Владимир Матвеев.

Каракал



скачать книгу бесплатно

Потрогав ужасные шрамы кончиками пальцев и удовлетворенно кивнув, незнакомец перевернул младенца и положил его себе на предплечье. Затем зубами вытащил пробку из фляги, что протянул ему Вагард, и приложился к горлышку. Хлебнув вина, он прополоскал рот, поглядел из стороны в сторону, будто собираясь сплюнуть, а потом, тряхнув головой, проглотил, после чего снова запрокинул флягу.

Еще раз набрав вина, он вернул сосуд, а сам стал изо рта в рот переливать вино младенцу. Тот сначала сморщился, но потом вдруг вцепился своими ручонками в щеки мужчины, словно пытаясь выжать из него все до последней капли.

–Хватит, Мат’Эвэй, хватит, – улыбнулся незнакомец. – Оно хоть и разбавленное, но все же вино.

–Что у него со спиной? – дрогнувшим голосом тихо спросила девушка, на щеках которой обернувшийся Вагард с изумлением обнаружил две влажные дорожки, проложившие свой путь из уголков ее глаз.

–Раны от когтей демона, – нахмурился незнакомец.

–Демона? – одновременно вскрикнули родственники.

–Да. Я был в бою и не сразу заметил, что одна из тварей успела полоснуть сзади по моему мешку. Да даже если бы и заметил, остановиться – погибнуть обоим. Слава Гончару, я и с тварями успел разделаться, и раны излечить. Вот только сын потерял много крови, поэтому и нужно было вино. Шрамы, конечно, останутся, но это не страшно, – с нежностью посмотрел он на дитя. – Они только украшают настоящих мужчин.

–А тот взрыв на краю поляны? – Все, что рассказывал этот странный воин, было настолько невероятно, что Бятой овладело любопытство.

–Не рассчитал немного, – виновато пожал плечами незнакомец. – Последних трех тварей разнесло одновременно.

–А… – попыталась еще что-то сказать девушка, но ее перебил молчавший до этого времени брат.

–Что это? – указал он здоровой рукой в противоположный от рухнувшего дерева край поляны.

Там, почти у самой кромки леса, разрасталось светлое пятно. Когда Вагарда привлекла эта непонятная странность, он увидел лишь небольшое свечение, будто в трех локтях от земли кто-то подвесил совсем слабый магический «светляк». Сейчас же было понятно, что это никакой не «светляк». Над землей, переливаясь всеми цветами радуги, вертикально завис плоский блин, радиусом с его щит. И этот блин продолжал расти.

–Блуждающий портал, – задумчиво произнес незнакомец себе под нос. – Это шанс. Вот что, дети, – повернулся он к брату и сестре.

Только сейчас, по-новому вглядевшись в его лицо, те поняли, насколько этот воин стар. Вернее не так. И на вид, и по голосу, и по движениям воину было всего лет тридцать – тридцать пять. Но вот его взгляд и то, как он обыденно обратился к Вагарду и Банияте, бывших для него действительно детьми, говорило о том, что живет этот разумный не первое столетие. Да, возможно, он даже старше их деда, возраст которого давно перевалил за первое тысячелетие.

–Не знаю, какого демона вы приперлись сюда, – он выделил взглядом Бяту. – Особенно вы леди, но сейчас вам здесь не место.

–Мы пытаемся выйти обратно за Пелену, – проговорил Ваг. – Но нас не пускают, поэтому бежим в ту сторону, где меньше местных обитателей.

–Ясно, – кивнул своим мыслям мужчина, а потом передал младенца Банияте. – Подержи, а ты давай руку и терпи.

Аккуратно пробежав пальцами от плеча до запястья, он вернулся к локтю и вдруг сильно сжал руку парня.

Послышался явственный хруст, но Вагард даже не успел вскрикнуть от боли, потому как сразу за этим от поврежденной конечности и по всему телу прошлась волна непонятной силы, почувствовав которую, тот вдруг осознал, что рука вернула свою подвижность. Да и сам он может еще сутки бежать не останавливаясь.

Затем незнакомец повернулся к Банияте, забрал у нее дитя и на мгновение прикоснулся к ее открытой ладони. Щеки девушки полыхнули розовым румянцем, зрачки глаз неестественно расширились, и Вагард понял, что с ней произошло то же самое, что до этого с ним.

–А теперь слушайте меня внимательно, – снова сажая младенца в мешок и отправляя его за спину, проговорил незнакомец. – У вас есть ровно сутки, чтобы уйти за Пелену, как вы ее называете. За это время вас никто не побеспокоит, я имею в виду коренных обитателей этих земель. Но потом наступит очень сильный откат. У тебя, – посмотрел он на девушку, – из-за конфликта энергий, а у твоего брата – потому что он пока лишь «заготовка».

–Какой конфликт, какая заготовка? – непонимающе воскликнула девушка.

–Не перебивай, – покачал тот головой. – Времени совсем не осталось, поверь мне. Вы должны выжить, чтобы постараться донести до всех разумных следующие слова: «Прорывы инферно уже реальность, пока только в Сумеречных Землях, но это только пока. Придет время, демоны найдут способ делать проходы в любую точку Абидалии». А теперь идите, мой путь заканчивается здесь. Я чувствую это.

Слушая сначала с полным недоумением и с крепнувшей уверенностью, что у этого воина не все в порядке с головой, к концу его короткого монолога и Вагард и Банията поняли, что все, что он рассказал, правда. От первого и до последнего слова. И нужно делать так, как говорит этот странный незнакомец.

–Отдай дитя, – протянула руки девушка, но увидела, как мужчина отрицательно покачал головой.

–Это не его путь. Даст Гончар – вы еще увидитесь. А теперь бегите и не оглядывайтесь. Скоро здесь будет жарко.

Переполненные непонятной для них энергией, парень и девушка сорвались с места с такой скоростью, что подняли за собой стену взметнувшихся листьев, сухой травы и иголок. Но прежде, чем исчезнуть в густом подлеске на краю поляны, они синхронно обернулись и увидели, как в непонятном радужном мареве исчезает странный незнакомец, а потом услышали, как в утреннем лесу затихают его слова: «Меня звали Валод».

* * *

В горах, окруживших живописную долину, расположенную на побережье Радужного залива, недалеко от легендарного Примаграда, в большой пещере, на берегу озерца, освещенного лучами солнца, падающими через отверстие в высоком своде, вдруг как живое встрепенулось деревце. Вообще, это деревце больше походило на сухую корягу, незнамо как цепляющуюся своими корнями за каменный пол. Однако единственный, пусть и скрученный в трубочку листочек говорил о том, что где-то глубоко внутри этого изломанного временем ствола все еще текут живительные соки.

Листочек, который должен был давно слететь вслед за своими собратьями, подрагивая на ножке, стал разворачиваться и наливаться малахитовой зеленью, еще крепче цепляясь за казавшуюся мертвой ветку.

С самим деревцем тоже стали происходить метаморфозы. Затрещала кора, сращивая старые раны. Разогнулись ветви. И пусть они были голыми – это не помешало им тянуться вверх – к теплому светилу. Вздрогнули корни, расширяя трещины в скальной породе. Кое-где даже брызнули осколки камня.

А под деревом, в небольшом озерце с водой неестественно синего цвета вдруг стали водить затейливый хоровод непонятные сущности, сгустки некой белесой субстанции, похожие на маленьких осьминожек.

Глава 1

 
Быть живым – мое ремесло
Это дерзость, но это в крови.
 
Кинчев, «Алиса»


Земли, что раскинулись от северных границ Сарашских болот до Радужного залива на юге, упирающиеся на западе в полноводную Ампладу, а на востоке ограниченные Тохос-гребнем, можно было бы назвать государством, но это будет в корне неправильным суждением. Государства как такового, с сильной центральной властью здесь и в помине нет. Его не было на заре существования Абидалии, его нет и сейчас.

Семиградье – это территория независимых вольных городов. Территория кланов. Земли, которые манят разумных, как разлитый на столе нектар бабочек. Кто-то здесь становится по-настоящему вольным и счастливым. Кто-то меняет одно ярмо на другое. Для большинства эти земли вообще становятся последним пристанищем их бренного тела. Но в любом случае всем, пересекшим границу Семиградья, даются равные возможности начать жизнь с чистого листа.

Гранд Высокого Искусства империи Радогон Таулброк Итерим, монография «Вся Абидалия»

Почти месяц, по ощущениям Матвея, он смотрел увлекательный документальный фильм «Из жизни первобытных людей». По крайней мере, так ему казалось. Правда, если быть до конца откровенным, фильм был не таким уж и увлекательным, вернее сказать нудятина сплошная: молодой обнаженный парень с откровенно дебильным лицом был занят тем, что…

Жрал.

Жрал все. Жрал по принципу: «Все полезно, что в рот полезло». Корешки, паучки, какие-то слизни, сочные зеленые побеги, показавшийся на свою беду этому троглодиту зверек, очень похожий на ежа. Птичьи яйца: и совсем свежие, и из которых вот-вот должны появиться птенцы. Даже трупы недавно умерших или растерзанных хищниками животных. Все, что имело хоть какую-то энергетическую ценность, шло этому проглоту в пищу.

На ночь «неандерталец» забирался в нору под корнями большого дерева, закупоривая колючим кустом лаз. А утром снова выходил «пастись».

Была, правда, во всем этом одна странность, которая настораживала парня. Даже можно сказать пугала. Молодой абориген, с лицом, не утяжеленным печатью интеллекта, был очень похож на Матвея Владимировича Хантова – то есть его самого.

Последнее, что он помнил из предыдущей жизни – это гул и свет приближающегося локомотива, затягивающий его тело непонятный омут и вроде сильный удар в голову. Но в последнем не уверен.

После этого все. Никаких плаваний в Великом Ничто, никаких светящихся тоннелей, никаких Высших Судов, определяющих место твоего дальнейшего существования: райские кущи или сковорода чертей. «Щелк», и он смотрит на себя со стороны, ползающего по поляне в небольшой рощице незнакомых деревьев, голым задом кверху, и тянет в рот всякую гадость. Брр-р.

И так, по внутренним ощущениям, целый месяц.

«Блин, может, это и есть Чистилище? – подумал тот, кто считал себя Матвеем Хантовым. – Смотреть, не имея возможности что-то исправить, во что ты превратился из молодого и сильного мужика. Чем не наказание за неправедно прожитую жизнь?»

Как он не сошел с ума, если с ним в данной ситуации такое вообще было возможно – он не знал. Вернее предполагал, а если быть еще более точным, то надеялся на то, что отцовское воспитание, бывшее ему костылем в трудных ситуациях, помогло и здесь.

А он говорил:

–Матюха, запомни, паниковать, рвать от безысходности на себе по всему организму волосы и жалеть себя можно начать в любой момент. Вот только ни первое, ни второе, ни третье никогда еще к чему-то хорошему не приводило. Осмотрись, оцени правильно ситуацию, прикинь возможные варианты дальнейших действий. А потом действуй по обстоятельствам.

Вот и осматривался он. Нет, не так, смотрел на самого себя целый месяц, пытаясь оценить и прикинуть. И НИ-ЧЕ-ГО. Ничего ему в голову, если она у него была, не лезло.

«Похоже, пора паниковать, – подумал Матвей, ну или тот, кто себя таковым считал, и закричал. – Это хреновое голливудское кино задолбало. Я спрашиваю: где Гайдай, мать вашу? Где добрые советские фильмы?»

«Это не Чистилище и это не кино», – как гром среди ясного неба вдруг ворвался в его голову слабый голос. Какой-то обезличенный, бесполый, то есть сразу и не определишь, кому он принадлежит: мужчине или женщине.

«Кто это? – истерично закричал он. Вернее подумал, что закричал. – Кто со мной говорит? Где я? Почему я не чувствую своего тела? Что…» – как горох из рваного мешка посыпались из него вопросы. А еще он почувствовал, что липкая паутина паники все же потихоньку стала накрывать его сознание.

«Мат’Эвэй, возьми себя в руки, не разочаровывай меня».

«Какой на хрен Мат’Эвэй? Где ты? Ну, покажись и сделай так, чтобы я смог чувствовать свое тело, тогда и поговорим. Я объясню тебе, как связываться с боевым пловцом, сука. Я так с тобой поговорю, что…»

Истерика прекратилась внезапно. Матвей уже не видел того дебелого, кормящегося на поляне парня, не слышал никакого голоса, не мог думать и говорить сам. Единственное, что он осознавал – это то, что пока еще существует. Каким образом и в каком качестве, не знал. Он и до этого не знал, кто он: дух, сущность или еще какая бестелесная мутотень. Уверен был в одном – окончательно он еще не умер.

«Успокоился?» – через какое-то неопределенное время снова услышал он все тот же голос.

«Да», – коротко ответил парень.

«Тогда слушай меня и не перебивай. Готов?»

«Наверное», – еще один короткий ответ.

«Сейчас я попробую ответить на большинство вопросов, что роятся в твоей голове. Но предупреждаю сразу, мне очень тяжело связываться с твоим сознанием. Подожди, – словно почувствовав, что Матвей готов снова взорваться, предупредил голос, – не спеши. Если выслушаешь, то многое поймешь. Что ты помнишь?»

«В смысле?»

«В прямом. Ты помнишь свою прошлую жизнь?»

Голос замолчал, словно давая парню время покопаться в своей памяти.

* * *

Голова стоящего на коленях мужчины дернулась, а потом медленно стала подниматься от груди, на которой она безвольно лежала до этого момента.

–Интересно, – шепеляво прошептали разбитые губы, с запекшейся на них кровью. – Меня грохнули или я все же живой? Если грохнули, то почему мне так хреново? Меня, что танк переехал? Ох, ё! – болезненно скрежетнув зубами, поморщился мужчина, попутно осознав, что их число уменьшилось. На какое количество – пока не понятно, но, попытавшись облизать губы, понял, что передних верхних точно нет.

Нет, на рай, если таковой существует, старший лейтенант Хантов особо-то и не рассчитывал.

«Какой может быть рай, когда у меня такой послужной список, что, увидев его, апостол Петр закрыл бы на время свои врата. Повесил на них табличку «Перерыв 15 минут» и, взяв меня под белы рученьки, лично бы сопроводил к своим оппонентам, которые обитают совсем не на небесах, передав из рук в руки, – думал он. – Но ведь после смерти вроде как душа должна страдать? Наверное».

Не силен был в теологии молодой офицер, хотя и искренне верил в то, что за нами присматривают сверху. Но, несмотря на это, в храмы ходил редко, придерживаясь правила: «Храм должен быть из ребер».

«Но у меня-то тело болит, каждая его клеточка. Меня что, через мясорубку пропустили? И почему я стою на коленях, а мои руки, обхватив столб за спиной, скованы наручниками?» – снова подумал мужчина.

С каждой минутой число вопросов увеличивалось в геометрической прогрессии, но вот вразумительных ответов на них не было.

К горлу подкатила тошнота, и он согнулся, чтобы исторгнуть из желудка его содержимое, каким оказалась одна лишь желчь.

–Видимо, выблевал все давно, – глубоко задышав после спазма, вновь забормотал привязанный к столбу мужчина и стал крутить по сторонам головой.

Хотя, что он мог увидеть, когда его лицо разнесло так, будто он с дури, ради интереса или на спор, сунул его в пчелиный улей и держал там до тех пор, пока сами пчелы не вытолкали его наружу, попутно нашпиговав своими жалами, чтобы, как говорится, неповадно было.

– Чем это воняет так? – поморщился он. – Это же… креозот? Не понял, я что, на складе шпал?

Мужчина, застонав от нестерпимой боли, перенес вес на правое колено и после довольно продолжительной возни, сопровождаемой комментариями на «великом и могучем», смог наконец поставить левую ногу на ступню.

–Хрен вам всем, мы еще пободаемся, – тяжело, но с чувством хорошо выполненной работы, произнес мужчина. – О, поза, как на выпуске, когда со знаменем прощались. Правда, руки там нам не вязали к столбу и морд на прощание не били. Потом, после банкета, когда отзвучали напутствия генералов и родственников, и было выпито маленькое море спиртного – было дело. Помню. Но мундира мы не позорили – ушли подальше, в место потемнее, и по-мужски поговорили. А потом, переодевшись и сказав: «Мы требуем продолжения банкета», в обнимку отправились искать приключений на тот орган, что находится примерно посередине тела каждого человека, если смотреть на него со спины. И ведь нашли.

Наклонив голову, мужчина стал тереть о колено глаз, надеясь, что он не открывается только потому, что ему не дает это сделать запекшаяся на нем кровь, склеившая ресницы подобно хорошему клею. Его надежды оправдались. Пусть и с трудом, но сквозь узкую щелочку он все равно смог рассмотреть вдали светлое пятно окошка в виде мышиной норки, как ее рисуют в мультфильмах, и блеск бегущих от его ног рельс.

–Поздравляю, Матвей Владимирович, вас все же достали, – грустно произнес мужчина, но вместо того, чтобы биться в истерике, звать на помощь или пытаться освободиться, вдруг запел:

 
Снова новый начинается день,
Снова утро прожектором бьет из окна…
 

Недавние события взорвались в памяти яркими красками. Небольшой пустынный, слабоосвещенный сквер по пути от железнодорожной станции до автовокзала. Семь молодчиков, раскладывающих на скамейке совсем юную девчушку. Ее полыхнувшие надеждой глаза, когда она увидела Матвея. Слабая попытка вразумить насильников. А потом бой. Именно бой, а не драка, потому как в руках отморозков появилось оружие: от ножей и бит до травмата.

–Нет, Матюха, – вынырнул он из собственных воспоминаний и на всякий случай еще раз подвигал руками за спиной. Чуда не случилось, наручники были прибиты к столбу скобой. – Для тебя это не новый день, а последний. Вот уроды ненормальные. Больные отморозки. Нет, чтобы помазать лоб зеленкой и досвидос. Как же, надо что-то оригинальное придумать. Притащить в этот тоннель, столб вкопать или вбить, меня к нему приковать. О, – прислушался Матвей, – вот и поезд. Какой-нибудь магистральный локомотив 2ТЭ116, и сейчас мне в глаза будет не утро прожектором бить, а этот самый прожектор. Одно радует: трое из банды сынков богатых родителей, скорее всего, навсегда потеряют интерес к женщинам. Да и девушка, вроде спаслась. По крайней мере, перед тем, как потерять сознание, я видел мелькание ее изодранного платья очень далеко.

Зев тоннеля еще не загородила туша многотонной машины, но вот ее далекие гудки были слышны уже хорошо. Да и рельсы, как это бывает при приближении железнодорожных составов, тревожно загудели в тиши тоннеля.

–Вот сейчас и узнаем, правда ли это, что человек перед смертью вспоминает всю свою жизнь, – ухмыльнулся молодой мужчина.

Но как он ни старался сосредоточиться, наблюдая за приближающейся махиной, и вспомнить хоть что-то, в голову кроме слов: «Прости, бать, прости, мам, ну не мог я пройти мимо той девчонки, которую окружила охреневшая от безнаказанности стая мажоров», ничего не лезло.

 
Ну а тело не допело чуть-чуть,
Ну а телу недодали любви.
Странное дело.
 

Вспомнив последние строки так любимого им исполнителя, старший лейтенант Хантов грустно улыбнулся.

Уже надрывался в истошном гудке тепловоз. Уже дрожали под его тушей рельсы, расшатывая в старых шпалах костыли, когда он ощутил, как его тело словно втягивает в какую-то воронку.

Он даже успел почувствовать холод стальной машины и произнести любимую фразу его младшего брата, повторяемую тем по поводу и без, после просмотренного и так полюбившегося мульта.

–Эни-бени-раба.

А затем свет для него померк.

* * *

«Я умер?» – осознавая произошедшее с ним, задал вопрос Матвей.

«Почти, – тут же ответил голос. – Тебя спас твой Поводырь, твой Соратник».

«Какой еще поводырь?» – совсем спокойно спросил парень.

Смысл суетиться, если от его крика и угроз ничего не меняется? А так хоть с ним заговорили. Неважно кто, главное, что у него появилось ощущение, что он не один.

«Тот, кто сейчас управляет твоим телом и не дает ему загнуться от голода».

«Значит, вот это голое недоразумение все же я?»

«Да, а теперь слушай. Я не буду щадить тебя и твое сознание. Многое, что ты услышишь, для тебя окажется невероятным, но это будет правдой от первого и до последнего слова. Поэтому еще раз прошу не перебивать, даже осознав, что привычное мироощущение и миропонимание рушится у тебя на глазах.

На самом деле ты не человек – ты приам, если быть еще точнее, то ты пока лишь заготовка приама и зовут тебя Мат’Эвэй Валод. Ты вернулся в свой родной мир. По каким причинам ты оказался в другом мире – узнаешь позже. И сделаешь это сам, когда с тобой до конца сольется Поводырь, став Соратником. После этого получишь доступ к родовой памяти приамских Лордов. По крайней мере, будем надеяться на это».

«Кто такой Поводырь или Соратник?»

«Если объяснять на понятном тебе языке, то это симбионт, способный сосуществовать только с приамами. Это не паразит, а именно Соратник, наделяющий своего носителя очень полезными свойствами и умениями. Кстати, только Лорды-приамы рождались, уже имея в организме симбионта. Остальные получали своего Поводыря в годовалом возрасте во время инициации. Некоторые не получали никогда. Носителя себе выбирает сам будущий Соратник.

Поводырь Лордов тоже требует пробуждения, его нужно подстегнуть к активным действиям, иначе слияние со своим носителем у него может затянуться на сколь угодно долгое время. Обычно пробуждение происходит в Источнике.

Пока понятно?»

«Если не говорить о том, что я так и не понял, кто сейчас рулит моим телом: поводырь или соратник? Если не уточнять, какая вообще разница между ними? Если не спрашивать, что такое источник? Кто такие эти приамы, Лорды и прочая пихня, то да, – сказал Матвей, – остальное понятно. Вот только с каждым твоим словом все больше ощущаю себя куклой Петрушкой, в задницу который воткнули руку и крутят ей туда-сюда. А еще пугает то, что мое тело из твоих же слов похоже на инкубатор, из которого вот-вот появится чужой. А так да, все понятно».

«Чужой? Нет-нет… – Матвею даже послышался смех в интонациях его собеседника. – Выдумки Империи Грез выдумками и остаются. Но в настоящий момент твоим телом действительно управляет Поводырь. Ну а то, что ты не растерял способность язвить – это даже хорошо. Значит, твоя личность прекрасно сохранилась вне твоего тела.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8