
Тебе не вру я и не льщу —
Твоих зайчат давно ищу.
Не на опушке ли они
Свои проводят, прячась, дни?
Не к ним сейчас спешишь ли ты,
Неся капустные листы?
Не по пути с тобой ли нам?
Пойду и я! Они ведь там?!»
И вот, потомство чтоб спасти,
Вдруг начал заяц ложь нести:
«Нет-нет, лиса… Они не там!
Не по пути с тобою нам.
Они в сосновом все бору:
Сходи, проверь – ведь я не вру.
Ведь дал добро совет карать,
Того, кто станет снова врать!»
Лиса сказала: «Что ж… пойду,
Но ты учти: коль не найду,
То ты – подлейший, гнусный лжец.
Когда вернусь, тебе конец!»
И в бор помчалась их искать.
А заяц стал зайчат спасать:
С опушки их переносил
И к волку в страхе затрусил.
Лелея мысль, чтоб тот помог,
Придя, присел у волчьих ног,
Сказал: «Горжусь я, волк, тобой:
Не страшен враг тебе любой,
Ты смел, вынослив и силен
И в битвах многих закален,
Отпор легко способен дать —
Лисе с тобой не совладать.
С тобою здесь спокойно мне,
Надежным выглядишь вполне».
Но тут вдруг волк рассвирепел:
«Ты что тут мне сейчас напел?!
Да ты ни кто иной, как льстец!
Пойдешь под суд – тебе конец!
Ведь ты тогда давал зарок
Известь гнуснейший сей порок.
Тебя мы будем все судить,
И суд тебе не убедить.
Тебе не вру я и не льщу:
В лесу я лесть не допущу.
Ты знаешь сам: за эту лесть
Тебя совет отдаст мне съесть!»
От страха заяц задрожал,
И вдруг от волка побежал
Подальше, в глушь, во весь опор,
И вот… скрывается с тех пор.
 
 
А звери ж, вновь совет, собрав,
На жизнь лишили зайца прав.
Причем был каждый убежден,
Что заяц верно осужден.
Как прежде, вняли и лисе,
Что врут порочные лишь все,
Что не правдив лишь трус и плут,
Что негодяи только лгут.
Что заяц, мол, давал зарок,
А ложь – опаснейший порок:
Источник зла всего она,
И быть наказана должна!
Как прошлый раз, сокрыла та,
Что, лишь зайчат поев, сыта.
 
 
И волк зверям легко внушил,
Что заяц сильно согрешил.
Мол, лесть – лишь мелких душ удел,
Того, кто маску лжи надел,
Приняв покорности кто, вид,
Лишь править скрытно норовит:
Мол, так господствовать хотят,
Смеясь над нами, те, кто льстят.
Льстец – злейший враг.
Бывает им
Лишь лицемер и подхалим.
Лесть – наихудшее из зол,
Опасней ненависти, мол.
Без исключения все льстецы
В конечном счете – подлецы!
О наказании волк кричал,
Что зайца съесть не прочь, – смолчал.
Сокрыл, и что в беде лихой
Заступник слабым, он плохой.
 
 
А вот и первый нам урок:
Хоть ложь, конечно, и порок,
Но принуждением она
Нередко нашим рождена.
Хоть проявляется в других,
От нас исходит от самих.
И нет грубее лжи, чем та,
Молчаньем коя зачата,
Порой, грехом живя своим,
За правду в чем-то мы стоим.
Бывая честными в одном,
Мы врем частенько так в ином.
А полуправда лжи страшней,
Ведь распознать ее сложней.
Зато подходит вот вполне,
Чтоб ей обманывать вдвойне.
 


 
Второй же нам такой урок:
Хоть лесть, конечно, и порок,
Не всяк, кто выглядит льстецом,
Бывает гнусным подлецом.
Не всяк, кто к сильным тяготим, —
Коварный, злобный подхалим.
Не всяк – насмешник, лицемер
(Кто просто хвалит, например).
И уважают так, и чтят,
Иль просто помощи хотят.
Да часто нашему вразрез
Идет их личный интерес.
И где-то им помочь подчас
Желанья нет совсем у нас.
Чтоб не пускать их на порог,
Любой используем предлог.
Способны где-то оболгать,
Чтоб только лишь не помогать,
В коварной лести упрекнуть,
Чтоб от себя лишь оттолкнуть.
И это вовсе не предел
Для тайных гнусных наших дел.
И хуже можем поступить:
Сокрыв всю правду – погубить.
 
 
Опасна ложь, опасна лесть,
Но в нас самих грехов не счесть.
Меж злым и добрым грань – тонка,
И нужно нам наверняка
Все эти тонкости раскрыть.
Добрей душой стараться быть…
 

Гуманная корова

 
В одном хлеву среди зверей
Была корова всех добрей,
И гуманизм любой отстаивала с жаром.
Кота стыдила что есть сил,
Когда он мышь в траве ловил,
Чтоб поступить с той негуманно за амбаром.
 
 
На зло творящих всех, мыча,
И лишь добро нести уча,
Журила сильно и собак пастушьих пару,
Когда, гоняясь, раз иной
За заблудившейся овцой,
Могли облаять чтоб вернулась та в отару.
 
 
Зверей любила всей душой,
Что подтвердить бы мог любой,
И доброты в пример всем ставилась корова.
Но хоть и годы так вот шли,
Добрей стать, звери не смогли:
Порой нет-нет и поступали вновь сурово.
 
 
И как-то раз, придя все к ней —
К благой наставнице своей,
Вдруг попросили милосердную все дружно
Не только словом, мол, сказать,
Но и на деле показать,
Как, зла не делая, работу делать нужно.
 
 
Взялась кота та подменять:
Зерно гуманно охранять —
И было съедено мышами пол-амбара.
Пасти же взявшись на лугах,
Пока внушала на словах
Овце заблудшей, разбежалась вся отара.
 
 
Самоотверженно трудясь
И зла, как прежде, сторонясь,
Хотела жить всех научить, но что вот странно:
Зверей в делах их подвела,
Им причинив так много зла,
Хоть поступала всюду только лишь гуманно.
 
 
А мы ж… усвоить здесь должны:
Гуманным быть со стороны
Совсем легко, виня в суровости кого-то,
Но за порядком уследить,
Чтоб никому не досадить, —
Не выполнимая по сложности работа.
 

Львиные помощники

 
Однажды вышло как-то: слон
Нарушил в Африке закон.
И лев, чтоб это прекратить,
Его задумал убедить,
Чтоб тот закон не нарушал,
Кого послать к нему – решал…
Наверняка бы убедил
Слона, премудрый крокодил.
Известный всем из года в год,
К слону найти бы смог подход.
Смекалкой очень был богат
И был прекрасный дипломат.
Умен был, гибок и хитер,
И в личной выгоде – матер.
Умел где нужно дать совет.
Ведь жил почти что двести лет!
Слона тот вскоре посетил
И у него три дня гостил.
Поговорив же со слоном
О деле этом и ином,
Вдруг встал на сторону его,
Для льва не сделав ничего:
Ведь очень часто со слоном
Купался в озере одном.
 
 
Пришлось вот снова льву искать,
Кого еще к слону послать…
Был верен страус льву во всем,
Не предавал его ни в чем,
И шла давно о нем молва,
Что в спорах он любых – за льва.
Но… хоть помочь тот льву хотел,
А дело сделать не сумел,
Ведь был довольно туповат
И никудышный дипломат.
Слона ничуть не убедил,
Лишь только зря к нему ходил…
 
 
Решил лев силу применить,
Слона к порядку чтоб склонить.
Средь окружения поискал:
И послан был к слону шакал.
Он часто львом зверей пугал,
Когда вперед чуть забегал.
Да и не слыл он дураком,
Питаясь, следуя за львом.
Поскольку льва, тот уважал
К слону бегом аж побежал.
Но, так как слаб был и несмел,
Слона заставить не сумел.
Опять пришлось вот льву искать,
Кого еще к слону послать…
И выбор тут на тигра пал,
На силу лев его запал:
Невероятно был тот смел
И приструнить слона б сумел.
Хотел послать его к слону,
Чтоб понял тот свою вину.
Но тут вдруг тигр, рассвирепев,
Сказал: «Попутал ты все, лев,
Служить другим не потерплю
И сам тебя скорей пошлю!»
Так… не доверив никому,
Пришлось все делать самому.
 
 
А в басне сей найдем урок:
Есть в каждом в нас какой-то прок,
И недостатки тоже есть,
И нужно то и то учесть.
Универсальных нет людей —
Смирен ли кто иль лиходей.
Один умен, но не для нас:
Перехитрит – не ровен час.
Бывает, верен нам второй,
Но глуповат вот сам порой,
Иль не умеет ничего,
И мало толку от него.
Силен и опытен другой,
Но нам не будет он слугой.
 
 
Не однозначно все вокруг:
Сегодня враг, а завтра друг,
Когда-то неуч, ныне – ас,
Вчера силач – слабак сейчас.
Предать способны, став сильней;
Ослабнув – сделаться верней.
Умнея, могут отойти,
А идеала – не найти.
В них нужно видеть свой резон,
И, зная их со всех сторон,
Их плюсы в пользу обращать,
А недостатки сокращать.
Уметь то время подгадать,
Чтоб вдруг от них не пострадать,
Знать, чем рискнуть и пренебречь,
Чтоб прок из каждого извлечь.
 

Упрекающие крачки

 
Средь птиц, что дальше всех летают,
Полярным крачкам равных нет,
Что дважды за год успевают
Сменить те полюс, не секрет.
 
 
И вот взялись те как-то скопом
Учить, как правильно лететь,
Одну гагару с черным зобом,
Чтоб море той преодолеть.
 
 
От глади водной оторвали,
Где та уверенно плыла,
Уроки в воздухе давали,
Чтоб, как они, она была.
 


 
Усердно так вот наставляясь,
Сперва их та не подвела,
Но, очень быстро утомляясь,
Лететь подолгу не могла
 
 
И, уставая то и дело,
На воду плюхалась опять,
И крачкам быстро надоело
Напрасно время с ней терять.
 
 
Заупрекали дружно крачки,
Решив ее уже не ждать,
Мол, никогда такой хилячки
Не приходилось им видать,
Сказали ей, ее позоря:
«Прощай… уж больно ты, слаба!
Не пересечь тебе уж моря
И сушу видеть – не судьба».
 
 
Перелетев же сами море,
Ну, а затем еще одно,
Они на берег сели вскоре
В том месте, знали что давно.
 
 
Пока же долго отдыхали,
Весь скоп их весть вдруг потрясла:
Гагара та, что упрекали,
Два моря вплавь переплыла.
 
 
И крачки чуду удивились,
Ее прозвали «дочь морей»,
В глаза смотреть же ей стыдились
И улетали, став мудрей.
 
 
Когда ж прошла еще неделя,
То повстречали по пути
Однажды крачки коростеля,
Что пешем путь хотел пройти.
 


 
Его от суши оторвали,
Где он уверенно бежал,
Уроки в воздухе давали,
И тот во всем им подражал,
 
 
Но, уставая, то и дело
На землю плюхался опять,
И крачкам быстро надоело
Напрасно время с ним терять.
 
 
Вдруг закричали все, позоря:
«С тобой одна лишь канитель!
И не дано на юге моря
Тебе увидеть, коростель!
Но, может, плавать ты умеешь,
Как та гагара, «дочь морей»,
И путь водой преодолеешь?
Коль так, поведай нам скорей.
 
 
А если нет, то и не нужно
На юг пробраться и мечтать…»
И улетели крачки дружно,
Решив его уже не ждать.
 
 
Достигнув моря же на юге,
И мысля к полюсу махнуть,
Нуждаясь в длительном досуге,
Присели снова отдохнуть,
 
 
Пока же долго отдыхали
Пред тем, как путь свой продолжать,
Вдруг коростеля увидали,
Что смог по суше добежать.
 
 
И крачки чуду удивились,
Его прозвали «сын земель»,
Но очень сильно осрамились,
И не в почете все досель,
 
 
Ведь раньше времени позоря
И зря в бездарном укорив,
Так причинили много горя,
Напрасно недооценив.
 
 
Мы, люди, крачкам часто вторим,
Как и они, порой грешим:
Не заслуживших то – позорим,
Недооценивать спешим.
 
 
Порой к одной и той же цели
Ведут различные пути,
Средь них есть те, что не сумели
Когда—то сами мы найти,
 
 
Нередко многих поучаем,
Развившись в чем—ни будь одном,
А сами ж вот не замечаем,
Как те талантливы в ином.
 
 
Мир очень, очень многогранен,
Людским умом не исследим,
И всяк в нем в чем—то уникален
И в чем-то не опередим.
 
 
То, в чем иной уж смог развиться,
Не стоит слепо подавлять,
Ведь это может пригодиться —
С умом лишь нужно направлять!
 
 
И в людях следует не худо,
А лишь хорошее искать,
Чтоб не дивило так вот чудо,
Затем, как будем попрекать.
 

Скат и камбала

 
Случилось раз: на дне морском
Дивила ската камбала,
Когда, присыпавшись песком,
Для рыб невидимой была.
 
 
Просил ее он научить
Маскироваться, как она,
Чтоб не могли уж отличить,
Как и ее, его от дна.
 
 
По старой дружбе камбала
Раскрыла скату весь секрет,
Как хищник хищнику, дала
Полезный, дельный свой совет:
 
 
«Один в один чтоб слиться с дном,
Сперва поднять наверх песок,
И чтоб подплыли те потом,
Закрыв глаза, лишь лечь на бок».
 
 
Учить закончив, камбала,
И на успех благословив,
Оттуда вскоре уплыла,
Свое и место уступив.
 
 
И вот… наверх подняв песок,
Чтоб слиться с дном один в один,
Скат попытался лечь на бок,
Но начал падать вдруг, как блин.
 
 
Закрыв глаза, на бок ложась,
Он ждал, что спрячется вот-вот,
Но, на боку же не держась,
Валился сразу на живот.
 
 
Потом взметнувши вновь песок,
Стремясь все точно исполнять,
Лечь на другой пытался бок,
Но падал на спину опять.
 
 
Пока менял он так бока,
Вокруг не видя ничего,
Смотрели, как на чудака,
Смеясь, все рыбы на него.
 
 
Хоть помнил четко весь урок,
Но мысль такая не пришла,
Что так вот лечь на нижний бок
Способна только камбала.
 
 
Вот если б лег он на живот,
То мог бы спрятаться вполне,
Но, в ум совет ее взяв тот,
Лишь долго мучился на дне.
 
 
Из басни ж нужно нам понять:
Любой совет, приказ любой
Не стоит слепо исполнять,
Коль не продуман он собой.
 
 
Пусть будет крут авторитет,
Что нас берется поучать, —
Не ошибающихся нет,
Мозги не надо отключать.
 

Ученая сова

 
Чтоб стать зверей и птиц умней,
Чтоб все прислушивались к ней,
Чтоб дать уметь во всем совет,
Сова училась много лет…
Свой расширяя кругозор,
Летала часто за бугор.
Огромный путь преодолев,
Узнала, чем опасен лев,
Какой имеет хвост павлин,
И где способен жить пингвин.
Постигнув все, что под луной,
Вернулась мудрой в лес родной.
И чтобы каждый-каждый год
Иметь от этого доход.
Себя немало вознеся:
Мол, знает ныне все и вся, —
Оповестила птиц, зверей,
Чтоб к ней шли делаться мудрей.
 
 
Пришел сначала к ней олень
И с ней беседовал весь день,
Знак уважения оказал
И о проблеме рассказал:
«Когда подамся я в бега,
Мешают очень мне рога…
Чрез чащу если я ломлюсь,
О ветки всюду ими бьюсь.
Да сильно так, что мочи нет!
Что делать? Дай же мне совет!»
Та… хоть и видела не раз,
Как входит в нору дикобраз,
И в ветвях лазит дикий кот,
Но случай был совсем не тот,
И не смогла ничем помочь:
Ни с чем ушел олень под ночь —
Чем славен северный тюлень,
Оленю слушать стало лень…
 
 
Пришел енот, дары, неся
И дать совет ему прося.
Сказал взволнованно енот:
«Как быть, чтоб полон был живот?
Чтоб больше птичьих гнезд встречать,
Улиток чаще замечать,
Ловить лягушек тут и там
И дать уметь отпор врагам?»
Хотя и ведала сова,
Что зубру в корм идет трава,
И то, что, голову задрав,
С деревьев листья ест жираф,
И даже, что ест кашалот,
Но случай был совсем не тот…
 
 
Хоть знала, и как скунс смердит,
И как с врагами тигр сердит,
Как кровожаден злой койот,
Но случай был совсем не тот!
И не смогла опять помочь,
Ни с чем енот убрался прочь:
Не пожелал дослушать он,
На что горазд хамелеон…
Поскольку знала все сова,
Ходили звери к ней сперва,
Но пользы в ней, не находя,
Лишь даром время проведя
И дорожа умело им,
К делам вернулись все своим.
Не стала им уже нужна
И пригорюнилась она.
Хоть злая шла о ней молва,
О пище думала сова:
Обиду можно было снесть,
Но как прожить вот чтоб не есть?!
Ведь как еду самой добыть,
Смогла в учебе позабыть…
 
 
И раз… волк-неуч, к ней придя,
В советах проку не найдя,
Благую службу сослужил,
Практично вдруг ей предложил:
«Давай, поменьше говори
И лучше зайцев мне смотри.
Передо мной лети в ночи
И, как заметишь, мне шепчи.
Коль буду сыт, то раз иной
Делиться стану я с тобой».
Так, несмотря на статус свой,
Стал волк командовать совой…
 
 
Мораль здесь есть для знатоков:
Чтоб не «пахать» на дураков,
Запомнить нужно навсегда,
Что… знания – знания лишь тогда,
Когда их можно применить —
Лишь так их смогут оценить,
Лишь так их будут измерять,
Умением в жизни претворять.
Мочь сделать так, чтоб был с них толк,
Иль сделать так, как этот волк:
Узрев способности в других,
Заставить смочь работать их.
 

Куница и дятел

 
Случилось раз – одна пищуха
Кору пыталась расклевать:
Под ней в щели укрылась муха,
Да так, что было не достать.
 
 
А рядом с нею и синичка
Пыталась выдолбить дупло.
И хоть устала очень птичка,
Но дело все никак не шло.
 
 
Увидев их труды, куница,
И не стремясь помочь ничуть,
Решила вдруг остановиться,
Пред тем, как свой продолжить путь.
 
 
Сказала: «Добрые трудяги,
Чтоб вам работать без помех!
Устали, видимо, бедняги.
Пусть вам сопутствует успех!
 
 
Несносны ваши мне страдания,
Жаль, я помочь вам не могу,
Ну, а коль так… то – до свидания,
Пожалуй, дальше побегу».
 
 
И вот… хоть помощи реальной
Не оказала им она,
Быть может, кроме лишь моральной,
Но стала с ними так дружна.
 
 
А вскоре дятел – леса плотник —
Над этим местом пролетал
И, как преопытный работник,
Присев на ствол, учить их стал:
 
 
«Эй ты, пищуха, клюв пинцетом,
Кору ты им не раздолбишь,
А только лишь в лесу вот этом
Зверей и птиц всех рассмешишь.
 
 
Твои все действия нелепы,
А я ж… любую пустоту
Раскрою вмиг, разбив всё в щепы, —
Мой клюв подобен долоту.
 
 
Долбить и липу, и осину
Я не какой-то новичок:
Беру любую древесину —
Подвластен каждый мне сучок.
 
 
В таких делах меня нет круче,
Что и не нужно проверять.
Тебе ж… червей в навозной куче
Своим крючком лишь ковырять.
 
 
И ты, синица, чтобы строить,
Должна, как я, иметь бы дар,
Но никогда уж не освоить
Тебе сильнейший мой удар.
 
 
На хвост не можешь опираться,
И клюв твой короток весьма.
Я тот, кто рад для вас стараться.
А ты, вообще-то, кто сама?!
 
 
С такими данными, синица,
Какими ты наделена, —
В мышиных норах лишь гнездиться
Иль между стёклами окна.
 
 
Эй… ну-ка обе отлетите,
Я покажу вам, что почём,
А вы внимательно смотрите:
Другим расскажете о сём!»
 
 
И со ствола прогнав пищуху,
Отбил кору со всех боков
И дал пищухе съесть ту муху,
А с ней – личинок и жуков.
 
 
Ведь под кору забилось в древо
Различной живности полно.
Свое набила птица чрево,
Но огорчилась все равно.
 
 
Хоть и наелась вот досыта,
Но понесённая хула,
Была ей все же не забыта,
И на него осталась зла.
 
 
А он… синичке помогая,
Ей быстро выдолбил дупло,
Что причинил, не понимая,
И ей своим бахвальством зло.
 
 
И хоть в дупле уютном, новом
Синица славно зажила,
Задета тем обидным словом,
Весьма обижена была.
 
 
И их обиды эти вскоре
Так к неприязни привели,
А неприязнь поздней и к ссоре.
Терпеть уж дятла не могли!
 
 
Его гордыню обличая,
Плохое видели лишь в нем,
Ну а куницу же встречая,
Ей помогать брались во всем…
 
 
Хоть гнезда птичьи разоряла,
Но с ними ладила тайком,
Ведь доброй речью покоряла,
А дятел был её врагом.
 


 
Что было дальше? – Неизвестно.
Сих тайн нам лес не открывал,
Но будет здесь сказать уместно,
Что дятел сильно сплоховал.
 
 
Весь труд его пропал напрасно,
И, что существенней того:
Жить стало более опасно
В лесу с поры той для него.
 
 
А басня с выводом полезным:
Себе пусть каждый уяснит,
Что быть учтивым и любезным,
Немало выгоды сулит.
 
 
Больших затрат оно не просит,
Зато приятно людям всем,
И много пользы так приносит,
Что несравнимо уж ни с чем.
 
 
Порой важнее и таланта
Умение общность находить,
Ну а при помощи лишь такта
 


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное