Владимир Корешков.

Свой среди чужих или гауптман с Олерона II



скачать книгу бесплатно

«Дорогая Кейша…» – начал я свою запись. Какая на хрен «дорогая», тут же одернул я себя. «Любимая»? – ну уж нет. Никакая она мне не любимая. А как? Здесь вообще надо придумать другой эпитет, что-то такое нейтральное. Может, заинька моя или рыбонька, я бы, конечно, сказал: «Аллигатор мой» – этот ласковый эпитет, по моему мнению, был бы наиболее близким к истине, но боюсь, не поймет.

«Милая Кейша», – вот так хорошо вроде, ласково, но и не к чему не обязывает. «Милая Кейша, к сожалению, в ближайшее время мы с тобой не сможем увидеться, – продолжил я, весь потея от натуги. – По долгу службы мне придется задержаться на земле, но я без тебя буду сильно скучать. До встречи».

Голографон тихонько вякнул. Сообщение ушло. Ну, кажется, получилось достаточно убедительно. В конце я даже чуть не пустил скупую мужскую слезу. Мне «Оскар» надо давать, а не в клинику класть.

На Луну я вылетал из того же аэропорта, где меня всего несколько дней тому назад приняли два сотрудника СД, только терминал был другой. Чартерный шаттл, которой летел на лунную базу СТК 3, был убит «вусмерть», увидев его потрепанные бока, с которых лоскутами слезала алая краска, и проржавевшие корпуса, прикрывавшие дюзы двигателей, мне стало как-то не хорошо, я начал сильно сомневаться в том, что долечу до клиники на Луне в добром здравии. И, по-видимому, по прилете на Луну, если он, конечно, состоится, мне все-таки на самом деле понадобится врач. Красивая, ухоженная, похожая на куклу блондинка-стюардесса в кипенно-белой накрахмаленной блузке и голубой короткой юбке, встретившая меня возле открытого люка-входа в шаттл, как-то совсем не вязалась с той рухлядью, на которой мне предстояло совершить полет. Улыбаясь белоснежной улыбкой и сверкая длинными стройными ногами, стюардесса проводила меня на мое место.

– Прошу вас, устраивайтесь поудобнее, – прозвенел как колокольчик ее нежный голосок. – Еду и напитки вам подадут после взлета.

– Еду-то – бог с ней, а вот выпил бы что-нибудь, да покрепче, я уже прямо сейчас.

– Извините, но алкоголь мы разносим только после взлета.

– Фройляйн, мне реально страшно, – прошептал я ей доверительно в розовое ушко. – Вы действительно верите, что эта колымага может куда-то улететь, при этом не развалившись на части?

Опять по салону прозвенели звонкие колокольчики ее голоса, девушка заразительно смеялась:

– Все будет хорошо, вот увидите, – твердо заверила она меня. – Мы очень рады, что вы выбрали нашу авиакомпанию.

Последнюю фразу она произнесла зря. Фраза была заучена заранее, видимо, девушка до этого летала на других рейсах, потому что никакие другие шаттлы, кроме «Люфтганза», на базу СТК 3 не летали.

– Меня зовут Анна Мари, я обязательно в полете за вами присмотрю, чтобы вам не было так страшно.

Звездолет мне не понравился, а девушка очень. Опять проклятущие гормоны с тестостероном разбушевались. Поэтому я закинул пробный шар:

– Скажите, а как вас ваш молодой человек зовет – Анна или Мари?

Небольшая пауза, в течение которой девушка, обворожительно улыбаясь, внимательно смотрит на меня, в глубине васильковых глаз пляшут веселые чертенята.

– У меня нет молодого человека, – ответила она.

– Это хорошо, правда? – заметил я.

– Почему хорошо? – в недоумении спросила она.

– Потому что у меня есть шанс.

Ах как она прекрасно смеется – чисто, звонко.

Нет, девушка мне определенно нравилась

– Я подойду к вам позже, – сказала она, слегка погладив меня по плечу. – Поскольку вы здесь не один, мне надо встретить и проводить к своим местам других пассажиров.

– Только, пожалуйста, не задерживайтесь, а то я тут умру без вас со страху и моя смерть будет на вашей совести.

– Обязательно. Я не дам вам умереть. – Безупречные длинные стройные ноги унесли ее по проходу между кресел, встречать и размещать других пассажиров. Которых, кстати, было не так уж и много.

В основном это были ботаны – люди науки. На Луне Рейх воздвиг восемь баз с искусственной гравитацией под прозрачными куполами. Одна база – военная. Еще одна, самая большая, – база «Депо сортировочное» для хранения с последующей переброской всевозможных грузов на другие планеты. Шесть других были во владении горнодобывающих компаний, которые, буквально как кровососы, присосавшиеся к телу человека, высасывали из толщи лунных пород хоть сколько-нибудь значимые и полезные ископаемые.

Сами базы это были шахтерские городки, в которых после тяжелой трудовой смены отдыхали, проводя свой нехитрый досуг, шахтеры, работающие здесь по контракту. Лунная база СТК 3 изначально задумывалась как большой научный центр, потом уже, когда в районе базы нашли суонн и обратили внимание, как благотворно он сказывается на организм человека, омолаживая его и заставляя даже самые застарелые болячки организма рассасываться напрочь, здесь организовали клинику-санаторий СОМНО для весьма состоятельных клиентов, министерство обороны, очень вовремя подсуетившись, тоже отхватило свой кусок «суонновского пирога».

Моя страховка звездного пилота, несмотря на чудовищную дороговизну лечения, погашала месяц профилактических процедур в клинике.

Шаттл слегка завибрировал всем корпусом, послышалось легкое гудение – это заработали его двигатели, начиная разогреваться. В конце прохода показалась голограмма пилота, он достаточно внятно и в доступной для всех форме объяснил пассажирам, что сейчас мы взлетаем, поэтому обязательно надо пристегнуть ремни, и вообще что можно делать во время полета, а чего совсем не стоит. После этого голограмма, несколько раз померцав, исчезла. Понятно, со связью здесь тоже непорядок.

Шаттл вырулил на взлетку, движки натужно завыли, я перекрестился, пилот, я уверен, тоже. Короткий разбег – и мы оторвались от бетонки. Глядя в иллюминатор, я с содроганием ждал, когда от шаттла начнут отваливаться различные запчасти, куски обшивки и мы начнем падать. Но нет. Десять секунд, двадцать – полет нормальный. Чувствуя, как плавно, без рывков это ржавое ведро с болтами, горделиво называемое звездным шаттлом, набирает высоту, я невольно проникся уважением к пилоту. Он действительно был профессионалом своего дела, особенно когда начинаешь сопоставлять его с пилотами шаттлов с Олерона, очень хорошо помня, как эти жизнерадостные ублюдки с диким гоготанием, любой ценой во время взлета и посадки пытаются вытрясти наружу содержимое желудков своих пассажиров. Понимаешь, что этот простой работяга, гражданский пилот достоин всяческого уважения.

За бортом красота, аж дух захватывает. Вначале мы поднялись над большими ватными облаками навстречу солнцу, и тут же резко картина начинает меняться – солнце начинает тускнеть, и мы пересекаем черту между ярким светом и тьмой, вваливаясь на всем ходу в холодную черноту космоса. Шаттл вышел за пределы земли, раздался сигнал, что можно отстегнуть ремни.

– Это вам капелька успокоительного, – отвлекая меня от созерцания происходящего за бортом, прозвучал надо мной нежный голосок.

Анна Мари стояла возле меня, в руках у нее был наполовину полный бокал с янтарной жидкостью. Я уловил носом запах чертовски хорошего виски.

– Спасибо, милая Анна Мари, – сказал я, забирая у нее бокал и делая большой глоток. – Никогда не думал, что на таких затрапезных космолиниях угощают пассажиров таким дорогим виски.

– Это виски специально для особых гостей первого класса, – зашептала она мне, заговорщически подмигивая. – Но вы ведь меня не выдадите?

– Что вы, я скорее дам отрубить себе руку. Но неужели богатые клиенты летают на этом мусорнике? – поинтересовался я.

– Очень редко, как правило, в клинику они прилетают на своих дорогущих «яхтах», нашими рейсами пользуются так, если что-нибудь случилось непредвиденное, какой-нибудь форс-мажор. Вот и сейчас первый класс абсолютно свободен. Хотите посмотреть?

– Ну конечно, мне интересно.

Она взяла меня за руку и повела по салону вперед, отворила дверь, разделяющую салон на эконом и первый класс, и я окунулся в царство роскоши и комфорта – огромные, наверняка сверхудобные кресла для пассажиров, отделанные блестящей лайковой бежевой кожей, подлокотники и столики между креслами из дорогих пород красной древесины, на столах вазочки с живыми розами. Сделав шаг по салону, мои ноги сразу же утонули в мягком, темно-бордовом ковролине, шторки на иллюминаторах, а на стенах картины – копии фламандских мастеров семнадцатого века в роскошных рамах, и легкий, едва уловимый запах в салоне стойких дорогих одеколонов и духов.

– Годится, – сказал я, рассматривая все это великолепие, и плюхнулся в ближайшее кресло, которое обволакивая мое тело, буквально поглотило меня.

Анна Мари примостилась рядышком на подлокотнике моего кресла, закинув свои великолепные ноги – нога на ногу. Она оказалась очаровательной болтушкой. Через пару минут мы с ней были уже на «ты». Я узнал, что ей двадцать один год, уже два года она работает стюардессой в компании «Люфтганза». Пойти учиться после школы она не могла, у родителей не было на это средств. У нее есть младшая сестра. Оторва полная, родители никак с ней не справляются. Пару раз в салон заглядывала вторая стюардесса, невысокая темненькая миловидная девушка, выразительно спрашивая одними глазами: «Ну ты идешь?» Анна Мари картинно закатывала глаза кверху: «Разве ты не видишь? Я занята».

– У тебя из-за меня проблем не будет? – поинтересовался я у девушки.

– Да брось ты, Яр, какие проблемы, во-первых, Вирджиния – это моя подруга. Когда мы летели на Землю, она поругалась со своим парнем, ну с горя и узюзюкалась в хламину. Поскольку она была никакая, мне пришлось запереть ее в этом салоне, чтобы пассажиры не видели.

– Пьяная стюардесса – картина не для слабонервных, – поддакнул я.

– А я за нее одна весь рейс отдувалась, так что она мне должна, теперь ее очередь. А во-вторых, работать на этих космолиниях – это ссылка, обслуживающий персонал по собственной воле сюда не устраивается, народу мало летает, поэтому премиальных нет, сидим на голом окладе, – жаловалась мне Анна Мари. – Поэтому дальше уже не сошлют, ниже падать некуда, и не уволят – работать-то некому. До этого я летала на межконтинентальных, вот там было классно. И заработки шикарные, и плюс щедрые чаевые.

– За что сослали? – спросил я, делая очередной глоток.

– Да один старикан меня лапать начал, когда я шампанское разносила, ну я ему целую бутылку «Вдовы Клико» на голову и вылила, чтобы он охладился. Эта сволочь, плейбой недоделанный, заистерил, накатал на меня жалобу. Богатый клиент, видишь ли, у нас всегда прав. Вот меня и сослали, правда, при этом не забыли из жалованья вычесть стоимость шампанского и химчистку костюма этой скотины.

Я, полулежа в удобном кресле, потягивая виски, слушал, как без умолку щебечет это юное, божественное создание, надувая пухлые губки, при этом все время грациозно жестикулируя красивыми, ухоженными руками. Смотрел на ее длинные неприкрытые ноги, на не девичью большую упругую грудь, словно высеченную из камня, на то, как через идеально накрахмаленную блузку проглядывали крупные коричневые соски. Во мне росло дикое, первобытное желание, и не только оно. И, честное слово, я очень хорошо понимал того старика, не поддаться обаянию этой прелестницы было просто невозможно. Весь ее вид провоцировал, манил, заставляя гормоны моего организма бешено бурлить.

Обстановка становилась накаленной, взрывоопасной. Интересно, эта чертовка мое состояние понимала или нет? Судя по тем ехидным взглядам, что она бросала на меня время от времени, все она понимала. Скорее всего, это был своеобразный тест – военный пилот, фронтовик, награжденный боевыми наградами, в принципе мечта многих девушек в Рейхе, желающих обеспеченной и бесхлопотной жизни. Поведется или нет? Если поведется, то можно диктовать свои условия, крутить им как заблагорассудится. Да, я повелся, здесь даже бы Его Святейшество Папа Римский повелся бы, а не то что я, грешный. «Спокойно, Яр, соберись, соблюдай спокойствие, выдохни, остынь и стань хозяином положения. А то ты только выбрался из одних силков, как сразу же намереваешься угодить в другие».

В свое время какой-то самовлюбленный недоумок изрек: «Мужчина – это охотник, женщина для него добыча». Так вот уверяю вас, что женщины – охотницы не хуже мужчин, если не лучше, они еще более изощренны и коварны в искусстве охоты, а их власть над мужчинами часто становится безграничной. Ты не успеешь оглянуться, как из охотника превращаешься в дичь. Как тот напыщенный тетерев на току, пока он пел свои незамысловатые песни, заходясь от самолюбования и восторга, думая, какой он красавец, ничего не слыша вокруг, к нему подобрался охотник. Итог таков – этот самый тетерев-косач, прекрасно прожаренный, истекающий аппетитным жиром, достается из духовки к трапезе за праздничным столом.

Отношения между мужчиной и женщиной напоминают битву двух бойцов, желания у них вроде бы совпадают, только цели каждый перед собой ставит разные. Мужчина желает тупо секса, немедленного, острого, яркого. Женщина тоже не против секса, но основное для нее – окрутить, заставить плясать под свою дудку, подчинить себе, загнать мужчину в строгие рамки, как дикого зверя в клетку. Царя зверей, который повелевал всеми в африканской саване, наводя на остальных обитателей животный ужас, превратить в ручного безобидного котенка, который без ее ведома не имеет права и шага вступить. И примеров этому масса: Адам и Ева, Клеопатра и Марк Антоний, список этот можно продолжать до бесконечности. Так что судите сами, кто здесь охотник, а кто добыча.

Анна Мари заметила изменения в моем настроении. Занервничала: «Что происходит, он уже был на крючке, я что – теряю свою привлекательность, может, он недостаточно хорошо разглядел ноги?» Как бы между прочим поменяла положение своих бесконечно длинных ног, еще больше открываясь моему взору, тем самым расширяя просторы для полета моих фантазий. «А может, он не разглядел, каким бюстом меня щедро наградила мать-природа?» – вроде бы случайно в разговоре ее упругая грудь коснулась моей щеки. Я был как железобетонная стена. «Нет, моя милая, в эту игру мы будем играть по моим правилам».

В общем, секс у нас все-таки состоялся, Анне Мари нужно было вернуть контроль надо мной, который она теряла, я же ей аккуратно намекнул, что для этого нам нужно быть как можно ближе друг к другу. Конечно, девушка не была в сексе настолько умела, как Кейша, но опыт какой-никакой имела, отсутствие некоторых знаний она с лихвой компенсировала врожденным темпераментом, прилежным старанием и огромным желанием доказать мне, что ничего лучшего в моей жизни со мной произойти не может и этот секс я, конечно, запомню навсегда, и он станет фундаментом наших будущих длительных отношений.

Я же, наоборот, все делал с абсолютно холодной головой. Подаренные мне Кейшей тайные знания об анатомических особенностях женского тела я использовал вовсю, входя в тугое податливое тело, я делал все, чтобы доставить девушке максимальное удовольствие, зажигая ее, заставляя ярким пламенем, изнемогая от желания, гореть на медленном огне, а затем то и дело, раз за разом биться в конвульсиях страсти.

Полет был долгим, и мы много чего успели перепробовать. Потом обессиленные, эмоционально и физически уставшие, совершенно нагие лежали прямо на полу в салоне первого класса и потягивали из узких длинных бокалов дорогое шампанское со льдом.

– Это было нечто, – сказала она, прижавшись горячей щекой к моему плечу, щекоча своими волосами.

– Ты была превосходна, просто волшебница, – подбадривая, похвалил я Анну Мари. Она довольна улыбнулась.

– Яр, милый, совсем забыла тебя спросить, а зачем ты летишь на СТК 3?

Мне почему-то совсем не хотелось рассказывать ей, что лечу на Луну на лечение. Подумает еще, что больной. В общем-то, конечно, какая разница, но мой внутренний голос и мужское достоинство наперебой говорили мне, что не стоит. Поэтому, напустив на себя побольше туману, я сказал, что лечу по делам. Какие у меня там дела, я еще не придумал, но, если спросит, можно все таким же таинственным голосом сослаться на военную тайну – очень хорошо помогает, и в детали вдаваться не надо.

Анна Мари не спросила зачем. Только спросила на сколько. Узнав, что на месяц, радостно воскликнула:

– Ой, милый, как здорово, у меня сюда три рейса в неделю. Это мы с тобой так часто видится будем, – скорее утвердительно, чем вопросительно, заглядывая в глаза, сказала она мне.

Это означало только одно, она для себя за нас двоих все решила, и я выбран на роль новой жертвы для женской экспансии. Я посмотрел в ее васильковые глаза, погладил ее округлое загорелое плечо и со вздохом сказал:

– Конечно, – взглянув на свой хронометр, поинтересовался: – Слушай, а нам не пора? По-моему, мы скоро прилетаем.

– Ой, и правда! – спохватилась девушка, вскакивая и очень оперативно накидывая один за одним на себя предметы своего туалета, начала одеваться. – Ты иди на свое место, а я здесь быстренько приберусь.

Когда я вышел из салона первого класса, то все ботаны, находившиеся в шаттле, воззрились на меня, как на только что открытый, доселе земной науке не известный микроб. В их взгляде очень хорошо читалась зависть и глубочайшее сожаление, что не они стали первооткрывателями редкого микроба и нобелевская премия пролетела мимо их шнобеля. Интересно, это у меня такая довольная физиономия, что ботаны догадались, или же мы достаточно шумно резвились с Анной Мари.

Я уселся на свое место, тут же появилась Вирджиния – подруга Анны Мари.

– Минеральной воды не желаете? – вопрос прозвучал насколько можно нейтрально, но смотрела она на меня с интересом, оценивающе.

Как только в салоне появилась взлохмаченная и раскрасневшаяся Анна Мари, ботаны тут же перевели все свое внимание на нее и ее большую грудь, раздевая ее голодными взглядами, наверняка готовые отдать все что угодно, даже их самый любимый микроскоп, чтобы хоть раз увидеть ее голой. Впрочем, на лице девушки совсем не было и тени смущения, за время работы стюардессой с ее-то внешностью к голодным взглядам она привыкла. Вирджиния вприпрыжку, почти бегом направилась к ней, видимо, ей не терпелось разузнать все подробности. Анна Мари улыбнулась своей восхитительной улыбкой, показала мне язык и задернула перед собой шторку, чем сильно разочаровала ботанов.

Появилась голограмма командира корабля, который поблагодарил нас за полет, объявил, что в скором времени мы входим в плотные слои лунной атмосферы, затем очень вежливо, но крайне настойчиво попросил нас пристегнуть ремни и не вставать с мест до прилунения и полной остановки. Что мы послушно и сделали. Садились мы очень плавно. Еще издали внизу я увидел среди холодного мертвого лунного пейзажа, среди серой лунной пыли и невыразительных кратеров, покрывавших как отметины после оспы всю планету, – промышленный оазис, воздвигнутый человеческими руками гигантский, прозрачный, просто поражающий воображение купол СТК 3. Под куполом были видны различные здания, путепроводы улиц, даже ярко мерцающие огни голографических реклам.

Рядом с базой находился космопорт, он огромным яйцом как будто прирос, примкнул к куполу СТК 3. Возле взлетно-посадочной полосы были аккуратно расставлены грузовые шаттлы, и тут же отдельная стоянка для космических белоснежных яхт, которых здесь было примерно два десятка – на любой вкус и размер кошелька. Яхты стояли очень гордо, ведь они являлись воплощением благосостояния своих хозяев, их особого привилегированного статуса в обществе. Яхты терпеливо дожидались, пока их богатенькие, вконец развращенные деньгами владельцы и владелицы наконец вылечат свои, чаще всего надуманные врачами недуги.

Вертикальная посадка. Двигатели шаттла срываясь ревут, работая на полный износ. Легкий толчок. Шасси касается взлетки, двигатели слезают с форсажа и начинают работать в штатном режиме, уши перестает закладывать. Раздаются аплодисменты – так пассажиры благодарят пилота за проделанную работу. Шаттл неторопливо катится к месту выгрузки пассажиров – рукаву пассажирского шлюза, через который вновь прибывшие должны попасть в прилетный зал космопорта. Пристыковались.

Появились Анна Мари с Вирджинией, они легко открывают люк в переходной шлюз, при этом обе мило улыбаются и напоминают пассажирам, чтобы не забывали личные вещи в салоне. Ботаны гурьбой ринулись на выход, такое впечатление, что куда-то очень сильно торопятся, и велика вероятность, что опоздают. Никогда этого не понимал. Я из салона выходил последним. Анна Мари, стоявшая на выходе и о существовании которой я вчера еще не знал, не обращая внимания на Вирджинию, припечатала меня страстным поцелуем.

– Яр, милый, ты разве ничего не забыл? – спросила она, оторвавшись от моих губ, но продолжая прижиматься ко мне всем своим роскошным телом.

– Что именно?

– Ты же весь полет, как одержимый, требовал номер моего голографона.

«Ложь», – подумал я, ничего такого я не требовал, видит бог, даже не просил. Но, понимая, что весь спектакль предназначался для ушей и глаз Вирджинии, мол, смотри, подруга, и завидуй, какого я офицерика заарканила, вслух сказал:

– Ах да, да.

Не знаю, что уж такого поведала ей обо мне Анна Мари, но по завистливо восхищенному взгляду зеленых глаз Вирджинии, я понял, что она очень не против была бы оказаться на месте подруги. Выдав мне номер своего голографона, она еще раз страстно, со стоном, чтобы я не забыл, как нам было хорошо, поцеловала меня и с видом царицы Клеопатры благосклонно отпустила, разрешив мне проследовать на таможню. На прощание, сжав кулак, оттопырив наманикюренные большой палец и мизинец, соорудив из кулака подобие телефонной трубки, прижала руку к уху и прошептала одними губами:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное