Владимир Жданов.

О природе сознания человека



скачать книгу бесплатно

Ремарка автора: К приведенному выше «сухому остатку» итогов научных исследований про память есть несколько принципиальных вопросов. Лежат на поверхности два из них. 1. Явная нестыковка баланса времени при записывании информации в долговременную память и извлечении этой же информации оттуда же. Механизм записи выявлен авторами доминирующей «экспрессивно генетической» гипотезы, выверен – верифицирован в десятках научных центров мира. Время необходимое для записи этим многоэтапным механизмом нигде точно не подсчитывается и варьируется от нескольких минут до десятков часов. При этом вводятся различные фильтры-условия типа троекратных последующих подтверждений, что эта информация важна и «достойна» стать долговременной и тому подобные. Время на «раздумья»: подтверждать, не подтверждать, также не регламентировано. Вместе с тем, время извлечения информации подсчитано скрупулёзно. Мы способны за несколько сот миллисекунд из этой огромной библиотеки знания, мыслей, содержания нашего опыта, чувств, эмоций вытягивать именно нужный нам в данный момент фрагмент. И при желании и наличии свободного времени мы можем постепенно извлечь, вспомнить-просмотреть, проанализировать всю нашу запомненную нашей долговременной памятью жизнь (!) Кстати времени на это нужно сравнительно немного, даже для пожилых людей (не обременённых Альцгеймером). А в следующих главах, про некоторые варианты сна и изменённых состояний сознания, мы увидим, что эта «лента жизни» может промелькнуть перед нашим внутренним взором за считанные десятки секунд. 2.Как организован этот поиск? В текстах про «экспрессивно генетическую» гипотезу и её исследовательский шлейф тема поиска записанной по этой гипотезе информации обозначается очень невнятно. К примеру так: «В процессе воспоминания преобразованные процессами запоминания нейроны возбуждаются по правилам, заданным исходным процессом запоминания». Или вообще никак, со ссылками на перспективную проработку. Сравнение нашей долговременной памяти – ментального хранилища информации с библиотекой, а не традиционное обращение к варианту ЭВМ не случайно. Постепенное фактологическое обоснование введение дополнительной – полевой компоненты во все гипотетические построения сути памяти, мышления, сознания и так далее будут подкреплены в следующих главах книги фиксацией именно из библиотечной практики.

К «окрестностям» феномена памяти, полезным для дальнейшей расшифровки тайн сознание человека можно отнести явления импринтинга и амнезии. Интересные «для общего развития» сведения о савантах, людях с необыкновенными способностями памяти приведены в разделе Приложения в тексте«Насколько безграничны возможности нашей памяти?»

Импринтинг определяют как устойчивую индивидуальную избирательность по отношению к внешним стимулам в определенные периоды онтогенеза. Наиболее известны варианты импринтинга: запоминание родителя детенышем; запоминание детёныша родителем; импринтинг будущего полового партнёра. В отличие от условного рефлекса, эта связь, во-первых, образуется только в строго определенный период жизни животного; во-вторых, образуется без подкрепления; в-третьих, в дальнейшем оказывается очень стабильной, практически не подлежит угасанию и может сохраняться в течение всей жизни особи.

Что позволяет рассматривать импринтинг как специфический вариант долговременной памяти. Но у разных видов импринтинг выглядит по-своему. Так у макаки есть «окно пластичности», в течение которого ее можно навсегда обучить чему-то, но оно открыто всего несколько месяцев. У человека же это окно открыто существенно дольше и практически никогда не закрывается – мы можем выучить иностранный язык в 80 лет или научиться кататься на велосипеде в 70. Только импринтинговым типом памяти можно объяснить упорное отстаивание некоторыми до старости своих явных детских заблуждений. Подобное можно отнести и к в детстве запечатлённым вариантам миропонимания, затем распределяющим «навечно» людей по разным Клубам по интересам (цветоводов, филателистов, альпинистов и так далее)

Амнезия(буквально – отрицание памяти) потеря памяти по разным причинам, чаще в ходе различных болезней. Амнезия может быть спонтанной и часто бывает временной. Воспоминания возвращаются в хронологическом порядке, начиная с самых старых. Воспоминания о последних событиях, предшествовавших амнезии, зачастую не возвращаются никогда. Известный врач-психиатр С.С.Корсаков в одной из своих работ отметил, что чаще всего амнезия обуславливается не потерей способности фиксации, а потерей способности к воспроизведению фиксированного. Он описывает как больной, который казался совершенно безнадежным и в момент нахождения в клинике не помнил ничего, что с ним происходило, через год, два при повторных исследованиях и контактах с Корсаковым рассказывал о событиях, которые происходили в тот момент, когда он находился в глубокой амнезии. Он запоминал. И эта память возвращалась. Корсаков пишет, что это одно из самых интересных свойств синдрома потери памяти, которое он открыл. К этому свойству памяти не обращались экспериментаторы на протяжении более ста лет. И сейчас начинается активное изучение этого процесса.

Для исследовательского замысла данной книги важно зафиксировать большую группу ситуационных амнезий, не имеющих никакого отношения к болезням психики. 1. Детская амнезия – неспособность вспомнить события младенчества и раннего детства, характерная для всех людей. 2. Около гипнотическая амнезия: общий вариант – неспособность вспомнить, что происходило во время гипноза; дополнительные версии – неспособность вспомнить, что происходило именно в те периоды времени, которые были заказаны гипнотизером в фазе внушения (введения в гипнотическое состояние). 3.Амнезия сновидений – общая для всех людей. Некоторые люди ошибочно убеждены в том, что они вообще никогда не видят сны. Но подавляющее большинство людей способны пересказать содержание сновидений, если их разбудить в фазе быстрого сна. 4.Амнезия фазы засыпания – тотальна, всеобща. 5.Амнезия обстоятельств многих видов психического шока, в том числе: информационного (сообщение о гибели близкого родственника); ужаса при очевидной возможности собственной техногенной гибели (авария самолета, корабля и т.п.), внезапного нападения крупной собаки, хулигана-верзилы. 6. Амнезия «На кончике языка»(«вертится на языке») – феномен, который заключается в неспособности вспомнить какое-либо хорошо знакомое слово при этом в памяти всплывает определенное количество информации о забытом слове. Возникает ощущение, что забытое слово будет найдено прямо сейчас и, что его очень легко вспомнить, но, тем не менее, оно не вспоминается.

Для реализации замысла (подкрепления выводов)следующих книг данной серии «О природе Сознания» и для содействия разгадке феномена «синхронистичность» предлагаю зафиксировать в памяти редчайшее «сгущение» на данной, сравнительно небольшой площадке исследования памяти сразу 4 (четырёх!) «демокритизмов», то есть инсайтов на века. Помните двух с половиной тысячелетнее предвосхищение Демокрита: «Атом – неисчерпаем!»?. Перечислю уже упомянутые ранее в данной главе три аналога, хотя и только лишь вековой выдержки: -Ч.Дарвин уравнял в правах разум животных и разум человека, введя идею их эволюционного развития; -З.Фрейд: «память – это ни что-то раз данное и навеки закрепленное, а меняющееся при каждом извлечении»; -С.Корсаков: «амнезия обуславливается не потерей способности фиксации, а потерей способности к воспроизведению фиксированного». И – сравнительно недавний №4: в самом начале 21 века, профессор психологии и биолог Чарльз Рэнди Гэллистел предположил, что и память, и процесс мышления реализуются в мозге не с помощью синаптических связей в нейронной сети, а внутри отдельных нервных клеток. Эту, практически одновременно подтверждённую другими исследователями, гипотезу, Ч.Гэллистел сопроводил одновременно и резким и многообещающим комментарием. Цитирую фрагменты (из его интервью радио «Свобода» от 02.04.2015): «Многие из вопросов, которые мы не можем решить сейчас, в конце 20 века, были очевидны и 50 лет назад и даже сто. И никто не смог предложить решения – очевидно, в нашем понимании памяти и мышления есть какая-то фундаментальная проблема. Главный для меня аргумент таков: та теория, которая у нас есть, – это катастрофа, это полный провал. И чем раньше люди это осознают, тем скорее они будут готовы двигаться дальше. Если окажется, что я прав, то надо привлечь к этой теме как можно больше молекулярных и нейробиологов. Я говорю им: «Эй, ребята, здесь голыми руками можно взять Нобелевскую премию!».

Для ментальной разрядки и ввода в курс дела, не искушенного в Нобель интригах читателя, перескажу быль-анекдот. В зоопарке на вольере слона висит табличка: «Слон. Может за раз съесть 100 кг. бананов». Посетители недоверчиво спрашивают у, чистящего пол в вольере, дворника: «Что, на самом деле может съесть за раз столько бананов?!» Тот чистосердечно отвечает: «Съесть то он – съест! Но кто же ему столько даст?!» Точно так и у Нобелевского комитета. Раньше достоверно знал об этом из личного обсуждения темы «почему не дали, кто виноват?» с ближайшим (в том числе семейным) окружением двух явно «обнесённых» Нобелем российских учёных: В.П.Скулачев (1978год, призёр -биохимик Митчелл)и А.М.Оловников (2009год, призёры – Блэкберн, Грейдер, Шостак). Теперь, изучая материал к данному тексту, прочёл книгу Эрика Канделя «В поисках памяти». Очень научно ёмкий и одновременно – житейски чистосердечный текст, раскрывающий кухню подбора Нобелиантов. Это стоит прочесть тем, кто на что-то рассчитывает в Большой науке, особенно на обозначенной выше площадке «голорукого» Нобеля. У россиян, кстати, в дополнение к, упомянутым в начале данной книги, директивно-позиционным обстоятельствам есть ещё много других козырей: российская методология, особый формат российского менталитета и … опыт («сын ошибок трудных») многих «обнесённых» Нобелиантов.

Как мы понимаем процесс мышления

Крупнейший отечественный биофизик Лев Блюменфельд однажды шутливо заметил: «Живая материя – самый интересный предмет исследования для живой материи, способной к исследованию». Но на пути к такому исследованию есть один логический капкан – как работающий мозг, «производящий» сознание, может описать собственные механизмы этого «производства». Ранее был известен лишь один, популярно описанный, аналог подобного действа: барон Мюнхгаузен, вытаскивающий сам себя за волосы из болота. Теперь «туман Неведомого» постепенно рассеивается и, бликами инсайтов ведущих исследователей, прорисовываются пути к пониманию «куда идти». Но, упомянутый вначале книги, ментальный предел Глушкова необорим, поэтому сосредоточимся только на важных для реализации исследовательского замысла книги аспектах темы данной главы.

В самом общем виде, мышление это ментальный процесс в головном мозге понимания существенных свойств объектов окружающего мира, установления связей между явлениями и процессами в окружающей среде, что приводит к появлению представлений об объективной реальности, причинно-следственных связях и так далее. Мышлением обладают все животные, у которых есть нервная система. И в этом смысле нельзя утверждать, что человек – разумный, а остальные живые существа – неразумные (каждое из них разумно в своей эволюционной степени). Чтобы не отклоняться далеко от темы книги о сознании человека и одновременно дать тебе, читатель, возможность самому сделать оценки, я вынес некоторые фиксации последних лет об удивительных проявлениях мышления животных – «братьев наших меньших» в раздел Приложения. Чтобы заинтриговать тебя, перечислю только заголовки текстов: Серые крысы способны действовать по принципу «услуга за услугу»; Сообразительность ворон зависит от размера группы; Жизнь в большом коллективе стимулирует развитие мозга макаки.

В то же время мышление человека – несопоставимо мощнее (на порядки порядков) и может мысленно мгновенно создавать образы того, чего нет и – никогда не было в природе и обществе. Мышление человека осуществляется также в форме теоретического познания, которое имеет неограниченные возможности умозрительного и модельного видения мира. Про мышление (в том числе роль языка) в сфере общественных процессов и связей, как и условились ранее, поговорим в следующей книге серии «О природе сознания».Высшие (по сложности и компрессии информации) мыслительные процессы: целеполагание, рефлексия и тому подобные будут рассмотрены в главе «Про сознание» и далее.

Здесь начнём с самого наглядного и приятного варианта собственного мышления – свободного потока мыслей (СПМ) Это то самое состояние, которому классики дали саркастическое определение: «Лёгкость в мыслях необыкновенная!» Справедливости ради надо зафиксировать, что данные периодические эпизоды мыслительной деятельности присущи всем людям (включая упомянутых классиков). СПМ, как правило, спонтанно появляется во время расслабленного отдыха (когда мы перестаём думать по конкретным темам) и протекает по ассоциативным схемам. Когда образы, суждения, эпизоды былого перетекают в голове из одного в другой, без чётко осознаваемой связи между собой и как бы не управляемые ничем. Обыденному сознанию человека незаметен и неизвестен «сценарист», определяющий: стартовую мысль, примерную общую тематику (о погоде, природе, или о вас, милые женщины) и эмоциональную окраску (безмятежность, какие-либо предчувствия) каждого конкретного цикла СПМ. Иногда, если ваш период ничего не делания затягивается, случаются перескоки тем и настроений СПМ. Вспомнить все эпизоды СПМ удаётся непросто – только лишь усилием воли, концентрацией сознания и напряжением памяти, кропотливо, сразу после окончания цикла или его прерывания. Особую сложность представляет найти какую-то причинно-следственную связь в переходах с одной темы эпизодов на другую. Глядя при этом на эти переходы, как бы со стороны, находишь здесь и «над человеческую» логику и следы-блики общечеловеческих страстей и пороков. При моём личном сопоставлении множества оперативных анализов (уже состоявшихся циклов) протекания СПМ выявляется сходство в выстраивании сценариев в парадоксальных снах и СПМ. Об этом подробнее в главе «Про сон». Остановка СПМ происходит сама собой, с обязательной амнезией. Надо лишь направить своё внимание на текущий момент.

Ещё реже, в ходе СПМ, может произойти остановка вашего внутреннего внимания на какой-нибудь житейской проблеме, которую, как ему (!?) кажется необходимо решить. При этом неважно, актуальна ли для вас эта проблема в текущий момент, или она вообще из чьей-то другой жизни. Ваше «Я» может наблюдать «со стороны» как лихо можно «разруливать» в уме чужие сложные вопросы. Ситуация сверх парадоксальная, ведь один из главных жизненных мотивирующих аргументов для преуспевающих индивидуев в наши «дико-рыночные» времёна = «А мне это – надо?!». До определённого момента я находил в этом парадоксе один из вариантов подтверждения обоснованности, уже звучавшего в данной книге, недоумённого вопроса Т.В.Черниговской: «Кто кому в нашем уме хозяин?!?»

Но теперь я вижу здесь эволюционное происхождение нашей нацеленности на «витальное проектирование», на спонтанный выбор профессии в детстве-юности, то есть на неосознаваемое жизнестроительство и тому подобные высшие ментальные функции. К.Маркс был прав, только для своих полу просвещённых времён, в знаменитом сравнении ментально несопоставимых процессов сооружения жилья человеком (по предварительно продуманному проекту) и пчелами (на основании инстинктов). Сегодня можно обоснованно отпарировать Карлу: «Не на того напал».

Термиты, аналоги пчёл по образу жизни, строят свои жилища – термитники вариативно, в строгом соответствии с погодно-климатическими характеристиками именно данного участка местности. В случае резкого погодного отличия данного периода времени от кондиционерных возможностей термитника они или временно увеличивают вентиляцию – охлаждают жилище, или наращивают стены и рёбра на них – утепляют свой «дом».Логично предположить, что для выполнения сложных задач нужен большой размер мозга, однако не все так просто. Приведу примеры об удивительно мощном мозге некоторых насекомых и червей, обладающих невероятными умениями.

Шмель приближается к цветку в поисках нектара. Он какое-то время кружит над ним и вдруг понимает: что-то тут не так. Шмель цветок видит, но добраться до него не может. Дело в том, что «цветок» – вернее, синий пластмассовый диск с сахарным сиропом в центре – находится под листом прозрачного пластика. Однако есть выход: к цветку прикреплена веревочка, и всё, что шмелю нужно сделать – это потянуть за нее, вытащить цветок и выпить нектар. И что же? Именно так он и поступает! «Когда мы только начали эксперименты с цветком на веревке, все это напоминало хохму», – рассказывает Ларс Читтка из Лондонского университета королевы Марии (Великобритания). «Когда я впервые увидел это, то чуть не умер со смеху. Выглядело это очень смешно», – добавляет он. Но это еще не все. Как только шмель понимал, что нужно сделать для того, чтобы добраться до искусственного цветка, то этому трюку обучались и его собратья, наблюдавшие за его действиями. Этот метод даже пережил его изобретателя. Он стал частью набора навыков, которыми владела колония, и передавался от шмеля к шмелю уже после того, как впервые потянувший за веревочку погиб. «Я просто не мог поверить своим глазам», – говорит Читтка. Как оказалось, пчелы, как и шмели, могут решать различные задачи, учиться друг у друга и передавать накопленные знания другим поколениям.

Умение добывать пищу, потянув за веревочку, – это лишь одно из последних открытий, свидетельствующих об умственных способностях пчел. Необыкновенные способности к обучению были обнаружены у пчел и других социальных насекомых еще в викторианские времена. Чарльз Дарвин заметил, что медоносные пчелы могут учиться, наблюдая за тем, как шмели получают нектар незнакомым им, пчелам, способом. Пчелы также могут научиться различать цвета и узоры. Могут ли они найти путь домой на расстоянии нескольких километров от улья? Без проблем. Распознать лицо человека? И это тоже. Могут ли пчелы пользоваться орудиями? Это следующий вопрос, на который Читтка хочет найти ответ. В 1990-х годах в лаборатории Читтки был проведен эксперимент, в ходе которого исследователи пытались выяснить, умеют ли пчелы считать. Оказалось, умеют. «Тогда мы начали задумываться: насколько большими умственными способностями может обладать существо с крошечным мозгом?» – говорит он.

Многие считают, что обязательное условие сложного поведения – наличие крупного мозга. В конце концов, у человека мозг необыкновенно большого размера – он насчитывает более 86 миллиардов нейронов, – и мы являемся очень умным видом. Казалось бы, эти две характеристики должны быть связаны между собой. Но чем больше ученые узнают о поведении насекомых и других небольших существ, тем больше убеждаются в том, что сложные навыки не всегда требуют наличия крупного мозга. «До какой степени мы сможем раскрыть поразительный потенциал крошечного мозга этих существ? – спрашивает Читтка. – И стоит ли нам удивляться, что они могут решать невероятно сложные задачи?» Возьмем, например, стрекоз. Они рассекают воздух словно молния, ловя комаров, мотыльков, бабочек и даже других стрекоз. Эта задача сложнее, чем может показаться на первый взгляд. У каждого вида, представляющего для стрекозы желанную добычу, своя уникальная схема полета. Стрекоза должна понаблюдать за тем, как летит ее жертва, предсказать вероятную траекторию, а затем перехватить ее на лету. Для этого нужны поведенческая гибкость и способность планировать.

Что касается пчел, они могут отлетать от улья на расстояние до 10 км, перемещаясь по местности, где много деревьев и других крупных объектов. Им приходится искать лучшие цветы, богатые нектаром, и запоминать свое местонахождение. Кроме того, им нужно избегать встречи с хищником и возвращаться назад в улей, где они общаются с другими пчелами, используя сложные методы коммуникации. Этим крошечным созданиям приходится выживать в непростой обстановке, и для этого им нужны определенные когнитивные способности. К примеру, способность распознавать лица, которая когда-то считалась присущей только человеку, не требует сложных нейронных связей. Вероятно, именно поэтому эта задача под силу пчелам. «Имея всего несколько сотен тысяч нейронов, можно запросто распознать около сотни лиц». Даже простые нематоды, черви длиной не более 1 мм, чья нервная система состоит всего из 302 нейронов, обладают базовыми навыками обучения и запоминания. Только что вылупившиеся нематоды, столкнувшись с токсичными бактериями Escherichia coli, на все оставшиеся четыре дня своей жизни запоминают, что их нужно избегать. Ученым даже удалось выяснить, какие именно нейроны отвечают за формирование этой памяти и за извлечение из нее нужных сведений. Об этом и многом другом можно узнать из текста «Феномен шмеля: для сложного поведения не нужен крупный мозг» в разделе Приложения.

Любой желающий (рекомендую это и тебе, читатель) может получить информационный шок при просмотре целевых, детальных видеофильмов о технологиях строительства и предшествующего проектирования жилья бобрами. При обзорных (с вертолёта, квадрокоптера и т.п.) сравнительных показах петляющих русел небольших рек, в средней полосе Евразии, до и после переселения туда бобров, чётко видна благотворная роль их плотин, построенных примерно через 0,5-2 км. течения речек.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6