Владимир Лиштванов.

Одиссея одинокого волка



скачать книгу бесплатно

Хлопчик сознанием понял, что Земля – живое существо и она тяжело больна.

Больна страшным, трудноизлечимым недугом. Солнца не было видно, а вокруг распространялся серый пасмурный свет.

Хлопчик увидел, как вначале Земля была светлой, но потом по ней пошли странные тёмные пятна, а затем медленно, но неотвратимо стал надвигаться сплошной мрак, безжалостно заволакивающий окружающее пространство.


Больная планета была многократно опутана толстенными, тяжелеными цепями чёрного цвета. Она страшно стонала от невыносимой тяжести и боли, но ничего не могла сделать. В одном месте Земля натужено напряглась и одна из цепей лопнула, но остальные держали её мёртвой хваткой.

Хлопчик отчётливо воспринимал её страдания. Он физически чувствовал всю тяжесть, навалившуюся на несчастную Землю. От этого непомерного груза ему самому дышать было нечем.

Малец всей душой воспринимал болезнь планеты, как она внутренне стонет от мучительной боли. Он физически ощущал, как Земля стремится сбросить эти цепи, освободиться от многочисленных пут, но этого, ни как не удавалось сделать.

В мыслях хлопчик был вместе с Землёй, он страстно переживал за неё. Он сокрушенно думал:

– Бедная, как же ей невыносимо тяжело и больно! Кто же знает, как Земле помочь!? Бедная!


Но вот появилась из тьмы могучая рука. Голубой свет пролился на Землю.

Рука стала яростно рвать эти цепи. Они лопались и извивались. Как толстенные, неимоверной длинны огромные змеи. Цепи разрывались, разлетались во все стороны, а хлопчику становилось дышать всё легче, легче и легче.

Вдруг откуда-то строгий мужской голос сурово произнёс:

– Тебе ещё рано знать об этом….

Всё мгновенно исчезло, какая-то дверца в мозгу сразу закрылась, и малец провалился в кромешную тьму. Он сразу заснул крепким сном, без сновидений.


На следующее утро хлопчик проснулся совершенно здоровым, бодрым, с нормальной температурой тела. Он как обычно вскочил с кровати и выбежал во двор перед дедовой избою.

Было всё как всегда: светило ласковое солнце, по небу важно проплывали вечно спешащие облака, обитатели подворья сосредоточенно занимались неотложными делами, растения неутомимо тянулись ввысь….

Но был лишь маленький нюанс: хлопчик перестал понимать мысли и воспринимать желания животных, а также растений. Он перестал чувствовать их жизнь и свою сопричастность.

Если раньше он был заодно со всем живым на планете, ощущая себя единым целым со всем животным и растительным миром, всем окружающим пространством, то сейчас он стал воспринимать всё вокруг с какой-то холодной отчужденной отстраненностью.


Этот дар не прошёл бесследно. С возрастом, у Николаича иногда проявлялись способности провидца. В юности бывало, идя по улице и видя впереди группу незнакомых пацанов, он мог заранее предугадать: будут они задираться с ним, или нет. Это предчувствие его никогда не обманывало.

Во время службы он любил ездить на охоту. Обычно брал с собой не автомат Калашникова, а карабин с тремя патронами.

Бывало, едет в БМП: на левой руке лежал ствол, указательный палец правой руки на спусковом крючке. При малейшем шуме, он поднимал ствол карабина и нажимал на спусковой крючок.

В этот момент он мысленно представлял, куда должна попасть пуля, в какую цель. Он сердцем чувствовал, куда надо попасть. Сердце сливалось с указательным пальцем правой руки и стволом карабина, его мысль материализовывалась с движением пули и та попадала точно в цель. Очень редко бывало, что пуля попадала на три – четыре сантиметра в сторону от намеченного места.


Особенно отчетливо провидческие способности стали проявляться после демобилизации. Николаич как-то возвращался немного поддатым домой, а навстречу попалась соседка Юлька. Она была разведенкой, и кап-два ей симпатизировал.

Ему нравились её привлекательное лицо с открытым взглядом, стройные, крепкие ноги и упругие, большие груди. Бывало, иногда вечерком, прижмёт её около забора, да начнёт мять округлые формы, приговаривая:

– Хороши у тебя груди, не то, что у моей Таньки….

Здесь же она шла какая-то помятая, хмурая, с затравленным взглядом потухших зелёных глаз. Ему вдруг сразу стало всё ясно. Открылась не только причина её плохого настроения, но сразу узнал Юлькино будущее.

– Чего ты переживаешь, сердце рвёшь, – участливо проговорил Николаич, когда они поравнялись, – ничего страшного, что вырезали желчный пузырь и без него люди живут. Я знаю, что те, у кого нет желчного пузыря, пьют медвежью желчь, и она очень хорошо помогает человеку, она очень полезна. У тебя ещё всё впереди. Ты в сорок лет родишь девку, да ещё муж будет молодой.

Соседка не поверила, решив, что он, по доброте душевной, просто успокаивает, узнав от кого-то о прошедшей операции. Но прошло время, и действительно Юлька в тридцать с лишним лет встретила молодого парня на пятнадцать лет моложе, и вышла за него замуж. В сорок лет благополучно родила здоровую дочь.

Близкие родственники с опаской относились к его способностям, называя колдуном. Хотя он никогда не занимался этим и не умел ворожить.


Был ещё один примечательный случай. Племянник встречался с девушкой, хотел жениться на ней, но мать была категорически против. Видя это, Николаич однажды сказал невестки:

– Чего ты противишься? Всё равно женится на ней, родится дочь, но через пять лет он их бросит.

Так и произошло. С тех пор невестка в душе возненавидела доморощенного прорицателя, за то, что «накаркал». Чтоб не сглазил, его даже не пригласили на свадьбу племянницы в другом городе. Правда, это не очень помогло. Хоть племянница пока и живёт с мужем, но детей, вот уже много лет, нет. На этой почве у племянницы с мужем начались недопонимания, хоть Николаич к этому не имел ни какого отношения.

На обвинения в колдовстве, он обычно отвечал, что если б мог колдовать, то наколдовал бы кучу золота. Сейчас был бы как олигарх. Регулярно занимался благотворительностью, да жил припеваючи, а не работал охранником на двух работах, да испытывал финансовые затруднения.


Став взрослым, Николаич понял всю правдивость детского сна. Видение ему пришло в середине пятидесятых годов ХХ века, когда Штаты активно проводили ядерные взрывы в пустыне, французы крушили атоллы атомным огнём, да и мы, не отставая от них, подрывали ядерные заряды на Новой Земле и других местах.

Планете действительно была тяжело и невыносимо в таких условиях.


Требовательно-резкий сигнал автомобиля вернул кап-два в реальность. Он отогнал набежавшие воспоминания, встал из-за стола и выглянул из будки. Перед воротами стоял автомобиль автоцентра и нетерпеливо подавал звуковые сигналы.

Николаич спустился по лестнице, подошёл к воротам и открыл их. Приора, зычно взревев двигателем, быстро заехала на территорию стоянки и послушно остановилась около будки. Дверь машины отварилась, из неё вышел техник, подошёл к охраннику и, поздоровавшись за руку, протянул несколько накладных:

– Мы эту Приору оставляем, а возьмём Ларгус.

– Хорошо, пойду, отмечу в журнале.

Кап-два взял документы и пошёл в будку, а техник поехал ставить Приору на свободное место и искать Ларгус.

В будке Николаич достал журнал, записал номер вновь прибывшей Приоры и стал искать Ларгус. Найдя номер автомобиля, он отметил, что его забрали. В это время в будку поднялся техник и расписался в журнале о перемещении автомобилей. Расписавшись в документах и отдав часть из них технику, Николаич вышел из будки и подошел к забираемому Ларгусу. Сверив номера, он выпустил автомобиль со стоянки, закрыл ворота, но на замок не стал закрывать. Вернувшись в будку, кап-два сел за стол и предался прерванным воспоминаниям.

Глава третья. Ухмылка реинкарнации

Иногда у него восстанавливалось мысленное понимание живых существ, но это было крайне редко и скоротечно. Особо наглядно и памятно это произошло с псом Талгаром. За прожитую жизнь, у кап-два много было собак, но этот пёс был особенным.

Его Николаич завёл ещё на Камчатке. Друг подарил от породистой Московской сторожевой. Согласно родословной, отец щенка был на букву «Т» и сын должен был быть на букву «Т». Всей семьёй выбирали имя щенку. Дочь кап-два раздобыла справочник собачьих имён. Для каждой породы там были свои имена. После долгих поисков остановились на имени «Талгар», так щенок приобрёл официальное имя.


Талгар вырос в крупного пса с очень умными глазами. Он любил садиться задницей на диван. Тогда одна нога доставала до пола, а другая – нет. Николаич надевал ему шляпу и солнцезащитные очки. Талгар вертелся, удивлённо созерцая окружающий мир. Когда в таком виде пёс насуплено, смотрел на хозяина, то кап-два называл его «Бамбука», а когда Талгар гордо поднимал голову, величественно обозревая окружающий мир, то звал «Герцог».

Иногда хозяину удавалось установить мысленный контакт с Талгаром. То уловит мысли пса, как тот, как бы мысленно, говорит: «Ну, почесал бы ты меня, что ли…». Николаич начинал ласково чесать его. Талгар поднимал голову и смотрен одобрительным взглядом. То иногда хозяин мысленно скажет: «Ты надоел мне!». Пёс сразу же вставал и уходил в другую комнату.

В еде Талгар полностью копировал хозяина. Что кап-два ел, то и пёс. Причём точно требовал, чтобы в его миску добавляли те же специи и пряности, что и хозяину. Николаич его баловал, шёл на поводу. Специально для пса покупал куриные ноги. Талгар, завидев хозяина с вкусным угощением, радостно бросался навстречу. Когда ж Николаич ничего не приносил, то говорил, что ничего нет. Пёс удручённо останавливался, когда хозяин подходил, Талгар меланхолично обнюхивал авоську и степенно следовал рядом.


Еще, будучи щенком, Талгар заболел чумкой. Никакие лекарства не помогали.

Один старый ветеринар посоветовал, что чтобы вылечить щенка, его надо поить водкой. Кап-два так и сделал. Стал поить Талгара водкой. Щенок выздоровел, но после этого пристрастился к алкоголю. Превратившись в большую собаку, пёс любил с хозяином тяпнуть немного пивка из пробки и начинал балдеть после этого.

Талгар охотно пил и пиво, и вино с большим удовольствием. Шампанское пёс не любил. Пузырьки углекислого газа попадали в морду, и Талгар с отвращением отфыркивался. Водку он тоже не любил. Сам не пил, отворачивался, её приходилось заливать в пасть силком.

Однажды, ещё на Камчатке, когда нужно было идти за пивом, кап-два взял с собой пса. Подойдя к магазину, Талгар сразу бросился к прилавку, расталкивая всех.

Мужики загалдели: «Ради Бога забери ты его! Возьми пива и уходи!». Хозяин так и сделал.

Придя домой, Николаич налил кружечку пива псу. Талгар вылакал с большим удовольствием и довольный улёгся отдыхать. Будучи сам в хорошем подпитии, хозяин переборщил пива и через некоторое время пёс начал рваться.

Кап-два вытащил Талгара на лестничную площадку, и пёс по лестнице кубарем слетел со второго этажа на улицу. Там он еле доплёлся до газончика и растянулся на травке в пьяном угаре, борясь с последствиями алкогольного отравления.


Как-то Николаич внимательно посмотрел на пса. У Талгара был очень умный, строгий взгляд мудрых глаз, представительная осанка. Весь его внешний вид вызывал уважение и лёгкую робость. Они выпили немного друг с другом пива.

Кап-два присел на диван, пристально рассматривая собаку.

– Кем же мы были с тобой раньше? – подумал он.

Вдруг Николаич начал дремать и ему привиделось, что идёт большое переселение народов с востока на запад. Шли войны с мечами, щитами, луками и стрелами. Ехали повозки с утварью и домашним скарбом. Мчалась конница. Шёл пеший люд: старики, женщины и дети. Посреди этого внушительного переселения двигалась повозка с троном.

На троне, в величественной позе восседал пёс Талгар, в образе мудрого старца с седой бородой. Рядом с ним Николаич увидел себя, в облике молодого война с мечом Русиче средней длины и щитом.

Старец говорит, что он ведёт всех этих людей, они идут по его указаниям, а молодой воин, Николаич, его внук. Отца же с матерью у молодого война нет, есть только дед – этот мудрец.

Вот старец отдал очередное указание. Молодой воин вскочил на рядом идущего коня и галопом поскакал исполнять его волю. Внук непрерывно двигался туда-сюда, передавая указания деда. Но вот, видение подёрнулось лёгкой дымкой, и кап-два заснул.


Откуда у него способности к мыслительному общению с животными и предсказаниям, Николаич не знал. Хоть в роду и были, колдуны, ворожеи, да знахари, но к передаче этих способностей по крови, он относился скептически, считая всё это глупостью и полной чушью.

Возможно, это передалось от двоюродной бабки, жены брата его деда, которую Николаич в детстве звал тётей Машей. Тётка шаманила, болезни лечила, выговаривала, и возможно, немного этих способностей передала ему. В народе говорят, что в конце жизни, те, кто умеет ворожить, передают это тем, кто часто бывает рядом. Кап-два часто был у этой тётки. Как-то он ей сказал:

– Ты не угадала, надо было к маме приезжать. Не надо мне ворожить, тебе вернётся это.

– Да внучек, котик, каточек, что ты, что ты! Да я, да я…, – заюлила тётка.

– Тёть Маш, мы вдвоём и я всё вижу, что ты делаешь.

– Ой, да ладно.

Может быть, этот дар Николаич получил ещё от кого. В их деревне многие шаманили и обладали способностью гипнотизировать. Тётка матери рассказывала, что когда была в девках, то отец бабы Насти мог внушить окружающим что угодно.


Как-то зимой, ночью был сильный мороз. Они, молодыми девками, сидели в соседской избе: семечки лузгали, песни пели. Вдруг дверь отворилась и заходит отец бабы Нади, крупный такой мужик, здоровый, с густой бородой. Девки все опешили. Он на них так внимательно посмотрел и спокойно говорит:

– Вода, вода, вода….

А дверь открыта и холодный воздух с улицы идёт, клубясь паром, а он продолжает говорить:

– Вода, вода, вода….

Все смотрят, и вправду с улицы начинает литься вода. Девки попрыгали по лавкам и табуреткам, а вода всё прибывает. Холодом сильно прёт. Чтоб не замочить подолы, стали их поднимать всё выше и выше, а вода продолжает заполнять избу. Вот уже до лавок дошла.

Отец бабы Насти посмотрел на всё это, а потом и говорит:

– Х-х-а-а-а….

Раз, сразу всё куда-то пропало, а девки стоят по лавкам и табуреткам с задранными подолами….

Ко всему этому Николаич относился с легкой иронией, с высоты материалистического мировоззрения, приобретённого на школьной скамье, хотя Бога и не отрицал.


К религии у него было особое отношение.


В пятидесятых и последующих годах атеисты в стране уже не так воинствовали, как в двадцатых, хоть Н. С. Хрущёв и обещал, в ближайшее время, показать всем последнего попа. Население, особенно в сельской местности, продолжало верить в Бога и соблюдать религиозные обряды. В деревнях и сёлах, почти в каждой хате, на видном месте висели иконы.

Дед Прокоп, отец матери, хоть и был страшным матерщинником, любил выпить, да погулять, но за стол садился, шапку снял, ложку брать – перекрестился.

Взял ложку, покушал. Встал. Подошёл к иконам в красный угол и несколько минут стоит, шепча молитвы. Так он делал постоянно.

В селе, где в детстве жил Николаич, церкви не было, она была около соседнего села. Туда дед Прокоп регулярно ходил на службу.


В соседнем селе был священник по прозвищу Микулич. Он был маленького роста, но такой весь из себя плотный, солидный, в хромовых сапогах. В церкви собирались бабки, шел молебен, но после Микулич напивался пьяным вдрызг.

Как-то дождь прошёл, Микулич вышел из церкви, еле ноги передвигая, после очередного возлияния зелёного змия. После дождя на улице грязь, ноги разъезжаются, он не смог устоять и упал в лужу. Бабки суетятся вокруг, пытаются поднять, а мальцам весело.

– А, глянь, Микулич снова пьяный, – кричит один из хлопцев.

– Нельзя, грех, – ругаются бабки.

Мальцам же интересно смотреть на эту картину и никак не понять: почему деревенским мужикам можно валяться пьяными в грязи, а Микуличу нет.

Вскоре Микулич куда-то делся. Одни говорили, что уехал, а другие утверждали, что помер.

Церковь закрыли и около года служба не возобновлялась. В 1955 году её разобрали по кирпичику, даже фундамента не оставили. Несколько лет на этом месте зияла лишь огромная яма, но потом и её засыпали, сравняв с землёй.

Дед Прокоп, проезжая это место всегда крестился и сильно ругался:

– Антихристы, преступники, натворили! Разве можно было это трогать! Безбожники, грешники, ещё воздастся неверие!


Николаич, будучи ребёнком, сильно удивлялся. Его поражало. Он детским умом не мог понять взрослых. Зачем надо было валить это великолепие. Он видел дедовскую убогую хату и эту роскошную церковь, воспринимая её, не как храм Божий, а как красоту, не думая ни о Боге, ни о религии.

– Зачем, люди дурные, – думал он, – была у нас такая красота, такое завораживающее великолепие, а они повалили, разрушили и вырыли яму. Как можно красивое разрушить?

Николаич до сих пор не может понять, зачем надо было уничтожать храм Божий, ведь он никому не мешал. Н. С. Хрущёв хоть и был противником религии, обещав показать «последнего попа» в ближайшее время, но рушить церкви указаний не давал.

Это была инициатива местных «комбедовцев: голытьбы, да пьяниц», как называл местное партийное и сельское руководство дед Прокоп.


Из кирпича церкви построили в селе школу и рядом машинотракторную станцию. Спустя более пятидесяти лет, школа, хоть и обветшала, но стоит, а от машинотракторной станции даже кирпичика не осталось.

Богопротивные дела никогда не приносят пользу человеку. Да и тех, кто рушил церковь, постигла незавидная участь, всё пронеслось, как в пьяном угаре.

Никто из них не жил счастливо: одни спились, другие были репрессированы, третьи же и вовсе наложили на себя руки.


О религии и Боге Николаич стал задумываться значительно позже. Родители, следуя коммунистическому воспитанию, были атеистами. Дед по отцу Василий Терентьевич тоже. Дед по матери Прокоп с бабкой были верующими, и они много говорили внуку о Боге, особенно бабка.

В раннем детстве это заставляло его задумываться о многом, о чём сверстники не думали. Он с любопытством разглядывал окружающий мир. Удивляясь, к примеру, почему летает пёрышко, выпавшее из перины. Ведь оно не птица, пёрышко летать не должно. Видно Бог помогает ему.

Немного повзрослев, под влиянием советского воспитания, Николаич стал воспринимать бабкины разговоры о Боге как пережиток прошлого, как причуды пожилых людей.

Со временем, особенно когда стал служить на атомных подлодках, понял, что есть во вселенной если не Бог, то Высший Космический Разум – однозначно.


Это убеждение укоренилось в его мозгу после того, как не единожды они возвращались на базу, можно сказать, с того света.

Однажды с их подлодкой произошел примечательный случай. Они погружались на тридцать семь метров ниже дна моря.


Это произошло в районе боевой подготовки. На базу пришёл корабль: атомная подлодка нового поколения. Экипаж корабля был из прикомандированных. По прибытии на базу, они возвратились домой.

В это время Николаич служил на корабле старого поколения. Из-за нехватки людей, основной костяк команды корабля, где служил кап-два, был переведён командующим на этот новый корабль. Штурманом у них был Юра Безгодов, его назначили помощником командира корабля.

Чтоб утвердиться в должности, он должен был сдать зачеты в районе боевой подготовки.


Вышли в море и направились в заданный район. Была ночь. Юра район знал, а командир – нет. Штурмана район плохо знали. Во время движения все были в центральном: командир на своём месте, Юра, как помощник командира, сдавал зачёты, штурман – на своём, боцман – на рулях. Корабль шёл на глубине сорок метров. Тут командир даёт команду:

– Боцман, погружаемся на глубину сто двадцать метров.

Боцман начал погружение, а Юра, в мозгу прокрутив этот приказ, взволнованно выкрикнул:

– Штурман район?

Штурман назвал район, где находились. А там глубины, как точно знал Юра, всего восемьдесят, девяносто метров.

– Глубина до дна? – нервно выкрикнул он.

Штурман обязан постоянно определять глубину до дна. Раньше это определялось в ручную, а сейчас там стоит автоматика и штурмана перестали регулярно делать это определение.

Оказалось, что до дна на тридцать семь метров меньше, чем они погружались.


Сразу стали отрабатывать задний ход, реверс. Скорость была узлов пятнадцать, при такой скорости реверс не действует. Рули на всплытие не помогают. Скорость немного стала падать, но и глубина до дна уменьшается.

Продувать воздух после сорокаметровой глубины бесполезно, а лодка продолжает погружаться по инерции.

Неминуемо должно произойти столкновение с дном, от которого возможны любые последствия, даже самые трагические.

Все сразу всё поняли и побледнели. До дна оставалось двадцать метров, пятнадцать метров, десять…. На глубине семи метров от дна лодка, наконец, остановилась.


Что спасло их неизвестно. Возможно, из-за неровностей дна, попали в ложбинку, а возможно и Бог помог остаться в живых. Пожалел, не стал раньше времени забирать к себе их грешные души.

После остановки, лодка потихоньку назад, назад выровнялась, всплыли. Все, не сговариваясь, молча вышли из центрального поста, и направились наверх – курить.

Наверху было холодно, а они облачены только в лёгкие робы. Им было жарко от нервного перенапряжения.

Юра не курил, он пошёл в каюту замполита поделиться происшедшим. Узнав о том, что случилось, Николаич отправился с помощником командира в центральный пост. Вскоре пришел командир: серый, осунувшийся, губы дрожат, курил «Казбек».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное