Владимир Корешков.

Свой среди чужих, или Гауптман с Олерона II



скачать книгу бесплатно

– Позвони мне, я жду.

Я как ишак мотнув головой, мол обязательно, поплелся на таможню.

Узкий тоннель, белые пол, потолки и стены которого буквально до каждого сантиметра были изпещрены рекламой колы, гамбургеров, сосисок, клиники « Сомно» и прочего заканчивался тремя стальными дверьми, надписи над которыми гласили – первая справа для постоянных жителей лунной базы, средняя дверь для лиц прибывших на излечение и над третьей горела вывеска для обслуживающего персонала. Надо было подойти к нужной двери, сунуть руку с чипом в окошечко, таможенный автомат считает и уточнит в картотеке твои личные данные– на каком основании и для каких целей ты прибыл на СТК 3 и есть ли у тебя допуск, если все в порядке, то дверь открывается и ты попадаешь в зал получения багажа, где можно забрать свой уже досмотренный багаж. Из зала для получения багажа один из трех эскалаторов поднимают тебя наверх, в просторный светлый зал прилета и отлета с кучей кафешек и магазинчиков. Некоторые кафешки расположены так, что ты можешь уютно расположившись в кресле, попивая кофеек как в аквариуме, за прозрачными стеклами наблюдать за мертвым лунным пейзажем, или на прибытие и отбытие шатлов, космических яхт, глазеть на темный лунный небосвод, на котором в оправе бриллиантовой россыпи звезд выделяется ярким, чуть голубым пятном, почему то слегка приплюснутый сверху, элипсный диск земли. Красота.

Я невольно залюбовался этим зрелищем. Когда услышал рядом с собой вежливое покашливание.

– Кхе, кхе, гер Ковалефф.

Я отвлекся от созерцания прекрасного. Сзади меня стоял хмурый субъект – ниже меня ростом, с ничем не примечательной внешностью и одет он был как то серо, незапоминающе. Мимо таких людей обычно проходишь, никак не выделяя их из общей массы, вот только глаза– острые, цепкие, как сканер.

– А кому это интересно? – также вежливо в тон ему поинтересовался я.

– Меня зовут, Петер Холечек, старший санитар клиники «СОМНО», – представился он, продолжая меня внимательно изучать.

– А что бывают средние санитары? – не удержался я от колкости, мне этот тип не очень нравился, но возможно первое впечатление обманчиво

– Бывают и средние, – ответил он. -Я правильно понимаю, вы прибыли на лечение в клинику «СОМНО».

– Так и есть.

– Как давно вам установили диагноз? – спросил он кодовую фразу пароля.

– Еще зимой, -ответил я

– Диагноз установила профессор Янсоне?

– Нет, это был профессор Шварке.

Холечек как будто чуть– чуть расслабился, позволив себе даже немного улыбнуться, правда совсем слегка и одними губами.

– Здравствуйте, Яр, ждали вас, – протянул он мне руку.

Рукопожатие у него было неожиданно крепким. Надо же сам с виду никакой, казалось соплей перешибешь, а руки как клещи. Холечек оглянулся по сторонам просканировав всю округу.

– Пойдемте, я отвезу вас в клинику, -мы вышли на стоянку каров. -Прошу, -Холечек жестом указал на малюсенький светло желтый, как букашка электрокар с логотипом клиники на дверях припаркованный возле паребрика.

Сложившись в три погибели мне удалось уместиться в машине. Холечек включил ручное управление и достаточно резво стартанул с места.

– Яр, вы что то хотели спросить? – поинтересовался он крутя баранку и не отрывая взгляда от дороги.

Надо же, он что мысли умеет читать. Я и правда кое что хотел спросить помня о данном мной обещании Анне Мари. Я подумал, а ведь было бы неплохо закрепить так сказать пройденный материал, сделать этим вечерком еще один сброс адреналина и тестостерона не для себя, а только для пользы моего организма. Ведь его, в смысле мой организм ждет впереди жуткий стресс– операция. Поэтому я решил поинтересоваться :

– Когда меня прооперируют?

– Завтра, но это не совсем операция, ничего серьезного и сложного так что вы не волнуйтесь.

Хорошо говорить: « Не волнуйтесь» Это же не у него в мозгах ковыряться будут. Но сейчас не об этом.

– Скажите, Петер, – начал я издалека.– А я могу сегодня вечером прогуляться по станции, ознакомиться так сказать с достопримечательностями…

Он посмотрел на меня подозрительно

– Зачем вам это?

– Ну… у так, для общего развития. Я ни когда не был здесь.

– Яр, послушайте меня, сегодня у вас заезд в клинику, сдача анализов и прочее подготовка к завтрашней процедуре, после завтра вы уже отбываете. Я за вас отвечаю. Моя задача в целости и по возможности в сохранности отправить вас на Олерон. Чем меньше вы отсвечиваете здесь, тем лучше. И не только для вас. Поверьте мне на слово, служба безопасности здесь работает не хуже, если даже не лучше чем на земле. И если вы не увидели здесь черных мундиров гестапо– это не значит, что их здесь нет. Каждый прибывающий на СТК 3 сразу попадает в их поле зрения. Так что от ночных прогулок вам придется воздержаться, -жестко закончил Холечек.

– Понятно, -вздохнул я.– Ну нет так нет.

Что же, Анна Мари, пока отложим наше свидание до лучших времен.

– Как я попаду на звездолет контрабандистов, если здесь все так строго. Я так понимаю мне что бы улететь на Олерон, вначале надо просочиться на базу депо сортировочную.

– Правильно понимаете, Яр, не разжимая губ ответил Холечек, но не забивайте себе голову ненужными деталями. Как вы туда попадете, это не ваша проблема, это моя печаль.

Ишь ты, какой деловой ну и хрен с тобой печальный ты наш. Я молча уставился на дорогу. Движение было небольшое, лишь изредка по узким путепроводам улиц навстречу нам двигались кары в основном такие же букашки как наш. Весь городок подсвечивался за счет довольно высоких зданий построенных в ультрасовременном стиле -из стекла стали и бетона. Несмотря что сейчас лунный вечер был в самом разгаре, в зените так сказать, народу на улицах было совсем мало. Мы подъехали к башни семиэтажного здания подсвеченного розоватой неоновой подсветкой. Возле входа горящие ослепительно белые, большие, каждая метра два в высоту – объемные буквы стоящие прямо на асфальте, составляли слово « СОМНО».

– Все, выгружаемся, приехали, -сказал Петер Холечек, подъезжая к пандусу главного входа.

Несмотря на то, что «СОМНО» внешне мало напоминала мне ранее посещаемые мной медицинские учреждения, скорее роскошный пятизвездочный отель, легкий озноб меня все равно прошиб. Ничего не поделаешь, синдром боязни белых халатов -это фобия такая, которой страдаю не только я один, но еще куча народу.

– Вот смотрите, Яр, на первом этаже регистратура и ресторан, второй и третий этаж процедурные и операционные, верхние этажи отданы для богатых клиентов. Ваша отдельная палата номер 111 находиться на четвертом этаже, -пока мы шли к регистрационному окошечку, Холечек мне все это рассказывал тоном этакого гида экскурсовода.

Попав в большой, стерильный холл взгляд упирается в шесть прозрачных лифтов, в которых люди как в стеклянных банках поднимаются до нужного им этажа. Подняв голову вверх видишь стеклянную крышу здания, а за ней небосвод купола самой базы, а за куполом звездное небо, от этого холл поражает воображение и кажется в высоту бесконечным. Справа створки широкой матовой двери с надписью « Ресторан», слева из белого, блестящего пластика стойка регистратуры, за которой сидят четыре миловидные молоденькие сестрички в белых халатах.

– Ну оформляйтесь, я загляну к вам палату попозже, – напутствовал меня старший санитар и куда то растворился.

Я подошел к улыбающимся девушкам, сунул руку в окошечко.

– Яр Ковалефф, – громко, внятно объявила мне одна из сестричек, таким голосом, как будто я выиграл в лотерею два миллиона рейхсмарок.

– Девушка, вы не поверите, но я в курсе.

Легкое замешательство. На лице девушки читается недоумение.

– В курсе чего? – неуверенно спрашивает меня девушка.

– Ну что я, Яр Ковалефф.

– Ах.., – с облегчением улыбается девушка. – Мы вас ждали. Наша клиника и весь наш персонал очень рады, что вы выбрали наше учреждение, мы всегда к вашим услугам. Вот ключ, – протянула девушка мне карточку. -Ваша палата номер 111, четвертый этаж, мы очень надеемся что вам у нас понравится.

– Скажите, прелестница, а до скольки у вас работает ресторан? Очень кушать хочется. Слона бы съел.

– С семи утра до одинадцати вечера, но пожеланию вы можете заказать еду к себе в палату.

Со словами:

– Спасибо милая, – я бодрым шагом направился в ресторан.

В шатле, по вполне понятным причинам мне было не до еды, я был очень занят, а после секса всегда так есть хочется. Не могу сказать что еда была вкусной, синтетическая какая то, наверное супер здоровая и супер полезная, но брюхо я свое набил основательно. Обожравшись как удав, наверное так много кушать не очень хорошо, я с трудом погрузил свою тушку в прозрачный лифт, мечтая принять душ и очутиться побыстрее в кроватке. Поднялся на четвертый этаж, карта ключ зеленым курсивом показала мне направление к моей палате, вставив карту в слот замка, я очутился в небольшой палате стены которой выкрашены в фисташковый цвет, зашторенное окно напротив, справа платяной шкаф и дверь в санузел, слева кровать с тумбочкой и прикроватным бра, возле кровати панель какого то медицинского прибора, дополняло картину палаты -небольшой журнальный столик посередине комнаты, возле которого стояли два кресла– в одном из них, портя общее впечатления от инте рьера вытянув свои худые ноги, сидел старший санитар Холечек. Парень слова, что тут скажешь, обещал заглянуть и вот заглянул. Держит обещание.

– Смелее, Яр, проходите, раздеваитесь по пояс, ложитесь на кровать. Мне необходимо снять с вас показания.

Я повиновался, а что делать. Он подсоединил к моей голове и моему телу различные датчики. Нажав несколько кнопок на панели, раздалось еле слышное жужжание.

– Буквально несколько минут полежите спокойно, – попросил он.

– Насколько на завтра назначена экзекуция? – спросил я.

– На шесть утра. Персонала в клинике будет минимум и это для нас хорошо, -что то разглядывая на мониторе пробурчал себе под нос Холечек. -Ну вот теперь все. Не буду вас дальше утомлять. Отдыхайте.

– И это все? – спросил я.

– Конечно, а что вы ждали, что вам иголки под ногти будут засовывать. Это всего лишь обследование.

– Я не об этом. Вы не хотите мне рассказать что со мной будет дальше?

Он устало посмотрел на меня.

– Я не знаю что с вами будет дальше и не должен знать, повторяю мое дело было встретить вас, сопроводить в клинику, подготовить к операции, переправить на звездолет контрабандистов и через месяц встретить. Мои функции крайне ограничены.

– Мне один серьезный человек сказал, что если что то случиться, я могу полагаться на вас.

– А разве что то случилось? – с сарказмом спросил он, испытывающе глядя на меня.

– Ну как бы нет, – пожал я плечами.

– Ну вот видите. Пока все идет по плану. Вот если случится, тогда и поговорим и вообще, Яр, вы свой выбор сделали, я так понимаю совершенно осознано, вас ведь никто насильно не заставлял? В скором будущем работа у вас будет такая, что придется полагаться в основном только на себя и рассчитывать только на свои силы, часто будет так что помочь в какой то момент ни советом, ни действием вам никто не сможет. Вы меня хорошо поняли?

Я мотнул головой.

– Ну и хорошо, а сейчас отдыхайте не буду вам мешать.

Удивительно, но я заснул. В пять меня разбудили, тот же Холечек бесцеремонно растолкал и проводил в операционную.

Профессор Богуслав Пекстис был тщедушный, лысый, пожилой, подвижный человек с морщинистым лицом как печеное яблоко и очень живыми, молодыми глазами. От него, как и от многих врачей буквально веело чистотой, создавалось впечатление, что он моется под душем каждый час. Ассистировали ему все тот же Холечек и медсестра в белом халате, шапочке и марлевой повязке. Поэтому я видел только ее глаза, как она выглядит молодая или пожилая я определить не мог. Профессор называл ее « голубушка». Вообще– то это тройка смотрелась довольно зловеще.

– Ну… с, молодой человек, приступим. Ложитесь на стол, – жизнерадостно сказал Пекстис, пока медсестра помогала натягивать ему перчатки.– Не волнуйтесь– все будет прекрасненько.

Я поежился. Стол был холодный, моему теплому телу, еще до конца не отошедшему ото сна чувствовать холодную клеенку операционного стола голой спиной – было вдвойне неприятно. Сестра « голубушка» деловито поднесла маску к моему лицу …и все. Я отключился.

Яркий свет мешал, резал глаза. Рука возле запястья – ссаднила. Где я? Кто я? соображалось как то медленно, мысли ворочались в голове словно чугунные. Я -Яр Ковалефф. А что я здесь делаю? Ах да– операция, но если я помню что я– Яр Ковалефф, что же получаеться – операция не удалась.

– Как вы себя чувствуете, молодой человек? – услышал я голос профессора Пекстиса.

– Все хорошо, док, -ответил я.

– Ну смелее, приходите в себя.

Мысли в башке задвигались быстрее, я стал очухиваться. Осмотревшись, я понял что находился на койке в своей палате, рядом напротив в кресле сидел профессор и улыбался.

– Док, как все прошло?

– Все хорошо, – ответил он.– Как вы себя чувствуете? -еще раз поинтересовался он.

– Рука болит, – пожаловался я.

– Ну это быстро пройдет, чип с новыми личными данными мы вам поменяли.

Я взглянул на свою руку -за маленьким розовым шрамом во мне скрывалось частица умершего человека, его уже не было на свете, а часть его которая присутствовала с ним почти от рождения до самой смерти теперь находиться во мне, ощущение крайне неприятное.

– А почему я до сих пор знаю, что я Яр Ковалефф?

– Так и должно быть.

– Вы что его память в меня не слили?

– Да нет, все сделали как надо, -сказал он вставая и подходя ко мне.– Видите ли молодой человек, если вы все время будете чувствовать присутствие в себе другой личности то это грозит серьезным расстройством для вашей психики. Поэтому сейчас воспоминание другого человека находятся у вас в мозгу в правом полушарии дольной части, в отдельном так сказать месте, как бы вам проще и доступнее объяснить не вдаваясь в медицинские термины, что бы вас не путать.

– Попробуйте пожалуйста.

– Воспоминания другого человека находятся у вас в голове, как книга на полке в вашей личной библиотеке, которую вы всегда беспрепятственно можете достать с полки и прочитать в любую минуту, а затем опять поставить книгу на полку до нужных времен. Единственно конечно этому надо научиться и к этому надо привыкнуть, что бы делать это в нужные и сложные моменты для вас.

– И я на время становлюсь другим человеком?

– Не совсем так просто. В те моменты когда вам нужно, память другого человека всплывает у вас в мозгу и будет идти параллельно вашим воспоминаниям, ну и несколько доминировать, поэтому даже если вас подвергнут гипнозу допрашивающие вас люди, никакой другой информации кроме как ваших ложных воспоминаний от вас не добьются.

– Ну и как это делается, в смысле как переключается этот переключатель? Извините уж за тафтологию.

– Ну в общем то достаточно просто. Закройте глаза молодой человек, успокойтесь, включите в своем сознание что то типа метронома или маятника, досчитайте до двадцати пяти, на последней цифре обратите свой внутренней взор к вашей правой части мозга– областью за ухом и произнесите кодовое слово– сольфеджио.

Сработало. Лето, речка, мне шесть лет. Несмотря на то что очень тепло, я почти посинел от холода, тело покрылось гусиной кожей, но из воды вылезать не хочется, хоть и трясет.

– Штефан, пора выходить, ну накупался уже –хватит.

Слышу мамин голос, оборачиваюсь – светловолосая женщина, в летнем красном сарафане стоит на берегу реки, улыбаясь машет мне рукой.

– Мам, ну еще чуть– чуть, ну пожалуйста.

– Я сказала все, хватит, иначе папе расскажу.

Я нехотя вылезаю из воды. Знаю с папой лучше не спорить, уж больно он крут. Мама достает большое махровое полотенце и начинает досуха вытирать меня. Немножко больно, но очень приятно. Начинаю согреваться. Я заворачиваюсь в полотенце целиком, очень хочется есть. Мама уже шарит по своей сумке, достает оттуда бутерброд с сыром и помидор. Кусаю бутерброд, пережевываю вязкий острый сыр с белым хлебом, вдогонку кусаю ароматный сочный помидор, брызги от которого летят во все стороны. Вкусно. Но вдруг становиться до слез очень грустно и больно – знаю, что это последний день когда вижу маму живой. Вечером отец придет домой пьяным, злым – он потерял работу. Обвинит во сем нас с мамой, что это мы ему сломали жизнь, начнет приставать ко мне, тыркая в лицо пальцем, дыша на меня перегаром.

– Когда ты вырастишь и пойдешь работать? Сколько я вас с твоей матерью кормить буду?

Мне страшно, я описался– жидкость из моего мочевого пузыря теплым ручейком стекает по ногам и образует лужицу возле мох ступней одетых в кожаные сандалики, мне очень стыдно и еще более страшно. Отец гадко хохочет.

– Смотрите на него– обоссался. Нет, мужик из тебя никогда не вырастет. -И вдруг зло вскрикивает:– Что же ты, гаденыш, гадишь у меня в доме! – Беря меня за шею своей мощной рукой, второй больно бьет меня по щеке.– Я заставлю тебя убрать за собой.

Я реву громко, навзрыд.

– А ну заткнись!

Отец замахивается, что бы еще раз ударить меня.

– Иштван, что ты делаешь? Прекрати, он же еще ребенок.

Мама из-за всех сил, двумя руками отбрасывает отца от меня и становиться между нами. Отец -пьяный, поэтому не удержался на ногах, упал.

– Ах ты, сучка -сказал он вставая, нависает над нами.

Только сейчас я понимаю, мама всегда казавшееся мне высокой, совсем маленькая. Он бьет маму. Мама падает, но продолжает прикрывать меня своим хрупким телом.

– Иштван, опомнись, прекрати. Что ты делаешь? – шепчет она вздрагивая от каждого удара.

Отец с остервенением, с какой то нечеловеческой злостью продолжает наносить удары один за другим. Мама прекращает сопротивляться, только шепчет:

– Не надо, Иштван, пожалуйста не надо.

Отец не унимается. Мама затихает, распластавшись, накрыв меня. Я чувствую как ее тело больше не сжимается от ударов отца. Он еще пару раз бьет ее ногой.

– Ну вот будешь, сучка, знать как мне перечить.

Отец вытирает разбитые в кровь костяшки рук белым кухонным полотенцем, оставляя на нем кровяные разводы, бросает его на пол, открывает холодильник, достает оттуда бутылку паленки.

С грохотом распахивается входная дверь, на пороге полиция– это соседи услышав шум, вызвали их. Они с трудом скручивают отца, кладут его лицом на пол, надевают на него наручники. Женщина полицейская с убранными назад в черный хвост волосами, склоняется над телом матери.

– База, база! – кричит она.-Это группа– шесть. Срочно скорую, слышите срочно. Девушка полицейская замечает меня.– Как ты, мальчик, болит что ни будь? – спрашивает она меня одновременно ощупывая.

– Не… т, -заикаясь говорю я.

Меня всего трясет. Дальше какие то люди в халатах укладывают маму на носилки, подсоединяют к ней различные провода. Старший из них, седой мужчина ничего не говорит только с сожалением качает головой.

– Мама, мамочка! – кричу я пытаясь побежать за носилками, меня не пускает, крепко держит девушка полицейская.– Пустите меня. Мамочка.

Маму увозят. Девушка держа меня гладит теплой ладонью по голове

– Все будет хорошо, – повторяет она как заведенная.– Все будет хорошо.

Я как будто выныриваю с глубины на свежий воздух. Дышу так часто, как если бы только что пробежал полосу препятствий, установив рекорд вермахта, побив все существующие нормативы для звездпехов. Кто я? Яр Ковалефф. Фу ты, черт ну и судьба у этого парня. Врач улыбается, смотрит на меня.

– Ну, я смотрю у вас все получилось. Молодец. Вам сегодня надо будет побольше потренироваться, что бы переходить из одного сознания к другому быстро и беспрепятственно. Потому что я слышал, вы нас завтра покидаете на месяц. Честно говоря после таких воспоминаний, переходить к воспоминаниям Штефана совсем не хочется.

– Док, я надеюсь обратно по прибытию к вам в клинику, вы удалите из меня это. Мне своих переживаний на две жизни с лихвой хватит, а тут еще -это.

Профессор пожимает плечами

– Прикажут, удалю.

– Что значит прикажут? Мне что же с этим ассорти из своих и чужих воспоминаний всю оставшиеся жизнь жить? Вспылил я.

– Молодой человек, -говорит профессор назидательно.-Мы с вами служим организации, где железная дисциплина и строгие правила, которые мы должны неукоснительно соблюдать. Без приказа мы не имеем права своевольничать. И потом как знать, возможно запасная память вам еще понадобиться. И скажу вам по секрету, – продолжил он.– Я сейчас разрабатываю методику, что бы у наших разведчиков могло быть не только две памяти, но и два индефикационных чипа– каждый из них может функционировать именно тогда, когда он нужен. Осталось недолго, я уже на пороге этого изобретения. Об этом я доложил на самый верх. Нет вы только посудите, каждый наш агент может иметь сразу две личности и пользоваться ими на свое усмотрение в разных ситуациях -это как затруднит работу гестапо по выявлению наших людей, какие перспективы открывает, он наклонился ко мне, быстро зашептал: «Я бы очень хотел, молодой человек, что бы вы были таким нашим первым агентом.»

Я внимательно посмотрел на этого старого маразматика, на этого недоделанного новатора– изобретателя, мне очень сильно захотелось свернуть ему шею. В данный момент на мой взгляд– это была чрезвычайна интересная и крайне конструктивная идея. Но я взял себя в руки и сквозь зубы спросил:

– Ну и как они там наверху, одобрили это гениальное изобретение?

– К сожалению пока нет.

Слава богу подумал я, нами все таки руководят достаточно мудрые люди.

– Но я уверен, молодой человек, я смогу их всех убедить. Вот увидите, будущее за прогрессивными методами работы агентуры.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

сообщить о нарушении