Владимир Ходанович.

Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины



скачать книгу бесплатно

В ночь на 15 декабря скончался М.А. Милорадович.

Следующий документ «Комитета об устроении Екатерингофа» датирован только 7 апреля 1826 г. Это была расписка М.П. Сакера в получении им 5 тыс. руб. на посадку деревьев и другие работы.

На апрель 1826 г. всего на «устройство Екатерингофа» затрачено 1 221 083 руб. 23 1/4 коп.

Сумма не являлась засекреченной. После смерти М.А. Милорадовича разобрали его бумаги. Среди них оказались отчеты Комитета об устроении Екатерингофа. Часть бумаг возвратили в Комитет. И в доме покойного военного-генерал губернатора, и «по дороге» обратно в Комитет бумаги мог видеть любой, кого интересовало, сколько потрачено на Екатерингоф. Позднее, в 1829 г., все имевшиеся у Комитета документы передали в архив Городской думы.

26 марта 1826 г. Николай I, по докладу военного генерал-губернатора П.В. Голенищева-Кутузова «о передаче Екатерингофа со всеми тамощними устроениями в Городское ведомство», принял положительное решение. Однако «повелеть соизволил», чтобы императорский дворец вновь, через двадцать два года, принять в ведение Гоф-интендантской конторы[176]176
  См: Известия С.-Петербургской Городской думы. 1874. № 10. С. 1922.


[Закрыть]
.

В 1828 г. с деятельностью Комитета был связан новый городской голова, купец 1-й гильдии Николай Иванович Кусов. В отличие от своего предшественника по выборной должности Жербина, членом Комитета он не стал.

Член «Комитета об устроении Триумфальных ворот в честь Гвардейского корпуса», выборный директор Главного правления Российско-Американской компании, член Совета Коммерческого училища, действительный член Вольного экономического общества Н.И. Кусов поставлял в Екатерингоф цветы и деревья. В журнале Комитета от 28 мая 1828 г. значится, что за их поставку Кусову причитается 4832 руб. 20 коп.[177]177
  См.: ЦГИА СПб. Ф. 479. Оп. 5. Д. 1. Л. 388 об.


[Закрыть]

Так как жизнь Н.И. Кусова (и его жены Марьи Ивановны) с 1840 г. в дальнейшем будет непосредственно связана с Екатерингофом, то немного подробнее расскажем об этом человеке.

Член совета Государственных кредитных установлений (1818 г.). Один из директоров столичного Комитета Общества попечительного о тюрьмах. Член Попечительного совета Градской Обуховской больницы. В мае 1826 г. Н.И. Кусов вместе со своим братом Алексеем Ивановичем (с 1822 г. – директор Государственного коммерческого банка) именным указом были возведены в дворянское достоинство с нисходящим от них потомством.

Председатель комитета по постройке Дома призрения престарелых и увечных граждан, особого биржевого Комитета для пособия и призрения пострадавших от наводнения (1824 г.). В 1831 г. Кусов занимался устройством «содержавшихся на счет купечества особых холерных больниц в 13 частях города»[178]178
  Очерк столетней непрерывной торговой и общественной деятельности гг. Кусовых: приложение к «Народной газете». СПб.: Типогр. В. Векклинга, 1866. С. 10.


[Закрыть]
. Оказывал содействие Купеческому обществу в основании им Николаевского дома призрения престарелых и увечных граждан. Являлся членом других различных комитетов – по постройке постоянного моста через Неву, Николаевской Чесменской военной богадельни.

Последний документ Комитета об устроении Екатерингофа датирован 5 ноября 1829 г. Это была препроводительная в городскую Думу о передаче ей журналов, дел, расходных книг и других документов Комитета с просьбой «приказать, кому следует, принять оные от Исправляющаго Должность Правителя Дел Титулярнаго Советника Бакаревича», а от М.П. Сакера – принять «остаточныя разныя железныя и прочия вещи и материалы по ведомости». Там же изъяснялось, что коммерции советник Жербин доставит в Думу «остаточные деньги» – 1106 руб. 45 1/4 коп. Подлинник подписал К.К. Родофиникин, скрепил И.В. Бакаревич.

Кратко о судьбе членов Комитета.

К.К. Родофиникин 25 апреля 1830 г. был назначен членом «Комитета по азиатским делам», а через два с половиной года – сенатором и членом Совета Министерства иностранных дел, управляющим Азиатским департаментом.

И.В. Гладков скончался 7 августа 1832 г.

И.Ф. Жербин скончался в 1840 г. В 1866 г. подполковник Федор Иванович Жербин, член по хозяйственной части 1-й дистанции Строительной комиссии Городской управы, будет докладывать в Хозяйственно-строительную комиссию Думы о продаже части строений в Екатерингофе, станет гласным Думы.

Генерал-майор Михаил Павлович Сакер. На 1833 г. исполнял должность начальника I Округа путей сообщения. Управлял отделением IV Округа путей сообщения. Еще в 1825 г. купил в Лужском уезде у помещиков Бакуниных село Ивановское с усадьбой. Построил каменный дом, распланировал сад и парк, по берегам речек Чернавки и Городенки поставил мельницы. Сохранилась деревянная церковь Успения Божией Матери, построенная на средства М.П. Сакера в 1838-1844 гг. на внутренней части бывшего старинного городища в поселении Городец, что в 12 км от Луги. Скончался 18 февраля 1855 г.

На Городецком кладбище сохранилась могила Михаила Павловича Сакера с надгробием в виде колонны. Почти как Молвинской, только миниатюрной…

Колонна, избы и Ферма

Летом, но не позднее начала ноября, 1824 г. в Екатерингофе появился столб, на «Общем плане Екатерингофа…» Монферрана не показанный, но в книгах и особенно публикациях о Екатерингофе приписываемый, с оговорками, Монферрану.

Имеется в виду 6-метровый монумент, позднее названный Молвинская колонна.

По сей день, коль упоминают колонну, тут же (разным объемом печатных знаков) пересказывают связанные с ней «легенды», «мифы», «были» с оттенком готики. Разве что до анекдотов не дошло.

В документах Комитета об устроении Екатерингофа 18231829 гг. «столб» упоминается несколько раз[179]179
  См.: ЦГИА СПб. Ф. 479. Оп. 5. Д. 1. Л. 242, 244.


[Закрыть]
.

Сразу отметим, что в документах (в основном это финансовые отчеты) однозначно говорится о назначении монумента – «гранитный столб, означающий границу города».

То есть въездной столб, какие устанавливались в российских городах со второй половины XVIII в., к тому же столб при въезде «в каждое селение» надлежало иметь в соответствии с указом Александра I (1817 г.).

Вся стоимость возведения столба в Екатерингофе составила 6724 руб. 66 коп., включая «работу для фундамента к оному».

Следующее. В документе, подписанном тремя членами Комитета весной 1826 г., читаем: «Покойным графом Милорадовичем предписано Комитету сделать по чертежу Архитектора Монферана Шар и поставить на Гранитный столба Для сделания сего шара, с вызолочением и поставкою на месте, – нужно по последней с торгу цене» 700 руб., но это «предположение» не было осуществлено по причине «не ассигнования» денежных средств.

Почему генерал от инфантерии М.А. Милорадович задумал поместить на гранитный столб позолоченный шар, можно выстроить как минимум две версии.

Из воспоминаний С.Н. Глинки можно узнать, как Милорадович заказывал публикации в журналах именно о Екатерингофе. В описании майского 1824 г. Екатерингофа, опубликованном в «Отечественных записках» в том же году, присутствовало четверостишие Мадлены де Скюдери «На гвоздики, саженные князем Конде», или Луи II Бурбоном, одним из известнейших европейских полководцев XVII в. Аналогия между посаженными принцем Конде цветами и садовыми посадками Милорадовича в Екатерингофе более чем очевидна. Великий князь Павел Петрович, будучи впечатленным пребыванием в гостях у принца Конде в Шантийи, и обелиском с позолоченным шаром в том числе, возвел в 1793 г. в Гатчине аналогичный монумент, который венчал, по описанию современника, «большой золотой набалдашник». Или шар.

Вторая версия. Любимое имение Милорадовича Вороньки, где он, по оценке современника, «развел чудесный сад», находилось в Полтавской губернии. В 1811 г. в Корпусном саду, в центре Полтавы, была установлена на гранитном постаменте 16-метровая колонна, увенчанная позолоченным бронзовым орлом, державшим в клюве лавровый венок.

В Петербурге Румянцевский обелиск венчал шар с бронзовым орлом.

Не исключено и третье.

В октябре 1814 г. в Риге на Замковой площади на средства местного купечества была заложена «в память побед Александра I» 16-метровая гранитная колонна (есть точка зрения, что по проекту Дж. Кваренги). Была открыта через три года. Колонну венчал шар, на нем стояла бронзовая крылатая фигура Победы, державшая в правой приподнятой руке лавровый венок, а в левой – масличную ветвь.

Таким образом, идея установки гранитного монумента в виде колонны могла принадлежать в равной степени и Милорадовичу, и Монферрану, даже в большей степени первому. Я уже цитировал воспоминания секретаря М.А. Милорадовича в Театральном комитете (Р.М. Зотова) о том, что летом 1823 г. военный генерал-губернатор ежедневно не только «осматривал работы» в Екатерингофе, но и «придумывал новые украшения». К сожалению, в документах Комитета об авторстве Милорадовича тех или иных работ или строений можно судить только по перечислению того, что не было осуществлено по предложению или указанию военного генерал-губернатора. Так же учтем и то, что Зотов описывал относящее к Екатерингофу только лета 1823 г. Поэтому нельзя исключить из авторов идеи монумента в виде колонны М.П. Сакера, который участвовал в 1809 г. в архитектурном оформлении Пулковской горы.

Гораздо, на мой взгляд, интереснее и важнее попытаться узнать, кому мы обязаны собственно самой колонной и ее возведением.

Из журнала Комитета от 27 октября 1824 г. следует, что начислено: чиновнику IX класса Палашковскому «за гранитный монумент» – 5000 руб., купцу Суханову «за материалы и работу для фундамента Гранитнаго монумента» – 750 руб., купцу Лыткину «за бутовую плиту для фундамента гранитнаго монумента» – 367 руб. 50 коп.

Площадь основания, на котором уложен первый ряд гранитных блоков пьедестала монумента, составляет 16 кв. м. Была ли эта территория огорожена, как ныне, декоративной цепной, на невысоких квадратных столбах оградой, пока не установлено.

По журналу Комитета от 28 июля 1826 г. Суханову (названному «подрядчиком», а не каменотесом) начислено «за теску плиты и выкладку пола в кухне Воксала» 186 руб. 75 коп. Это к тому, что работы Суханова в Екатерингофе связаны только с фундаментом колонны.

В документах имена (кроме Лыткина), чины и гильдии не указаны.

Поэтому, с привлечением иных документов[180]180
  См. Аллер С. Руководство к отысканию жилищ по Санктпетербургу, или Прибавление к Адресной книге: указатель жилищ и зданий в С. Петербурге. СПб.: В тип. Департ. нар. просвещения, 1824. С. 312, 401.


[Закрыть]
, уточним. Титулярный советник Иван Андреевич Палашковский. Купец 3-й гильдии Семен Суханов. Царскосельский 2-й гильдии купец Федор Лыткин.


Молвинская колонна. 1824 г. Фото автора. 2009 г.

О начислении вышеназванным физическим лицам денежных сумм «по монументу» был составлен рапорт от 1 декабря 1824 г. «к разрешению» военного генерал-губернатора, однако… «решения не последовало», и указанный рапорт после смерти Милорадовича возвратили обратно в Комитет.

Ровно через два года военный генерал-губернатор П.В. Голенищев-Кутузов предложил Комитету об устроении Екатерингофа, в лаконично-изысканном канцелярском стиле, «немедленно удовлетворить платежи те лицы, коим по удостоверению сего Комитета назначенная в помянутом отчете сумма, показана следующею в выдачу».

В общем, смысл понятен.

20 декабря 1826 г. Комитет составил многостраничную ведомость – список лиц и учреждений, которых надлежит «немедленно удовлетворить». Фамилии Палашковский в списке… не было. С. Суханову «за материал и работу для фундамента гранитнаго столба» деньги были выданы весной того года.

Заплатили ли Палашковскому в дальнейшем – не установлено.

По службе Иван Андреевич не был гоголевскими Акакием Акакиевичем – такому «можно и не заплатить». Впервые И.А. Палашковский появляется в «Адресе-календаре» на 1821 г. – журналист (без кавычек) по одному (из пяти) отделений Инспекторского департамента Главного штаба Военного министерства. На 1825 г. – уже столоначальник отделения того же департамента Военного министерства.

Казалось бы, здесь можно приготовиться поставить точку. Но…

Есть одна запись в отчетных документах Комитета об устроении Екатерингофа: начислено «следственному приставу Пипину для удовлетворения крестьян, объявивших претенцию на купца Суханова» 178 руб. 84 1/2 коп. Даже знакомый в самой незначительной степени с правовыми и социальными реалиями того времени потеряется в догадках, что мог «сотворить» купец Суханов, если крестьяне выставили против него иски, которые удовлетворили из денежных средств «Комитета об устроении Екатерингофа», а в разбирательство между сторонами привлекался следственный пристав.

Ответ – в более ранней, доекатерингофской «купеческой» биографии С.К. Суханова: его личное «знакомство» со следственными приставами было уже не первым.

Третьего мая 1821 г. в первом прибавлении к «Санктпетербургским ведомостям» объявлялось, что Комиссия для окончательной перестройки Исаакиевского собора вызывает желающих «принять на себя сломку» полуциркульных выступов и купола Исаакиевской церкви. Два первых торга пройдут «в Комиссии» (находящейся при Кабинете Е. И. В., «что у Аничкина моста»), заключительный, третий торг состоится 10 мая у члена вышеназванной Комиссии, военного генерал-губернатора М.А. Милорадовича у него на дому[181]181
  См.: Санктпетербургские ведомости. 1821. Первое прибавление. 3 мая. С. CCCXIII.


[Закрыть]
.

В ту весну Милорадович проживал в доме надворного советника Э. Колержи на Невском проспекте.

На заключительных торгах «красную» цену – 90 тыс. руб. – объявил крестьянин, каменщик Иван Кореляков «с товарищами». Ими были: «путиловский промышленник» Тимофей Афонин и купец Самсон Суханов. Победив, каменщик Кореляков сбавил цену до 80 тыс. руб. (причина не называлась, видимо, по примеру коммерции советника И.Ф. Жербина).

На следующий день или днями позднее гоф-маклер и коммерции советник И. Кремер по приказанию члена «Комиссии для окончательной перестройки…» сенатора А.А. Столыпина привел победителей в торгах «в квартиру Его Превосходительства». По итогам «домашней беседы» у Столыпина стоимость «сломки» снизилась до 75 тыс. руб.

Документально подтверждается, что летом 1823 г. тайный советник А.А. Столыпин часто гостил в Екатерингофе (у кого и что он там делал – в главе «Дачники»).

Как раз в те самые дни торгов, а именно 5 мая, комиссар Комиссии Борушникевич направил в Комиссию рапорт[182]182
  См.: РГИА. Ф. 1311. Оп. 1. Д. 126. Л. 1.


[Закрыть]
. Из него следовало, что в апреле 1821 г. подрядчик Суханов доставил к строительной площадке 30 гранитных монолитов. Однако «по сличении цвета и слоя с Гранитом Казенной Ломки, подозрительно, ибо означенный камень увезен Сухановым из оной, и к строением продан за собственный». Но это еще не все. «Не благоугодно [ли] будет Комиссии», задавался вопрос, «строго исследовать» (и сравнить), сколько раз на Казенной ломке нагружены были суда гранитом, который оставался «в большом количестве» от расчисток двух ломок? Сколько из нагруженного гранита доставлено «к строению»? И сколько в настоящий момент находится у собора гранита, и почему «так мало доставлено к строению онаго»?

Подполковник Петр Ефимович Борушникевич. Службу начал подпрапорщиком Мушкетерского (позднее – Гренадерского) графа Аракчеева полка. Участник Отечественной войны 1812 г., кавалер трех орденов. Из дворян, тридцати четырех лет, холост. В январе 1817 г. переведен в Императорский сухопутный кадетский корпус. Двадцать второго марта 1818 г. по полученному в августовском 1812 г. сражении тяжелому ранению («ружейною пулею в живот на вылет в спину»)[183]183
  См.: там же. Д. 30. Л. 4 об., 5, 11.


[Закрыть]
уволен с воинской службы с награждением чином подполковника с мундиром и «пенсионом полнаго жалованья» от военного ведомства в размере 773 руб.[184]184
  См.: там же. Д. 172. Л. 136 об.


[Закрыть]

Оказался Борушникевич «при строении» Исаакиевского собора при следующих обстоятельствах.

15 сентября 1819 г. архитектор О. Монферран предложил Комиссии по окончательной перестройке Исаакиевского собора, «чтобы все отдано было в его распоряжение» – от приемки от подрядчиков материалов до установления численности «рабочих людей». «Комиссия на сие согласилась». Единоличная хозяйственная деятельность архитектора настолько оказалась «плодотворной», что уже примерно через два месяца Александр I повелел «Комитету, Высочайше утвержденному в 18-й день Августа 1814 года» (т. е. Александровскому комитету о раненых), докладчиком по делам которого был граф А.А. Аракчеев, назначить одного «исправного офицера» комиссаром при строительстве Исаакиевского собора. Был выбран бывший офицер Гренадерского графа Аракчеева полка П.Е. Борушникевич. Явившись за предписанием о вступлении в должность к председателю Комиссии графу Н.Н. Головину, Борушникевич услышал от него следующее (специально привожу дословно): «Мне нужно иметь при строении свои глаза; главнейшая должность ваша честность и безкорыстие. Нещадите никого. Я сижу на деньгах и окружен ворами со всех сторон. Надеюсь что человек подвергавший жизнь за Царя и Отечество будет служить верно»[185]185
  Там же. Л. 28, 29 об.


[Закрыть]
.

Борушникевич был определен в должность 20 ноября 1819 г. и поселился там же, у собора, вместе с рабочими, во временном деревянном доме. Однако вплоть до 27 июля 1820 г. (в тот день император утвердил для Комиссии «правила») Петр Ефимович, как он сам признавался в письме Александру I, в должность вступить не мог, был «праздным»: «упорствовал» Монферран[186]186
  См.: там же. Л. 29, 30.


[Закрыть]
.

Открылось «дело». Звучит оно так: «Об учинении следствия по подозрению, выводимому Комиссаром Барушнекевичем на купца Суханова, в продаже якобы казенного гранита за собственный». Вскоре исполняющий должность обер-полицмейстера сообщил М.А. Милорадовичу, что «производство дела» возложено на следственного пристава, титулярного советника С.П. Мылова.

Что представляло собой «следствие», Борушникевич дважды описал в своих рапортах[187]187
  См.: там же. Д. 126. Л. 18; там же. Д. 172. Л. 33 об.


[Закрыть]
. К нему явился следственный пристав, вместе с Сухановым, и потребовал, чтобы он показал ему «гранитные камни». Петр Ефимович отказался, ибо, во-первых, не знает, кому поручено производить следствие, во-вторых, не может выполнить приказание пристава без предписания на то Комиссии. Тем не менее Борушникевич велел унтер-офицеру показать Мылову «весь казенный гранит и проданный». И вот трое – пристав, унтер-офицер и… подозреваемый Суханов – отправились «на строение». Пристав приказал «отбить» кусок гранита «казеннаго и проданнаго за собственный, и взял оба куска с собою». Видимо, должные «результаты» экспертизы сразу не получились, поэтому Мылов еще раз явился на стройку и снова забрал два куска гранита.

О результатах «экспертизы» при таком «следствии» можно даже не гадать. Разве что титулярный советник Мылов «был» выпускником Горного кадетского корпуса (как, например, правитель Канцелярии генерал-губернатора) или членом Императорского Минералогического общества.

В октябре того же года Борушникевич письменно сообщил Комиссии «о разных злоупотреблениях Суханова» и краже им с казенной ломки пьедестала и двух лещадных плит. Следствие вновь поручили приставу Мылову[188]188
  См.: там же. Л. 2, 2 об.


[Закрыть]
. Результаты «следствия» не оглашались.

Учтем также три факта 1821 г.

Второго июня скончался председатель Комиссии граф Н.Н. Головин.

Восемнадцатого июля (то есть в разгар «следствия») письмоводитель по счетной и текущим частям Тивдийской и Рускольской мраморных ломок, титулярный советник С.А. Орлов «за усердную и ревностную службу» был пожалован кавалером Св. Владимира IV степени[189]189
  См.: там же. Д. 20. Л. 2, 7 об.


[Закрыть]
. В число обязанностей этого выпускника Московского университета, начавшего службу почтовым канцеляристом, входили «расчеты с подрядчиками и поставщиками на основании коих платежи производятся». Особо доверительные отношения у Орлова сложились с Сухановым. Основное место работы Орлова – столоначальник 1-го Отделения Кабинета Е. И. В., возглавлял который министр финансов.

И третье. Правителем Канцелярии генерал-губернатора стал бывший экспедитор той же Канцелярии статский советник Н.И. Хмельницкий. Комедиограф, переводчик, действительный член Общества любителей словесности, наук и художеств, он, по словам Вигеля, «должен был очистить, облагородить звание начальника канцелярии. А он вышел величайший грабитель, дерзкий, надменный <…> Через несколько времени сам государь приказал Милорадовичу его прогнать и отставить от службы, с тем, чтобы никуда не определять»[190]190
  Вигель Ф.Ф. Записки. Кн. 2. С. 921.


[Закрыть]
. Тем не менее еще при жизни Милорадовича Хмельницкий был определен чиновником по особым поручениям Министерства внутренних дел. В 1838 г., снятый с должности смоленского губернатора, окажется в камере Петропавловской крепости.

21 мая 1821 г. С. Суханов, И. Кореляков и Т. Афонин заключили с Комиссией контракт[191]191
  См.: РГИА. Ф. 1311. Оп. 1. Д. 20. Л. 14, 15.


[Закрыть]
. Согласно документу, они брались организовать следующие работы: сломать купол «от самаго верха и со сводом до нижней арки, полуцыркульные же выступы от верха оных до самаго фундамента, а с боков до стен Церкви». При этом соблюдать следующие условия: «мрамор где только имеется на оных выступах снаружи или внутри спустить со всевозможною осторожностию; цоколь гранитный снять, плиту прокладочную, выстильную и карнизную, вынуть, и железо где оное окажется выломать», «кирпич целой и половик без разсортировки и очистки положить особо на показанное место». В контракте также указывалось, что «места для складки материалов назначаемы должны быть разстоянием от Церкви: для мрамора неболее ста двадцати пяти сажен а для прочих материалов недалее пятидесяти сажен», и «сломку» начать сразу по подписании контракта и закончить до 15 сентября 1821 г.

К началу осени, кроме оговоренных, подрядчики также выполнили работы по изъятию части фундамента из-под алтарной части собора и переносу гранитных частей «на другое место». По итогам всех работ Самсону Суханову выплатили 25 775 руб. 80 коп.

Статья расходов «разсартировка старых материалов» располагалась (в более позднем документе)[192]192
  См.: там же. Д. 150. Ч. 2. Л. 2 об.


[Закрыть]
в одной графе вместе «за перепилку дров» и «за чистку отхожих мест».

Приближалась зима, и 11 октября 1821 г. П.Е. Борушникевич направил очередной рапорт в Комиссию[193]193
  См.: там же. Д. 126. Л. 25.


[Закрыть]
. Он, в частности, предложил: «Мрамор от сломки Исакиевскаго Собора лежащий над крюковой канавой противу Конно-Гвардейскаго Манежа, для избежания во время зимы неприятных случаев нужно с одной стороны обнести забором вышиною в одну сажень» и длиной сто десять погонных саженей, а на изготовление забора «старые материалы есть на строении».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

Поделиться ссылкой на выделенное