Владимир Голяховский.

Крушение надежд



скачать книгу бесплатно

Павел слушал Семена с интересом и тут вставил:

– Да, в истории было много триумвиратов, и все они кончались победой кого-нибудь одного, более хитрого. Так бывало в Римской империи, так было после Французской революции, когда власть захватил Наполеон, и так это произошло в России в двадцать четвертом году после смерти Ленина. Был сформирован правящий триумвират: Зиновьев, Каменев, оба евреи, и Сталин. Потом он сумел избавиться от них и стал полновластным диктатором[11]11
  История возвышения Сталина описана в первой книге «Еврейской саги» («Семья Берг»).


[Закрыть]
.

Семен продолжил:

– Вот именно, то же случилось и в этом триумвирате. Первым неожиданно сумел выдвинуться хитрый Никита Хрущев. Произошло это так: при Сталине партийные аппаратчики высшего ранга получали сверх зарплаты «конверты» – тройные оклады, которые, конечно, не облагались налогом. Но административные чины того же ранга никаких «конвертов» не получали. Маленков начал с того, что отменил «конверты» партийным боссам. Недополучив такую сумму, они немедленно пожаловались Хрущеву. В его ведении были денежные средства партии, собранные из взносов шести миллионов рядовых членов партии, каждый платил три процента от зарплаты. Из этих денег Хрущев своей властью выплатил аппаратчикам то, что «недоплатил» Маленков. Фактически он дал взятку. И эта взятка сразу повысила его авторитет в среде партийной номенклатуры.

На следующем пленуме ЦК благодарные аппаратчики избрали Хрущева первым секретарем. Это вызвало недовольство: Маленков обиделся, а Берия был возмущен таким самовозвеличиванием Хрущева. В триумвирате начался раскол. Хрущев испугался: он знал мстительность Берии и понимал, что глава карательных органов вполне может скинуть и даже арестовать его. Не прошло и трех месяцев, как Хрущев стал организовывать новую интригу – тайный заговор против Берии. Он убеждал Маленкова, что Берия задумал «дворцовый переворот»: «Неужели ты не видишь? Берия идет против партии, он подобрал для нас ножи».

«Идти против партии» было самым серьезным обвинением. Все они считали себя коммунистами до мозга костей, и никто не мог осмелиться «идти против партии». Маленков сам был рад избавиться от Берии, он стал как бы нехотя поддаваться уговорам Хрущева: «Ну, а что делать? Я вижу, но что делать?» – «Надо сопротивляться»[12]12
  Из книги Хрущева «Хрущев вспоминает».


[Закрыть]
.

Хитрец Хрущев проводил тайные консультации и с другими кремлевскими правителями.

За триумвиратом оставался эшелон старой «сталинской гвардии» – Молотов, Ворошилов, Каганович, Булганин и другие. Их отодвинули на вторые-третьи позиции, они были ущемлены и ждали случая выдвинуться снова. Ослабление триумвирата их всех устраивало, они были согласны убрать Берию. Возникали разногласия, план действий еще не созрел, его разработку поручили Хрущеву. Они считали его простоватым мужичком, посредственностью, Иванушкой-дурачком, как в русской сказке: Иванушка всегда должен исполнять невыполнимые задания. Удастся – хорошо, а не удастся – его просто выкинут.

* * *

Если бы Берия хоть что-то заподозрил, он мог организовать вооруженный переворот. Противостоять силам его внутренних войск и МГБ была способна только армия. Для обеспечения победы Хрущеву необходимо было настроить против Берии армейских генералов. Но они слушаются только команды, и отдать ее должен авторитетный военачальник. Хрущев решил просить помощи у маршала Георгия Жукова, самого популярного в тот период полководца. Он знал: Жуков затаил обиду на Берию и будет рад погубить его. После войны с Германией Сталин обвинил Жукова в «отсутствии скромности, чрезмерных личных амбициях, приписывании себе решающей роли в выполнении всех основных боевых операций во время войны» и держал его на третьестепенных ролях. Берия начал против Жукова «трофейное дело»: его агенты провели обыск в доме маршала, изъяли произведения искусства и драгоценности, вывезенные из замков Германии. Берия даже пытался обвинить Жукова в измене и предлагал арестовать его. Но на это Сталин не смог решиться – Жуков был чрезвычайно популярен в стране, особенно в армии. И после смерти Сталина Берия был против назначения Жукова на пост военного министра, он боялся сильного руководителя армии. Поэтому Жукова назначили лишь первым заместителем министра.

По просьбе Хрущева Жуков пришел в его кабинет, на маршальском кителе сверкали три звезды Героя Советского Союза и девять длинных рядов орденских колодок – советских и иностранных. Хрущев обожал награды и засмотрелся на звезды. Понизив голос, он сказал:

– Берия пошел против партии.

Жуков понял, что в Кремле решили избавиться от Берии и нужна его помощь. Хрущев говорил о Берии, что хотел, вполне в духе его простецкой натуры была привычка слегка приврать, преувеличить. Он сказал:

– Берия хочет захватить власть и арестовать членов Президиума. Вечером двадцать шестого июня.

– Почему именно двадцать шестого?

– А в этот вечер мы все собираемся быть в Большом театре на опере, что-то про декабристов – первое представление. Как это называется?

– Премьера, – подсказал Жуков.

– Вот-вот, премьера. Там Берия решил заграбастать нас всех на выходе из театра. Ему с его дивизиями внутренних войск ничего не стоит сменить всю охрану и арестовать нас. Необходимо предупредить его действия, обезопасить и изолировать его как изменника. Но так, чтобы комар носа не подточил.

Жуков был не настолько наивен, чтобы поверить в открытый переворот с арестом правительства, да еще на премьере оперы. Но он мечтал о реванше и сказал Хрущеву с решительностью военного:

– Я могу выставить против дивизий Берии всю армию. За мной пойдут все.

Хрущев понял, что зашел слишком далеко, и даже испугался:

– Нет-нет, мы не хотим громкого дела, не хотим кровопролития, не такое теперь время. Мы с Маленковым примерялись и так и эдак. Чтобы Берия ничего не заподозрил, лучше всего арестовать его в этот самый день на утреннем заседании Президиума. Охрана сидит в отдельной комнате, под рукой у него ее нет. Но вот загвоздка: не драку же нам с ним устраивать! Он мужик здоровый, сильный, мы можем с ним не справиться. Если он вырвется и убежит, нам всем будет крышка – он отправит нас куда Макар телят не гонял, это уж как пить дать.

Жуков размышлял:

– Да, это было бы похоже на нападение на Юлия Цезаря в римском сенате.

Хрущев заинтересовался:

– Это еще что такое?

– Историческая параллель. В Древнем Риме сенаторы набросились на Юлия Цезаря и закололи его.

– Да ну? Ишь ты, закололи, значит! И никто не поддержал?

– Никто. Даже его друг Брут на него накинулся. Цезарь только успел сказать: «И ты, Брут…» – и умер.

– Интересный пример. Только убивать Берию прямо в Кремле мы не хотим. Нам надо его арестовать, потом решим, что с ним делать.

Жуков предложил:

– Когда будет заседание, я приведу генералов и поручу им это устроить.

– А генералы эти, они преданны партии?

– Преданны до мозга костей.

– А мужики-то здоровые? Берия знаком с приемами рукопашной схватки.

– Здоровые, Москаленко и Батицкий – гиганты невероятной силы.

– Да, этих я знаю, крепкие мужики. Что же, здорово придумано! – Хрущев улыбался. – Мы ему покажем кузькину мать, устроим все без сучка без задоринки.

Договорились, что в назначенный день, 26 июня, Жуков с генералами приедет в Кремль. Они будут ждать в другой комнате и, как только раздастся условный звонок из кабинета Маленкова, войдут, схватят Берию и потащат в пустой холл. Охрану сменят, там будут наготове стоять другие военные, с оружием, всего одиннадцать человек. Они его спрячут, а потом беспрепятственно вывезут в назначенное место.

8. Первая удача Хрущева

Семен продолжал свой рассказ:

– За несколько дней до намеченного переворота, 17 июня, неожиданно начались массовые волнения в восточной зоне Берлина, оккупированной советскими войсками. Жители требовали улучшить снабжение продуктами и условия жизни. Устраивали забастовки на заводах, уличные демонстрации. Такого в Советской России никогда не допускали и не собирались терпеть в подконтрольной стране.

Берия кричал во время заседаний триумвирата: «Это авантюра иностранных наймитов!»

Маленков и Хрущев сговорились и послали его в Берлин командовать подавлением восстания. Вынесли решение применить танки, подавить, не допустить восстания, действовать беспощадно. Отъезд Берии давал им возможность подготовить его устранение. С подкупающей искренностью ему говорили: «Ты молодец в таких случаях».

Берия полетел в Берлин и жестоко подавил восстание. Однако все-таки пришлось пойти на уступки берлинцам – улучшить условия жизни в Восточной Германии. Берия вернулся триумфатором, его поздравляли, а за это время все уже было подготовлено к его аресту[13]13
  Из рассказа В.Молотова.


[Закрыть]
.

Вечером 25 июня, накануне ареста, Жуков приказал побелить и привести в порядок камеру гарнизонной гауптвахты в бункере штаба Московского военного округа. Под утро, 26 июня 1953 года, на подходах вокруг Кремля и Лубянки были тайно расставлены три полка моторизованной Кантемировской дивизии – на случай защиты от внутренних войск. Еще один полк был введен в город, но оставлен в резерве. Частям было приказано дислоцироваться в полной тишине, не возбуждать интереса и подозрений, но находиться в полной боевой готовности. Командир дивизии не имел понятия, какая цель у задания, – он просто выполнял приказ заместителя министра обороны.

Немногочисленные москвичи, отправлявшиеся ранним утром на работу и за покупками, косились на спрятанные в глубине дворов и парков танки и транспортеры с сидящими в них солдатами. Вроде бы никакого парада не ожидается – к чему это? Они пожимали плечами и шли по своим делам.

Жуков посвятил отобранных генералов в свой план только в машине по пути в Кремль. С ним ехали Батицкий, Москаленко и Леонид Брежнев, который был тогда начальником политуправления армии.

В Кремле началось обычное заседание Президиума ЦК партии, председательствовал Маленков. Берия явился с большим портфелем, Хрущев косился на портфель – нет ли там оружия? Маленков неожиданно предложил изменить повестку дня:

– Мы должны начать с обсуждения партийного вопроса.

Хрущев встал и начал критиковать Берию, упомянул его участие в 1919 году в мусаватской контрразведывательной службе на стороне англичан. Пораженный Берия схватил Хрущева за руку и воскликнул:

– Никита, что это ты? Что ты мелешь?

– А ты слушай, – оборвал его Хрущев.

За ним с критикой Берии выступили Булганин и Молотов. И вот тут Берия, этот мастер «раскрывать» сфабрикованные им самим мнимые заговоры, не сумел оценить ситуацию, не смог почувствовать заговор против себя. Он возражал, защищаясь, но не решался действовать. Заседание шло уже более часа, Хрущев с нетерпением поглядывал на Маленкова, но тот все еще был растерян. У Маленкова была привычка во время заседаний есть шоколадные конфеты «Мишка», перед ним всегда ставили полную вазу. Он жевал конфету за конфетой, но не решался действовать. Наконец он нажал секретную кнопку, и в комнате, где сидел Жуков с генералами, раздался условный звонок. Увидев вошедшего в кабинет Жукова, Берия недовольно покосился на него.

Маленков спросил Жукова:

– Вы готовы выступить?

– Готов, но мне нужны мои помощники.

– Введите их.

В тот же момент в зал ворвались генералы. Жуков приказал:

– Берия, встать! Вы арестованы.

Они схватили его, силой скрутил руки и потащили к двери. Там уже ждали: заткнули ему рот и спрятали в отдельной комнате. У дверей теперь валялось только упавшее с носа Берии разбитое пенсне.

* * *

Вечером того же дня в Большом театре собралась «вся Москва» – давали премьеру оперы Шапорина «Декабристы». Высшая бюрократия и творческая интеллигенция стремились увидеть творение, которое создавалось много лет. Люди знали, что на премьеру должны приехать кремлевские руководители: для них опера о первых русских революционерах была символическим событием. И вот теперь кремлевские руководители, вслед за декабристами, тоже устроили переворот.

Правительственная ложа с левой стороны от сцены была завешена тяжелым занавесом, но зрители, которые сидели напротив, могли видеть часть ее. Семен Гинзбург с Августой сидели в первом ярусе и видели первых лиц. В передних креслах уселись Маленков и Хрущев, немного сзади – министр обороны Булганин. Заметив их, публика зааплодировала, и они встали, кивая в знак приветствия.

Только началась увертюра, Семен Гинзбург шепнул Августе:

– Смотри, все в сборе, не видно только Берии.

Августа не обратила внимания, она была занята музыкой и слушала певцов. Но Семен, старый службист, заметил, что время от времени Булганин вставал и выходил, а потом быстро возвращался и шептал что-то Маленкову и Хрущеву[14]14
  Булганин говорил по телефону с теми, кто в это самое время тайно увез Берию из Кремля в заготовленный подвал бункера. Автор, молодой врач, сам был в тот вечер на представлении, сидел во 2-м ярусе напротив ложи и имел возможность наблюдать.


[Закрыть]
.

Августе опера не очень понравилась: постановка чересчур пышная, музыка не очень впечатляющая, никаких красивых арий, женские партии не яркие. Певцы старались, но чувствовалось, что петь им было тяжело.

После представления довольные кремлевские руководители аплодировали исполнителям, и, пока они не ушли со своих мест, никто зал не покинул.

Семен с Августой вышли в ночную Москву, согретую теплом июньского вечера.

– Пройдемся пешком, такой свежий воздух, – предложила Августа.

Семен сказал шоферу, чтобы тот ехал в гараж, и они пошли по Манежной площади и по улице Калинина (нынешней Воздвиженке) к Арбату. Августа обсуждала оперу и исполнителей, Семен поддакивал и думал о своем. Потом заговорил:

– Знаешь, странно, что все приехали, а Берии не было. Не такой он человек, чтобы пропустить возможность показаться вместе с другими.

– Какое это имеет значение и почему ты так решил?

– Все имеет значение, если уметь видеть. А по хитрой физиономии Хрущева было видно его хорошее настроение – после каждого нашептывания Булганина он широко улыбался и довольно потирал руки.

– Может быть, ему понравилась опера, – сказала Августа.

– Ну, нет, я знаю Хрущева, доволен он был чем-то другим.

Семен понял все правильно: пока шла опера, генералы тайно вывезли связанного Берию из Кремля в приготовленную камеру бункера. Хрущев был доволен: первую задачу Иванушки-дурачка он с помощью Жукова выполнил, его позиции укреплялись. На сцену он смотрел рассеянно.

9. Ошеломляющая новость
(продолжение рассказа Семена Гинзбурга)

На следующий день на заседании Совета Министров Маленков и Хрущев объявили об аресте Берии.

Маленков строго предупредил:

– Это государственная тайна, и нельзя допустить, чтобы о ней узнали на Западе до того, как будет сформулировано обвинение и принято решение.

А Хрущев мрачно добавил, погрозив пальцем:

– Никаких разговоров в семьях, пока не наведем порядок. У кого на стене имеются портреты Берии – снять.

Все-таки в тот же вечер Семен сказал об этом Августе, прикрыв дверь кабинета:

– Авочка, садись. Ошеломляющая новость: скинули Берию.

– Как, самого Берию?!

– Да, представь себе, самого Берию. Вот именно. Нам объявили Маленков с Хрущевым, они как будто сами немного растеряны, но строго указали не раскрывать этого. Так что ты молчи.

– Что же с ним сделали? – спросила Августа.

– Пока сказали, что снят и арестован.

Он взволнованно прошелся, остановился перед ней:

– А я ведь правильно понял тогда, в театре: Берия уже был арестован. Знаешь, будет еще что-то в Кремле, на одном этом аресте они не остановятся. Вот именно.

Августа улыбнулась чему-то и нашла точное определение событию:

– Это как в сказке Чуковского «Тараканище». Там же есть такие строчки: «Волки от испуга скушали друг друга».

Семен рассмеялся, обнял ее:

– Умница ты моя. От испуга они еще будут продолжать есть друг друга. Иначе они не умеют. А поэтому нам лучше молчать.

* * *

Об аресте Берии ничего не сообщалось ни в печати, ни по радио, просто его имя вдруг исчезло со страниц газет. Хрущев разослал по партийным инстанциям секретный циркуляр: убрать его портреты со стен кабинетов и перестать цитировать его в докладах. Но неожиданное исчезновение одного из главных лидеров страны возбудило слухи, было ясно, что в правительстве происходит что-то, о чем сообщать не хотят. Люди недоумевали:

– Ошеломляющая новость! Что-то случилось, исчез Берия…

Поколению, жившему в тридцатых годах, такие исчезновения были хорошо знакомы, люди скептически говорили:

– Что ж, бывало и так. Предшественники Берии – Ягода и Ежов – тоже были могущественными, и тоже исчезли неожиданно.

В результате замалчивания и неясных слухов многие испугались: неужели это сигнал к возврату страшного прошлого? Но глухие сведения об аресте Берии все-таки просочились, за что и почему – не знали, а потому стали распространяться разные версии:

Говорят, Берия любил насиловать женщин, которых для него подхватывали на улицах. Он намечал жертву из окна своего автомобиля. Как увидит женщину, которая ему приглянулась, его машина отъезжает вперед, из нее выходит адъютант – молодой генерал, увешанный орденами. Берия уезжает, а генерал идет навстречу той женщине и заводит с ней знакомство. Отказаться от разговора с таким бравым мужчиной не могла ни одна. Он очаровывал ее, прогуливался, а потом приглашал к себе домой. Некоторые соглашались сразу, некоторых приходилось уговаривать по несколько дней. За генералом всегда следовала другая машина, в которую он любезно усаживал даму, ее привозили в богатый особняк или на дачу Берии. Генерал, конечно, был подсадной уткой: привезя жертву, он угощал ее вином и фруктами и, извинившись, исчезал. А из боковой двери появлялся Берия в пижаме. Вы себе представляете?! Женщина уже очарована молодым генералом и готова на все – и вдруг, вместо него, перед ней возникает не кто иной, как сам Берия, да еще в пижаме! Ну, тут уж сопротивляться было бесполезно. Правда, говорят, что он потом дарил своим жертвам щедрые подарки[15]15
  Одна из многочисленных историй, распространенных в то время. По слухам, таких женщин насчитывалось сотни, и это было повторением того, что когда-то делали Николай I и Александр II.


[Закрыть]
.

Слухам верили, но никто не думал, что исчезновение Берии связано с этим, никакой политической подоплеки в аресте не было, а понятия прав человека в Советской России вообще не существовало. И людям оставалось только догадываться, что же произошло в новом, послесталинском правительстве.

* * *

В министерстве госбезопасности шли аресты – убирали всех, кто работал с Берией. Служба контрразведки входила в органы госбезопасности, но во внутренние дела страны не вмешивалась, ее функцией была разведка за границей. Начальник контрразведки генерал-лейтенант Павел Судоплатов узнал об аресте Берии в тот же день и сказал жене:

– Эмма, ошеломляющая новость: Берия арестован.

Эмма сама была подполковником, преподавала в школе разведки, но недавно вышла в отставку. Она поразилась:

– Ты знал, что это готовится?

– Ничего не знал, в том-то и дело, что все сделано в тайне на уровне самого верха. Я догадываюсь, что это дело рук Хрущева. Мне докладывали, что он вел какие-то переговоры с маршалом Жуковым. А Жуков-то как раз и арестовал Берию, своего недоброжелателя.

Эмма заволновалась:

– Как ты думаешь, это может отразиться на тебе?

– Может. Уже схватили заместителей Берии, которые своими руками выполняли его указания. Я к этому никакого отношения не имел. Но плохо то, что в тридцатые годы у меня случались острые столкновения с Хрущевым: я создавал разведку из украинских националистов, а он настаивал на их арестах и казнях. Мы спорили, и вышло по-моему. А он по-мужицки злопамятный и этого не забыл. Ты должна быть готова, что меня тоже могут взять.

Эмма старалась переубедить мужа:

– Паша, но они же понимают, что контрразведка не занимается внутренними делами, и ты никогда не арестовывал советских людей, как это делали те, другие. А насчет столкновения с Хрущевым, так это было так давно.

– Эмма, эти аресты – простое сведение счетов. Не удивляйся, если однажды я не вернусь с работы. Знаешь, я всю жизнь готовился к тому, что меня могут схватить, но считал, что арестуют еще за границей, когда я выполнял задания разведки в Польше, Бельгии, Германии, Франции, Испании… Но быть арестованным в своей стране – об этом я и не думал. Хотя, как сказать, в тридцатые годы арестовали же и расстреляли моего начальника Шпигельглаза, блестящего разведчика. Теперь это может случиться со мной. У меня только одна забота: чтобы они не тронули тебя за то, что ты моя жена и еврейка. И еще. Сыновьям нашим обязательно расскажи, что я был честным разведчиком.

10. Сведение счетов

Утром 15 июля 1953 года генерал-лейтенант Павел Судоплатов был занят важным делом: он писал письмо в Президиум Верховного Совета с просьбой ускорить освобождение из воркутинского концлагеря одного из его разведчиков:

«Сержант Александр Фисатов совершил исключительно важный героический подвиг. Будучи в плену у немцев, он был завербован резидентом нашей разведки в гестапо майором Прониным, который служил там оберштурмфюрером. По моему заданию, в феврале 1945 года Пронин поручил Фисатову провести разведку на железнодорожном узле города Дрездена и сообщать в штаб сведения о концентрации немецких войск. Рискуя жизнью, в невероятно тяжелых условиях, Фисатов дал нам сведения и наводку на бомбардировку Дрездена. Его сообщения содержали крайне важные и точные сведения. На основании переданных сержантом Фисатовым сведений была произведена массивная бомбежка Дрездена. Дрезден был разгромлен, и это во многом ускорило поражение Германии.

Гестаповцы готовились повесить сержанта Фисатова, но как раз в тот момент началась бомбежка. Его подобрал пленный американский солдат Курт Воннегут, и потом его лечили в американском госпитале. Имя разведчика Александра Фисатова мне удалось узнать только после войны через данные штаба американских войск. Я писал представление его к званию Героя Советского Союза. Но выяснилось, что секретная служба СМЕРШ несправедливо обвинила героя в том, что он будто бы завербован американцами как шпион. Его сослали в особый лагерь в Воркуте.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18