Владимир Хандорин.

Национальная идея и адмирал Колчак



скачать книгу бесплатно

4. Протоколы заседаний, постановления и отчеты «белогвардейских» политических и общественных организаций коалиционного типа (под фактическим руководством кадетов) в годы Гражданской войны – Омского национального блока и его отделений, местных отделений всероссийского Национального центра (как в Сибири, так и в Москве и на Юге) и Национального союза, Русского общества печатного дела (включая образцы пропагандистских листовок и прокламаций), коалиционных политических форумов: всероссийских в 1917 г. (частные совещания депутатов Госдумы, Государственное совещание, Демократическое совещание, Предпарламент) и региональных в 1917–1918 гг. (Сибирская областническая конференция, I и Чрезвычайный Сибирские областнические съезды 1917 г., Челябинское государственное совещание и Уфимское государственное совещание 1918 г.).[115]115
  Архивные фонды: ГА РФ. Ф. р-4626. Акционерное общество «Русское общество печатного дела»; Ф. р-5913. Астров Н. И.; ГА ТО. Ф. р-552. 1-й Сибирский областной съезд; Ф. р-578. Чрезвычайный Сибирский областной съезд. Публикации: Февральская революция в документах // Пролетарская революция. 1927. № 1 (13); Уфимское государственное совещание // Красный архив. 1929. № 1. С. 57–280; Государственное совещание: стенографический отчет. М.—Л., 1930; Буржуазия и помещики в 1917 г. Частные совещания членов Государственной думы: сборник документов. М.—Л., 1932; Всероссийский Национальный центр: сборник документов / Сост. Н. И. Канищева. М., 2001.


[Закрыть]

5. Материалы буржуазных (корпоративных и общественных) организаций – Всероссийских и Сибирских съездов и совещаний представителей торговли и промышленности, журналы заседаний Совета съездов, биржевых и военно-промышленных комитетов в регионах Сибири.[116]116
  Архивные фонды: ГА РФ. Ф. р-180. Управление делами Временного Всероссийского правительства – Директории; Ф. р-193. Вологодский П. В. Публикации: Первый Всероссийский торгово-промышленный съезд в Москве. М., 1918.


[Закрыть]

6. Материалы следствия по делу А. В. Колчака и суда над представителями его правительства в 1920 г. (к которому были привлечены в числе прочих видные идеологи режима – А. А. Червен-Водали, А. К. Клафтон, расстрелянный вместе с Колчаком В. Н. Пепеляев) – протоколы допросов, судебных заседаний.[117]117
  Архивные фонды: ГА РФ.

Ф. р-341. Политический центр; Центр хранения документов новейшей истории Омской области (ЦХДНИ ОО). Ф. 19. Истпарт. Публикации: Допрос Колчака: протоколы / Под ред. К. А. Попова. Л., 1925; Верховный правитель России. Документы и материалы следственного дела адмирала Колчака. М., 2003; Процесс над колчаковскими министрами / Под ред. В. И. Шишкина. М., 2003; За спиной Колчака: документы и материалы / Под ред. А. В. Квакина. М., 2005.


[Закрыть]

В этой группе наиболее полно представлены и в основном опубликованы в сборниках документы кадетской партии. В отношении Сибири, ее губерний и областей большую работу по систематизации документов вплоть до ноября 1918 г. проделал коллектив томских историков во главе с Э. И. Черняком. Документы последующего периода прослеживаются по материалам сибирской кадетской прессы.

Не меньший массив представляют материалы правительственных организаций, особенно при А. В. Колчаке. Они систематизированы хуже партийных документов и в основном рассредоточены по фондам Госархива Российской Федерации.

Материалы коалиционных и буржуазно-корпоративных организаций и их форумов мало публиковались отдельными изданиями, но полнее сохранились в периодике и частично в архивах. То же можно сказать о документах органов местного самоуправления. В основном они находятся в областных и краевых архивах Сибири.

Зато практически полностью изданы к сегодняшнему дню материалы следствия и суда по делу А. В. Колчака и его министров. Правда, они наименее информативны, поскольку показания подследственных (за исключением лично Колчака, державшегося независимо, и еще отдельных лиц) и подсудимых носили в основном самооправдательный характер.

В целом документы официального происхождения сохранились довольно полно и позволяют проследить идейную эволюцию кадетской партии, содержание идеологии и политики Белого движения и их отличительные черты в Сибири, когда само движение в условиях Гражданской войны было территориально разобщено.

С другой стороны, официальный характер этой группы документов не всегда позволяет определить скрытые «подводные течения» и мотивацию отдельных деятелей, группировок и движения в целом.

Вторая группа источников включает:

1. Материалы личной переписки лидеров и политиков Белого движения и ранее – либерального движения (А. В. Колчака, А. И. Деникина, Н. Н. Юденича, П. В. Вологодского, В. Н. Пепеляева, В. А. Жардецкого, А. А. Червен-Водали, С. Н. Третьякова, Н. К. Волкова, А. К. Клафтона, А. С. Белоруссова-Белецкого, П. Н. Милюкова, князя Г. Е. Львова, С. Д. Сазонова, В. А. Маклакова, Н. И. Астрова, М. М. Федорова, В. А. Степанова и др.).[118]118
  Архивные фонды: ГА РФ. Ф. р-193. Вологодский П. В.; Ф. р-195. Пепеляев В. Н.; Ф. р-196. Третьяков С. Н.; Ф. р-200. Министерство иностранных дел Российского правительства А. В. Колчака; Ф. р-5844. Колчак А. В.; Ф. р-5856. Милюков П. Н.; Ф. р-5913. Астров Н. И.; Государственный архив Новосибирской области (ГА НО). Ф. д-158. Пепеляев В. Н., Пепеляев А. Н. Публикации: Последние дни колчаковщины. М.—Л., 1926; Российские либералы: кадеты и октябристы: документы, воспоминания, публицистика. М., 1996; За спиной Колчака: документы и материалы / Под ред. А. В. Квакина. М., 2005; Окрест Колчака: документы и материалы / Под ред. А. В. Квакина. М., 2007.


[Закрыть]

2. Дневники, наброски речей деятелей колчаковского правительства и кадетской партии (П. Н. Милюкова, В. Н. Пепеляева, П. В. Вологодского, И. А. Михайлова, Н. В. Устрялова, генерала А. В. Будберга), журналистов и бытописателей (Вс. Н. Иванова, Н. С. Романова).[119]119
  Архивные фонды: ГА РФ. Ф. р-195. Пепеляев В. Н.; Ф. р-341. Политический центр; ГА ИО. Ф. 609. Серебренников И. И. Публикации: Иванов Вс. Н. В гражданской войне (Из записок омского журналиста). Харбин, 1921; Будберг А. В. Дневник белогвардейца. Л., 1929; Романов Н. С. Летопись г. Иркутска за 1902–1924 гг. Иркутск, 1994; Милюков П. Н. Дневник 1918–1921 гг. М., 2005; Вологодский П. В. Во власти и в изгнании. Дневник премьер-министра антибольшевистских правительств и эмигранта в Китае (1918–1925). Рязань, 2006; Дневник В. Н. Пепеляева. 1918–1919 гг. // Окрест Колчака: документы и материалы / Под ред. А. В. Квакина. М., 2007. С. 43–108 (1-е изд. – в журн. «Красные зори»: Иркутск, 1923. №№ 4–5); Устрялов Н. В. Белый Омск: дневник колчаковца // Русское прошлое. СПб., 1991. № 2. C. 283–338.


[Закрыть]

3. Мемуары белогвардейских, кадетских и близких к ним политических и государственных деятелей (при Колчаке – Г. К. Гинса, И. И. Сукина, Н. В. Устрялова, И. И. Серебренникова, Л. А. Кроля, Н. Н. Беседных, в других регионах – П. Н. Милюкова, М. В. Родзянко, князя Г. Е. Львова, М. М. Винавера, А. С. Изгоева-Ланде), представителей эсеро-меньшевистского лагеря и близких к нему деятелей (А. Ф. Керенского, И. Г. Церетели, Н. Д. Авксентьева, В. М. Зензинова, А. А. Аргунова, генерала В. Г. Болдырева, И. А. Якушева, Е. Е. Колосова, Н. И. Ракитникова, К. Буревого, С. И. Гессена) и большевиков (В. Абова [А. Ансона], В. Вегмана, С. Чудновского, А. Ширямова и др.).[120]120
  Архивные фонды: ГА РФ. Ф. р-5856. Милюков П. Н.; Ф. 5873. Серебренников И. И.; ГУ ТО ГА ТО. Ф. 1759. Кавцевич С. И. Публикации: Аргунов А. А. Между двумя большевизмами. Париж, 1919; Зензинов В. М. Из жизни революционера. Париж, 1919; Ракитников Н. И. Сибирская реакция и Колчак. М., 1920; Кроль Л. А. За 3 года. Воспоминания, впечатления, встречи. Владивосток, 1921; Гинс Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. М., 2008 (1-е изд.: в 2 т. – Пекин, 1921); Родзянко М. В. Государственная дума и Февральская революция 1917 г. // Архив русской революции. Берлин, 1922. Т. 7; Пять лет в Советской России: отрывки воспоминаний и заметки А. С. Изгоева // Архив русской революции. Берлин, 1923. Т. 10–11. С. 5–55; Колосов Е. Е. Сибирь при Колчаке: воспоминания, материалы, документы. Пг., 1923; Буревой К. Распад. М., 1923; Абов В. Октябрь в Восточной Сибири (отрывки воспоминаний) // Сибирские огни (Новосибирск). 1924. № 4. С. 107–121; Болдырев В. Г. Директория, Колчак, интервенты. Новониколаевск, 1925; Винавер М. М. Недавнее: воспоминания и характеристики. Париж, 1926; Авксентьев Н. Д. Государственный переворот Колчака // Гражданская война в Сибири и Северной области. М.—Л., 1927. С. 64–135; Якушев И. А. Очерки областнического движения в Сибири // Вольная Сибирь. Т. 4. Прага, 1928. С. 88–103; Серебренников И. И. Мои воспоминания: в 2 т. Тяньцзинь, 1937–1942; Керенский А. Ф. О революции 1917 г. // Новый журнал (Нью-Йорк). 1947. Т. 16; Октябрь в Западной Сибири: сб. воспоминаний участников Октябрьской революции. Новосибирск, 1948; Как мы боролись за власть Советов в Иркутской губернии: воспоминания активных участников Октябрьской революции. Иркутск, 1957; Незабываемое: воспоминания активных участников борьбы за установление Советской власти на Алтае. Барнаул, 1960; Церетели И. Г. Воспоминания о Февральской революции. Гаага, 1963; Милюков П. Н. Воспоминания. М., 2001 (1-е изд. – М., 1991); Гессен С. И. Мое жизнеописание // С. И. Гессен. Избранные сочинения. М., 1999. С. 723–783; Устрялов Н. В. Былое: революция 1917 г. (1890-е гг. – 1919): воспоминания и дневниковые записи. М., 2000; Львов Г. Е. Воспоминания. М., 2002; Серебренников И. И. Гражданская война в России. Великий отход. Т. 1. М., 2003; Сукин И. И. Записки о правительстве Колчака // За спиной Колчака: документы и материалы. М., 2005. С. 325–510.


[Закрыть]

Сохранившиеся дневники и мемуары известных деятелей к сегодняшнему дню полностью либо частично опубликованы, за отдельными исключениями. Подлинники территориально рассредоточены, находятся как в Москве, так и в сибирских архивах.

Отрывочно и разрозненно сохранились материалы личной переписки, некоторые из них не публиковались. Те и другие сохранились в основном в личных фондах.

Перечисленные документы во многом восполняют недостаток первой группы источников. В них содержатся уникальные сведения о скрытых перипетиях политической борьбы, более откровенный анализ событий, взаимоотношений в собственном лагере и между союзниками (в первой группе наиболее откровенны политические сводки государственной охраны и контрразведки), а в мемуарах – и личная оценка причин поражения. Материалы данной группы помогают полнее проследить причины вызревания «белой» идеи, природу и сущность разногласий в белом лагере.

В отношении мемуаров можно сказать, что, в отличие от большей части подобной литературы, воспоминания деятелей, оказавшихся после Гражданской войны в эмиграции, довольно откровенны, поскольку, во-первых, не зависели от цензуры, во-вторых, после произошедшей катастрофы замалчивать ее причины не было смысла. По информативности среди них выделяются фундаментальные мемуары видного деятеля правительства Колчака кадета Г. К. Гинса, а также министра Сибирского правительства областника И. И. Серебренникова и дневники одного из руководителей колчаковского правительства кадета В. Н. Пепеляева и видного кадета Н. В. Устрялова (впоследствии «сменовеховца»). Для характеристики левого крыла кадетов, оказавшегося в меньшинстве и ставшего в оппозицию Белому движению, типичны мемуары Л. А. Кроля. Эпистолярное наследие белогвардейских и кадетских деятелей других регионов позволяет сравнить особенности их идеологии и тактики с Сибирью. Документы, вышедшие из-под пера деятелей враждебных лагерей – как большевиков, так и представителей социалистической демократии (прежде всего эсеров), пытавшихся играть роль третьей силы, – интересны в основном характеристикой их отношения к Белому движению и его представителям.

Основной массив документов обеих групп сосредоточен в Госархиве Российской Федерации (Москва). Материалы сибирских архивов (Тюменской, Омской, Новосибирской, Томской, Иркутской областей, Алтайского, Красноярского и Забайкальского краев и Тобольского филиала архива Тюменской области) содержат в основном отрывочную информацию о деятельности местных органов власти и самоуправления и выборах в них, областнических сибирских съездах, о местных кадетских и близких к ним организациях, иногда биографические данные об их активистах, донесения управляющих губерниями и чинов политической полиции (государственной охраны) правительству А. В. Колчака о политическом положении на местах, порой содержащие характеристику деятельности различных партий. Основная часть документов по периоду Гражданской войны частично была вывезена в Москву в ЦГАОР (Центральный госархив Октябрьской революции, ныне ГА РФ), частично увезена представителями правительства А. В. Колчака в эмиграцию, где в 1930-х гг. все «белогвардейские» документы были сосредоточены в Русском заграничном историческом архиве (РЗИА) в Праге, а в 1948 г., по соглашению с социалистическим правительством Чехословакии, перевезены в Москву в тот же ЦГАОР.

Третью группу документов составляют публицистические и информационные материалы периодической печати: статьи, очерки, фельетоны и заметки журналистов, сообщения и репортажи о событиях и т. п.

При этом за 1917 г. сведения можно почерпнуть как из местных, сибирских, так и из центральных газет.[121]121
  Вестник Партии народной свободы. Петроград, 1917; Речь. Петроград, 1917; Русские ведомости. М., 1917–1918; Русское слово. М., 1917 и др.


[Закрыть]

За годы Гражданской войны основными источниками данной группы являются материалы сибирской прессы. Региональные газеты можно разделить на несколько подгрупп:

1. Официальные органы Временного Сибирского правительства, а затем Российского правительства А. В. Колчака (в т. ч. военные и подконтрольные правительству издания Русского общества печатного дела).[122]122
  Военные ведомости. Новониколаевск, 1918–1919; Наша газета. Омск, 1919; Правительственный вестник. Омск, 1918–1919; Русская армия. Омск, 1918–1919; Русское дело. Омск—Иркутск, 1919; Сибирский вестник. Омск, 1918 и др.


[Закрыть]

2. Местные органы комиссаров Временного правительства, комиссаров и управляющих губерниями сибирских правительств периода Гражданской войны и учреждений самоуправления.[123]123
  Воля Сибири. Красноярск, 1918–1919; Голос свободы. Томск, 1917; Голос Сибири. Новониколаевск, 1917; Известия Иркутского комитета общественных организаций. Иркутск, 1917; Известия Омского коалиционного комитета. Омск, 1917; Известия Тобольского временного комитета общественного спокойствия. Тобольск, 1917; Народная газета. Томск, 1918–1919; Тобольские губернские ведомости. Тобольск, 1917–1918 и др.


[Закрыть]

3. Кадетские (центральной из которых с 1918 г. являлась «Сибирская речь», рупор Восточного отдела ЦК партии, хотя на этот статус также претендовала томская «Наша мысль») и близкие к ним газеты либерального и умеренно-областнического направлений.[124]124
  Алтай. Бийск, 1917–1919; Бюллетень Партии народной свободы. Тюмень, 1917; Голос момента. Бийск, 1918–1919; Енисейский край. Красноярск, 1917; Забайкальская новь. Чита, 1918–1919; Забайкальская речь. Чита, 1917; Народная свобода. Барнаул, 1918–1919; Народная свобода. Иркутск, 1917; Наш путь. Чита, 1919; Наша мысль. Томск, 1918; Общее дело. Иркутск, 1919; Отечественные ведомости. Уфа—Екатеринбург, 1918–1919; Отечество. Тобольск, 1918–1919; Призыв. Минусинск, 1917–1918; Русская речь. Новониколаевск, 1918–1919; Свободная Сибирь. Красноярск, 1917–1919; Свободное слово. Тюмень, 1919; Свободный край. Иркутск, 1917–1919; Сибирская жизнь. Томск, 1917–1919; Сибирская речь. Омск, 1917–1919; Сибирский листок. Тобольск, 1917–1919 и др.


[Закрыть]

4. Социалистических партий и направлений.[125]125
  Голос Сибири. Томск, 1918–1919; Заря. Омск, 1918–1919; Народная Сибирь. Новониколаевск, 1918–1919; Наша заря. Омск, 1919; Наше дело. Иркутск, 1919; Русь. Омск, 1919; Слово. Омск, 1918 и др.


[Закрыть]

5. Большевистские[126]126
  Голос труда. Барнаул, 1917–1918; Забайкальский рабочий. Чита, 1917–1918; Знамя революции. Томск, 1917–1918; Известия Омского совета рабочих и военных депутатов. Омск, 1917–1918; Рабочая Сибирь. Иркутск, 1917–1918; Рабочий и крестьянин. Тюмень, 1917–1918; Товарищ. Минусинск, 1917–1918 и др.


[Закрыть]
(до падения советской власти в Сибири летом 1918 г.).

Хотя пресса имеет, прежде всего, пропагандистское значение и является наименее фактически достоверной разновидностью документов, ее изучение позволяет оценить уровень журналистской и агитационной работы, полемики с политическими оппонентами, тем более что в ней подчас публиковались программные статьи. По газетным материалам, наиболее полно сохранившимся в газетном фонде научной библиотеки Томского госуниверситета,[127]127
  Отдельные выдержки из них публиковались и в советских сборниках: Революционное движение в России после свержения самодержавия: документы и материалы. М., 1957; Революционное движение в России в мае—июне 1917 г. М., 1959 и др.


[Закрыть]
можно найти отрывочные данные о кадетских и близких к ним организациях Сибири, составе их комитетов, участии в выборах и т. п.

Весомый вклад в систематизацию сибирской печати того времени внесли в советское время С. А. Красильников, позднее – С. Ф. Фоминых, Л. М. Коломыцева и Е. Н. Косых.[128]128
  Красильников С. А. Периодическая печать Сибири в период Октября в системе политической пропаганды: к постановке проблем и методов исследования // Книжное дело Сибири и Дальнего Востока в годы строительства социализма. Новосибирск, 1984. С. 155–184; Периодическая печать Сибири в годы гражданской войны (конец мая 1918 – декабрь 1919 г.): указатель газет и журналов / Сост. Е. Н. Косых, С. Ф. Фоминых. Томск, 1991; Коломыцева Л. М. Конституционные демократы в Сибири: февраль 1917 – начало 1918 г.: дис… канд. ист. наук. Томск, 1993; Косых Е. Н. Периодическая печать Сибири (март 1917 – май 1918 г.). Из истории идейно-политической борьбы. Томск, 1994.


[Закрыть]
С. А. Красильников и Е. Н. Косых впервые провели сравнительный количественный анализ отношения газет разных партий и движений к различным политическим и экономическим институтам, явлениям и лозунгам. Но четкой идентификации сибирских газет этого периода (большинство из которых сохранились отрывочно) по политическим направлениям нет. Это приводило к путанице: так, в справочном издании Е. Н. Косых и С. Ф. Фоминых ошибочно отнесена к эсеровским умеренно социалистическая омская газета «Русь»,[129]129
  Периодическая печать Сибири в годы гражданской войны… С. 18.


[Закрыть]
издававшаяся вместо закрытой колчаковским правительством «Зари». Ошибочно и утверждение, будто являлась кадетской в эти годы томская «Сибирская жизнь»:[130]130
  Косых Е. Н. Периодическая печать Сибири… С. 49. Эта же ошибка содержится у некоторых др. исследователей (Думова Н. Г. Кадетская партия в период Первой мировой войны и Февральской революции… С. 122; Коломыцева Л. М. Указ. соч. С. 232).


[Закрыть]
с приходом на пост редактора А. В. Адрианова в марте 1917 г. газета приобрела областническую окраску в духе идей группы Г. Н. Потанина.

В этой книге показаны политические и социокультурные условия, в которых формировалась идеология Белого движения в результате эволюции либерального направления в Сибири эпохи революции и Гражданской войны, его социальный состав и организационные структуры. Раскрыты мотивы, сущность и направления преобразования либеральной идеи и тактики в «белую» идею, ее специфика сравнительно с другими регионами России, разногласия внутри либерального, а затем и белого лагеря, роль и позиция интеллектуальных центров Сибири в этой полемике; определены степень влияния кадетской партии на программу и деятельность правительства А. В. Колчака, ее роль в Белом движении; отношения белых с другими движениями; дано представление о причинах краха как либерально-демократической, так и – в итоге – либерально-консервативной, белогвардейской модели переустройства России, несмотря на национальную направленность последней; доказана несостоятельность шаблонных представлений об отношениях белогвардейцев и кадетов с умеренными социалистами и сибирскими областниками, о соотношении политических группировок внутри Белого движения в Сибири и позициях отдельных лидеров, о степени монархизма Белого движения – и, наоборот, о его якобы «феврализме», о тенденциях экономической программы. Введен в научный оборот ряд новых источников.

Несмотря на большой фактический материал, введенный в научный оборот в последние годы, правомерно сказать, что в исследовании политической истории Белого движения (как и – шире – истории эволюции либерализма в России в рассматриваемую эпоху) рано ставить точку. Серьезный, объективный анализ поставленных проблем с использованием новых источников и научных подходов позволит избавиться от стереотипов при изучении этих тем и лучше осмыслить исторические уроки Белого движения.

Часть I
В поисках национальной идеи: от февраля 1917 г. до колчаковского переворота

Глава 1. Накануне катастрофы

Как уже говорилось, до Февраля 1917 г. политические силы, впоследствии составившие опору Белого движения и сформировавшие его идеологию, разделялись на две крупные партии: октябристов (либеральных консерваторов) и кадетов (либеральных демократов). В Сибири организации этих партий отсутствовали лишь в Якутии. В остальных регионах они, повсеместно возникнув в годы первой революции 1905 г., существенно сократились и местами закрылись после ее поражения. Сравнительно с Европейской Россией в Сибири они были более малочисленны – не только из-за меньшей плотности населения, но и потому, что городское население Сибири, представлявшее основную социальную базу политических партий, составляло всего 13 % (1,3 млн чел.).

Кадетские организации были многочисленнее октябристских, невзирая на поддержку последних властями (так, в Иркутской губернии они отсутствовали вообще). Средний возраст кадетских активистов был выше, чем функционеров революционных партий, но моложе октябристов, около 40 лет (у октябристов – около 50[131]131
  Харусь О. А. Либерализм в Сибири начала ХХ века: дис… д-ра ист. наук. Томск, 1998. С. 222–223.


[Закрыть]
). Образовательный же уровень их превышал все остальные партии. 80 % кадетов имели высшее образование, в то время как среди эсеров людей с высшим образованием было 45 %, среди большевиков – 20 %.[132]132
  Харусь О. А. Указ. соч. С. 181–183.


[Закрыть]
Слой интеллигенции и чиновничества, многочисленный среди кадетов, составлял в Сибири примерно 90–100 тыс. чел., из которых около 50 % были заняты на службе в госаппарате, 30 % – в культурно-просветительной сфере и 20 % – на производстве.[133]133
  Красильников С. А. Интеллигенция Западной Сибири в период борьбы за установление и упрочение Советской власти: автореф. дис. … канд. ист. наук. Томск, 1980. С. 10–11.


[Закрыть]

Интеллектуальную элиту этого слоя составляла профессура. Социальный состав сибирской профессуры и студенчества (по происхождению) был более демократичным сравнительно с Европейской Россией, среди них преобладали разночинцы, особенно много было выходцев из духовенства. И хотя материальное положение профессоров было несравнимо с нынешним (помимо высокого оклада, начислялась надбавка за службу в Сибири – 50 %, и зарплата ординарного профессора составляла 4,5 тыс. рублей в год – столько же, сколько оклад вице-губернатора,[134]134
  Подробнее см.: Некрылов С. А. Материально-бытовое положение и культурная среда дореволюционной томской профессуры (на примере Императорского Томского университета) // Вопросы отечественной и всеобщей истории: сб. статей. Томск, 1999. С. 32–49.


[Закрыть]
а пенсия равнялась зарплате), тем не менее, профессура в основном была в оппозиции к императорскому правительству. Хотя до революции все преподаватели вузов при поступлении на службу давали расписку в том, что «не принадлежат ни к каким масонским ложам и другим тайным обществам», профессура традиционно (особенно после восстановления с 1905 г. университетской автономии) была источником распространения либеральных и демократических идей. Впрочем, как и другие «буржуазные» категории интеллигенции – адвокаты, частнопрактикующие врачи, инженеры и т. д. Преобладание профессоров и юристов в активе кадетской партии отмечали и раньше.[135]135
  Думова Н. Г. Провал политики кадетской партии в борьбе за власть буржуазии (февраль—октябрь 1917 г.): автореф. дис… канд. ист. наук. М., 1970. С. 10.


[Закрыть]

Интеллектуальной «столицей» Сибири начала ХХ века был Томск – старейший научный и университетский центр азиатской части Российской империи, в котором располагалось 3 вуза (университет, технологический институт и высшие женские курсы). В партийных организациях Томска среди профессоров в разное время числилось 5 черносотенцев, 15 октябристов, 22 кадета, 2 эсера, 2 меньшевика и 1 большевик.[136]136
  Подсчет произведен по сведениям из сборников: Профессора Томского университета: биографический справочник. Вып. 1 (1888–1917 гг.). Томск, 1996; Профессора Томского политехнического университета: биографический справочник / Под ред. А. В. Гагарина. Т. 1 (1900–1919 гг.). Томск, 2000.


[Закрыть]
Бросается в глаза, что большинство были либералами, представители революционных партий (как и крайне правые) находились в ничтожном меньшинстве. Всего же среди профессорско-преподавательского состава томских вузов насчитывалось 43 зарегистрированных члена Партии народной свободы (официальное название кадетов) и лишь 15 членов Союза 17 октября (все до единого – профессора солидного возраста).

Любопытно, что из 43 кадетов было 26 профессоров и преподавателей технологического института и всего 17 – университета, тогда как среди октябристов – 14 профессоров университета и лишь 1 – технологического института.[137]137
  Харусь О. А. Указ. соч. С. 221. Также см.: Некрылов С. А. Профессорско-преподавательский корпус императорского Томского университета (1888 – февраль 1917 г.): дис… канд. ист. наук. Томск, 1999. С. 127–129.


[Закрыть]
Очевидно, что среди гуманитарной научной интеллигенции кадеты и октябристы были представлены почти поровну, но научно-техническая интеллигенция была значительно левее, более оппозиционной к существовавшему строю. Доходило до того, что в 1910 г. попечитель учебного округа предлагал министру народного просвещения закрыть технологический институт как источник «крамолы», ядовито называя его «высшим внеучебным забастовочным заведением». Кадеты неоднократно увольнялись по политическим мотивам (среди них – первый директор технологического института Е. Л. Зубашев). При этом, хотя либерализм профессоров и стимулировал радикальные настроения студенчества, последние были гораздо более «красными»: среди них преобладали эсеры и социал-демократы. В противовес кадетам, октябристы писали о том, что недопустимо «втягивать в политику зеленую молодежь, подрывая в ней сознание необходимости работать над собой», и выступали за «школу вне политики».[138]138
  Время (Томск). 1906. 16 апреля.


[Закрыть]

Профессора играли видную роль в деятельности либеральных партий. Профессора Томского университета Н. Ф. Кащенко и И. А. Базанов по очереди возглавляли местную организацию Союза 17 октября и редактировали ее печатный орган – газету «Время» (оба покинули Томск еще до революции). Профессор-богослов протоиерей Д. Н. Беликов, тоже октябрист, избирался членом Государственного совета (после революции перешел на позиции сотрудничества с советской властью и стал митрополитом «обновленческой» церкви).

Активными деятелями и публицистами кадетской партии были профессора Томского университета М. Н. Боголепов, И. А. Малиновский, И. В. Михайловский, С. П. Мокринский, Н. Я. Новомбергский, Н. Н. Розин, В. В. Сапожников, М. Н. Соболев, Г. Г. Тельберг, первый директор Томского технологического института Е. Л. Зубашев, профессора технологического института В. Л. Малеев, Н. В. Некрасов, В. А. Обручев. Профессора-кадеты И. А. Малиновский, М. Н. Соболев, В. Л. Малеев, В. А. Обручев были в разное время редакторами ведущей либеральной газеты региона «Сибирская жизнь» (все четверо покинули Сибирь до революции). Среди видных идеологов правого крыла кадетов был профессор-юрист И. В. Михайловский, левого крыла той же партии – профессора-юристы И. А. Малиновский и Н. Я. Новомбергский.

Помимо Томска, в Сибири было 2 города, в которых уже после революции, в 1918 г., были созданы вузы: Иркутск (университет) и Омск (политехнический и сельскохозяйственный институт). Оба города являлись к тому же административными центрами соответственно Восточной и Западной Сибири. Омск, кроме этого, в ходе Гражданской войны стал столицей Белого движения на всем пространстве Востока России.

Вторую по численности социальную опору либеральных партий составлял предпринимательский класс. К началу Первой мировой войны в Сибири он не превышал 20 тыс. чел. (с семьями – 55–60 тыс.), из них к крупной буржуазии (условно принимая за таковую плативших не менее 1000 руб. годового налога) исследователи относят 1,3–1,4 тыс. чел. (с семьями – 5–7 тыс.).[139]139
  Рабинович Г. Х. Крупная буржуазия и монополистический капитал в экономике Сибири конца XIX – начала ХХ в. Томск, 1975. С. 49–50; Мосина И. Г. Формирование буржуазии в политическую силу в Сибири. Томск, 1978. С. 37–38; Победа Великого Октября в Сибири / Под ред. И. М. Разгона. Томск, 1987. Ч. 1. С. 41.


[Закрыть]
Численность миллионеров в Сибири определяют в 60–70 чел.[140]140
  Шиловский М. В. Политические процессы в Сибири в период социальных катаклизмов 1917–1920 гг. Новосибирск, 2003. С. 25.


[Закрыть]
Представители высшего, «олигархического» слоя, имевшие бизнес в Сибири, постоянно проживали в столицах (Второв, Михельсон, владельцы акционерных обществ «Лензото», «Абакан», Кольчугинской железной дороги и др.). Большинство местных предпринимателей составляли купцы. Среди промышленников в Западной Сибири преобладали владельцы обрабатывающих предприятий, в Восточной Сибири – горнопромышленники.

Ближайшую к кадетам прослойку буржуазии до революции составляли представители издательского бизнеса, специфика которого располагала к демократизму, и горнопромышленники, страдавшие от усиленной опеки царского правительства над добычей полезных ископаемых (не случайно в Восточной Сибири, где преобладала горная промышленность, октябристов практически не было).[141]141
  Третьяков В. В., Третьяков В. Г. Кадеты в Восточной Сибири (1905–1917). Иркутск, 1997. С. 6.


[Закрыть]
В целом в Сибири процент предпринимателей среди кадетов был выше, чем в Европейской России.[142]142
  Селезнев Ф. А. Конституционные демократы и буржуазия (1905–1917). Нижний Новгород, 2006. С. 108.


[Закрыть]
В Восточной Сибири накануне событий 1917 г. предприниматели составляли 38 % от общего числа кадетов в Чите, 27 % в Иркутске и Красноярске, интеллигенция – 69 % в Красноярске, 64 % в Иркутске, 59 % в Чите, средние городские обыватели – всего 9 % в Иркутске, 4 % в Красноярске и 3 % в Чите.[143]143
  Третьяков В. В., Третьяков В. Г. Указ. соч. С. 237.


[Закрыть]
Из видных представителей сибирской буржуазии тяготели к кадетам В. Горохов, П. Гудков, П. Макушин, Я. Фризер, Ф. Штумпф.[144]144
  Рабинович Г. Х. Указ. соч. С. 324–325.


[Закрыть]

В целом по России среди кадетов было значительно больше (по сравнению с буржуа) выходцев из дворянства, более политизированного, чем предприниматели в своей массе. Но в Сибири их было крайне мало.

Сибирские кадеты имели вес в руководстве партии и ее думской фракции. Членами ЦК партии от Сибири были с 1909 г. томич Н. В. Некрасов и красноярец В. А. Караулов, с 1916–1917 – также красноярец С. В. Востротин, томич В. Н. Пепеляев (будущий колчаковский премьер), забайкалец Н. К. Волков и казах А. Н. Букейханов. Из четырех созывов Государственной думы в I Думе (1906 г.) было 6 кадетов от Сибири (А. Макушин, Пуртов, Ильин, Немченко от Томской губернии, Колокольников, Нестеров от Тобольской губернии), во II Думе (1907 г.) – 4 (Таскин, Кочнев, Очиров от Забайкальской области, профессор Розин от Томской губернии), в III Думе (1907–1912 гг.) – 5 (Н. Некрасов, Милошевский, Штильке от Томской губернии, Караулов от Енисейской губернии, Волков от Забайкальской области), в IV Думе – 6 (Н. Некрасов, Пепеляев, Дуров от Томской губернии, Волков, Таскин от Забайкальской области, Востротин от Енисейской губернии). Двое сибиряков избирались членами Государственного совета от кадетской партии – бывший директор Томского технологического института профессор Е. Л. Зубашев и омич И. П. Лаптев.[145]145
  Родионов Ю. П. Идентификация партийности сибирских депутатов Государственной думы в 1906–1917 гг. // Сибирь. ХХ век: межвуз. сб. науч. трудов. Кемерово, 1999. Вып. 2. С. 23–30.


[Закрыть]



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное