Владимир Козлов.

Родиться Царём. Авантюрный роман



скачать книгу бесплатно

Олег нанизал на вилку ещё одну пельменю, но в рот засовывать не спешил, давая остыть ей:

– Мам я всё понял. Завтра мы Павлу день рождения отметим здесь в саду, на этом самом месте, – ткнул он вилкой в сундук, – а в понедельник я пойду трудоустраиваться. Регину я тоже сегодня вечером обрадую.

У матери лицо просветлело и она, встав на вымощенную из кирпича дорожку, несколько раз вымолвила: Дай то Бог! – и не спеша, скрылась в гуще сада.

– А ведь мать права, – раздался голос Мартына.

– Ешь пельмени, – оборвал друга Дорогой. – Остынут. – Позже о работе поговорим. Завтра в это же время собираемся у меня.

***

Лысый кадровик с высыпавшими бровями и ресницами сидел в кабинете за видавшим виды старым письменным столом и с любопытством рассматривал через очки молодого человека. Олег пришёл устраиваться на работу в строительное отделочное управление.

Он с короткой стрижкой стоял перед кадровиком вполне серьёзный и жаждущий как можно быстрее получить работу. Свои холёные и изнеженные руки, которые тяжелее тюремной пайки и колоды карт ничего не держали за свою жизнь, он старался не демонстрировать перед кадровиком. Олег хоть и имел весьма порочную биографию, то лицо же напротив. Оно отражало откровенную искренность и благородство и если пристально вглядеться в его глаза, то помимо ума, там можно без труда было отыскать избыток лукавства. Обычно про такое лицо говорят; утром увидишь – до вечера будет хорошее настроение. А уж если Олег на улице улыбнётся кому-нибудь, то прохожие, словно загипнотизированные невольно начинают улыбаться всем. Кадровик был ушлый мужик, но этой важной детали не заметил. Да и не до этого ему было, чтобы просвечивать каждого претендента на работу «рентгеновскими лучами». Духота висевшая в кабинете, полностью выбивала его из колеи. Он только и подливал себе из графина воды в стакан, который незамедлительно осушал. К тому – же он буквально десять минут назад за ослабление в работе с кадрами получил неприятное внушение от начальника управления.

Существенный недобор специалистов разных профессий негативно отражался на показателях, не только управления, но и всего строительного треста. Ужасная текучка кадров, уже не один месяц просто терзала управление. За эту текучку кадровик периодически и получал нагоняй от вышестоящего начальства. В варягов он уже не верил, которые слетались как мухи на мёд на важную стройку Советского Союза. Заезжали даже такие «специалисты», которые за плечами имели не одну судимость. Некоторые из подобных экземпляров умудрялись в своих областях получить путёвки по комсомольской линии, что давало им право на выбор трудоустройства по душе и койко место в современном общежитии. Этот контингент долго не задерживался на строительстве – максимум месяц они показывались на объектах. Как правило, уже после первого аванса они уходили в запой и на английский манер покидали Всесоюзную комсомольскую стройку.

«Этот парень приятной наружности, не имеет трудовой книжки, но имеет в паспорте отметку о судимости, – размышлял кадровик. – Значит тоже относится к категории бывалых.

Но он наш местный товарищ и имеет городскую прописку в частном секторе. А с местными рабочими легче управляться. Даже с уголовной биографией, как у этого парня больших проблем у коллектива не возникнет. Будет трудиться спустя рукава или часто прогуливать, подключим профсоюз. Да и общественность естественно ежеминутно будет влиять на нерадивого члена бригады. А без рабочих рук мне хоть в петлю сейчас лезь. Почти каждый строительный участок ощущает серьёзную нехватку рабочих. Этот же интеллигентный парень с дворянской манерой поведения и приятным внешним видом, вполне устраивает меня».

И он, достав из ящика стола несколько чистых бланков, спросил:

– Кем бы вы хотели трудиться у нас товарищ Грачёв?

Парня вопрос заинтересовал, и он без разрешения присел на краешек стула:

– Мне бы там поработать, где платят неплохо и чтобы в ад не попасть после длительного жизненного финала.

– Ангельских профессий не имеем, – флегматично бросил кадровик.

Парень за словом в карман не полез, сразу ответил:

– Я в небесную канцелярию и сам не пойду. Мне дайте такую работу, чтобы я на этом свете в смоле поварился, чтобы в аду эту процедуру не повторять?

Кадровик не задумываясь отправил новичку ироническую ухмылку и своё внимание тут-же переключил на изнеженные руки парня. Он даже представить себе не мог, что эти руки через несколько дней будут держать тяжёлый квач и таскать по крышам двадцатилитровые вёдра, наполненные битумом.

– Кровельщиком, никак желаешь быть? – с изумлением спросил он.

– Могу кровельщиком, могу изолировщиком. Мне всё равно, – не задумываясь, бросил парень, – я специалист на все руки. Но лучше, кровельщиком, думаю это моя стихия! Свежий воздух и высотные ощущения всегда благотворно будут влиять на мой профессионализм.

Эта самоуверенность не понравилась кадровику, и он решил немного осадить парня:

– Таких специалистов как ты пруд пруди в любом пивном ларьке. Ты же производственного пороха не нюхал. О каком ты профессионализме говоришь? – повысил голос кадровик и встал с кресла.

Подойдя к стене, где висел тихо говорящий динамик, он отключил его совсем и продолжил:

– Навыков у тебя в работе нет, трудовой книжки тоже нет. Есть только военный билет и паспорт с записью о положении в паспортах, – Сколько отсидел в тюрьме и за что Олег Матвеевич?

– Шесть лет, за атеизм и археологию, – выпалил Дорогой.

Кадровик на его заданный вопрос, принял ответ Олега, как за насмешку и, состроив хитрые глаза, почти шёпотом бросил в лицо парню:

– Не ври, у нас за это не сажают.

Дорогой опять не задержался с ответом:

– Не сажают атеистов – лекторов, а я деятельный атеист – практик. Снимал иконы с заброшенных церквей и кладбищ, а потом их бабкам продавал по дешёвке.

Кадровик в ответ уже довольно крякнул и, откинувшись на спинку стула, ехидно произнёс:

– Так бы сразу и сказал, что сидел за кражу и спекуляцию, и нечего мне тут голову морочить своим острословием. Я не таких говорунов встречал у себя в кабинете. Хотя я юмор ценю, сам люблю иногда каламбурить. И ты меня, Олег Грачёв, как будущий покоритель высотных крыш вполне устраиваешь. Но смотри, на работе поначалу особо языком не чеши, – погрозил он парню пальцем. – Не поймут! Приживись хоть немного в бригаде, а потом заливай им свои басни.

– Ежу понятно, – воодушевился Олег, – но с юмором работа всегда спориться, а кто юмор не ценит, тот по жизни инвалид, – смело добавил парень, поняв, что практически он на работу принят.

– Хочешь, значит, грехи смолой свои смыть? – хитро спросил кадровик, не придав, внимания последней брошенной фразы Грачёвым.

Олег достал из наружного кармана рубашки расчёску и провёл ей несколько раз по своей короткой стрижке:

– Нет, я безгрешный?

Кадровик приподнял очки на лоб и пристально вгляделся в молодого человека.

У того было такое ангельское выражение лица, будто тот не срок отсидел на зоне, а окончил с отличием духовную семинарию и потчует его божьими законами.

Насчёт безгрешности, парень перебрал. Кадровик от такой наглости, словно заводной заёрзал на стуле:

– Как безгрешный? Отсидел огромный срок и думаешь, греха на тебе нет? – Нет уважаемый, этот грех тебе аукаться будет, как минимум такой – же срок, который ты провёл в заключении.

Эта фраза нисколько не смутила Дорогого, и он с вполне серьёзным выражением лица продолжил:

– Все мои коллеги – атеисты, не признают никаких грехов, они считают только проступки. А моё преступление, проступком даже нельзя назвать. Тяга мальчишеская была полазить по забытым местам. Ну, это типа археологии. Вы вот точно, наверное, коммунист? – почти с патриотизмом спросил парень, – значит обязательно атеист. Мы с вами в этом плане единомышленники, поэтому должны протягивать друг другу руку помощи. А как же иначе?

Кадровик улыбнулся и покачал лысой головой:

– Ну, хорошо, оформляю тебя кровельщиком в передовую бригаду к Возничему. Их там четырнадцать человек ты будешь пятнадцатым. Бригада большая и разорвана на три звена. Это значит, трудятся они на разных объектах. Но когда фронт работы есть большой, слетаются в одну стаю. Ты, вероятно, пойдёшь в звено Лопатина. У них как раз одного человека не хватает, до полного комплекта. Зарабатывают они неплохо по триста рублей в месяц, но ты пока будешь поменьше иметь. Разряд у тебя будет ниже. И ещё один немаловажный факт, там мужчины все почти из деревень, хоть и живут в городе. Языки у них намного острее, чем у бритвы. Тебе будет нелегко к ним приспособиться, – не то внушающее, не то с сожалением покачал он головой.

Олег после этих слов совсем оживился:

– Оформляйте, я на всё согласен. Мне всё равно хоть к Возничему, хоть к Лесничему, я везде буду работать, так – как надумал семьёй обзавестись. Иначе опять посадят.

Кадровик начал заполнять все необходимые бланки, для оформления на работу, слушая нового новобранца, в то же время не переставал иногда хитро бросать на него свой взгляд:

– Молодец коллега, верно, думаешь, – подковырнул его кадровик и протянул ему бланк оформляющего на работу – В этой немаловажной бумаге, четыре направления, – сказал кадровик. – Первое – пройдёшь медицинскую комиссию. Затем прослушаешь у нас в управлении лекцию по охране труда и пожарной безопасности. Отметишься в военкомате, и сразу приходишь ко мне на оформление. Оформишься, не тяни с заявлением на квартиру, в этот же день иди в профком и вставай на очередь. У нас квартиры в течение двух лет дают, а то и меньше. Семейное общежитие сразу могут выделить, если ты в начале своей трудовой деятельности покажешь себя с положительной стороны! Лепи из себя достойного покорителя Курской магнитной аномалии!

– Отлично! – обрадовался Олег, беря из рук кадровика направление.

– Удачи Олег Матвеевич! – бросил кадровик уходящему парню Когда за Грачёвым закрылась дверь, он потирая руки, произнёс:

– Вот у Лопатина тебе охоту к юмору обязательно отобьют, а работать уж наверняка научат! Через горнило этого звена немало разных ухарей прошло, и никто надолго не задержался. Пороху не хватило. Ну а тебе – то я в любом случае не дам зачахнуть, земляков надо беречь. В крайнем случае, переведу плиточником. Там и деньги неплохие платят и работа чище. Да и народ грамотней.


***


Олег Грачёв тянуть не стал с оформлением, и через два дня ему выдали спецовку кровельщика. Особой радости к первой своей выбранной профессии он не испытывал, но задумка корректно отомстить за беды друга, отметала все неудобства в душе. Да и перспектива получить гуманитарную квартиру с удобствами, тоже лишней бы не была.

И вот для него настал первый рабочий день. Дата вроде знаменательная, но запомнилась она ему не с лучшей стороны. Полного знакомства с бригадой не получилось, так – как она на этот момент была разделена на три звена. Как и говорил кадровик, все звенья трудились на разных объектах. Его направили в звено, в которое он и стремился попасть. Звено трудилось на сельском объекте в большом селе Федоскино. Что ему сразу бросилось в глаза, у всех мужиков в руках были увесистые авоськи. В обед он понял, что это были их обеды, которые они называли термосами. Члены звена все поголовно до одного, были выходцы из деревень, хотя жили в городе уже по нескольку лет. После военной разрухи в стране им было не до учёбы. Важнее тогда было помогать своим родителям по хозяйству, да и школы в те времена не в каждой деревне были. Поэтому грамотой они не блистали. Некоторые мужики, из азбуки знали только букву «А», да «Я», и могли без труда прочитать самоё популярное заборное слово из трёх букв. И любая газета или книга для них была детищем иного мира, в который они слепо верили. Но зато эти неучи очень грамотно могли ехидничать, играть в карты на деньги и пить бурачный самогон. Единственный мужик Кашин, носивший редкое имя Модест, не досаждал Олегу и охотно помогал по работе. Это был тот мужчина, о котором Мартын отзывался положительно. Он был невысокого роста, с небольшим животиком и кривыми ногами. Имел дурную привычку постоянно при разговоре сквозь зубы выкидывать тонкую, словно нитка слюну. Кургузую рабочую фуражку натягивал на лоб до отказа, так что глаз не было видно, поэтому голова его была похожа в этой фуражке на половинку разрезанного арбуза с хвостиком. Но когда он снимал этот неказистый картуз с головы, чтобы утереть пот со лба, то помимо лысины можно было заметить, умные глаза. Тем боле речь у него была содержательней, чем у остальных мужиков. Так что с первого взгляда и не скажешь что перед тобой человек, который не знает грамоты. Олегу этот мужик сразу пришёлся по душе. Модест не только доходчиво объяснил ему с чего начинать надо работу, но и сам заправил бак соляркой, зажёг форсунку под котлом. Затем они вместе начали рубить битум и загружать котёл. Проходившая мимо их бытовки маляр, увидав, что в звене кровельщиков работает новичок, крикнула Олегу:

– Он тебя не только битум научит рубить, но и в обед обязательно познаешь азартные игры. Смотри не втянись с ним в это порочное дело, – наказала та.– Да и зачем ты такой хорошенький, как плюшевый мишка, к ним работать подался? Шёл бы к нам в бригаду малярничать. Мы бабы покладистые никогда и никого не обидим. А у них ты и за писаря будешь, и за смоляного кашевара. Ну и конечно обяжут тебя исполнять функции скорохода в магазин. В общем, быть тебе маленьким Муком, но не сказочным, а настоящим бегуном.

Модест бросил в котёл увесистый кусок битума, который был у него в руках и быстро подбежал к маляру. Грубо облапил её своими грязными от смолы рукавицами и на всю стройку закричал:

– Договоришься ты у меня Надежда, быстро в бытовку уволоку, и тогда конец твоему языку придёт. А то моду взяли помелом почём зря молотить. У Гальки, либо научились?

Женщина, ловко уйдя из его объятий, слегка оттолкнула нагловатого кровельщика. Затем кокетливо ударив Модеста по козырьку фуражки, произнесла:

– У Галины один язык, а у меня другой. Но если мы с ней объединимся на собрании, то беспощадно будем обстреливать вашу бригаду претензиями, как из зенитки. А что, разве я не права? Ты Кашин мужик то вроде ничего, но нездоровый азарт к картам порой дурно влияет на твой характер.

Не знала тогда ни Надежда, ни Кашин, что устроился в эту бригаду Олег не просто так, и не по испорченному телефону, а по наводке своего друга Мартына, который уже испил в этой бригаде свою чашу жгучей смолы.

Все сотрудники управления знали что карты поглотили мужской коллектив строителей. Ни для кого это секретом не было. Если даже со стороны свежий человек посмотрит, то заметит, что в карты на стройке все играют поголовно, как рабочие, так и их, прорабы. Начиналась прикидка в служебном автобусе и продолжалась на объекте.

Олега кровельщики в свою питейную компанию в этот день не думали приглашать, сославшись на его молодой возраст. И посоветовали ему оттачивать мастерство около котла, где варится битум. Что Олег и делал, постоянно заглядывая в нутро этой гигантской – чаши, и периодически регулировал напор солярки, которая поступала через форсунку.

Через пару часов битум в котле уже начал закипать. По поверхности пошли пузыри, и небольшой парок витал над котлом. Не знал Олег и ему никто не подсказал, что это были первые признаки непроизвольного возгорания котла, поэтому особо и не переживал.

Котёл вспыхнул так, что Олегу показалось, он оторвался от земли, подпрыгнул, расплескав излишки смолы на землю. От неожиданности Олег быстро отбежал от него на небольшое расстояние. Момент вроде и интересный, но не для него, а для дворовых мальчишек. Их бы куча собралась на подобное зрелище, будь они рядом. Для Олега же это была нештатная ситуация. Очаг возгорания был похож на бурлящий вулкан, изрыгая из себя не только огонь, но и клубы едкой как дёготь чёрной сажи. Олег растерялся и не зная, что делать в такой ситуации. И он сориентировавшись на месте, бросился к металлической, диаметром три метра крышке, пытаясь ей ликвидировать пламя. Он думал прикроет крышкой котёл и огонь отступит. Но крышка была тяжёлая и громоздкая и ему одному вручную её было не осилить. Бригада смотрела на него сверху и издевательски смеялась, когда он неумело возился с этой крышкой. Они что – то кричали и показывали руками, но Олег их не понимал. Он злился на себя и думал, если бы на этом фоне около чёртовой кастрюли и под знойным солнцем его увидала Регина, то наверняка бы сбежала от него, не дожидаясь дня свадьбы.

Он как волчок крутился у этого адского котла, но поделать ничего не мог с этим огромным, как летающая тарелка диском. Для него это возгорание было сравни проснувшемуся Везувию. Не зная, что это обычное дело у кровельщиков Олег в душе уже запаниковал, думая, что на такой вьющийся чуть ли не до неба дым, должен разбудить не один пожарный расчёт. Выручил Модест, – он спустился сверху и помог ему прикрыть крышку котла. После чего он убавил напор солярки и вразумительно сказал:

– Ты не суетись, в этом случае. Если только котёл начнёт загораться, сразу кинь в него кусок особой третьей марки битума, и он потухнет. Ну а если до такой степени разгорится, то тут уже конечно надо пользоваться крышкой.

Он показал Олегу, где лежит третья марка, и поднялся наверх.

И всё равно к концу смены Олег был похож на негра, так-как котёл вспыхивал ещё несколько раз. А на следующее утро Дорогой отхаркивался до обеда одной чернотой. Он понял, что его бригада специально поставила варить битум. Чтобы курс молодого бойца прошёл с укрощения горящей смолы, где без надлежащей сноровки не обойтись. нужна, Хотя по сути дела хитрого в этой работе ничего не было. Любой бы новичок за пару дней, ну от силы неделю, мог освоить эту профессию.

Однако первый рабочий день, был не его. И он стал ждать счастливого момента, где он с ними поменяется местами, где они опустятся с крыши вниз, а он поднимется на верх. Он ежедневно, внимательно присматривался к своим коллегам через кипящую смолу в котле. Тяжко ему приходилось, когда они напивались. Так – как всю работу ему приходилось тащить одному. Он молча переносил всё это и ждал справедливого суда, где в роли судьи выступит собственной персоной.

В строительном управлении его бригаду открыто называли свора горлопанов. Своим грязным языком, они могли опошлить любого, невзирая на личность, будь – то разнорабочий или прораб. Олега в свою бригаду они приняли с притворной радостью. Для них он в любом случае был в ипостаси чужака. Каждый из мужиков изощрялся в совсем ненужных, никому командах. Они на каждом шагу, старались его заарканить на непристойной шутке. Послать его например, к незнакомому трактористу за компрессией или в сельмаге купить, помимо вина за двадцать копеек мохнатый штык. Молчаливый Олег везде и ко всем ходил, не торопясь. К трактористу подошёл, тот ему кукиш показал. Он этот кукиш принёс бригаде. В сельмаге купил вина, а вместо мохнатого штыка на стол им положил банан. Бригада смеялась над его исполнениями, считая его чуть пришибленным. Он, молча всё это учитывал, воспринимал их издевательства за шутку, и никаких обид им не показывал. Он понимал, что трудностей после тюрьмы не миновать. Он так же понимал, что можно сорваться и проучить смоляным ковшом всех колхозников, чтобы они не думали, что Олег Грачёв, тот парень, на котором можно бесплатно битум возить. Один Модест соблюдал нейтралитет и особо не докучал Олегу, так как автоматически они стали напарниками. Но Олег понимал, что мысленно тот на их стороне. Вместе в карты играют, вместе пьют, да и общий стаж по крышам их давно сблизил – значит для себя они все свои в доску.

Дорогой делал героическую выдержку и пытливо наблюдал за ними дальше. В карты он с ними никогда не садился играть, хотя его постоянно подмывало наказать их, но время для этого ещё не пришло. Олег проявил себя в бригаде очень скромным и безотказным парнем. Со всеми был вежлив и учтив. Никто от него не слышал ни одного нецензурного или жаргонного слова. Со всеми он был вежлив и учтив. Мужики восприняли его поведение, как должное. Считали, что он не нюхал по-настоящему жизни, а носил до их работы на груди значок ВЛКСМ и выступал на пионерских слётах с пламенной речью. Его бригада ошибочно считала что Грачёв работу кровельщика воспринимает как одну из ведущих профессий строительного управления, где самые высокие заработки и где в первую очередь можно получить жильё. К тому же на мягкой кровле им шёл льготный стаж на пенсию. Зная все эти преимущества перед другими специальностями, новичок боялся своим не подчинением вызвать гнев у бригады, поэтому заискивал перед ними. Свою-же профессию они приравнивали, чуть – ли не к глобальной науке.

Не редко выдавались дни, когда кровельщики распивая на крыше бурачный самогон и закусывая большими кусками мяса и дорогой колбасой, они, не вставая с места, указывали, что ему нужно делать.

Мясные продукты они приносили на работу в изобилии.

«Неужели они так много зарабатывают, что за обед съедают мою месячную норму мяса»? – иногда задумывался Олег. Хотя вполне понимал, что мясопродукты ворованы.

Позже из их разговоров он узнает, что все их жёны, кроме жены Косарева, – мужика с больной поясницей, работают на мясокомбинате. Узнав про эту деталь, Олег сразу уяснил, что их жёны изрядно поворовывают каждую смену. Схема выноса была очень проста. Но он ждал всё равно уточнений. Залететь за шмат свинины ему не было никакого резона. В тюрьме бы его не поняли сокамерники, узнав о его кишечной статье. Он героически терпел уже неделю все их диктаторские команды и ехидные приколы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7