Владимир Микульский.

Незаконнорожденный. Книга 2. В мире птицы мохо



скачать книгу бесплатно

                              Вступление


Полдесятка некрупных волков, прислушиваясь и принюхиваясь, осторожно ступали между кустов, стараясь не шуршать листвой и не зацепить низко расположенные ветки, чтобы не выдать свое расположение. Уже второй день их желудки напоминали о себе глухим урчанием, требуя пищи. Случайно пойманный вчера вечером ушастый заяц был не в счет – один на пятерых, он только раззадорил аппетит, не принеся желанного насыщения. Лето было в разгаре, а им ужасно не везло. Уже дней пять, как они ничего не ели, зря проведя время в пустых погонях за косулями и зайцами. Еще три дня назад их было семеро, но они не рассчитали силы, попробовав отбить от стада диких свиней сеголетка. Вожаком стада оказался матерый кабан, в несколько раз больший любого из волков. Внезапно появившись из-за кустов, он без подготовки, быстрее ветра, бросился на них, уже отбивших от стада небольшого кабанчика. Первый же оказавшийся у него на пути волк был мимоходом отброшен в сторону движением мощной головы. Длинный клык кабана пришелся как раз в районе живота волка, и тот забился на земле с выпущенными наружу внутренностями. Второй волк, скорее с испуга, чем сознательно, подпрыгнул и узватил секача за загривок. Кабан немедленно упал на землю, крутнулся, и незадачливый волк был тут же задавлен тяжелым мощным телом, навалившимся на него сверху. Остальные, бросив добычу, которую уже считали своей, удрали в кусты. Подвела волков неопытность – они были еще молоды, в стае не было ни одного опытного охотника. И хотя считающий себя вожаком бежал, держа хвост свечой, демонстрируя свое доминирующее положение, в середине маленькой колонны ступающих след в след волков, позиция его как вожака была ох как шаткая. Голодные сородичи уже откровенно выражали ему неподчинение, покусывая сзади за ноги, если он бежал слишком медленно, и огрызаясь спереди, если он ускорял бег. Скоро чувствительный нос бегущей впереди самки обнаружил свежий запах, а зоркие глаза разглядели отпечаток ноги молодого оленя. Запах шел со стороны недалекого ручья, центра их охотничьей территории. С каждым шагом и порывом ветерка, бьющего прямо в нос, вожделенный запах усиливался. Это означало, что олень или остановился на водопой, или пасется на небольшой лужайке прямо у воды. Осторожно ступая, волки приблизились к окружающим лужайку кустам и выглянули из-за них. На небольшом расстоянии от кустов спокойно щипал траву олень. Ответвления на рогах указывали, что ему не более трех лет. Иногда он поднимал голову, прислушивался, но вокруг было тихо, и он снова принимался за обед. Вдруг его чуткое ухо уловило какой-то шум – один из волков случайно зацепился за ветку, та дрогнула, и этого было достаточно, чтобы привести оленя в паническое бегство. Он сразу сделал длинный и высокий прыжок в сторону. Волки бросились было за ним, но, повинуясь врожденной осторожности, вместо этого лишь отпрянули поглубже в кусты. Потому что в самой верхней точке прыжка оленя в его бок вонзилась тонкая оперенная палка, пробив сердце.

Олень еще в воздухе опрокинулся на бок и упал в траву. Вслед за этим на лужайку из-за кустов, расположенных сбоку от затаившихся волков, вышли никогда до этого не виданные ими двуногие существа. Одно из этих существ, самое большое, несло в передней лапе изогнутую палку с натянутой на ней жилой. С помощью этой палки оно только что далеко бросило другую тонкую палку, убившую оленя. Шерсти на существах не было, а была странная многослойная шкура разных оттенков серого цвета. Сзади у каждого были такие же изогнутые палки с натянутыми жилами, как у высокого существа, а по их бокам висели неясного назначения тонкие длинные палки разной длины.

Задираться с этими существами за добычу у волков не было никакого резона. Во-первых, их было больше, чем самих волков, а именно девять, сказали бы волки, если бы умели считать, а, во-вторых, хотя они издавали резкий болотный запах и были полностью покрыты болотной же грязью, они были существенно больше и сильнее волков.

Высокое существо из одной из коротких палок на боку извлекло другую блестящую палку и провело ею по горлу лежащего оленя, перерезав его. Сразу запахло свежей кровью. Но это была уже добыча этих опасных существ, и волки, осторожно пятясь назад, выбрались из кустов, построились в колонну и, снова ступая след в след, отправились на восток в надежде встретить подходящую добычу и одновременно удаляясь подальше от опасного соседства с существами, умеющими убивать на расстоянии и перерезать горло блестящими палками.


1.


Болото, отнявшее у путников много сил и взявшее в качестве платы за переход через него несколько жизней их товарищей, осталось позади. Девять человек, с ног до головы вымазанных грязью, тяжело дыша, лежали на траве его берега. Первой пришла в себя Олиона. Приняв сидячее положение, она сняла с пояса флягу и начала промывать лицо, затем кинжалом попыталась счистить с одежды налипшие слои грязи.

– Ничего не получается, – с сожалением произнесла она, – надо где-то озеро искать, отмокать в нем.

Ее спутники понемногу зашевелились. Прозвучали отдельные голоса, раздались короткие смешки.

– Пройдем вперед, – решил скандинав, – должно же где-нибудь здесь быть что-нибудь наподобие ручья. Горы-то рядом.

Сравнительно небольшое, менее чем в треть дневного перехода лошади, расстояние до массивной каменной стены, заросло деревьями и кустарником. Однако идти было довольно легко – повсюду в зарослях были пробиты звериные тропы, свидетельствующие не только о наличии многочисленных животных, но и о том, что размер их бывает иногда немаленький.

Пройдя изрядное расстояние по одной из таких троп, они обнаружили искомый ручей. Тропа пересекала его, уходя далее в заросли на другую сторону.

Внезапно идущий первым скандинав подал сигнал всем остановиться и замереть. Осторожно продвинувшись вперед на десяток шагов, сквозь просвет в кустах он обнаружил оленя, пасущегося на берегу ручья, и нескольких волков, скрадывающих его, готовящихся к нападению. Скандинав неоднократно наблюдал подобные сцены охоты. Как правило, это бывало захватывающее зрелище, наблюдать, чей будет верх – охотника или жертвы. Крайне редко, но бывало, что верх в прямом смысле одерживала жертва. Например, несколько зим назад он был свидетелем случая, когда леопард, прыгая с дерева на зазевавшуюся газель, промахнулся и напоролся на сук, пронзивший его насквозь. Скандинав просто относился к подобным вещам: волк, лев и другие из этого списка – хищники, природой им положено есть мясо, и, следовательно, они будут охотиться за красивыми изящными газелями. Будучи северянином, он сливался с природой и принимал ее законы в их первозданном виде. Тонкий налет цивилизации, который покрывал его в обществе людей, в нужный, как правило, опасный, момент срывался, и природные инстинкты брали верх, помогая принимать те единственно правильные решения и предпринимать те действия, которые давали максимальный эффект в данных конкретных условиях.

И в этом случае перед скандинавом был выбор – полюбоваться на волчью охоту, происходящую у него на глазах, или охотиться самому, так как свежее мясо есть свежее мясо, а после долгого блуждания в болоте хорошая пища была крайне необходима и людям. Выбор был сделан значительно быстрее, чем рассказано о нем – через мгновение олень заметил подкрадывающихся волков, сделал первый прыжок и тут же упал на землю, пробитый стрелой, выпущенной скандинавом с близкого расстояния. Волки, заметив людей, скрылись в лесу, а спутники скандинава, как и он сам, через самое короткое время уже занимались хозяйственными делами. Как ни хотелось всем броситься в ручей, но сначала часть из них отправилась заготавливать дрова, а вторая часть начала разделывать оленя. Только когда костер весело запылал и над огнем повисли кусочки мяса, роняя в огонь капли вытапливаемого жира и распространяя вокруг аппетитный аромат, люди бросились в воду. Олиона убежала за изгиб ручья, скрытый развесистым кустом, и вволю плескалась там. Вода была теплой, нагретой жаркими лучами ока Нин-Нгирсу, и если бы не жарящееся мясо над костром, люди долго бы еще не выходили из ручья.

– Бред какой-то, – сокрушенно произнес Гардис, когда вся мужская половина, вымытая и довольная, собралась у костра, – у меня все эти дни не выходило из головы… Какой из меня хранитель? И амулет сюда еще приплела. Может, наша девочка все это придумала, чтобы поднять себе цену? Как ты думаешь? – обратился он к Орагуру.

– Я не думаю, а уверен, что она сказала правду, – помедлив, ответил тот, – мы находимся в чрезвычайных условиях, и только поэтому я открою вам то, что до сего момента знали очень немногие. Уже три зимы, как разведывательная служба Лагаша приоритетным направлением имеет Персидские царства. Странные дела творятся на востоке этих царств, как раз там, куда лежит дорога Олионы. После поражения племена кутиев откатились от границ в эти самые персидские земли. И там объединились под властью жрецов Черной Змеи. Ведь именно о них говорила она. Верно?

Все согласно закивали головами.

– Кроме этого, было всего два свидетельства о том, как расправлялись жрецы с теми, кто не желал подчиниться им, – продолжал Орагур, – и в этих свидетельствах проходили черные вихри и появляющиеся в этих вихрях из-под земли ужасные создания, противодействовать которым нет никакой возможности.

– Кто дал такие показания? – спросил Гардис.

– Одного случайно подобрал торговый караван. В момент появления вихря он был на верхушке высокого дерева, лазил за плодами, растущими там. Вихрь прошел немного ниже его. От увиденного он тронулся умом, и получить эти сведения от него оказалось очень непросто. Второй при появлении созданий оказался выброшенным в воду, при этом получил множественные ожоги большей части тела. Однако кое-что успел рассказать перед смертью нашим разведчикам.

– О каких разведчиках речь? – снова поинтересовался Гардис.

– Разведывательный департамент отправлял торговые караваны, главной задачей которых была не торговля, а сбор информации. Один из таких караванов и обнаружил его. Информацию посчитали чрезвычайно важной, и караван немедленно вернулся обратно. Как оказалось, из пяти отправленных караванов лишь этот и вернулся. Остальные бесследно исчезли.

– Ну, а ты что думаешь про все это? – спросил Гардис скандинава.

– Пирт, – повернулся тот, – озвучь, что сказал вождь лигурийцев перед нашим уходом.

– Он передал слова шаманов, касающиеся Олионы, – пояснил Пирт, – там было всего три слова: этому человеку верь.

– А кто ты – хранитель или не хранитель, мы разберемся немного погодя, когда проводим девушку к нужному ей месту. Кстати, – скандинав обратился к Орагуру, – можешь уже уходить. Ты ведь знаешь про караванную тропу через болото на севере отсюда. В сопровождении гвардейцев за полную луну или полторы, пожалуй, доберешься до нее.

– Ничего у тебя не получится, – Орагур отрицательно покачал головой, – я уйду от вас не раньше, чем мы доведем ее до нужного места. Чувствую я, что это не будет легкая прогулка. Кстати, а что говорит тебе об этом твой северный инстинкт?

– Мой северный инстинкт говорит, что оленина уже испеклась, и что нам пора перекусить, а не то этот инстинкт будет очень злой, и кому-то, кто убежал за кусты и до сих пор не возвращается, не поздоровится, если он задержит нас с обедом!

– Я бегу, бегу, – раздался смех Олионы, и она, посвежевшая и чистая, выбежала к костру.

За едой люди рассматривали мрачную отвесную гранитную стену, без единого деревца, протянувшуюся на тысячи шагов в обе стороны.

– И как туда забраться? Летать-то мы пока еще не научились, – протянул Пирт.

– До нее, в общем-то, совсем немного, – рассуждал скандинав, вгрызаясь в паузах острыми зубами в сочное мясо, – но отсюда мы не различаем деталей. Не может быть, чтобы там не было где-нибудь какой-то расщелины, или землетрясение за эти годы не развалило часть стены. Завтра выйдем к ней, там и посмотрим. Если подняться будет невозможно, пойдем вдоль стены на север.

– Почему на север? – спросил кто-то.

Скандинав отбросил в сторону дочиста обглоданную кость и довольно потянулся.

– А потому, что если не найдем ни одного места, где можно подняться в горы здесь, – пояснил он, – на севере проходит караванная тропа, и она каким-то образом должна пересекать и горы, ведь точно известно, что ведет она в Персидские царства, а чтобы пройти туда, надо по любому перевалить через этот массив. Ничего другого не найдем – попробуем пройти по караванной тропе. А теперь до утра отдыхаем. Дежурство как обычно. И не расслабляйтесь. Зверья здесь навалом, но кто знает, что это за зверье? И нет ли здесь чего-либо еще кроме него?


2.


В середине ночи мощнейший толчок не только сбил дежурившего Нада с ног, но и разбудил всех спящих его спутников. Со стороны гор слышались звуки обвалов, грохот, какой-то гул. Складывалось впечатление, что горы стонали от неимоверной нагрузки. После первого толчка последовали еще два не менее сильных, затем еще несколько с затухающей амплитудой, также сопровождаемых грохотом и гулом со стороны каменной стены. Наконец все затихло. Постепенно угомонились мечущиеся в панике птицы, перестали тревожно кричать кабаны и еще какие-то не видимые в темноте звери.

Утром стало видно, что происшедшее ночью землетрясение сильно изменило рельеф горной поверхности. Исчезли несколько отдаленных вершин, и сама стена уже не казалось такой монолитной, как вчера. Даже с далекого расстояния кое-где просматривались каменные осыпи, вселяющие надежду на то, что горы все же дают возможность прохода через стену. Сразу после завтрака, перейдя ручей, группа отправилась к подножию гор. Не более семи-восьми тысяч шагов было до них, но ночное землетрясение свалило много деревьев, упавших друг на друга и создавших непроходимые завалы, которые приходилось обходить стороной, или, если завалы были очень большими, с трудом перелазить через них или даже под ними. Наконец все препятствия были преодолены, и путники вышли к подножию гор.

Сплошная каменная стена шла на тысячу шагов или даже больше вверх. У подножия лежало множество обломков скал, от небольших камней с острыми гранями до огромных, в десятки локтей в обхвате, валунов. Кажущаяся издали доступность стены при взгляде на нее вблизи оказалась ложью – она по-прежнему была монолитной, не допускающей никаких сомнений в ее прочности. Полдня спутники шли по каменным россыпям вдоль стены, осматривая ее, надеясь обнаружить удобное место если не для прохода сквозь нее, то хотя бы для подъема вверх по ней. Нигде не было даже намека на это. Постепенно смолкли разговоры, люди просто шли вперед, осознавая, что идти так придется долго, возможно, очень долго.

Вдруг Пирт остановился, глядя на огромный валун, лежавший прямо у стены.

– Ты что, нашел что-нибудь? – спросили у него.

– За вон тот камень залетела какая-то птица, – показал он, – может, там гнездо будет. Пойду, яиц наберу. Я быстро.

И, пока путники присели на теплые камни отдохнуть, пользуясь этой случайной задержкой, Пирт побежал к камню.

– Идите сюда, скорее! – выскочив из-за камня, позвал он, и снова скрылся за ним.

Все бросились на его зов. Пирта у камня не было. Не было его и сбоку от него. Когда же они обогнули камень, то обнаружили, что этот огромный валун, как козырек, закрывает тоннель, ведущий в глубь горы. Высота тоннеля была немногим больше роста высокого скандинава, ширина позволяла провести даже лошадь. По стенкам и полу его, местами покрытым мхом и загаженным птичьим пометом, было видно, что ему уже много лет и им интенсивно пользуются птицы и звери для своих путешествий. Снаружи от верхней части тоннеля вверх по скале тянулась едва заметная ниточка трещины, показывающая, что образовался он на месте разлома стены. Вскоре из темноты тоннеля появился Пирт.

– Я прошел довольно далеко, – сказал он, – всюду помет, слой на полу. Чувствуется встречное движение воздуха, похоже, что тоннель сквозной. Но там темно, ничего не видно. Надо приготовить факелы. Может быть, это то, что нам нужно. Ведь птица залетела в него, но обратно не вылетела.

Пришлось устраивать длительную остановку. Снова развели костер, приготовили обед. Одновременно с этим заготавливали и дрова, которых не надеялись найти в горах, и факелы. На производство факелов гвардейцам пришлось пожертвовать пару запасных рубашек, разорвав их на полосы, обмотав ими верхушки рукояток, сделанных из срубленных здесь же деревьев, оказавшихся полыми внутри и поэтому достаточно легкими для переноски, и пропитав полосы в изобилии выступившей на сломанных деревьях смолой, расплавленной над огнем.

Сразу же после обеда путники зажгли факелы и отправились по тоннелю. Судя по всему, он был пристанищем многочисленных зверей. Ноги иногда по щиколотку погружались в слой сухого помета, иногда этот слой был твердым, как камень. Следы на поверхности его показывали, что здесь обитали небольшие зверьки, не больше лис. В одном месте тоннель-разлом раздваивался, но в ответвлении не чувствовалось движение воздуха, и, кроме этого, оно было заселено множеством летучих мышей, гирляндами развешанных по потолку, начавших тревожно попискивать, когда на них упал свет факелов. Без малого тысяч семь шагов прошли уже путники по тоннелю. Он практически не изменял ни высоту, ни ширину, и было лишь несколько некрутых поворотов. Наконец, спереди забрезжил свет, и, раздвинув кусты, густо закрывавшие выход из тоннеля, путники вышли из него по другую сторону стены. Они оказались на большой террасе, с одной стороны заросшей кустами, в которых скрывался вход в тоннель, а с другой стороны оказалась дорога, проложенная в горах. Серпантин ее извивался по окрестным горам, уходя вправо и влево от площадки. И если слева дорога хорошо просматривалась с террасы, на которую вышли путники, и далеко, почти по прямой, шла вдоль наружной стены, то справа она совсем рядом уходила за поворот, далее, сделав невидимый за поворотом крюк, снова показывалась на виду, проходя через небольшую площадку, и далее снова скрываясь за новым поворотом.

После небольшого обсуждения путники отправились по ее правому ответвлению, так как оно резче уходило к центру гор. Как знать, может быть, они ошибались и надо было сворачивать в другую сторону, но выбор был сделан. Дорога была широкой, две повозки без хлопот разъехались бы на ней. На каменной стене, являющейся ее границей с левой стороны, кое-где видны были следы выравнивающих ее инструментов. С правой стороны был вырублен невысокий отбойник из камня. Похоже было, что дорогой пользовались довольно часто – на ней остались колеи от множества проезжавших телег.

Через некоторое время, повторив извилины дороги, путники были уже на небольшой площадке, которую прежде разглядели с террасы. Бросив последний взгляд на теперь уже далекие кусты, закрывающие тоннель, они отправились было дальше, как вдруг ярко-зеленый свет залил окрестности, затем вокруг них вихрем закружились изумрудные искры. Их было очень много, как снежинок в сильную пургу, и люди на короткое время даже потеряли друг друга из виду, хотя и находились не более, чем в паре шагов друг от друга. Чрезвычайно яркий свет заставил всех закрыть глаза. Затем почва под ногами слегка дрогнула, и яркое свечение исчезло. Люди вновь обрели способность видеть. Но они, ошеломленные, не могли сделать ни шагу и сказать ни слова. Да, люди по-прежнему стояли на этой же площадке, но с небосвода на них изливали потоки тепла и света не одно, а сразу два – красное и синее – солнца!


3.


Люди изумленно оглядывались вокруг. Окружающие их горы были совершенно другими, совершенно не похожими на те, в которых они были несколько мгновений назад. Близкие и далекие вершины здесь отливали золотистым цветом. И камень у них под ногами был не серо-черный, а желто-золотистый. Ближние и дальние вершины, покрытые снегом, ослепительно блестели в лучах обеих солнц. Некоторые как меховой шапкой укрылись тучками. Рельеф местности также абсолютно отличался – на месте горных вершин теперь были межгорные седловины, а сами горные пики изменили не только свое местоположение, но и количество.

Пройденная часть дороги до площадки исчезла. То есть площадка со стороны пройденного пути заканчивалась обрывам, глубину которого даже не удалось определить из-за ползущего внизу тумана. И, напротив, там, где должна была быть терраса с закрытым кустами тоннелем, не было ничего. Вернее, был туман, ползущий далеко внизу по обширной низине, конца которой не было видно. Потому что чрезвычайно далеко на горизонте видны были горные вершины, а все это промежуточное пространство до них заполнено было густым, непроницаемым для взгляда, туманом.

Завороженные открывшимся перед ними зрелищем, в первый момент люди буквально потеряли дар речи. Со всех сторон слышались только восторженные и вместе с тем недоумевающие охи и ахи. Никто ничего не понимал. Взгляду со стороны могло бы показаться, что куча взрослых людей сошла с ума и с восторженно-недоумевающими лицами бегает взад-вперед по площадке, показывая друг другу то на небо, то на горы, то на землю, и никак не может остановиться.

Этот взгляд со стороны и обнаружил Орагур, случайно взглянув на Олиону. Она спокойно стояла среди всеобщей сумятицы и смотрела на всех, как на полоумных. Под этим взглядом он сразу пришел в себя. Его спокойствие понемногу передалось и остальным людям.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6