Владимир Лопухин.

Записки бывшего директора департамента министерства иностранных дел



скачать книгу бесплатно

Как-никак, но до открытого наступления на власть, вскоре выразившегося в организованной системе террористических актов, дело тогда еще не доходило. Забастовочное движение на фабриках и заводах, беспорядки в высших учебных заведениях вспыхивали и утихали. И так как они утихали, то, казалось, все складывается к лучшему в этом лучшем из миров. Где-то вдалеке происходила не вызывавшая в нас почти никакого к себе интереса война Северо-Американских Соединенных Штатов с Испаниею[130]130
  Испано-американская война происходила в августе-декабре 1898 г. и закончилась Парижским мирным договором, по которому Испания утратила Кубу, Пуэрто-Рико и Филиппины.


[Закрыть]
.

* * *

Какой был в ту пору состав правительства?

Выдающееся положение занимал пользовавшийся исключительным влиянием и авторитетом умный, высоко образованный крайний консерватор, синодальный обер-прокурор К. П. Победоносцев. Другую яркую фигуру представлял исключительно одаренный, сильный, полный живой инициативы, прирожденный реформатор-прогрессист министр финансов С. Ю. Витте[131]131
  Степень влияния К. П. Победоносцева в 1890-е гг., значительного только в религиозной сфере, В. Б. Лопухин сильно преувеличивает. Уже Александр III в последние годы жизни определенно дистанцировался от обер-прокурора Синода. В 1893 г. император заявил С. Ю. Витте, что «одною критикою жить нельзя, а надо идти вперед», но «в этом отношении К. П. Победоносцев и другие лица его же направления более не могут принести пользы», по причине чего, признался Александр, он «уже давно перестал принимать во внимание их советы» (Из архива С. Ю. Витте. Т. 1. Кн. 1. С. 331). По сведениям А. А. Савельева, Николай II, еще будучи наследником, не любил К. П. Победоносцева «за ханжество и стремление преследовать другие вероисповедания». Знаком отсутствия между Нико лаем II и К. П. Победоносцевым особой близости стало то, что в октябре 1894 г. для составления манифеста о вступлении на престол нового монарха он призвал не обер-прокурора, а князя Л. Д. Вяземского. К. П. Победоносцев, записала в мае 1901 г. А. В. Богданович, «у царя никакой роли не играет» (Савельев А. А. Два восшествия на престол русских царей: (Из воспоминаний земского деятеля) // Николай II: Материалы для характеристики личности и царствования. М., 1917. С. 98; Богданович А. В. Три последних самодержца. М., 1990. С. 263; Кривенко В. С. В Министерстве двора. С. 235). С другой стороны, В. Б. Лопухин явно преувеличивает степень прогрессивности С.

Ю. Витте. На посту министра финансов он позиционировал себя как ортодоксального консерватора, исповедующего уваровскую триаду «православие, самодержавие, народность». Политическое и культурное развитие России, писал С. Ю. Витте Александру III, подразумевая элементы триады, «совершалось в живом взаимодействии и гармоническом сочетании трех основных стихий, только в России проявивших всю полноту их творческой силы» (Витте С. Ю. Собрание сочинений и документальных материалов. Т. 1. Кн. 2. Ч. 1. М., 2004. С. 242–243). Вместе с тем, оставаясь консерватором в политике, в экономике С. Ю. Витте проводил однозначно либеральные реформы, что дает основания говорить о его экономическом либерализме, который, впрочем, не влиял на его политические взгляды. «Экономический либерализм г. Витте, – подчеркивал П. Б. Струве в 1900 г., – находит себе непереходимую границу в его политическом консерватизме» (Струве П. Б. Предисловие к первому изданию // Самодержавие и земство: Конфиденц. записка министра финансов статс-секретаря С. Ю. Витте (1899 г.). Stuttgart, 1903. С. XXII). Только в 1905 г. С. Ю. Витте выступил в роли открытого сторонника политического либерализма.


[Закрыть]. Министром внутренних дел был в первый раз тогда назначенный на этот пост трижды к нему призывавшийся и от него отзывавшийся совершенно посредственный, типичный бюрократ-оппортунист И. Л. Горемыкин[132]132
  И. Л. Горемыкин был министром внутренних дел только один раз – в 1896–1899 гг. Дважды он являлся председателем Совета министров – в апреле-июле 1906 г. и в 1914–1916 гг. В то же время, ошибка В. Б. Лопухина весьма характерна, поскольку до создания в 1905 г. объединенного правительства в виде возглавляемого премьером Совета министров премьерские функции фактически выполнял именно министр внутренних дел.


[Закрыть]
. Министерство иностранных дел было вверено упомянутому выше графу М. Н. Муравьеву, а Министерство юстиции – его однофамильцу и родственнику Н. В. Муравьеву, выдвинувшемуся процессом 1 марта 1881 г.[133]133
  Имеется в виду процесс, по которому проходили члены «Народной воли», подготовившей покушение на Александра II, произошедшее 1 марта 1881 г.


[Закрыть]
, человеку талантливому[134]134
  Вписано вместо: «яркого таланта, несомненно государственной складки, умному, ловкому».


[Закрыть]
, но отменно беспринципному. Министром земледелия и государственных имуществ был А. С. Ермолов, человек большой эрудиции, солидных знаний в области сельского хозяйства, кристаллически честный, прогрессивно настроенный, но без малейших данных для крупного административного поста. Лишали его этих данных слабость характера и излишние податливость и скромность, настолько ему вредившие, что с ним не считались, держали его в черном теле и ведомство его всегда во всем урезывали. Стоит ли называть морского министра? Должности этой как бы не существовало в то захватывавшее и данный период долгое время, в течение которого полномочным и безответственным хозяином морского ведомства был поставленный выше морского министра генерал-адмирал – в свое время вел<икий> кн<язь> Константин Николаевич, а потом вел<икий> кн<язь> Алексей Александрович. По спискам в ту пору, о которой идет речь, значился морским министром пользовавшийся в обществе репутациею вообще почтенного человека вице-адмирал П. П. Тыртов. По особенности своего положения он, как и его предшественники, никакой роли в правительстве не играл. Военным министром был только что назначен, взамен ушедшего в Государственный совет генерал-адъютанта Ванновского, генерал А. Н. Куропаткин. Умный, честный, основательный и образованный, знаток военного дела, он, на свое несчастие, явился объектом преувеличенных надежд в качестве бывшего начальника штаба популярного боевого генерала М. Д. Скобелева. По этой причине он был неосновательно заподозрен в талантах полководца. В действительности он этими талантами ни в малейшей степени не обладал. Другим новым лицом в правительстве был недавно в то время назначенный на пост министра народного просвещения с должности попечителя Московского учебного округа Н. П. Боголепов, сухой, непопулярный профессор Московского университета, которого был когда-то и ректором. Рекомендован был царю московским генерал-губернатором, великим князем Сергеем Александровичем. Говорили, был обязан карьерою высоким связям жены, урожденной светлейшей княжны Ливен. Направления был реакционного. Много данных, чтобы представить колоритную в правительстве фигуру, имел министр путей сообщения князь Хилков. В прошлом гвардейский офицер. Запутавшись в долгах, отправился в Америку. Там имел редкое мужество и терпение, начав с кочегара, дошел[135]135
  Вписано вместо: «дойти».


[Закрыть]
до инженера путей сообщения. Гвардейский офицер, долгие годы рабочий, инженер. Казалось, яркая индивидуальность. А в правительстве совершенно бледная, безличная посредственность. Хороший техник путейского дела, он недурно правил путейским ведомством. Вот и все. Всю свою инициативу он, по-видимому, целиком и без остатка израсходовал в Америке на разрешение личного своего вопроса: как из прожигателя жизни сделаться человеком. Он и сделался человеком, но не государственным деятелем. Политической физиономии не имел никакой. По списку министром следует государственный контролер Т. И. Филиппов. О нем много говорено выше, но мало об его участии в правительстве. В нем он проявлял себя в качестве народника, церковника, приверженца самодержавия, славянофила.

Это были министры, так или иначе делавшие политику. Но были и такие, которые непосредственно ее не делали, отчасти по внеполитической компетенции, отчасти по личным свойствам. Но влияние на общее направление дел по близости своей к царю в той или иной степени они, разумеется, могли иметь, и некоторые имели. К числу этого особого рода министров в первую очередь принадлежал председатель Комитета министров, – не премьер, ибо объединенного кабинета в ту пору не существовало, а председатель образованного из министров законовещательного органа, сосуществовавшего с Государственным советом, для рассмотрения простейших, наиболее срочных, так называемых текущих законодательных дел. Председателем Комитета в то время был бывший министр внутренних дел Иван Николаевич Дурново (не смешивать с Петром Николаевичем Дурново, более поздним министром внутренних дел в первом объединенном кабинете – Совете министров, образованном в 1905 году С. Ю. Витте под его председательством в качестве премьера). Почтенный был Иван Николаевич человек и очень сановный, большого роста, хорошей фигуры, солидного возраста, приятный в обращении. Добавить к этому нечего. Разве только, что его выдвинула благоволившая к нему вдовствовавшая императрица Мария Федоровна, близко знавшая Ивана Николаевича по ведомству женских институтов[136]136
  Подразумевается Собственная его величества канцелярия по учреждениям императрицы Марии (названо в память о жене Павла I Марии Федоровне), в ведомстве которой находились женские учебные заведения. Жена Александра III была верховной покровительницей этой канцелярии, а И. Н. Дурново – главноуправляющим ею в 1886–1889 гг.


[Закрыть]
. Далее следовал министр двора и уделов граф (в то время еще барон) В. Б. Фредерикс, честный, прямой[137]137
  Вписано вместо: «в высокой степени честный, порядочный человек, чрезвычайно».


[Закрыть]
, близкий к царю, но никогда этою близостью не злоупотреблявший, старавшийся ни во что непосредственно его не касавшееся не вмешиваться. Затем шли: главноуправляющий ведомством учреждений императрицы Марии (женские институты) генерал граф Н. А. Протасов-Бахметев, особа совершенно[138]138
  Вписано вместо: «фигура столь же высоко аристократическая, сколько».


[Закрыть]
безличная, – высокий, скелетической наружности человек с застывшим лицом египетской мумии; главноуправляющий «собственною его величества канцеляриею» (инспекторскою, по назначениям, производствам в чины и по наградам) А. С. Танеев, консерватор, маленький, толстенький, ядовитый старичок, педант, музыкант-композитор, отец весьма исторической дамы А. А. Вырубовой; главноуправляющий Канцеляриею по принятию прошений (приносимых на имя царя) Д. С. Сипягин, весьма к царю приближенный, реакционер-царедворец, барин-аристократ, упрямый, властный, но прежде всего крайне ограниченный человек; наконец, государственный секретарь (секретарь Государственного совета) В. К. Плеве – человек яркого, сильного темперамента, большого опыта и веса, приверженец реакционного курса.

Какие политические группировки образовывали перечисленные лица? Формально все они были консерваторами. Иначе не были бы призваны к власти. Но с оттенками, которые, однако, давали всего лишь две друг от друга отграниченные группы: 1) умеренных консерваторов, признававших эволюцию консерватизма в приспособлении к современности, и 2) крайних консерваторов, принципиально не допускавших компромиссов. К первой группе принадлежали С. Ю. Витте и А. С. Ермолов. И, пожалуй, идейно примыкали А. Н. Куропаткин, князь М. И. Хилков, барон В. Б. Фредерикс, в значительной мере бессознательно примыкал – гр. М. Н. Муравьев. Во вторую группу входило большинство: К. П. Победоносцев, Д. С. Сипягин, Н. П. Боголепов, В. К. Плеве, Т. И. Филиппов, И. Л. Горемыкин, Н. В. Муравьев, А. С. Танеев, И. Н. Дурново, граф Протасов-Бахметев.

Таким образом, большинство в правительстве составляли крайние консервативные элементы. Прогрессивный элемент сводился, в конце концов, к одной яркой индивидуальности С. Ю. Витте. А. С. Ермолов, как упоминалось, никакого веса в правительстве не имел. А. Н. Куропаткин был, как он сам любил себя называть, прежде всего солдатом, а барон В. Б. Фредерикс при его системе невмешательства мог считаться, на лучший конец, лишь сочувствующим умеренным прогрессивным течениям.

Такое правительство в его целом менее всего удовлетворяло условиям момента. Проводившийся политический курс находился, как уже упомянуто, в непримиримом противоречии с общественными настроениями.

Активным прогрессивным министром был, как указывалось, один С. Ю. Витте. И он дал России того времени ряд полезных реформ. Как, однако, ему удавалось осуществлять намечаемые им мероприятия при наличии столь крайне консервативного большинства в правительстве? На это отвечает поговорка: нет худа без добра. Не было объединенного правительства. Этот несомненный дефект в построении аппарата власти послужил в данном случае на пользу стране, дав ей использовать в возможно полной мере инициативу талантливого министра. При объединенном правительстве такой его состав, который оказывался в ту пору у власти, инициативу Витте, несомненно, парализовал бы – просто организованностью коллективного противодействия, тогда как разрозненным усилиям противников министра финансов опрокидывать его начинания не удавалось. Это им удалось только тогда, когда в равноценных с Витте положениях в рядах активных министров, делавших политику ex offi cio[139]139
  По должности (лат.).


[Закрыть]
, оказались люди, равноценные ему и по силе темперамента, и по значительности удельного их веса в правительстве. Таким равноценным по положению и по значению лицом пока что был один только К. П. Победоносцев. Т. И. Филиппов соответствующим темпераментом не обладал и считал целесообразным поддержание с Витте кордиальных отношений, Н. В. Муравьев, как оппортунист par excellence[140]140
  По преимуществу (фр.).


[Закрыть]
, – тоже, а В. К. Плеве не мог выступить активным противником Витте по своему совершенно с ним неравноценному в ту пору положению, будучи не министром, а государственным секретарем. Об остальных министрах говорить не приходится. К. П. Победоносцев кое в чем осаживал Витте. И Витте отступал. Но до открытой борьбы влияний с Победоносцевым дела не доводил. В свою очередь, и последний кое в чем уступал Витте, отдавая, как умный человек, справедливую дань уму и таланту даровитого министра финансов. Достигнуто было и поддерживалось устойчивое равновесие влияний[141]141
  В действительности временами министр финансов и обер-прокурор Синода образовывали настоящий политический тандем. Не случайно С. Ю. Витте писал К. П. Победоносцеву 19 августа 1903 г.: «Всегда буду помнить, как в прошедшие 12 лет я всегда пользовался вашим расположением и вашими указаниями». Вплоть до 1904 г. при решении большинства не только внутри-, но и внешнеполитических вопросов министр финансов и обер-прокурор действовали солидарно. В 1895–1898 гг. С. Ю. Витте и К. П. Победоносцев критиковали продворянскую политику председателя Комитета министров И. Н. Дурново, в 1896 г. – не поддержали новый порядок увеличения кредитов по Министерству императорского двора и идею взятия Босфора, в 1897 г. – предложение о введении общежитий при Московском университете, в 1898–1899 гг. они выступили против разработанного министром внутренних дел И. Л. Горемыкиным проекта введения земства в Западном крае и подготовленного главноуправляющим Канцелярией по принятию прошений, на высочайшее имя приносимых, Д. С. Сипягиным проекта ее реформирования, в 1900 г. – за утверждение закона о предельности земского обложения (Струве П. Б. Предисловие к первому изданию. С. XXXV; Переписка Витте и Победоносцева (1895–1905 гг.) // Красный архив. 1928. Т. 30. С. 90–97, 97, 98–99, 100, 101, 101–105, 105, 108). Политический союз министра финансов и обер-прокурора нашел свое воплощение в безусловной поддержке С. Ю. Витте находившихся в ведении Синода церковно-приходских школ. Если с 1886 по 1893 гг. церковно-приходские школы получали из Государственного казначейства по 175 500 рублей в год, то за время пребывания С. Ю. Витте на посту министра финансов их ежегодное финансирование увеличилось в 59 (!) раз и достигло к 1903 г. размера в 10 341 916 рублей (Бан Ил Квон. Победоносцев и распространение церковно-приходских школ в 1884–1904 гг.: Автореф. дис. … канд. ист. наук. СПб., 2000. С. 288–289, 312).


[Закрыть]
. Оно было нарушено впоследствии с появлением у власти В. К. Плеве в должности министра внутренних дел. С этого момента положение Витте стало колебаться, и начавшаяся борьба влияний привела к первому падению Витте.

* * *

Когда говорилось о прогрессивности Витте, то последняя либеральною общественностью обычно оспаривалась ссылкою на предпринятую Витте в свое время кампанию против земств, выразившуюся в составлении по его поручению записки, содержавшей резкую их критику[142]142
  В 1898–1899 гг. происходила полемика С. Ю. Витте с министром внутренних дел И. Л. Горемыкиным, выступавшим за введение земства в Западном крае и Архангельской, Астраханской, Оренбургской и Ставропольской губерниях. Позиция С. Ю. Витте по данному вопросу была обоснована в двух записках (наибольшую известность получила вторая из них), содержавших принципиальную критику земства как института. Критическое отношение к земству С. Ю. Витте мотивировал настолько же политическими, насколько и чисто функциональными соображениями, тем, что в деятельности земства появились «такие недостатки и такие темные стороны, отрицать которые не могут даже самые горячие его защитники». «Стесненное правительственною регламентациею, незаконченное в своей организации, – писал он, – земство, несомненно, стало весьма плохим средством управления». С. Ю. Витте признавал, что в этом виновато не только земство, но и государство, считая, что «спор попадал в заколдованный круг: земство стало плохим средством управления потому, что оно стеснено, его надо стеснить потому, что оно стало плохим средством управления». Между тем, «выход из этого круга», т. е. приведение верховной власти в соответствие с началом самоуправления путем дарования конституции, был «очень прост». Однако одни его «не видели», а другие, составлявшие большинство, «не желали видеть или опасались указывать». «Земство, – полагал С. Ю. Витте, – пришло в упадок, бесспорно, потому, что поставлено было правительством в ненормальные условия, но изменить эти условия, дать ему свободу без последующего изменения самодержавного строя государства было нельзя» (Витте С. Ю. Самодержавие и земство. С. 91, 92). Таким образом, на критическое отношение С. Ю. Витте к земству влияла, в конечном счете, его приверженность идеалу неограниченной монархии. Принимая во внимание не только политические, но и фискальные соображения, С. Ю. Витте выступал за сужение финансовой базы земства путем ограничения роста земского обложения и усиление контроля за ним со стороны государства. Данные цели преследовали изданные по его инициативе законы 8 июня 1893 г., 18 января 1899 г. и 12 июня 1900 г. Подробнее об этом см.: Куликов С. В. С. Ю. Витте и земство. Взаимодействие государства и гражданского общества в России конца XIX – начала XX века // Правовые состояния и взаимодействия: историко-теоретический, отраслевой и межотраслевой анализ: Материалы VII междунар. науч. – теорет. конф. С.-Петербург, 1–2 декабря 2006 года. СПб., 2006. Ч. 2. С. 363–372.


[Закрыть]
. В ту пору земства были популярны quand m?me[143]143
  Несмотря ни на что (фр.).


[Закрыть]
, поскольку непопулярно было правительство и его органы, которым земства противопоставлялись. Этого было достаточно, каковы бы ни были земства сами по себе, чтобы, ругая правительство, земства во что бы то ни стало превозносить. Поэтому всякое выступление против земств уже заранее презумптивно осуждалось как заведомое мракобесие. Нечего говорить о том, насколько непозволительно пристрастно было такое отношение к земствам со стороны даже той общественности, которая выделяла из себя земства. Пусть плохо было правительство, но если плохи были и земства, то об этом следовало не только писать, но и кричать наивозможно громко ради самих земств. А что греха таить, земства, фактически находившиеся в большинстве губерний преимущественно в руках отживавшего поместного дворянства, притом наименее стойких его элементов, были, за редкими исключениями, весьма плохи. Это окончательно доказал провал после Февральской революции руководящей общественности дореволюционной России[144]144
  Имеется в виду Февральская революция 1917 г. и период правления Временного правительства.


[Закрыть]
. Но это бросалось в глаза всякому сколько-нибудь беспристрастному наблюдателю русской жизни и задолго до революции, и ранее появления записки Витте. В самом деле, каковы были в огромном их большинстве руководящие земские люди и каковы земские дела в описываемую эпоху конца минувшего века? Сначала о людях. Руководящую в земствах роль играло поместное дворянство. Какие элементы оно выделяло в земства? Уже такова была традиция той удивительной страны, которая называлась Россиею, что помещичьи дети готовились родителями не к работе на земле, которая кормила дворянство, не к общественной деятельности на местах, а непременно к государственной службе. Окончил юноша гимназию или кадетский корпус, прошел университет или военное училище, и вот он чиновник или офицер и ушел и от земли, и от земства. И это была лучшая молодежь помещичьего класса. Не одолел другой молодой человек латинских исключений и греческих предлогов, либо квадратного уравнения и подобия треугольников, сорвался с традиционного пути, не нашел себе иного применения, ибо либо он малодушный и слабый, либо вовсе дефективный, и начинается мука с его «устройством». Год, другой живет просто недорослем. На сельское хозяйство все-таки не натаскивается. При первой возможности поступает в полк вольноопределяющимся. Посылается в какое-нибудь второразрядное юнкерское училище и возвращается оттуда по прошествии некоторого времени с угольным галуном на рукаве шинели. Портупей-юнкер или что-то в этом роде. Он почти офицер, но прежде всего лодырь, ломающийся перед уездными барышнями. На этом кончается его военная карьера. Иногда на короткое время пробивается в младшие офицеры гарнизонного батальона. И снова на шее родителей. Вздыхает, мучается папаша. «Поддержимте такого-то, господа, – заявляет в кругу земских гласных какой-нибудь сердобольный сосед-помещик, – проведемте его сынка в управу». Сказано – сделано. Конкурентов нет. Преуспевший юноша сидит помощником столоначальника в казенной палате, в департаменте в Петербурге, или он, глядишь, гвардейский подпоручик или корнет и тянется к военной академии. Он в управу не пойдет. И худший отпрыск помещичьего класса, неудачник, лодырь проникает в земство. Через год-другой мы уже видим его на кресле председателя управы уездной, а погодя – губернской. Не одолев школы, не обладая никакими хозяйственными навыками, он, понятно, совершенно не оказывается на месте в роли заведующего обширным земским хозяйством. Больницы, школы, дороги, агрономическая помощь населению? Что ему до них и им до него? Заметьте, он и собственным хозяйством либо вовсе никогда не занимался, либо если занимался, то его расстроил или промотал. Земское хозяйство само по себе, а он сам по себе. А если попадется молодец, нечистый на руку, то он такую политику поведет, что, бывало, переплюнет первоклассного казенного растратчика и взяточника. Тут дело семейное. Папашины друзья пожалеют и покроют. Случится и так, что в земство попадет не никудышник и лодырь, а лишь не выдержавший дороговизны военной службы в гвардейском полку, в свое время закончивший военное образование и на службе преуспевавший во всех отношениях хороший офицер, интеллигентный, умный, порядочный. Но его участь горькая. Его готовили только и только к военной службе. И в помыслах не было, что, раз придется когда-нибудь хозяйничать на земле, то для этого надобно хоть сколько-нибудь знать и понимать хозяйство. Ничему по этой части его не обучали. И вот, с места, стащив с коня эскадронного командира, жизнь сажает его на землю и заставляет работать на земле. Но он ничего о земле не знает, и пока научится, сколько причинит своему хозяйству ущербов и вреда? Можно ли говорить о возможности для него с пользою служить земскому делу? А насколько такой офицер был выше и лучше преобладавших в земствах никудышников и лодырей. Так вот, они, за незначительными исключениями, – земские люди – будущие члены цензовой Государственной думы и Государственного совета по выборам – руководящая дореволюционная русская общественность! А земские дела? Приходилось ли вам разъезжать по дорогам и весям необъятной старой России прежних довоенных границ? Мне лично довелось изъездить в этих границах порядочные концы и в разных местностях широкого русского простора. Были губернии земские и неземские, казенного хозяйственного управления. Если вас трясло на ухабах, сваливало с повозкою с косогора, в страхе и трепете подбрасывало на упруго и весело танцевавшем настиле свайного моста или в объезд развалившегося моста проносило глубоким бродом, и вы, чудом уцелев, безнадежно застревали в невылазной трясине дорожной грязи, вы смело, не справляясь, где едете, могли утверждать, что попали в земскую губернию. В неземской ваш путь был лишен красочных переживаний. Ехали вы и доезжали без закаливавших и обогащавших опыт приключений. В неземских губерниях и школы, и больницы были на приличной высоте. Сеть их была относительно густая и частая. В земских? В земских относительный порядок был в четырех восточных губерниях. Витте это казалось мало. Находил, что земское хозяйство должно быть в порядке везде. Упрекал за недостаток хозяйственной инициативы, за плохое хозяйство. И еще находил, что земские бюджеты свидетельствуют о несоответствии ничтожным результатам земского строительства и хозяйства затрачивавшихся земствами средств. Казна хозяйничала продуктивнее и несоизмеримо дешевле. Было это так. И отрицать земские неустройства не приходится. Прав или неправ был Витте? И следовало ли ему закрывать глаза на земские пороки? Он поднял голос отнюдь не против института, а против непорядка. Записку о земствах ему составлял в земских делах и в постановке земского дела компетентный, работавший в этой области профессор б<ывшего> Демидовского юридического лицея в Ярославле М. А. Липинский.

* * *

Каковы были в описываемую эпоху последних годов конца XIX века политические настроения того общественного слоя, который являлся так называемым правящим классом дореволюционной России?

Самые разнообразные. Начиная от абсолютного индифферентизма и от крайне правых до реформистски левых, в зависимости от разных социальных и профессиональных группировок, на которые разбился этот слой, при отсутствии единого руководящего классового сознания. Ибо не было уже в ту пору сословного правящего класса как организованного целого. Хозяином положения становился торгово-промышленный и финансовый капитал.

Некогда был в России правящим дворянский класс. Но в описываемые годы дворянство как сословная организация перестало существовать. Процесс дворянского оскудения в эти годы уже завершился – подозревавшеюся, но в момент ее наступления оставшеюся незамеченною современниками смертью сословия. Производившиеся попытки его оживить были потому именно безрезультатны, что производились не над умирающим, а над трупом. Остались люди, имевшие свидетельство о приписке к дворянскому сословию, и окраинное прибалтийское дворянство, но российского дворянского сословия не было. Остались дооскудевавшие помещики заложенных и перезаложенных имений, из дворян обратившиеся в приказчиков земельных банков. Удержавшие состояние аристократические верхи, весьма немногочисленные, в значительной части представленные балтийскими немцами, сгруппировались вокруг трона. Образовали касту царедворцев, использовавших близость к верховной власти в обслуживание и ограждение личных своих интересов. Наросла оторвавшаяся от дворянского землевладения сильная бюрократия. Выдающееся положение занимали в ней многочисленные выходцы из других сословий. Сословных перегородок на гражданской службе не существовало, поскольку бюрократии было жизненно необходимо привлечение талантов. Однородно-целостным было гвардейское офицерство, пополнявшееся исключительно лицами дворянского происхождения. В армии офицеры из дворян не преобладали. Оторвавшиеся и полуоторвавшиеся от дворянского землевладения помещики достойно украшали собою академии и профессуру высших учебных заведений. Были среди них выдающиеся ученые, писатели, художники, артисты, врачи, инженеры и др. Дворяне, доживавшие на земле в качестве, как упомянуто, приказчиков земельных банков, представляли собою наиболее инертный, наименее стойкий и жизнеспособный элемент, оставшийся от прежнего сословия. Заполняя местные земские и городские учреждения, они представляли собою российскую «общественность». Российское купечество выдвинуло в городах новое просвещенное, европеизированное поколение. Но просвещенность его была чисто внешнею. В основе его деятельности в описываемую эпоху все же лежала унаследованная от отцов и дедов свойственная вообще торгово-промышленной экспансии жажда стяжания. Просвещенности не хватало умерять эту жажду. Перед наступлением революции это модернизированное поколение русских купцов уже не подчиняло себе приобретавший гипертрофическое развитие капитал, которым владело, а под влиянием осложнившейся экономической обстановки и нездоровых авантюристских финансовых воздействий само оказалось во власти капитала, утратив инициативу и уносясь по течению.

В основе всего лежали эгоизм и зависть. Круги, обязанные своим благосостоянием старому строю, поддерживали его. Люди подальновиднее задумывались над тем, насколько их обеспечивает данный строй на будущее время. Однако в то время, о котором идет речь, были лишь предвозвестники потрясений, и они не были убедительны для большинства в качестве угрозы строю, аргументированному веками. Поэтому из людей, которых этот строй кормил, большая часть не только стояла за него, но, отгородившись от вопроса о реформах, поставленного в конце царствования Александра II, всем царствованием Александра III и началом царствования Николая II, считала нежелательными и вредными какие бы то ни было изменения в формах и порядках управления. К числу людей, обязанных своим благосостоянием именно данному строю, принадлежали образовавшие касту царедворцев аристократические верхи и верхи бюрократии и офицерства. Большинство лиц этих состояний были настроены политически консервативно. Также были настроены, в силу преимущественно кастовой сплоченности, далеко не во всех случаях сытые при прежнем строе офицерские низы. Немногие более дальновидные люди, стоя принципиально за данный строй, признавали необходимыми в целях его сохранения подсказывавшиеся ростом страны и изменившеюся обстановкою реформы. Многие, усыпленные видимостью спокойствия, проявляли абсолютный политический индифферентизм.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16