Владимир Ходанович.

Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины



скачать книгу бесплатно

30 июля 1876 г. Дума, заслушав представления Управы «о наименовании вновь открытых улиц и проездов», постановила: дорогу от Сутугина моста к Нарвским Триумфальным воротам наименовать Сутугиной. В первой половине 1880 г. это решение Думы было высочайше утверждено[123]123
  См.: ЦГИА СПб. Ф. 256. Оп. 9. Д. 171. Л. 1-3, 17; Известия С.-Петербургской Городской думы. 1876. № 31. С. 1997, 1999.


[Закрыть]
. Но официальное «извещение» полиции о переименовании последовало только 9 августа 1882 г.

В Петербурге были случаи, когда частное лицо, купив участки, выходившие на обе стороны улицы на всем ее протяжении, «имело честь почтительно ходатайствовать» перед губернатором о переименовании улицы своей фамилией. И о решении просил уведомить «по месту моего жительства».

Действительного статского советника Петра Павловича Сутугина избрали гласным Думы в 1893 г. Он входил в Комиссию по народному образованию.

Основное в деятельности этой Комиссии (с 1892 г.) было «попечение о развитии средств народного образования». Комиссия готовила ежегодный доклад об ассигнованиях сумм на начальное, общее, ремесленно-профессиональное и «городское» образование. Судя по протоколам Комиссии, П.П. Сутугин ее заседания посещал.

Комиссия «составляла расходы» на деятельность Городского училищного совета, содержание почти 330 мужских и женских начальных народных училищ, более 15 городских воскресных школ, городских бесплатных читален, пособия «от города посторонним учреждениям и частным лицам на городское образование» и частным ремесленно-профессиональным заведениям, обучение ремеслам детей «бедных жителей» и т. д. В Нарвской части расходы на наем помещений («квартир») для начальных городских училищ, с оплатой дворников, полотеров и швейцаров, ежегодно составляли более 250 тыс. руб.

П.П. Сутугин являлся членом Комитета попечительства «Николаевского комитета для разбора и призрения нищих».

Скончался Петр Павлович 15 апреля 1896 г.

Дума на своем очередном заседании, «почтив память покойнаго общим вставанием», постановила: «Выразить семейству его, от имени городской Думы, чувство соболезнования»[124]124
  Известия С.Петербургской Городской думы. 1896. № 12. С. 126.


[Закрыть]
. Правда, в отличие от постановления по поводу кончины в феврале того же года гласного Думы П.В. Жуковского, «Известия…» Думы не привели выдержки из выступления городского головы. Скорее всего, его, выступления, не было.

Что касается постановлений Думы об «увековечивании памяти» ее покойных гласных, то Петр Павлович Сутугин вряд ли расстроился бы. Именем его коллеги П.В. Жуковского Дума решила назвать родильный приют. Увековечивание памяти покойного гласного Г.Н. Шаумяна заключалось в установке его фотографии «в конторе городских скотобоен»…

Сын Петра Петровича Сутугина, Александр Петрович, долгие годы работал в Санкт-Петербургском университете. Был хранителем географического и антропологического кабинетов университета, библиотекарем Русского антропологического общества (1887 г.) при университете, членом Совета этого Общества (1904 г.).

Много лет А.П. Сутугин состоял казначеем двух научных обществ при университете – Русского антропологического общества и Общества землеведения (создано в 1902 г.). Существование этой должности связано с тем, что деятельность Антропологического общества требовала финансовой отчетности: члены обществ вносили как вступительные, так и ежегодные денежные взносы, финансовую поддержку оказывал университет, велась издательская деятельность. Однако интенсивность казначейской работы была разной. Так, в мае 1904 г. Обществом констатировалось, что издания Общества не выходили уже три года, от университета Общество «не пользовалось субсидией» два года, «денежные ресурсы сильно истощились», а число членов Общества увеличилось только на пять человек[125]125
  См.: Русское Антропологическое общество при Петербургском университете // Русский антропологический журнал. 1904. Кн. XVII. № 1. С. 233.


[Закрыть]
.

Александр Петрович входил в состав Русского географического общества. Более десяти лет преподавал природоведение в 1-й Петербургской классической гимназии и некоторое время – географию в гимназии Императорского Человеколюбивого общества. Несколько лет являлся сотрудником Николаевского комитета для разбора и призрения нищих. Был членом ревизионной комиссии Общества школьных дач.

На 1917 г. статский советник А.П. Сутугин на Бумажной улице, набережной Бумажного канала и Сутугиной улице владел в общей сложности одиннадцатью участками, из которых четыре сдавал в аренду.

…В адресной и справочной книге «Весь Ленинград» на 1934 г. указано только два человека, носивших фамилию Сутугин: Борис Петрович, кандидат в члены Центрального райсовета, и Зоя Михайловна, проживавшая в переулке Ильича.

* * *

На 1814 г. участком (№ 909) с левой стороны от новых Триумфальных ворот, по нынешней четной стороне СтароПетергофского проспекта, владела Доротея Орловская, урожденная Тацки (по одному из источников – жена полковника).

«Сад госпожи Орловской» граничил с участком камер-фурьера Федора Федоровича Севастьянова (№ 910), там же, в собственном доме, проживал коллежский асессор Николай Федорович Севастьянов. Гоф-фурьер Севастьянов владел другим участком, ближе к Обводному каналу.

Протяженность участка Орловской по Петергофской дороге от Таракановского моста до участка камер-фурьера Севастьянова составляла более 350 метров.

На указанном в 1814 г. участке Орловской, выходившем на Петергофскую дорогу, располагались 7 деревянных строений: четыре жилых, два нежилых и круглая в плане беседка в глубине сада. Примерно в 30 метрах от берега Таракановки находился самый большой по размерам дом (о нем – далее). Рядом с ним – жилое и нежилое строение. Все три строения к Петергофской дороге выходили боковыми фасадами. В конце участка жилое строение выходило на дорогу лицевым фасадом (длиною более 25 м).

В опубликованных объявлениях о сдаче дач в наем за 1814 г. упоминания об участке Орловской нет. Объяснений пока два.

Первое. В конце 1810-х гг. в одном из домов, принадлежавших «лакировальному фабриканту» Карлу Тимпо (Тимпону), купец 3-й гильдии С. Ульянов содержал трактир.

Второе. С большой долей уверенности можно сказать, что именно на этом участке, в нежилых строениях, располагалась фабрика, а одно (или два) жилых строения могли предназначаться для работников.

На 1812 г. фабрика Доротеи Орловской была единственной лакировальной фабрикой в столице, губернии (и, судя по «Ведомости о мануфактурах в России…», чуть ли не единственной в стране). Работали на ней 10 человек вольнонаемных, в течение указанного года ими произведено «разных жестяных и бумажных лакировальных вещей» на сумму 4360 руб. Но продано чуть более 60 % от произведенного товара (табакерок и пр.).

В следующие два года на фабрике Орловской в «Ведомости…» показаны только трое вольнонаемных, за 1814 г. произведено «лакировальных вещей» на 4110 руб., а продано продукции, с учетом остатков от предыдущего года, на 8110 руб.

С одной стороны, рост продаж в стоимостном измерении увеличился, с другой же, в 1813-1814 гг. в Петербурге появились еще три новые лакировальные фабрики: купца Кузьмы Чурсинова, он произвел лака почти на 216 тыс. руб. и всю произведенную продукцию продал; мещанина Ефима Косицкого, чья фабрика при двух «машинах» и двух вольнонаемных работниках произвела того же лака на 12 тыс. руб., всю продукцию продали; и Луи Берти, который продавал не только лакированные предметы и лак, но и лампы.

Так у Орловской – почти в одночасье – появились сразу три серьезнейших конкурента.

В «Ведомости о мануфактурах…» на 1815 г. фабрика Доротеи Орловской уже не показана[126]126
  См.: Ведомость о мануфактурах в России за 1812 год. СПб.: В типогр. Военного министерства, 1814. С. 135; Ведомость о мануфактурах в России за 1813 и 1814 года. СПб.: В типогр. Правит. Сената, 1816. С. 335.


[Закрыть]
.

По обстоятельствам, до конца мной не проясненным, Доротея Орловская стала Доротеей Тимпо, женой «лакировального фабриканта».

До или вскоре после смерти Д. Тимпо ее дачу секвестрировали и разделили на две части. Южная часть (от Таракановского моста за Триумфальные ворота, по Табели об оценке 1822 г. – № 411) через ратмана Управы благочиния с середины апреля 1820 г. сдавалась внаем.

В секвестрированных домах (судя по объявлениям, они ранее принадлежали купцам или их наследникам) через Управу благочиния в Петербурге сдавались в аренду бельэтажи, лавки.

На другой части бывшей дачи Тимпо поселился «управитель», и дача (№ 412) «с господским домом, службами и садом для гулянья» также стала сдаваться в аренду[127]127
  См.: Санктпетербургские ведомости. 1820. Первое прибавление. 7 мая. С. 454.


[Закрыть]
. Вскоре у участка появился новый владелец – жена чиновника X класса Яковлева. Мужем ее, скорее всего, был коллежский секретарь Федор Акимович Яковлев (проживавший в 4-й Адмиралтейской части).

Секвестрированный участок № 411 через несколько лет после «опекунского управления» перешел к наследникам Д. Тимпо: к ее брату – портному мастеру Иоганну Матиасу Тацки и еще семерым лицам, среди которых были, в частности, булочный мастер, седельный подмастерье, купеческий сын, родственники по линии мужа и др. И все они проживали… в старинном торговом, ганзейских времен, городе Прусской Померании Грейфсвальде. А потому доверенным лицом наследников Тимпо в Петербурге – в частности, по вопросу содержания участка на Петергофской дороге – выступал титулярный советник Федор Карлович Брилинг, проживавший во 2-й Адмиралтейской части.

Площадь участка наследников Тимпо составляла 1,6 га. Земля «по табели» оценили в 8 тыс. рублей.

По объявлениям в газете, участок имел «больший дом, удобный для занятия большой фамилии, с особым садом, людскою, конюшнею, сараем и ледником, а другой [дом] для помещения небольшаго семейства, окнами на Петергофскую дорогу»[128]128
  См.: Санктпетербургские ведомости. 1820. Первое прибавление. 13 апреля. С. 358; там же. Второе прибавление. 16 апреля. С. CCXXXIV; там же. Второе прибавление. 20 апреля. С. CCXLVI.


[Закрыть]
.

«Большой дом» стоял на гранитном фундаменте, имел 34 м в длину и почти 13 м в ширину. Был оценен Первым страховым от огня обществом в 5500 руб. (а с фундаментом – в 7000 руб.). В первой половине 1830-х гг. страховому обществу выплачивалось в год 87 руб. В летний дачный сезон аренда дома дачниками приносила более 600 руб. дохода. Сдача одной квартиры дома могла принести до 15 руб. Дворнику платили 300 руб.

Всего же наследниками Тимпо (через их поверенного) вносилось в Городскую думу повинностей 180 руб. в год.

С.Б. Горбатенко в своей книге «Петергофская дорога» пишет, что этим участком в 1830-1850-е годы владели Мусины-Пушкины (во множественном числе) и далее приводит цитату из «Воспоминаний о Пушкине» П.А. Катенина, подтверждающую, с точки зрения автора, что на даче В.В. Мусина-Пушкина побывал Александр Сергеевич Пушкин[129]129
  Горбатенко С.Б. Петергофская дорога: историко-архитектурный путеводитель. 2-е изд. СПб., 2002. С. 52-53.


[Закрыть]
.

Факт слишком важный и интересный, чтобы на нем не остановиться подробнее, а затем перейти непосредственно к владельцу (единственное число) участка в 1830-е гг.

Для начала приведу выдержки из воспоминаний Петра Александровича Катенина, написанные им – это нужно учитывать – спустя двадцать лет с рассматриваемого нами «дачного эпизода» по просьбе П.В. Анненкова, в более полном объеме:

«Приступаю к последнему моему приезду в Петербург. <…> Три дела были необходимо нужны: в первом помог граф Василий Валентинович Мусин-Пушкин-Брюс <…> Приехал я 1832-го года июля 18-го прямо на дачу, где жил граф Пушкин, на Петергофской дороге, неподалеку от городской заставы. Узнав о том, многие из знакомых поспешили меня навестить, и между первыми Александр Сергеевич. Свидание было самое дружеское. Тут я поздравил его с окончанием „Евгения Онегина“ <…> Безденежье принудило меня на издаваемые сочинения открыть подписку»[130]130
  Катенин П.А. Воспоминания о Пушкине // Размышления и разборы. М., 1981. С. 212-213.


[Закрыть]
.

Начнем с того, что Катенин пишет о даче, где жил граф Пушкин, а не владел ею, в ином случае могло бы быть: «на дачу графа Пушкина».

Теперь представим. Лето 1832 г. Разгар строительства новых Триумфальных ворот. Граф, тайный советник и обер-шенк 59-летний В.В. Мусин-Пушкин-Брюс снимает дачу и принимает на ней гостей, дачу, на которую в буквальном смысле въехала строительная площадка. По архивным данным[131]131
  См.: РГИА. Ф. 1287. Оп 13. Д. 1. Л. 7, 8, 10, 10 об.


[Закрыть]
, более сотни квадратных саженей дачи заняли «складкою материалов», по неизвестно чьему распоряжению были срублены березы, ели и сосны «в весьма значительном количестве», равно как и истреблены «цветный сад с беседкою». В квартире деревянного, на гранитном фундаменте, дома дачи (главной «привлекательности» для желающих снять дачу «внаем») круглогодично проживал за казенный счет унтер-офицер Аристарх Иванов. Впритык к дому построен временный домик «смотрителя работ». Пыль, запахи масляной краски, соответствующие комментарии рабочих по поводу того, что «Пахом Савельевич уронили на ногу Михею Гордеичу чугунную трубу», по табельным дням, а по воскресным и вечерам – задушевные разговоры и пение пяти постоянно живших на стройке охранников-инвалидов. Неплохое соседство.

В «Санктпетербургских ведомостях» в рубрике «Приехавшие в Столичный город С. Петербург Июля 18 дня 1832 года» фамилии Катенин нет[132]132
  См.: Санктпетербургские ведомости. 1832. Прибавление № 171. 21 июля. С. 1776.


[Закрыть]
. Ни днями ранее, ни днями позднее. Это позволяет предположить, что Катенин не отметился при въезде на Нарвской заставе, а остался жить у Мусина-Пушкина-Брюса. В принципе, было от чего: костромское имение, «за неисправность винной поставки в казну, было взято под опеку». Известно распоряжение (1822 г.) Александра I о запрете П.А. Катенину въезжать в обе столицы. Но это уже другой вопрос.

Так где же «неподалеку от городской заставы» могла быть дача, на которой летом 1832 г. жил граф Пушкин?

Вот здесь – самое широкое поле для предположений.

В тот год отдавалась, например, «в наем на лето и на год дача, состоящая на Петергофской дороге, под № 405, о двенадцати Господских комнатах, и с людскими службами, также конюшнею, сараем и ледником»[133]133
  Санктпетербургские ведомости. 1832. Прибавление № 67. 19 марта. С. 719.


[Закрыть]
. Действительно, недалеко от Обводного канала. Или дача аптекаря Типмера на 3-й версте Петергофской дороги. Не так далеко. Можно начать и со сдававшейся в аренду дачи на 8-й версте Петергофской дороги, бывшей дачи покойной жены графа – Екатерины Яковлевны Мусиной-Пушкиной-Брюс.

Известный пушкиновед В.П. Старк в своей статье «А.С. Пушкин и Мусины-Пушкины» владельца бывшей дачи «иностранки Тимпо» не упоминает[134]134
  Старк В.П. А.С. Пушкин и Мусины-Пушкины // Мусины-Пушкины в истории России. Рыбинск, 1998. С. 215-231.


[Закрыть]
. Так кто же был из представителей рода Мусиных-Пушкиных следующим, после наследников Тимпо, владельцем дачи, и когда он им стал?

Первого сентября 1837 г. в настольную Казначейскую книгу Городской думы была сделана запись, а капитану Мусину-Пушкину выдана квитанция. Согласно документу, «за дом стоящий в Нарвской части по табели 1822 года под номером 411», в платеж, «установленный с оценки повинности», за вторую половину 1837 г. начислено «процентного сбора 50 рублей» и «дополнительного сбора» 5 руб.[135]135
  См.: РГИА. Ф. 917. Оп. 1. Д. 19. Л. 2.


[Закрыть]

Это первое найденное мной в архивных документах упоминание дачи наследников Тимпо в связке с фамилией Мусин-Пушкин.

Предыдущие квитанции относятся к платежам, начисленным за дом капитана Мусина-Пушкина на набережной Фонтанки в Нарвской части.

Важным косвенным подтверждением того, что на 1832 г. Мусин-Пушкин еще не владел домом № 411, служит тот факт, что в материалах военного генерал-губернатора, министра внутренних дел, Хозяйственного департамента МВД и Городской думы, относящихся к вопросу денежного возмещения «обывателям Нарвской части» за участки земли, отошедшие «под площадь для новых Триумфальных ворот», датированных январем—июнем 1834 г.[136]136
  См.: там же. Ф. 1287. Оп. 37. Д. 1.


[Закрыть]
, фамилия Мусин-Пушкин не встречается вообще, – только наследники Тимпо и их доверенное лицо.

Николай Федорович Мусин-Пушкин, сын секунд-майора и помещика Новгородской губернии, родился в 1799 г. По формуляру, 1 сентября 1813 г. становится воспитанником Института Корпуса инженеров путей сообщения[137]137
  См.: там же. Ф. 1349. Оп. 3-М. Д. 1506. Л. 121-124-в.


[Закрыть]
.

Согласно высочайшему указу от 12 июня 1812 г., принятые в этот институт воспитанники, после первого по их принятии в учебное заведение «испытания», получали патент на чин прапорщика; те, кому начальство давало свидетельство об «успехах и поведении», в следующем году производились в подпоручики.

Ровно через год по поступлении в Институт Николай Мусин-Пушкин был произведен в прапорщики, 4 марта 1816 г. – в подпоручики, а почти через три месяца – в поручики. Однако сразу после «увольнения» из института 1 июля того же года вышел в отставку.

Пребывал в отставке до 21 марта 1818 г., когда, командированный I Округом путей сообщения в Отдельный корпус Военных поселений, вступил в должность адъютанта при «Главном над военными поселениями начальнике» графе А.А. Аракчееве.

Прошло всего ровно восемь месяцев – и Н. Мусин-Пушкин был, по представлению графа Аракчеева, пожалован орденом Св. Анны III степени. Помимо адъютантства «исправлял должность дежурного штаб-офицера по работам при Гренадерской дивизии». 17 апреля 1819 г. произведен в капитаны. На 1821 г. – резервный инженер Строительного отряда Главного управления путей сообщения. Высочайшим указом от 31 января 1823 г., по прошению и по «домашним обстоятельствам», вновь вышел в отставку «без награждения чином».

В январе 1827 г. Н.Ф. Мусин-Пушкин избран депутатом от дворянства Устюжского уезда Новгородской губернии. Второго ноября 1829 г. Министерством внутренних дел, по особому представлению новгородских губернских властей, Мусину-Пушкину «разрешено участвовать во всех делах дворян» Устюжского уезда губернии в качестве депутата в Новгородском дворянском депутатском Собрании для составления губернской Дворянской родословной книги. В январе 1830 г. избран депутатом от того же уездного дворянства на второй трехлетний срок.

Примерно в это время он женился на дочери коллежского асессора Надежде Сергеевне Балк. Родилась дочь Вера (в замужестве – Вонлярлярская). За женой имелась половина каменного дома в 3-й Адмиралтейской части Санкт-Петербурга (№ 308).

В 1833-1841 гг. являлся депутатом от дворянства Кирилловского уезда Новгородской губернии, после стал (на один срок) предводителем дворянства Крестецкого уезда той же губернии. Владел движимым имением (родовым и приобретенным) в четырех уездах Новгородской губернии, на 1839 г. за Н.Ф. Мусиным-Пушкиным числилось в общей сложности 580 крепостных.

Скорее всего, после 1842 г. отставной капитан Н.Ф. Мусин-Пушкин окончательно переселяется в Петербург. Судя по архивному документу 1846 г.[138]138
  См.: там же. Ф. 218. Оп. 3. Д. 615. Л. 2.


[Закрыть]
, служил «содержателем почт» Санкт-Петербургской губернии. Владел торговыми (или общественными, народными) банями на 10 «нумеров» в собственном доме на углу Галерной улицы и набережной Адмиралтейского канала и участком на реке Пряжке недалеко от Матисова моста. Платил процентный сбор, не всегда исправно, поэтому Мусину-Пушкину начислялись пени «с каждаго недоимочнаго рубля в месяц».

Нам более всего интересен Н.Ф. Мусин-Пушкин, упоминающийся в связи с Нарвской частью. Не ранее второй половины 1837 г. он приобрел у наследников Д. Тимпо участок № 411, площадью 0,34 га. Увы, тот самый обширный деревянный дом на гранитном фундаменте был к тому времени урезан – разобрано несколько квадратных саженей строения – и изъята часть земли (с начислением денежного вознаграждения наследникам Тимпо).

На 1839 г. Н.Ф. Мусин-Пушкин значился владельцем купленного им деревянного дома во 2-м квартале Нарвской части (№ 316).

Непосредственно с Екатерингофом связан эпизод из предпринимательской деятельности Мусина-Пушкина. Как известно, нынешний мост Степана Разина через Обводный канал появился в 1912 г. и был деревянным. До этого в течение многих десятилетий существовал «перевоз на лодках».

Но, наверное, еще не известно читателям, что шестьюдесятью годами ранее, в первой половине 1842 г. несколько человек «обывателей Нарвской части Екатерингофскаго проспекта и соседних улиц», среди которых были генерал-майор, действительный статский советник, титулярный советник, три фабриканта, купцы, направили военному генерал-губернатору П.К. Эссену прошение о постройке моста через Обводный канал[139]139
  См.: там же. Ф. 1287. Оп. 29. Д. 168. Л. 1, 12-15.


[Закрыть]
.

К прошению прилагался проект. Эссен направил его в Комитет о строениях и гидравлических работах. По его рассмотрению Комитет «донес» военному генерал-губернатору, что устройство именно в этом месте моста «принесет большую пользу обывателям части города», находящейся между каналом и Фонтанкой, с постройкой моста «можно ожидать увеличения числа не только заводских построек, но и жилых строений, от распространения которых Город получил новый доход». Но устои моста нужны каменные.

П.К. Эссен поручил Комитету провести торги по составленному проекту и смете работ. Объявление о торгах опубликовали газеты. В первый день торгов явился только один купец. А вот в день «переторжки» явились уже восемь купцов, два крестьянина и отставной инженер-капитан Н.Ф. Мусин-Пушкин. Последняя цена – 4995 руб. – осталась за купцом Будкиным.

Мост, по проекту, мог быть готов через три месяца. Но… П.К. Эссен уходит с должности военного генерал-губернатора. И началась обычная в этих случаях, дожившая до наших дней, ревизия «губернаторских проектов».

Министр внутренних дел поручил своему чиновнику, действительному статскому советнику, «обозреть эту местность и представить соображение о предполагаемой пользе» нового моста через Обводный канал вблизи Гутуевского острова.

Чиновник министерства начал с опроса владельцев предприятий на Гутуевском острове: те ответили, что о постройке моста не просили, «надобности в нем не имеют», им достаточно и Нарвского (нынешнего Гутуевского) моста, а что заводов на острове мало – так земля низменная, на ее «возвышение» «требуются большие капиталы». Затем, просмотрев список тех, кто подписал прошение Эссену, обнаружил, что четыре человека из них владеют в этом районе домами, а посему только они и имели бы от постройки моста «одно удобство, что для них открылся бы ближайший проезд в Екатерингоф». Следующим выводом министерского «обозревателя» было то, что построение моста вовлечет город в значительные издержки и причинит «стеснение судоходству» (в эту часть Обводного канала всегда ставили суда «на зимнее время»).

Итог закономерен. В декабре 1842 г. Николай I, по докладу главноуправляющего путями сообщения и публичными зданиями относительно ходатайства бывшего военного генерал-губернатора о постройке деревянного моста через Обводный канал «не изволил изъявить Монаршаго на сие соизволения».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

Поделиться ссылкой на выделенное