Владимир Мединский.

Мифы о русском пьянстве, лени и жестокости



скачать книгу бесплатно

На этом небольшом примере хорошо видно, как на уровне политического противостояния постоянно используется заплесневелый миф, которому уже больше двух веков. Меняются государства, грохочут войны и революции, изменяется облик Земли, а миф «благополучно» сохраняется и используется снова и снова.

А другие мифы и стереотипы трансформируются в новые. Они лишь в главном похожи на старые. Возьмите старый миф о «тюрьме народов» или «империи зла» – теперь в современной интерпретации он раскручивается в некоторых наших бывших союзных республиках.

В 2006 году довелось мне с делегацией Госдумы России посетить Латвию. Прямо перед началом официальной (!) встречи между парламентариями двух стран в стенах Латвийского сейма нам вручили по экземпляру бесподобной книжицы «Три оккупации Латвии». Книга выпущена в черно-красно-белом переплете: четкая фашистская колористика. Ее издание – часть государственной политики, книгу непременно вручают всякому официальному лицу, приехавшему из России. Образец дипломатичности и просто вежливости…

Под тремя оккупациями имеются в виду последовательно: советская оккупация 1939 года, оккупация нацистами в 1941–1944 годах и советская оккупация 1944–1991 годов. Первой оккупации посвящено страниц 10, германской – 2–3 странички, а основная часть книги, страниц 100 – исключительно о «третьей оккупации».

Забавно, что о немецко-рыцарской оккупации со времен XIII века в книге не говорится ничего. Видимо, превращение земель древних латгалов в колонию Тевтонского ордена, Ордена меченосцев и потом Ливонского ордена оккупацией не считается. Также ни слова об оккупации шведами в XVII–XVIII веках. Ни слова о теплой и сытой жизни за пазухой Российской империи с начала XVIII столетия и по 1917 год.

Думаю, читатель догадывается, что испытывает всякий нормальный русский человек, полистав этот местный образчик евроагитпропа. В душе закипает… В общем, парламентские переговоры не задались.

В той же Латвии на создание «документального» фильма «The Soviet Story» выделяются средства из бюджета страны и из бюджета Европарламента. Главная задача авторов «Советской истории» – изменить отношение молодых европейцев и прибалтийских народов не только к Советам и коммунистам – ко всей России и всему русскому. Видимо, эта задача оказалась настолько важной, что никаких денег не жалко.

Ни о какой другой стране не сочинено столько политических черных мифов, как о России. В этом отношении мифы о России – явление в мировой истории уникальное. Эти мифы настолько живучи, что невозможно объяснить их появление и сверхдолгую жизнь простой случайностью.

Сами по себе, независимо от породившей их реальности, они – важный фактор международной политики.

Объяснить явление можно следующим: Россия уже двести пятьдесят лет, с середины XVIII века, является главным конкурентом и геополитическим противником Запада. Как только стала «противником», так сразу и возник комплекс черных политических мифов. Поскольку Россия до сих пор конкурент и противник, то и мифы никуда не исчезли.

Политические мифы внутри России

Нельзя обмануть целый народ дважды одним и тем же способом.

Стендаль


В двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона… И хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы.

Умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки-с… Русский народ надо пороть-с, как правильно говорил вчера Федор Павлович.

Смердяков, Ф.М. Достоевский, «Братья Карамазовы»

Уникальный факт – нигде и никогда черные мифы о стране не имели внутри ее самой такой устойчивой поддержки. Что бы ни писали французы и англичане, немцы никогда не соглашались с тем, что они – садисты и полудурки. Как бы ни рассказывали у себя дома французы о запойных пьяницах-англичанах, в Британии отвечали не киванием головы, а возмущением и протестом. И сочиняли ответные мифы, «обидные» для французов. «Мы пьяницы?! А „зато“ вы – болтуны, напыщенные галльские петухи, развратники и вообще мелкие, мелочные людишки!»

В России не так. Какую бы глупость ни придумала пропагандистская машина Запада, у нас обязательно находятся те, кто поддерживает этот миф. Иногда так «поддерживает» и творчески развивает, что уже непонятно, где этот миф и родился, по какую сторону границы. Например, миф о том, что русскую армию всегда били. Мол, небоеспособна она по определению. Если русские и побеждали, то исключительно ценой колоссальных потерь, заваливая трупами вражеские траншеи.

Происхождение именно этого мифа известно: он сочинен в 1820-е годы бывшими офицерами армии Наполеона, участниками похода 1812 года. Они приписывали русской армии совершенно фантастические потери, в сотни тысяч и миллионы людей.

У меня на стене в кабинете висит старая географическая карта Российской империи – печати, кажется, 1821 года. Люблю я рассматривать старые карты, есть такая слабость. Особенно читать подписи к ним, а иногда, как в данном случае, это даже не подпись – а просто краткое популярное описание нашей страны: от климата до особенностей национального костюма. Видимо, в оригинале это был разворот какого-то английского страноведческого атласа, запаянный потом в рамку как настенная карта. Так вот, привожу раздел «русская армия» близко к тексту по памяти. Повторюсь еще раз – это 1821 год. Наполеон на Святой Елене. Казаки в Париже. Император Александр назначил недавно и. о. премьер-министра Франции Дюка Ришелье, бывшего до того губернатором Новороссии в Одессе. Такое вот провел «кадровое передвижение по горизонтали».

На Венском конгрессе Россия и Британия на пару перекраивают послевоенную карту Европы.

Но читаем английский атлас: «Русские солдаты и офицеры отличаются пассивностью и медлительностью, хотя… в нескольких последних войнах показали себя столь же активно, как и любая другая армия Европы».

Ну что еще должен был продемонстрировать русский солдат, чтобы доказать, что все-таки он чуть более активен, чем любой другой?

Но англичане, видимо, вслед за французами искренне верили, что даже победа над Бонапартом, поставившим до того на колени всю Европу, – лишь следствие численности, а не умения русских воинов, заваливших своими жертвенными скифскими трупами героических французов.

Эта байка не выдерживает никакой, даже самой поверхностной критики. Пример из того же времени. В Бородинском сражении, по данным БСЭ, погибло 58 тысяч французов, в том числе 47 генералов. Русские потери – 44 тысячи человек, в том числе 23 генерала[16]16
  Большая советская энциклопедия. Изд. 3. Ст. «Бородинское сражение 1812». М., 1969–1978.


[Закрыть]
.

У академика Евгения Викторовича Тарле несколько иные данные: «Наполеон объезжал вечером поле битвы, глядя воспаленными глазами на бесконечные груды трупов. Император еще не знал вечером, что русские потеряли из своих 112 тысяч не 30 тысяч, а около 58 тысяч человек; он не знал еще и того, что и сам он потерял больше 50 тысяч из 130 тысяч, которые привел к Бородинскому полю. Но что у него убито и тяжко ранено 47 (не 43, как пишут иногда, а 47) лучших его генералов, это он узнал уже вечером. Французские и русские трупы так густо устилали землю, что императорская лошадь должна была искать места, куда бы опустить копыто меж горами тел людей и лошадей». Это из книги нашего лучшего специалиста по Бонапарту, которая называется «Нашествие Наполеона на Россию», изданной в 1941 году[17]17
  Тарле Е. В. Нашествие Наполеона на Россию. М., 1941.


[Закрыть]
.

Данные в чем-то отличаются, в чем-то совпадают… А привожу я именно это издание просто потому, что приходилось слышать: Мединский занимается пропагандой, используя данные сталинской БСЭ. В самом первом издании этой книги, действительно, цифры потерь при Бородино я брал из второго издания нашей лучшей энциклопедии. Теперь используется третья БСЭ.

И что? В книге историка, изданной в грозном 41-м, – а уж тогда-то любая пропаганда была святым делом! – соотношение потерь даже хуже для нас, чем в благополучных 60-70-х, когда издавалась третья БСЭ.

Неожиданную – а может, наоборот, предсказуемую – поддержку относительно этих цифр я получил от известного эрудита Анатолия Вассермана. Он оказался среди читателей на презентации «Мифов» в одном из книжных магазинов Москвы (а где еще встретишь эрудита?). В завязавшейся тогда дискуссии Вассерман встал на мою сторону. А потом долго отстаивал истину у себя в ЖЖ[18]18
  http://awasl952.livejournal.com/71558.html


[Закрыть]
.

За всю же кампанию 1812 года потери русской армии не превысили 80 тысяч человек ранеными и убитыми, 100 тысяч заболевшими и обмороженными, 5 тысяч пленными. Потери же французов – не менее 200 тысяч убитыми и ранеными, 100 тысяч обмороженными и заболевшими и до 250 тысяч пленными, дезертирами и просто разбежавшимися. Добавлю – почти все раненые тоже попали в плен.


В. Верещагин «На Большой дороге. Отступление, бегство». 1887–1895 гг.

Кстати, по реальным свидетельствам, знаменитые морозы наступили в европейской части России в 1812 г. лишь в конце (!) октября. Так что Бонапарт кривил душой: русский генерал Мороз не победил его Великую армию, а скорее, добил ее остатки


Фактически вся армия, все 600 тысяч, перешедших русскую границу 12 (24) июня 1812 года, были уничтожены и пленены. После катастрофической для французов переправы через Березину в ноябре 1812 года бежало из России не более 7 (по французским подсчетам – 25) тысяч человек. Уже не армия, даже не остатки ее, а толпа, кучка случайно спасшихся[19]19
  Всемирная история. В X т. T. VI. М., 1959.


[Закрыть]
.


Р. Волков «М. И. Кутузов». 1813 г. (последний прижизненный портрет).

Непревзойденный в русской истории полководец по умению добиваться максимальных результатов при минимальных потерях


Так вот, большая часть французов – создателей этого мифа сами прошли русский плен, в котором, кстати, далеко не бедствовали. На поле боя, да и после в основном вели себя достойно и «Наполеон капут» вроде не кричали. Но, вернувшись в «прекрасную Францию», не удержались от мелкой мести победителям. В самой Франции их россказни, между прочим, не вызывали большого доверия. «После драки кулаками не машут», – у французов, кстати, тоже есть эта пословица.

Мелочные до несолидности попытки реванша за 1812 год во Франции видны порой и сегодня. В Париже на выходе из знаменитого Дома инвалидов я увидел на прилавке сувенирного магазина шикарно изданную книгу, которая начиналась словами: «В России и сегодня есть люди, которые верят словам советских школьных учебников о том, что русские под Бородино победили или, по крайней мере, заслужили почетную ничью. Но все серьезные историки знают – русские на самом деле были разгромлены…» Вот так!

Называлась эта богато иллюстрированная книга «скромно»: «1812. Победа под Москвой». Даже Наполеон в собственных воспоминаниях не решился намекнуть на свою победу под Бородино! По его словам, «французы были достойны того, чтобы победить, а русские – снискать славу непобедимых».

Любопытно, что посетивший Россию через полтора десятка лет после войны с Наполеоном англичанин Джеймс Александер не без удивления признает: «Я ожидал встретить здесь застоялое враждебное отношение к французам. Однако, напротив, о них разговаривали с симпатией и называли их великодушными врагами. Я поинтересовался причиной. Старый полковник сказал: „Могу привести пример их благородства. Французские солдаты… никогда не стреляли вдогонку“»[20]20
  Здесь и далее: Александер Дж. Россия глазами иностранца. М., 2008.


[Закрыть]
. То есть и русские испытывали некоторое почтение к сильному противнику, которого честно победили. Уважение у непосредственных участников событий было обоюдным, но кого это волнует сегодня?

Тот альбом в Инвалидах – нечто типичное для Запада. Серьезная история востребована специалистами. А для массового потребителя – поток патриотических, греющих сознание мифов. Например, о французской победе под Бородино.

Один из величайших военных теоретиков немец фон Клаузевиц сам участвовал в Бородинской битве, будучи молодым офицером. Так вот, даже Клаузевиц, не питая никакой симпатии к России, когда писал в старости воспоминания, признавал, что сражение под Бородино велось «на равных». И смешно французам считать эту битву победой.

Обидно, что сейчас у нас самих появилось много доморощенных «историков», которые в свойственном русскому характеру мазохистском порыве… безоговорочно признают победу Наполеона под Бородино.

Что же касается потерь… Обе армии понесли под Бородино страшный урон. Каждая сторона потеряла практически треть войска.

Это – чудовищные цифры, выходящие за грань разумного. В военной науке XIX века считалось – собственно, это правило действует и по сей день, что ни одну даже самую дисциплинированную, самую организованную, самую сплоченную и подготовленную воинскую часть нельзя заставить продолжить атаку, если потери в ее личном составе превышают 20 %. Бородинская битва опровергает это утверждение. Французы продолжали атаковать, потеряв 30 %. Русские продолжали защищаться и контратаковать, потеряв также каждого третьего солдата.

Нет точных данных о древней истории – что там было с Аттилой, когда он воевал с последними силами Великого Рима на границе, по-моему, Галлии и Германии. Говорят, в битве участвовало до миллиона человек. Но кто тогда мог посчитать? Среди боев, подтверждаемых достоверными источниками, битва под Бородино – самое масштабное и кровопролитное однодневное сражение – вплоть до Первой мировой войны.

Со стороны Наполеона в бою принимало участие 135 тысяч человек и примерно 600 орудий, со стороны русских – 130 тысяч человек и чуть больше 600 орудий. При этом из наших 130–140 тысяч – вместе с казаками – было 30 тысяч московских и смоленских ополченцев (смешных вояк типа Пьера Безухова), которых, честно говоря, можно смело вычесть. Таким образом, реальный численный перевес был у Наполеона.

Так что сказанные им на склоне лет слова о том, что русские снискали право считаться непобедимыми, в устах самовлюбленного до эпилептических припадков Бонапарта, вне всякого сомнения, – высшая возможная похвала.

На Бородинском поле необыкновенный героизм, фантастическое остервенение проявляли обе стороны. Русский полководец Барклай-де-толли почему-то менее известен и любим, чем его напарник Багратион. У нас есть десятки ресторанов грузинской кухни «Багратион», мост Багратиона в Москве, памятник Багратиону на Кутузовском проспекте, станция метро «Багратионовская» и прочая, прочая, прочая. Но вот с Барклаем-де-толли я ничего подобного не встречал.

Хотя его роль в победе кампании 1812 года, несомненно, значительнее, чем у Багратиона, и сопоставима только с ролью Кутузова. Что же касается личного героизма, этот потомок шотландцев на русской службе проявлял его ни на йоту не меньше, чем Багратион. Генерал Багратион был смертельно ранен во время Бородинской битвы, находясь в самом пекле, на Багратионовых флешах. Генерал де Толли, по воспоминаниям, вообще ни разу не уходил с передней линии, носясь на лошади, подбадривая войска, организуя постоянные контратаки. И это официально второе (!) лицо в русской армии!

Под ним было убито три лошади. Погибли семь сопровождавших его ординарцев. Сам Барклай не получил даже царапины. Господь берег. А может, это была просто Божья благодарность за его ум, доблесть, помощь России? Компенсация за весь тот поток несправедливостей и унижений, которые пришлось пережить ему за предыдущие месяцы отступления? Совершенно несправедливых унижений!

Кстати, о потерях высшего командного состава французов. Напомню: почти 50 (!) генералов наполеоновской армии погибли под Бородино. Это, по-моему, самый высокий показатель потерь среди командного состава за день в сражении за всю историю войн.

И еще раз о Бородино и интернете. После выхода первого издания книги, вызвавшей большую полемику в интернете, самые яростные дебаты – кстати, со ссылкой на Тарле – развернулись вокруг соотношения численности погибших при Бородино русских и французов. Именно к этим цифрам так называемые «интернет-историки» придирались до безумия. Полное ощущение, что они лично находились в похоронных командах и сами считали потери. Хочу им подсказать несколько других, более интересных тем из истории 1812 года, пусть займутся.

Тема номер 1.

Загадка истории: куда делся золотой обоз Наполеона? Известно, что из Кремля он вывез тонны золота, брильянтов, драгоценностей, изрубленных окладов икон, пасхальных яиц, золотой и серебряной посуды и так далее. Тонны. Из Москвы золотой обоз вышел, а дальше – пропал. До Березины не дошел. Куда исчез – непонятно. Денег стоит – я думаю, по нынешним временам, с учетом исторической ценности минимум миллиард долларов. Вот пусть займутся поисками. Дорога понятная. Москва – Смоленск – Березина. Отыскать, наверное, легче, чем библиотеку Ивана Грозного.

Или вот тема номер 2.

Одна из заявляемых французами причин поражения Наполеона – гибель большей части поголовья крупного рогатого скота, которое он вел с собой для пропитания армии в дороге. Погибли сотни, тысячи голов скота – в основном быков. Погибли быстротечно, уже летом 1812 года, не дойдя до Москвы. Почему? Что с ними случилось? Что за чудовищный вирус их подкосил – прямо как в романе Герберта Уэллса «Война миров»? Ведь это даже были не французские быки и не английские. Интенданты Наполеона – люди умные, специально закупали фуражный скот в близких к России климатически странах. В Пруссии и в Герцогстве Варшавском. Однако весь скот разом погиб, обрекая армию на голод… Загадка…

О гениальности наших полководцев в самой России говорят очень мало. Например, у Льва Толстого Кутузов – это такой патриархальный дедушка. Не деятельный военачальник, а просто какой-то Илья Муромец на печи. Главное его достоинство, что он ни во что не вмешивается, давая событиям течь естественным образом… Сегодня мало кто помнит, что в армию, действовавшую против Наполеона, Кутузов прибыл с фронтов другой войны, русско-турецкой 1806–1812 годов.

В 1795 году был подписан договор Турции и России о недопущении французов на Балканы. В 1806 году наполеоновские дипломаты убедили турок разорвать этот договор и объявить России войну: Наполеон обещал отдать туркам Крым и Грузию.

Война велась на суше и на море, рассказывать о ней можно долго. Вероятно, не будь нашествия Наполеона, 1812 год запомнился бы как год блестящей победы Кутузова над турками.

Итак, в 1811 году стало очевидно, что надо любой ценой вывести турок из войны. Шпионы доносили, что Наполеон планирует использовать турецкую армию для нашествия на Россию, по сути, как одну из своих армий. И тогда Кутузов проводит совершенно гениальную операцию. Разгромив врага под крепостью Рущук (турки потеряли порядка 5 тысяч человек, русские 500), он взорвал Рущукскую крепость и стал отступать на левый берег Дуная. Турецкая армия потянулась за ним: русские отступают!

На правом же берегу Дуная высилась турецкая крепость Слободзея. Никто не ждал, что Кутузов обрушится именно на нее: основные турецкие части стояли лагерем в стороне. И вдруг Кутузов захватывает крепость! Уже взяв Слободзею, он решительно наступает на основные силы турецкой армии. Турки бросают в бой все силы. Слободзея укреплена со стороны реки (северная сторона), она и построена, чтобы встречать угрозу с севера. С юга у нее очень слабые укрепления.

Якобы поэтому Кутузов, бодро начав наступление, по ходу его «передумывает» и отступает обратно в только что захваченную крепость. Первая же атака осмелевших турок – и они легко, почти без потерь, отбивают крепость обратно. Правда, со стороны защитников, русских, потерь тоже нет, потому что на самом деле они не столько обороняются, сколько с видимой спешкой переправляются обратно на свой берег, бросив Слободзею на произвол судьбы. Турки воодушевлены!

Развивая наступление, они энергично форсируют Дунай и смело с ходу захватывают плацдарм на левом берегу. Кутузов дает им закрепиться на плацдарме, но дальше не отступает. Напротив, приказывает немного отойти и рыть полукругом около плацдарма окопы, укрепляться. Со стороны это выглядит, будто русские бегут. В действительности они отходили строго по приказу, внешне создавая видимость паники. Турки интерпретируют эти события по-своему: «Ага! Кутузов зарылся в землю, переходит к обороне! Необходимо сосредоточить все силы именно здесь, и Кутузов скоро побежит!»

Турки переправляют от Слободзеи все новые и новые силы и скапливаются на захваченном плацдарме. Офицеры Кутузова в шоке: зачем старику нужно было форсировать Дунай и штурмом брать крепость (а взяли с налета – легко!), затем начинать без подготовки наступление на основные силы турок, чтобы затем, едва обменявшись с неприятелем парой залпов, тут же дать приказ спешно отступать, бросить захваченную фортецию и почти бежать назад, на «свой берег».

Ну совсем спятил старик Кутузов! К слову, так же будет о нем думать и вся недальновидная имперско-дворцовая верхушка России в кампании с Наполеоном. Пока не увидят своими глазами, как армия непобедимого Бонапарта попросту «растворилась» на русских просторах благодаря гениальной стратегии Кутузова и Барклая.

Но вернемся на Дунай, в осень 1811 года. И тогда Кутузов тайно разделяет свою армию! Резервный корпус генерала Е. М. Маркова (15 тысяч пеших, 2,5 тысячи конных, 38 орудий) получает приказ незаметно перейти реку в нескольких верстах в стороне от места основных событий – на правый берег и с незащищенного тыла опять напасть на ту же крепость. Повторюсь: крепость защищена только со стороны реки. 2 октября Марков громит немногочисленные турецкие войска, еще оставшиеся на правом берегу Дуная. Он со стороны суши повторно захватывает крепость Слободзею – так же легко, как ее только что захватили турки. И всеми силами удерживает ее. Приказ по гарнизону Слободзеи: «Держать крепость любой ценой! Стоять насмерть!»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное