Владимир Жариков.

Амулет Золотого Льва



скачать книгу бесплатно


АМУЛЕТ ЗОЛОТОГО ЛЬВА

(фантастическая повесть)


От автора.

Эта история произошла (или могла произойти) в середине «нулевых» годов этого века. Если что и мешало мне пересказать её раньше, так это то, что я считал всё это неправдоподобным вымыслом моего приятеля Ивана Горячева, который несколько лет назад поведал мне о своих приключениях. Однако когда я почти слово в слово услышал данный рассказ от хозяина пансионата «Сказка» Германа Аксенова, серьезного человека, антрополога и доктора наук, то почти поверил в его правдивость. Окончательно меня убедил в этом капитан ФСБ в отставке Игорь Мельников, тоже участник нижеизложенных событий. Поэтому я решил вынести на ваш суд рассказ Ивана Горячева, подтвержденный и дополненный другими реальными героями данной повести.


Книга первая

Часть первая. Алмазная Долина


Глава 1. Пасть Дракона


Зачаленный возле берега плот слегка покачивался на волнах, которые добегали сюда со стремнины. Выше по течению за кормой поблескивал плес, там еще ничто не тревожило гладь воды. Зато на траверсе поверхность морщила рябь, на которой время от времени вспыхивали небольшие стоячие волны, похожие на языки пламени догорающего костра. Набрав силу, река стремительно уходила за поворот, и оттуда доносился зловещий рев порога.

Стоял погожий летний день. Однако через громоздившиеся на противоположном берегу горы, наваливаясь на снежные вершины сизо-лиловым брюхом, переползало весьма подозрительного вида облако. Очевидно, оно намеревалось затмить собою теплое солнышко. Но светило пока не догадывалось об этом, его лучи безмятежно играли бликами на воде и, отражаясь от нее, создавали причудливо дрожащие узоры на скале и прибрежных камнях.

Наша небольшая туристская группа насчитывала всего пять человек: три парня и две девушки. Мы сплавлялись по таежной реке на плоту. Путешествие подходило к концу, нами были покорены почти все сложные пороги. Оставалось пройти последние два – Пасть Дракона и Хвост Анкилозавра. Замечу, что туристы, впервые сплавившиеся по этой реке и составившие лоцию, очевидно были большими юмористами, давая порогам палеонтологические или эзотерические названия: Хребет Стегозавра, Зубы Мегалодона, Когти Дьявола, Ведьмин Язык и тому подобное.

Перед Пастью Дракона мы сделали остановку. Мои друзья ушли на разведку – просмотреть порог и выбрать тактику прохождения, а меня охватила лень, я сидел на плоту, смотрел на чахлую березку, притулившуюся в расщелине отвесной скалы, и размышлял о бренности бытия.

Наверху, за обрывом высокого берега, простиралась тайга, где живут дикие звери и птицы. Там много грибов и ягод, там пахнет рододендроном, багульником и кедровой хвоей. А прямо передо мной – река, в которой чистейшая прозрачная вода и полно рыбы. И всё это величие – и река, и тайга, и горы, и шум порога – создает впечатление вечности. Даже чахлая березка в расщелине скалы. А там где мы живем, среди копоти, смога и гари, среди машин эсэмэсок и интернетов – все тленно.

А тут! Как же тут славно, черт побери! Слава Богу, есть еще на свете места, куда не добрались ни урбанизаторы, ни приватизаторы…

Сверху послышались шаги и голоса, а вниз посыпались мелкие камушки. Один, срикошетив, угодил мне в каску. Я возмутился:

– Эй, вы! Поаккуратней там!

На плот запрыгнул Серега – мы зовем его Командором, – могучий телом и гроза всех порогов. За ним очаровательные стройные девушки – светловолосая Катя и брюнетка Лена. Проскочив мимо меня, обе взялись за переднюю гребь. Высокий и худощавый Леха отвязал причальный конец и тоже шагнул на настил.

– Скучаешь? – спросил он меня и, не дождавшись ответа, порадовал: – Ничего, сейчас повеселимся!

– Мы просмотрели всю Пасть Дракона, – пояснил Командор. – Скучать там негде. Леха встанет к девчонкам на носовую гребь, а мы с тобой на корме. Про видеокамеру забудь!

– А как же?.. – попытался я что-то вякнуть.

Я снимал видеофильм о нашем походе и старался по возможности не корячиться у греби, а наблюдать прохождение через видоискатель.

– Ничего, словами расскажем, – Леха с мужественным видом застегнул ремешок хоккейной каски и добавил: – Если живы будем.

Мы отвалили от берега, и наш плот, подхваченный потоком, помчался за поворот. Шум воды усилился и открылся вид на всю Пасть Дракона. Порог начинался с высунутого языка – длинная, почти ламинарная струя увлекала плот и, разгоняя его, не оставляла никаких шансов на попятную. Зачалиться уже негде, только вперед! А впереди!!!

Для начала гребенка острых камней, едва прикрытых водой – резцы пасти, их надо проскочить на максимальной скорости, иначе застрянем. Работаем, налегаем на греби до хруста, разгоняемся. Бревна заскребли по камням, плот тормознуло, но медленно смыло вниз, и он, снова набирая скорость, помчался, подхваченный потоком. Вот слева и справа два острых клыка – огромные скальные обломки торчат из воды, и надо во что бы то ни стало попасть в створ между ними.

– Нос влево! Сильно влево, черт вас дери! – сипло орет Командор на передних.

Сквозь шум воды его голос еле слышен.

– Иван, навались! – командует мне.

Зараза! Чуть-чуть не успеваем, правый борт нанесло на камень, что-то затрещало. Но вода помогла нам: случайно вспучившийся пульсирующий вал приподнял плот и освободил его. И вот по обе стороны замелькали моляры, премоляры, короче, коренные зубы пасти – валуны величиной с троллейбус, прикрытые водой, за каждым бурлит и пенится вода, от каждого надо успеть увернуться, чтобы не выйти из «языка» – основного потока. А дальше – глотка. Скалы с обеих сторон сжимают реку, и вся вода, все шестьсот кубометров в секунду (именно такой расход воды в этом месте, согласно справочнику) уходят в дырку шириной в пять-шесть метров. И водопад.

Плот устремляется вниз, Леха с девчонками полностью погружаются в белый котел бурлящей «газировки». Плот замер в вертикальном положении, и время словно остановилось, а в воздухе мелькнула измолотая в щепки носовая гребь. Мы с Командором из последних сил пытаемся удержать корму. Тщетно. Из «глотки» мы вышли накрытые перевернувшимся плотом. Пара минут, в течение которых я не видел неба, показались мне долгими часами. Я бился как муха в стекло, пытаясь выбраться на поверхность, но все время упирался головой в настил плота. И вот, наконец, солнечный свет, долгожданный глоток воздуха и проносящийся мимо берег.

Ухватившись руками за перевернутый плот, я огляделся и обнаружил, что нахожусь возле нашего плавсредства в гордом одиночестве. Командор плыл поодаль метрах в пяти, что-то орал и махал рукой. Лёха в это время выбирался на берег, а Лена с Катей уже стояли на твердой земле, и это радовало.

А мне предстоит выполнить самую ответственную работу – зачалить плот. Для этого надо нырнуть под него, нащупать и отвязать причальный конец и, пока веревка разматывается, доплыть до берега. На берегу найти подходящий камушек, да побольше, обежать вокруг него три-четыре раза с веревкой и намотать ее как на кнехту. В теории это легко, но на практике все надо проделать быстро и без дублей – второй попытки у меня нет (и второй жизни тоже). Если веревка натянется, а я не успею выбраться на берег, плот потащит меня за собой и придется отпустить его восвояси вместе со всеми нашими столь нужными для походной жизни вещами, ибо удержать за веревку три тонны, увлекаемые взбешенной рекой, я не в состоянии. Впрочем, не стану утомлять вас долгим описанием своих действий, скажу только, что плот я все-таки упустил. Веревка натянулась, когда я почти доставал ногами донные камни. Течение сшибло с ног, а веревка вырвалась у меня из рук.

Я вышел на берег, тяжело восстанавливая дыхание. Струи воды потоками стекали к ногам. Заметив подбегающего Командора, я развел руками, не смея поднять на него глаза. Комплекс вины почему-то уже обуял меня, я мысленно искал слова оправдания, хотя еще никто не высказал мне упрека. Да и что в такой ситуации я мог сделать один? В том, что мы остались без плота и без вещей виноват не только я…

– Вон он! – раздался откуда-то сверху голос Лёхи. – Там, за поворотом!

Мы с Командором подняли головы. Лёха стоял на береговой терраске и пальцем указывал вниз по течению реки.

– Его прибило к галечной отмели!

Спотыкаясь о прибрежные камни, мы помчались за поворот. Там река расширялась и успокаивалась, а на каменистом перекате застрял наш несчастный перевернутый плот. Не веря такой поистине фантастической удаче, мы бежали к нему по мелководью, едва не сбиваемые с ног течением, и через пару минут все собрались у плота.

– А как мы достанем наши вещи? – Ленка, попыталась просунуть под бревна руку.

Не стоит объяснять, что перевернуть обратно трехтонную махину без помощи подъемного крана не представлялось возможным. Однако найти кран посреди тайги – все равно, что встретить медведя в центре Парижа.

– Плот надо разобрать, – вынес вердикт Командор. – Завтра свяжем заново. Потеряем день, а что делать?!

– Какое сегодня число? – спросил Леха, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Тринадцатое, – ответил я.

– А день?

– Пятница.

– Ну вот, этим все сказано, – произнес Леха тоном законченного пессимиста.

– Да бросьте вы! – Командор не разделял уныние Лехи. – Все нормально, все живы, могло быть и хуже. И вообще, это для американцев несчастливый день – пятница. У нас, ин Раша, всегда несчастливым днем считался понедельник. Помните песню? «Видно в понедельник их мама родила…»

Пока мы возились с разборкой плота и вытаскивали вещи, разыгралась непогода: Задул порывистый ветер, небо затянули хмурые облака, полил дождь. За час мы с работой справились – на берегу раздельно лежали бревна, жерди, жердочки и наше барахло. Резиновые мешки, надежно привязанные к настилу, оказались целы – ничего не промокло, не утонуло и не уплыло. Однако стропы, которыми были связаны между собой бревна, пришлось разрезать, поскольку узлы находились по другую сторону.

– Чем же мы завтра будем связывать плот? – спросил Лёха, скорее риторически.

– Подумаем, – ответил Командор. – Еще не вечер.

Тем не менее, вечер уже наступил. Мы насквозь промокли, продрогли, устали и проголодались. Необходимо срочно ставить лагерь, переодеваться и готовить ужин.

– Я тут зимовье поблизости заприметил, – сообщил Лёха.

Зимовье, если кто не знает, – это небольшая избушка, которую ставят охотники вдалеке от дома, чтобы в зимнее время было где переночевать или обогреться, ежели ночь или непогода застанут в пути и помешают вернуться домой. По неписаным таежным правилам воспользоваться такой избушкой может любой путник, двери у них никогда не запирают. Надо только оставить после себя порядок, запас дров, спички и какой-нибудь еды: крупу, банку тушенки или хотя бы соль – кому-нибудь пригодится.

Поэтому мы решили не возиться с разбивкой лагеря и переночевать в избе. Избушка была маленькая, без сеней и вместо фундамента стояла на толстых кряжистых пнях. Печка, занимавшая пол-избы оказалась русской, что довольно странно. Обычно в таких строениях для экономии места ставят небольшую «голландку» или «шведку».

Перетаскав мешки с нашей поклажей от разобранного плота в избу, мы сходили в лес за дровами, развели возле избы костер, чтобы приготовить на нем ужин. Так нам привычнее, чем готовить в русской печке. В избушке мы навели порядок, подмели, накрыли стол, затопили печь, чтобы просушить мокрые вещи, и зажгли свечи.

– А не провести ли нам экзотермическую реакцию? – предложил Лёха.

– Которая происходит, как известно, с выделением тепла, – поддержал я товарища.

Вы, конечно же, догадались, что речь идет о растворении этилового спирта в воде с целью приготовления привычного нам сорокаградусного напитка. Хотя, в походных условиях мы обычно градус делаем покрепче – фифти-фифти. Для придания напитку благородного вкуса используются ягоды черники, брусники или можжевельника, ветки багульника, а также любой другой подручный, точнее подножный продукт.

– Ладно, так уж и быть!

Серега развязал свой личный гермомешок и достал оттуда пузатую увесистую флягу. Запасы спирта находились под его личным командорским контролем. Спирт в тайге – это и валюта при расчете с местным населением за оказанные услуги, это и лекарственное средство, и средство снять стресс и напряжение после тяжелого дня.

– У кого есть пустая тара?

Тары ни у кого не оказалось. Зато в избе нашлась наполовину пустая глиняная баклажка подходящего объема. Мы вылили из нее какую-то подозрительную жидкость, что-то вроде дихлорэтана или табуреточного самогона, отмыли и использовали для приготовления бруснично-можжевелового горячительного напитка.

Грубо сколоченный свежевыструганный стол источал приятный запах древесины, в печке весело потрескивали дрова, две свечи в пустых консервных банках ярко освещали комнату. Гречневая каша с тушенкой – отменный ужин, сухари с луком и чесноком – мировой закусон. Мы выпили за прохождение Пасти Дракона. Пусть и с оверкилем в конце, но порог все-таки нами покорен и без единого, как говорится, трупа. Выпили за спасение плота, хоть и пришлось разобрать его по бревнышку. Ничего, завтра свяжем заново и поплывем дальше обивать пороги. Выпили за погоду, за тех, кто в море, на вахте и на гауптвахте, за прекрасных дам, стоя, с локтя и не закусывая…

Лично меня слегка повело. Спирту, вроде, было немного, баклажка вмещала никак не более пол-литра, на пятерых – это всего-то по каких-нибудь сто грамм. Но никто не задавался вопросом, почему же содержимое баклажки никак не заканчивается. Девчонки тоже раскраснелись и повеселели, пытались устроить танцы под плеер.

– А что? Если двоим танцующим по одному наушнику в ухо, можно слушать музыку и танцевать.

– Ага, а остальные будут смотреть на них как на идиотов!

– И как делать вращения, поддержки и прочие тодосы? – попытался пошутить я.

Но идея с танцами уже не обсуждалась. Катька стояла с метлой в руках и внимательно ее разглядывала, вся компания что-то шумно обсуждала.

– Ты чего, пол собралась подметать? – удивился я, поднимая свою мор… э, то есть, как бы помягче выразиться, свое лицо от пустой миски.

В нашей избушке явно не хватало доброго тазика оливье.

– Дай мне попробовать! – Командор пытался ухватить черенок.

– Отвали! Вон там, за печкой, еще одна такая стоит!

– Тут же кнопки, они под сучки закамуфлированы! Это же джойстик!

Когда я в очередной раз сумел оторваться от миски, Катька сидела верхом на метле, вися в воздухе безо всякой опоры, и упиралась головой в потолок.

– Ты чего, на своей косе повесилась? – я снова попытался сострить, но на меня никто не обращал внимания.

Командор оседлал вторую метлу, делал какие-то манипуляции с черенком, но все равно был прикован к полу законом всемирного тяготения. Ленка старалась отнять у него метлу, аргументируя, что они, метлы, слушаются только женщин. Лёха дергал за прутики Катькину метлу, нетерпеливо намекая, что он – следующий.

– Ребята, пошли на улицу, – кричала Ленка, продолжая вырывать черенок из рук Командора. – Тут тесно и душно! А там и полетаем!

«Ну, вот и «белочка», – подумал я. – Вроде и не алкаш, да и вообще почти не пьющий, а поди ж ты!»

В избе стало тихо. Я тоже оторвал свое не очень послушное тело от лавки и вышел на свежий воздух, едва не рухнув с крыльца. Дождь кончился, светила луна. Воздух был тих и недвижим, пахло влажной хвоей. А над верхушками деревьев кружили на метлах Катька и Ленка. Командор, задрав голову вверх, носился по поляне, размахивал руками и заплетающимся языком долдонил:

– Я запрещаю полеты! Вы не прошли медкомиссию! Срочно сдайте кровь на реакцию Видмарка!

Это он, конечно, из зависти.

– Метлы реально только девчонок слушаются, – пояснил мне Лёха. – Под мужиками они не летают.

– Мы с тобой как две ведьмы, да, Ленк? – Катька сделала изящное пике к нашим головам.

Мы пригнулись, но Катька уже взмыла вверх.

– Слушай, Кать! – крикнул ей вслед Лёха. – У меня сегодня в пороге надувную подушку вырвало из спасжилета, слетай вниз по реке, может, где увидишь!

– Не могу! Метла только возле избы летает! Радиус действия этой вот поляной ограничен!

– Жаль! – Командор вздохнул. – А я думал, вы с Ленкой в магазин слетаете…

– Кстати, – заметил Лёха, – Там, в баклажке, кажется, кое-что осталось.

– Отлично! – и, обратившись ко мне, Командор спросил: – Ты как?

Я ответил, что с меня хватит, и что еще немного подышу свежим воздухом. Я спустился к реке в надежде, что шум переката и прохладный бриз с воды окажут свое отрезвляющее действие. Луна светила, дул ветерок, где-то кричала ночная птица. Река шумела, как и моя голова, в которой была полная каша.

Глюк или не глюк? – Вот в чем вопрос! Ответа я, конечно же, не нашел, мне стало зябко, и я вернулся в избу. В избе было темно, я посветил фонариком. Ребята уже вовсю дрыхли, упакованные в спальные мешки, прямо на полу: девчонки по одну сторону стола, мужики – по другую. Мне места не оставили, черти! Эгоисты! Лавка была очень узкая и неудобная. Лечь на стол я не захотел из суеверных соображений, да и посуду убирать поленился. Попробовал устроиться на печке, ведь в старину спали же люди на печках. Но дело в том, что мы погорячились и натопили ее так, что больше пяти минут я выдержать не смог, я не пирог, чтобы меня выпекать. И куда бедному христианину податься? Прямо хоть иди на улицу и ставь палатку…

А полезу-ка я на чердак! Там сено, там мягко, тепло и просторно. Я взял свой спальник и полез по шаткой лестнице в чердачный люк.


Глава 2. НАВАЖДЕНИЕ


А перебрал я все-таки прилично – в голове шумело, в животе штормило, все тело ныло. Кажется, уже давно рассвело – сквозь щели просачивался солнечный свет. Который час? Я посмотрел на часы. Уже восьмой! Черт возьми, пора вставать, сегодня трудный день: нам предстоит связать заново плот и пытаться нагнать потерянное время, а тут похмельный синдром! Качает. Все тело качает. Зажмуришь глаза – и будто уже на плоту, штурмуешь Пасть Дракона или Хвост Анкилозавра. Откроешь – избушка раскачивается, вроде даже поскрипывает. А вот и перестала скрипеть. И раскачиваться перестала. Ладно, всё! Хватит почивать, надо собрать волю в кулак и спускаться вниз.

Внизу стояла какая-то подозрительная тишина. Спят, что ли? Вот сейчас спущусь, я им покажу! Однако внизу я обнаружил, что показывать-то, собственно, некому – в избе кроме меня никого. Понятно. Командор с Лёхой уже, наверное, принялись за сборку плота, а Катька с Ленкой… Стоп! А кто-то ведь должен приготовить завтрак Кто сегодня дежурный? Какое нынче число? Если вчера было тринадцатое…

Блин! Сегодня моя очередь! Я уже должен был разжечь костер, вскипятить воду, намешать сухого молока и сварить геркулесовую кашу, будь она неладна, лично я ее терпеть не могу. Что ж, надо пойти попросить у ребят прощения за задержку и приступить к выполнению своих обязанностей. Я допил прямо из кана остатки вчерашнего чая, подхватил второй кан, который еще предстояло отмыть от засохших остатков гречневой каши, открыл ногой дверь и вышел из избушки.

Поляна как-то изменилась после вчерашнего. И мы здесь совершенно ни при чем: пятеро туристов такого натворить не смогли бы. Вчера вокруг нас была только хвойная тайга, а сегодня на поляне вырос огромный дуб, а вдали среди ёлок откуда-то взялись березки и осинки. Не было на поляне нашего кострища, на котором вчера мы готовили ужин, не было дров и парочки резиновых мешков с какими-то шмотками, которые мы поленились затащить в избу. Впрочем, мешки ребята могли утащить обратно к реке. Кстати, а где река? Вчера я без труда видел отсюда противоположный берег, а сегодня лес обступил поляну со всех сторон. Да и горы куда-то пропали!

Я сделал несколько шагов в том направлении, где по моим представлениям должна быть река и остановился, словно пораженный столбняком. Я услышал… нет, не шум переката, не стук топора, не занудную брань Командора. Я услышал голос, старушечий голос:

– Ага, явилась, непутевая! Ну что, нагулялась?!

Я сделал над собой усилие и обернулся. Около избушки стояла древняя старушонка с кривым сучковатым посохом и разговаривала явно с избой. Та виновато приплющивала крышу и переминалась с лапы на лапу. Теперь-то я уже понял, что стояла избушка не на кряжистых пнях, а на внушительных размеров птичьих лапах.

– Всю ночь, стало быть, где-то шляешься, – продолжала браниться старуха, – а хозяйка, значит, ступай к лешему! Хорошо, Лешек переночевать пустил, внук все-таки, а нет, так что? До утра вдвоем с моим другом ревматизмом по лесу шастать?

Она замахнулась посохом. Изба присела и услужливо распахнула дверь. Теперь пришла моя очередь втягивать крышу, то есть голову в плечи, ибо, не ожидая столь раннего возвращения хозяйки, я не устранил следов нашего пребывания – на столе осталась грязная посуда, а по углам разбросаны пропахшие дымом штормовки, анораки, рюкзаки и прочее барахло. Надо бы пойти следом за бабулькой, извиниться за нечаянный визит, забрать вещи и скорее дать деру. Похоже, изба вчера сбежала от бабки, а ночью притащила нас сюда.

Но, все-таки, куда делись ребята? Смылись, бросив меня и наши вещи? Нехорошо оставлять друга одного в такой пикантной ситуации. Ладно, далеко изба уковылять не могла, не скорый поезд, чай. По любому река здесь где-то поблизости. А в моем рюкзаке лежит GPS-навигатор, с ним я найду и ребят, и наш плот.

В тот момент моя башка настолько была занята переживаниями, что я даже не удивлялся самому факту существования самоходной избы и не пытался разобраться в принципе ее действия. Поставив каны в траву, я решительно зашагал к избушке.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное