Владимир Микульский.

Незаконнорожденный. Книга 2. В мире птицы мохо



скачать книгу бесплатно

– Похоже, ты знаешь эти места, – утвердительно произнес Орагур, обращаясь к Олионе.

Она отрицательно покачала головой: – Нет, я никогда здесь не была. Но это небо моей земли.

– А эти зеленые вихри? Что это – то, что ты называла переходом? – спросил скандинав.

– Во всяком случае, когда я попала к вам, было так же.

– Что ж, все становится на свои места, – подвел итоги Орагур, – получается, что, как только мы преодолели внешнюю стену, твои соплеменники сумели узнать об этом и перенести нас к себе. Нас никто не будет встречать?

– Сомневаюсь, что будут встречать, но не сомневаюсь, что будут искать, – ответила она, – вернее всего, что маги олиев обнаружили ауру Амулета и тут же организовали переход в этом районе, опасаясь, что аура может погаснуть вследствие каких-либо причин. Но я уверена, – продолжала она, – что переход обнаружили и жрецы Черной Змеи. Теперь нам надо как можно скорее убраться отсюда. Скоро от жрецов и их солдат здесь будет не протолкнуться. И мой отец нас тоже будет искать. Многое теперь будет зависеть от того, кого мы встретим первыми – жрецов или моих соплеменников.

– Как странно, у вас два солнца? – озвучил Пирт вопрос, который интересовал всех без исключения.

– Конечно, нет, – ответила она, у нас одно солнце, но воздух особенный. Я не могу объяснить в деталях, просто не знаю, но мне отец как-то говорил, что так же, как во время дождя появляется радуга, так и синий цвет нашего солнца отделяется от других цветов и проходит по небу как бы отдельно, самостоятельно, так же освещая и обогревая нашу землю. Поэтому ночи у нас значительно короче дня, а день особенный. Днем все бывает трех различных цветов и оттенков: утром, когда встает красное солнце без синего цвета, затем, когда выходит голубое солнце и его лучи перемешиваются с лучами красного солнца, и, наконец, когда красное солнце заходит, а в небе остается только синее. Дожди же идут крайне редко, и когда тучи застилают небо, синее солнце сливается с красным, и тогда мы видим только одно оранжевое светило.


4.


Еще множество вопросов было на языках у окружавших Олиону людей, но несколько небольших облаков, сорвавшись с ближайшей вершины, тем временем практически одновременно набежали на оба солнца. И тогда туман в направлении, где должна была быть терраса с тоннелем, начал быстро подниматься снизу вверх. Поднявшись шагов на десять выше площадки с людьми, он начал сгущаться, кристаллизоваться и превратился в подобие прозрачного горного хрусталя. Огромная панель его висела в воздухе, и сквозь него совсем рядом, казалось, протяни руку и достанешь, путники увидели террасу, которую они недавно покинули. Необъяснимое свойство воздуха приблизило к их глазам то, что было на самом деле за многие тысячи шагов отсюда, возможно, в другом мире. Они не только видели, как трепещут на ветру листья кустов в конце террасы, но и слышали их шелест.

Внезапно эти кусты раздвинулись, и на террасу один за другим вышли два человека, ведущие коней в поводу.

Все в походной военной форме, без панцирей, но с оружием. Немного погодя за ними появился третий.

– Откуда они здесь? – удивился Орагур.

– Кто это? – спросил скандинав.

– Первый – сотник Шар-Карен, второй – номарх Сарниус, – пояснил Орагур.

– Это те самые, платящие золото за спецуслуги? – снова спросил скандинав.

В ответ Орагур зло сузил глаза и сжал кулаки.

– Погоди, дай срок, – пробормотал он, – каждый получит то, что заслужил!

– Быстро же они до нас добрались. Интересно, как умудрились? – теперь спрашивал Гардис.

– Похоже, что быстро шли по караванной дороге через болото, а затем повернули в нашу сторону и нашли следы у тоннеля и сам тоннель. Шли по нашим следам, ведь мы не спрятали последний костер перед тем, как уйти в тоннель, – пояснил Орагур, – по нему они, видимо, и нашли нас так быстро.

– А кто третий? – снова задал вопрос Альрик.

– А это командующий «бессмертными» Пиригон, – пояснил Лептах, – вы не смотрите, что у него внешность пьяного кабатчика. Он выиграл на своем веку столько битв, не проиграв ни одной, что только за это достоин великой славы.

Тем временем сотник, номарх и командующий, вскочив на коней, быстро приблизились к глубокому обрыву, которым завершалась терраса. От дороги сохранился лишь маленький участок, не больше десятка локтей в длину. Все остальное было идеально ровно отрезано, словно гигантский нож аккуратно и ровно прошелся по окрестности, и перенесено неизвестно куда.

Остановив лошадей недалеко от обрыва, всадники спрыгнули с них и взошли на остаток моста.

– Куда же они делись, неужели погибли? – спросил Пиригон.

У путников, глядящих через прозрачный кристаллизованный туман, было ощущение, что они находятся рядом с теми тремя людьми, хотя те и не подозревали это. В это же время, держа коней под уздцы, один за другим из кустов начали выходить гвардейцы сотни Шар-Карена.

– Вполне могли. Ведь было сильное землетрясение. Смотрите, как дорогу обрезало, – сказал Шар-Карен, – только что нам теперь делать?

– По-моему, все ясно, – вступил в разговор Сарниус, – что все беглецы погибли вместе с бедным советником, сомнений нет. Надо поворачивать обратно и срочно мчаться к энси, доложить об этом.

Пиригон гневно повернулся к нему: – А ты был бы рад, если бы советник умер! Думаешь, я не понял, что за расшитый камзол и почему весь в стрелах был там, на берегу болота? Стремишься поскорее к энси, чтобы тебе трон достался? Пока не найдем тело советника, будем искать. Пусть для этого придется все горы перевернуть!

Номарх наигранно весело засмеялся, подошел к Пиригону, взял его левой рукой под руку, держа правую за спиной, и подвел к самому краю моста.

– Ну что вы в самом деле, командующий!, – укоризненно качая головой, произнес он, – у меня и в мыслях не было оставлять поиски советника! Конечно, мы его найдем. Даже если придется опуститься туда, – он показал на ползущий далеко внизу туман.

Сарниус, улыбаясь и не отпуская руки Пиригона, развернул его и сам повернулся спиной к пропасти и одновременно так же и к наблюдающим за разговором путникам. В побелевших пальцах правой руки номарха, спрятанной за спиной, был зажат кинжал.

Олиона испуганно вскрикнула. Орагур, холодея от ужасного предчувствия того, что сейчас произойдет, сжимал в бессильной ярости кулаки. Скандинав, заметив его состояние, положил свою могучую руку ему на плечо, удерживая на месте. Стоящие здесь же гвардейцы громко кричали, пытаясь предупредить Пиригона. Но – и это было очевидно – странная прозрачная панель передавала изображение и звук лишь в одну сторону, оттуда сюда.

– И поверьте, любезный Пиригон, – продолжал тем временем Сарниус, – что я сделаю все, чтобы помочь обожаемому советнику!

Он замолчал, глядя на быстро вращающуюся туманную дымку, опустившуюся в это время на террасу в десятке шагов от них. Она потемнела и превратилась в быстро вращающийся черный вихрь. Вихрь разлетелся во все стороны, и на его месте осталась высокая фигура в черном длинном балахоне с низко надвинутым остроконечном капюшоном. Под капюшоном светились четыре рубиновых огня там, где у людей находятся глаза.

Командующий, сжав эфес висящего на боку меча, сделал шаг от пропасти в направлении появившейся фигуры. Номарх, оказавшись сзади, взмахнул правой рукой и нанес зажатым в ней кинжалом удар в его спину, всадив острие на половину его длины. Пиригон вскрикнул и упал на колени. К ним приблизился сотник Шар-Карен, опасливо косясь на странную мрачную фигуру.

– Это свой, – коротко бросил Шар-Карену Сарниус.

      Пиригон попытался встать на ноги, что ему с трудом удалось. Шатаясь, он сделал шаг вперед, затем его качнуло назад, и он отступил к самому краю пропасти.

– Да, да, – дорогой командующий, – издевательски продолжил Сарниус, не обращая больше внимания на молчаливую странную фигуру, – ты не ошибся, услышав, что я сделаю все, чтобы помочь обожаемому советнику. Я действительно сделаю все, чтобы помочь ему поскорее встретиться с тобой, проклятый выскочка!

Кровь текла из углов рта Пиригона, он стоял, шатаясь, готовый рухнуть в любой момент. Однако огромным усилием воли он заставил себя стать твердо и, пытаясь вытащить меч из ножен, задыхаясь, сказал:

– Когда тебя будет… убивать советник, и я… буду бить вместе… с ним…

Силы оставляли Пиригона, он снова зашатался.

– Проклятая собака! – выкрикнул Шар-Карен, наливаясь злобой.

Он сделал шаг по направлению к командующему. Олиона закрыла лицо руками. Орагур тихо застонал. Гвардейцы перестали кричать, осознав бесполезность этого. Никто из путников не шевелился. Все замерли. Шар-Карен с силой толкнул Пиригона ногой в грудь. Тот покачнулся, но устоял. Тогда, грязно ругаясь, сотник выхватил меч и с силой ударил им командующего в живот. Тот согнулся, отклонился назад и без звука исчез в пропасти. И тогда заговорил таинственный пришелец.

– Ты снова потерял Амулет, – бесстрастный голос шел откуда-то из глубины капюшона.

– Я сделал все, что мог, и почти догнал их. Не пойму, куда все они делись, – к удивлению Шар-Карена, начал оправдываться номарх, – похоже, что их сбросило в пропасть землетрясением. Как будто высшие силы до сегодняшнего дня благоприятствовали им! Преданные гвардейцы сотника несколько раз в упор стреляли по Орагуру, но ни разу не попали. И засады устраивали, и в спящих стреляли – все впустую! Пока сами в засаду не попали. Но, наконец-то, землетрясение помогло нам избавиться от них всех!

– Твоя задача теперь будет другой, – перебил бесстрастный голос, – миркутянская армия закончила переход сюда и вместе с кутиями уже направляется к караванной тропе через болото. Тебе надлежит принять все меры, чтобы Лагаш без сопротивления пал к нашим ногам. На этом этапе все должны знать, что это союзные Лагашу войска идут на помощь вашей армии для войны с Аккадом. Ты сейчас расправился с единственной оставшейся для тебя помехой на пути к лагашскому престолу. Немедленно отправляйся в столицу. Ваш нынешний энси уже слишком долго задержался на этом свете, а все из-за того, что никто не проверял его на прочность ночным ударом кинжала или удавкой на шее. Ты сделаешь это. Сделаешь ради престола. А когда ты будешь коронован, первый твой указ будет об открытии всех городских ворот страны перед нашим войском и о признании веры Черной Змеи единственной в стране. Не медли!

Черный мрак сгустился над местом, где находился призрачный незнакомец, закружил в вихре и, рассыпавшись, бесследно исчез вместе с ним.

Приблизившиеся тем временем гвардейцы с удивлением смотрели на свершившееся на их глазах убийство и на место, где за мгновение до этого находилась странная фигура. Номарх быстро бросил сотнику несколько фраз, и сотник обратился к ним с речью:

– Гвардейцы! Предатели Орагур и Пиригон хотели силой захватить власть в стране. Мы с номархом Сарниусом, будущим энси Лагаша, не допустили это. Теперь у вас есть два пути – или идти за нами, помогая возвести на престол номарха Сарниуса, или остаться нейтральными, не вмешиваться в дальнейшее и идти по домам. Кто с нами – отойдите налево, кто идет домой – направо.

Сотня, после недолгой сумятицы и споров, разделилась на две неравные части. Немногим более десятка гвардейцев все же не пожелали поддерживать номарха в его притязаниях на престол.

– Ну что ж, – произнес сотник, обращаясь к тем, кто уходил домой, когда выбор был сделан, – только не взыщите, кони вам, конечно, пригодятся, ехать далеко, но оружие оставьте нам, здесь оно нам будет нужнее.

– Ваше жалование будет выплачено сразу же после нашего прибытия в столицу, – добавил номарх.

Услышав про жалование, уходящие гвардейцы повеселели и, сняв оружие и прощально махнув рукой остающимся, ведя лошадей в поводу, направились к тоннелю. Не успели они сделать и десяток шагов, как оставшиеся верными Шар-Карену гвардейцы по знаку сотника натянули тетивы луков. Смертоносные стрелы, жужжа, устремились вслед уходящим. А еще через некоторое время все пожелавшие уйти домой гвардейцы, убитые и раненые, были безжалостно сброшены в пропасть.

– Проклятие, – выругался Шар-Карен, – я-то был уверен, что в моей сотне не найдется ни одного предателя. Ведь здесь все прошли отбор на преданность, и я был уверен и в этих шакалах, будь они неладны!

– Ну что ж, все не так и плохо, начало положено, – удовлетворенно кивнул номарх, – в конце концов, сейчас ты избавился от возможных предателей. Это будет важно, когда дойдет до действительно серьезного дела, а теперь двигаемся в столицу.

И поредевшая сотня во главе с номархом Сарниусом и сотником Шар-Кареном направилась к тоннелю.


5.


– Проклятые предатели и убийцы, – яростно, с дрожью в голосе, произнес Орагур, – когда я выберусь отсюда, вы заплатите за все! Клянусь, я все сделаю ради этого!

Вместе с ним такую же клятву дали Пирт и трое гвардейцев. В это время тучки снова открыли оба солнца, и висящая хрустальная панель с легким звоном рассыпалась на отдельные небольшие шестигранные кристаллы и рухнула в пропасть. Несколько кристаллов отлетели на площадку и упали к ногам стоящих людей.

– Какие интересные камешки, – подобрав два из них, сказал Пирт, – у нас в цирке их бы обязательно применили при жонглировании.

Он подбросил их один за другим вверх, намереваясь показать, как можно жонглировать ими, но один из гвардейцев схватил его за руку.

– Не сейчас, – сказал он.

Это было неожиданно для Пирта, и он не успел схватить один из кристаллов. Тот упал на камни и разлетелся на мельчайшие частицы. Упав на камни, частицы тут же испарились и превратились в туманное облако шагов десять в поперечнике. Облако загустело, закристаллизовалось и внутри него, как в зеркале, снова прошло все то, что только что видели путники, начиная с выхода трех человек из кустов, до момента, когда огромная панель рассыпалась под действием солнц. Путники снова пережили убийство командующего, появление незнакомца в черном вихре и уничтожение части гвардейской сотни.

– Никогда не видел ничего подобного… Вот оно что, – догадался Орагур, – в этих камнях осталось запечатленным все, что мы видели, и стоит разбить их, как все это увидишь еще раз.

– Пирт, это самое важное твое поручение, – обратился он к Пирту, – ты возьмешь такой кристалл и будешь беречь его, как зеницу ока. С его помощью мы покараем убийц!

– Будет сделано, господин советник, не сомневайтесь! – и тщательно упакованный кристалл занял место в заплечном мешке Пирта.

– Олиона, кто был этот, в балахоне? – спросил скандинав, когда страсти немного улеглись и люди отправились в дальнейший путь.

– Я никогда не встречала таких, – ответила она, – но какие странные двойные глаза были у него! Он точно миркутянин. Это их обычная манера бесстрастно говорить, считая себя выше других. У них особая каста жрецов, отличающаяся от всех остальных. Уж не один ли из самых верховных жрецов это был?

– Значит, миркутяне уже начали войну, а у нас об этом ничего не знают, – вслух рассуждал Орагур, идя за скандинавом по горной тропе, – и Сарниус, этот проклятый предатель, помогает им.

Олиона догнала его и взяла за руку. Его рука была холодной от переживаемого нервного напряжения, а ее рука была горячей и обжигала его, но, одновременно с этим, действовала успокаивающе.

– Ты далеко, очень далеко от того места, где погиб твой учитель,– сказала Олиона Орагуру, – но здесь ты не просто идешь. Уже одним фактом своего присутствия здесь ты уже сражаешься с миркутянами, готовящимися напасть на твою страну. Тем более, если нам удастся встретить отца. Я уверена, что тогда мы вышвырнем миркутян и из моей страны, и из твоей. И тогда ты вернешься и отомстишь предателям.

Орагур, благодарно посмотрев на нее, ушел вперед, а на лбу его осталась непроходящая складка, первая из многих, которые возникают в самые напряженные моменты жизни, и отчего лоб всегда покрывается морщинами значительно раньше, чем они еще появляются где-либо на лице.

Едва красное солнце скрылось за ближними горными вершинами, как свет синего, уже близившегося к завершению дневного пути, но по-прежнему яркого солнца придал окружающему пейзажу оттенки, никогда ранее не виданные путниками. И в воздухе, и на скалах все было только в голубых и синих тонах. Над высокими вершинами, покрытыми вечными снегами, повисли ореолы ультрамаринового ярчайшего света. Ярко-синие водопады низвергали чистую синюю воду, рассыпающуюся мириадами синих брызг при соприкосновении с землей в крайней точке падения. Высоко над скалами парили синие орлы, то по спирали поднимаясь вверх в восходящих воздушных потоках, то камнем падая вниз, сложив крылья, чтобы вновь расправить их у самой земли, когда, казалось, они вот-вот должны уже были неминуемо разбиться о земную твердь. И люди были окрашены в различные оттенки синего цвета. Это было настолько неожиданно и незнакомо, что пришлось даже сделать привал, чтобы дать всем привыкнуть к сверкающим краскам окружающего мира. Через несколько дней все привыкли к световым эффектам и уже не обращали на них такое внимание. Но сейчас увиденное впервые зрелище необычайной игры красок оказало потрясающее впечатление на всех, за исключением местного жителя – Олионы, с детства видевшей эту игру света.

Тропинка, высеченная в скалах, вела путников в сердце гор. Широкая настолько, чтобы без напряжения могла пройти навьюченная лошадь в сопровождении ведущего под уздцы человека, она то вилась по краю скалы, то серпантином опускалась в глубокие ущелья. В некоторых местах, где и дна ущелий невозможно было различить, настолько они были глубоки, через них были перекинуты мостки из неизвестных пород деревьев, почерневшие от времени, но остающиеся несокрушимыми.

Тропинка закончилась внезапно, когда за очередным поворотом путники обнаружили глубокое ущелье, шириной с три-три с половиной десятка шагов. Мостика через него не было. И не видно было продолжения тропинки на другой его стороне. Та сторона была существенно ниже и по краю ее были разбросаны мелкие и крупные камни. Построить мост не было из чего. Экспедиция зашла в тупик. Оставалось возвращаться назад и искать новую дорогу в горы.

– Хоть ты по воздуху его перелетай, – толкнув ногой один из камней, сказал кто-то из гвардейцев.

– Что ты сказал? По воздуху перелетай? – переспросил его Орагур.

– Ну да! Вот только крылья дома забыл, – съязвил тот.

Однако Орагур уже был у края пропасти, рассматривая камни на противоположной стороне.

– Подойди-ка сюда, – подозвал он скандинава, а когда тот приблизился, показал на два больших камня, расположенных настолько близко друг от друга, что между ними было расстояние не больше пары ладоней, – ты сумеешь копьем попасть в промежуток между ними?

– Запросто, – ответил тот.

– А связкой из трех копий?

– Хоть из десяти. Только зачем?

– Пирт, иди сюда, – махнул рукой Орагур. Они отошли в сторону от всех.

Во время короткого разговора Пирт оживился и все время утвердительно кивал головой.

– Ты хочешь, чтобы он попробовал перебраться? – догадался подошедший к ним скандинав.

– Если только ты удачно сделаешь бросок. К тому же по-другому все равно не перейдем.

Крепко связав вместе три копья и закрепив на середине связки один конец веревки, которую Пирт все время носил через плечо, скандинав подошел к краю обрыва. Все затаили дыхание. Он несколько раз примеривался, размахивался, но не бросал. Наконец скандинав отступил на полдесятка шагов, держа копья в вытянутой назад руке. Короткий разбег – и копья, с силой брошенные вверх и вперед, скрылись за валунами. Веревка же упала как раз между ними. Скандинав удовлетворенно хмыкнул, а Пирт осторожно начал подтягивать копья вперед. Когда веревка перестала двигаться, он уперся ногами и потянул, как смог. Потом позвал в помощь скандинава и Нада. Вместе они тянули изо всех сил. Веревка не трогалась с места. Тогда своим концом веревки Пирт обмотал выступ на скале, с помощью все тех же скандинава и Нада натянув веревку, насколько это было возможно. После этого он взял копье и привязал к обеим его концам по заплечному мешку, положив туда несколько небольших камней. Не успели его спутники перевести дыхание, как Пирт, держа копье параллельно груди перед собой, вскочил на туго натянутую веревку и, осторожно переставляя ноги, пошел по ней на другую сторону пропасти, поддерживая баланс с помощью копья с противовесами. Снова все затаили дыхание. Веревка немного прогнулась под его весом. На середине дороги нога Пирта соскочила с веревки. Он пошатнулся, отчаянно взмахнув копьем. Олиона вскрикнула, закрыла лицо руками…

Услышав рядом облегченный вздох, она отняла ладони. Пирт уже стоял на другой стороне пропасти, осматривая веревку. Все шумно заговорили, обсуждая его переправу и особенно момент, когда казалось, что он непременно упадет в пропасть. Пирта хвалили на все голоса все, кроме Орагура, на что не обратили особого внимания. Затем на другую сторону пропасти перебросили и другой конец длинной веревки. Середину ее на своей стороне пропустили сзади скального выступа. Пирт, натянув веревку, накрепко привязал второй конец к большому камню. Две туго натянутые веревки располагались на расстоянии шага друг от друга. Дальше пошла сама переправа. Надев для надежности сразу несколько поясов, закрепив короткую веревку одним концом на поясах, а петлю на другой стороне накинув на одну из веревок, путники повисали на ней и, перебирая руками другую веревку, быстро добирались до противоположной стороны пропасти. Орагур поступил еще проще – схватившись руками за веревку, он подпрыгнул и перекинул через нее ноги. И затем, быстро перебирая веревку руками, пользуясь тем, что наклон шел в нужную сторону, быстро оказался на другой стороне.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6