Владимир Голяховский.

Это Америка



скачать книгу бесплатно

Отцу и Августе Лиля старалась не показывать своего настроения, но они чувствовали, переживали за нее, старались подбодрить. А она постоянно думала только об одном: разрешат или не разрешат, сколько ждать ответа?

Своими думами Лиля могла делиться лишь с подругой молодости Риммой Азаровой. Римма сочувствовала Лиле, старалась развлечь ее:

– Лилька, мне достали пропуск на двоих в Институт кино. Там закрытый показ, американский фильм «Бонни и Клайд». Пойдем?

После фильма Лиля расстроилась:

– Риммочка, как это ужасно, какая жестокая в этом фильме Америка! Я собираюсь туда, но ведь я страну совсем не знаю. Эта история меня напугала…

Лиля закусывала губы – пытка ожиданием и неизвестностью продолжалась.

* * *

К этим переживаниям примешивалась другая тревога – Лешкина учеба: успеет ли он сдать выпускные экзамены и получить аттестат? Он помрачнел и совсем перестал заниматься, нетерпеливо ожидая скорого отъезда. Разболтал друзьям, что уедет в Америку, и одноклассники стали звать его «американцем». Одни перестали с ним разговаривать и даже грозили избить, другие смеясь просили, чтобы он не забыл прислать им из Америки джинсы. Лешка и так всегда во всем обвинял других, а теперь стал особо чувствителен к любым замечаниям. Как-то он сказал матери:

– Мне-то плевать, но я знаю, что учителя специально занижают мне отметки, они решили, что ни к чему учить меня для другой страны. Хотят засыпать на экзаменах.

– Почему ты так думаешь?

– Я это чувствую.

* * *

Лешка как раз в это время переживал первое глубокое увлечение: он был влюблен в Ирину, девочку из соседнего класса. Каждый вечер они запирались в его комнате, и Лиля была почти уверена: занимались они не учебой. Но что поделать: сын становился мужчиной, и она не хотела вмешиваться в его интимные дела.

Неожиданно Ирина куда-то пропала, несколько дней Лешка ходил расстроенный и от нечего делать засел за занятия. Лиля почувствовала облегчение: может, любовь прошла? И вдруг Лешка сказал ей встревоженно:

– Ирка говорит, что, кажется, беременна. Она так думает. Что делать?

– О, господи!..

Но действительно, что делать? Это ставило под удар весь план их отъезда. Оставлять беременную девочку одну нельзя, представить себе Лешку отцом – невозможно, брать их вместе – еще того невероятней. Это меняло всю жизнь: Лешка станет отцом в семнадцать лет!.. Невозможно было это себе представить. Лешка тоже был явно обескуражен.

Лиля нервничала:

– А ее родители знают?

– Ха, конечно, нет. Ирка просила, может, ты, как доктор, посоветуешь ей какие-нибудь таблетки?

В России никаких таблеток и любых других противозачаточных средств не было, все делали аборты. Но захочет ли девочка пойти на такой шаг?

Несколько дней прошло в ужасном ожидании, Лешка ходил как в воду опущенный, ситуация задела его не на шутку. Однажды он ворвался в дом и радостно сообщил:

– Эй! Это оказалась ложная тревога: Ирка не беременна!

У Лили отлегло от сердца.

* * *

Изредка звонил из Праги Алеша, взволнованно спрашивал, нет ли новостей.

Рассказывал, что чешские писатели относятся к нему по-дружески, помогают, взялись переводить его стихи, он собирается издать детские стихи в переводе на чешский. Он всегда говорил бодрым голосом, но Лиля считала, что он хочет подбодрить ее и не все рассказывает, а потому все время волновалась и ревновала: один он там или уже с какой-нибудь чешкой?

Много сил у нее отнимал английский язык, трудно ей давался. В детстве она учила немецкий и могла неплохо объясняться. Павел учил ее французскому, которому сам выучился в молодости, и она тоже могла немного говорить по-французски. Теперь она купила самоучитель английского и пыталась читать тексты со словарем, выписывала слова, старалась зазубривать их, делала грамматические упражнения. Но слова тут же забывались, дело почти не трогалось с места. Лешка знал английский лучше и мог бы помочь, но какой учитель из Лешки? Он недовольно отмахивался, отвечал раздраженным тоном, и она перестала его просить.

Потом Лиля попробовала читать вопросы из сборника по экзамену для врачей, который дал ей Рупик. Но тут дело пошло еще хуже: многие темы из раздела теоретических основ медицины она проходила в студенческие годы и давно перезабыла, многого в ее годы вообще не проходили. Это приводило ее в отчаяние – что же она станет делать в Америке?

С Рупиком она теперь общалась часто. Он опять подал документы на выезд, и у них появилась общая тема для разговоров. Рупик улыбался:

– У тебя, Лилька, общительный характер, ты хорошо сходишься с людьми. Это тебе поможет устроиться.

Он принес ей магнитофонные записи песен на английском языке:

– Проигрывай эти песни по нескольку раз в день и старайся подпевать. Пой, это помогает запоминанию произношения.

Теперь Лиля часто напевала на английском, а Римма со смехом говорила:

– Лилька, лучший способ выучить иностранный язык – это спать с переводчиком.

Недавно умер ее очередной муж, пожилой знаменитый писатель, Римма стала богатой вдовой, вела свободный образ жизни, и это ее очень устраивало.

– Я принадлежу самой себе, мне больше не надо ни к чему стремиться, – говорила она.

Она с энтузиазмом рассказывала Лиле, что можно продавать на путях эмиграции:

– Лилька, это целая наука. Чего только наши там не продают, чтобы иметь хоть какие-то деньги! В письмах они придумали шифр: Вену называют Венька, а Рим – Римка. В Веньке хорошо идут дешевые русские сувениры – матрешки, расписные шкатулки, особенно палехские, неплохо продается посуда и хрусталь. Но это приносит мало денег. Легко можно продать дешевые советские ручные часы и фотоаппараты. Их разрешают брать по одной штуке. Еще каждый может вывезти бутылку русской водки, бутылку советского шампанского и баночку черной икры. А в Римке хорошо продается льняное постельное белье.

– Риммочка, как я буду заниматься продажей? Ведь я этого совсем не умею.

– В том-то и дело, оказывается, там есть перекупщики, они сами приходят к эмигрантам и выкупают всё подчистую. Только с ними надо торговаться.

– Торговаться я тоже не умею.

Римма повезла Лилю на своей новой «Волге» в комиссионный магазин:

– Тебе надо приодеться для Америки.

Директор, ее знакомый, встретил подруг с распростертыми объятиями и предложил:

– Есть элегантный французский брючный костюм синего цвета.

Лиля примерила его, Римма пришла в восторг и уговорила взять.

* * *

Наступил июнь, Ира реже приходила к Лешке, они начали сдавать выпускные экзамены – любовь уступала место делу. К удивлению Лили, сын получал хорошие отметки, но изнывал от нетерпения и все приставал к матери:

– Ну, когда будет ответ? Позвони в ОВИР, все ведь звонят и спрашивают.

Только чтобы Лешка перестал ее дергать, она решилась позвонить, ничего хорошего не ожидая.

– Вам разрешили выезд, – холодно сказала капитанша, которая принимала у них документы, – можете явиться для сдачи паспортов и получения виз.

Волна восторга затопила Лилю – пытка кончилась, хотелось петь и прыгать. Она побежала к родителям:

– Папа, Авочка, нам разрешили, разрешили!

Когда Лешка пришел с экзамена, она кинулась к нему:

– Сыночек, выезд разрешили!

Они обнялись, но Лиля видела, как у него в глазах мелькнула грусть – Лешка оставлял первую любовь.

Вечером Лиля с нетерпением ждала звонка Алеши. Наконец в трубке раздалось:

– Лиличка…

– Разрешили, разрешили! – радостно закричала она и засмеялась.

– Разрешили? – переспросил он, как будто не доверяя слуху.

– Да, да, даже быстрей, чем это обычно делается.

– Ну, значит, спасибо другу.

Моня сам повез их сдавать паспорта и получать выездные визы. Со справкой из ОВИРа они пришли в отделение банка на улице Богдана Хмельницкого (Маросейке). Кассирша в окошке сухо буркнула:

– За сдачу каждого паспорта требуется заплатить по 500 рублей.

Это была большая сумма, в три раза выше средней месячной зарплаты по стране. Моня немедленно сунулся в окошко с вопросом:

– А если бы я захотел получить паспорт обратно, сколько пришлось бы платить?

– У нас таких просьб не бывает.

– А все-таки, сколько стоит получить паспорт гражданина России обратно?

– Пятьдесят копеек.

– Ага, значит в тысячу раз дешевле, – с тем же наивным видом подытожил Моня.

Кассирша пожала плечами, Лиля едва сдерживала улыбку, Лешка ухмылялся.

В ОВИРе строгая капитанша выписала им визы – зеленую бумажку с заветным словом Израиль. Тут же оказался недавний знакомый Лили щеголеватый Яков Рывкинд. Теперь у него была бородка, и Лиля не сразу узнала его. Он подошел, улыбаясь:

– Поздравляю вас. Помните? Яша. Я тоже получил визу. Значит увидимся там.

Моня покосился на него с неприязнью:

– Зачем ему борода? По-моему, он косит под ортодоксального еврея.

Лиле было все равно.

Моня повез их в Центральный банк – покупать доллары. Каждому выезжавшему обменивали рубли на 100 долларов. По официальному, никогда не менявшемуся курсу, один доллар стоил десять рублей, хотя на черном рынке цена доходила до ста. Они с Лешкой заплатили по тысяче рублей и получили по сто долларов. Моня сказал:

– Ну, теперь у вас есть «зелененькие», с ними вы можете задирать носы кверху.

Они с интересом рассматривали зеленые купюры по 20, 10 и 5 долларов. Так вот она, эта магическая валюта, предмет вожделения многих жителей России…

В авиакассе Лиля показала выездные визы и купила билеты в Вену.

– Все, ребята, – есть визы, есть билеты, можете уезжать! – подытожил Моня.

7. Отвальная

Оставались последние дни перед отъездом, и Лиля металась по магазинам – нужно было купить чемоданы, но их нигде не было. В отчаянии она позвонила Моне:

– Моня, в Москве чемоданов нет.

– Чемоданов нет? Ай, ай, ай! Ну, значит, вы не поедете, – рассмеялся он.

Лилины нервы были напряжены, она обиделась:

– Хорошо тебе смеяться. Я отдала чемоданы Алешке, а во что я сложу наши вещи?

– Ну, ладно, ладно. Сколько штук и какие тебе нужны?

– Четыре, среднего размера, чтобы мы с Лешкой могли их тащить.

На другой день Моня привез крепкие фибровые чемоданы рыжего цвета. Лиля была в восторге, благодарила, а он только улыбался:

– Ерунда, по блату достать можно все. Что ты собираешься делать с мебелью?

– Мы с Алешей решили не возиться с ее пересылкой. Он сказал, чтобы я оставила тебе на память обстановку его кабинета.

Она настояла на своем, и он увез кабинет. Комната опустела, и Лиля еще больше загрустила об Алеше – здесь он сидел, читал, писал, сюда она ночью приходила к нему…

Павел, увидев пустой кабинет, символ расставания, расстроился и спросил:

– Можно я возьму себе одну вещь?

– Папа, да бери хоть все!

– Нет, мне только одна вещь дорога – мое старое кавалерийское седло. Это память о моем боевом прошлом. Как посмотрю на него, как будто заряжаюсь молодостью.

Лешка почувствовал грусть в его тоне и обнял деда:

– Конечно, дед, бери, это же твое седло. Ты подарил его Алеше, а Алеша подарил мне. Теперь оно вернется к тебе. Но оно тяжелое, я принесу его тебе сам.

* * *

По вечерам к Лиле приходила Римма – помогала укладывать вещи.

– Где ты достала чемоданы? Все жалуются, что в Москве чемоданов нет.

– Моня Гендель достал, он все может.

– Даже чемоданы? Ну и ловкий мужик! Надо с ним познакомиться.

– Римка, я ведь насквозь тебя вижу. Но учти, он женатый.

– Знаем мы этих женатиков. Их охмурять особенно занятно. – Римма оглядела полупустую квартиру: – Лилька, надо устроить отвальную. Помнишь как ты устраивала свои проводы перед отъездом в Албанию?

– Конечно, помню. Тогда все собрались, даже наш китаец Ли пришел. Он подарил мне выточенные китайские шарики. Я храню их и повезу с собой, как память о нем.

– Надо опять собраться – на этот раз ты уезжаешь навсегда.

– Ой, мне некогда даже подумать об этом. Квартира уже полупустая, я скоро сдаю ее.

Римма решительно предложила:

– Соберемся у меня, я все сделаю сама, скажи только, кого хочешь позвать?

Лиля обрадовалась:

– Правда сделаешь? Вот спасибо! А позвать надо только тех, кто не против выезда евреев. А то некоторые знакомые даже отвернулись от нас, узнав, что мы уезжаем.

– Хорошо, но сначала мы с тобой должны сделать прически у моей парикмахерши, она приходит на дом. Самая модная в Москве. Дорого берет, но зато классно работает. И не возражай, я плачу. Ты должна хорошо выглядеть – знай наших.

– Я хочу стрижку покороче, чтобы не возиться с волосами в пути, пусть себе отрастают.

Действительно, стрижка получилась удачная, Лиля довольно рассматривала себя в зеркале и грустно думала, когда же увидит ее такой Алеша…

* * *

В писательском кооперативе отвальные не были новостью: уже несколько семей уехало в Израиль и Америку. Лилина вечеринка проходила в богато обставленной квартире Риммы, доставшейся ей от последнего мужа.

Приехал из Сухуми министр здравоохранения Тари-эль Челидзе:

– Генацвале, не могу отпустить тебя, не попрощавшись!

В большой прихожей с высокими зеркалами Римма встречала гостей вместе с Лилей. Обнимались, целовались, у женщин на глаза наворачивались слезы.

– Лилька, неужели мы видимся в последний раз?..

На Лиле был французский брючный костюм, но Римма затмевала ее в своей обтягивающей синей юбке и красной кофте с глубоким вырезом.

Римме всегда нравилось производить впечатление, и теперь ей представилась возможность показать старым друзьям, как она устроила свою жизнь. Они обходили комнаты, уставленные мебелью красного дерева, украшенные коврами, картинами и зеркалами, поражались богатству и вкусу хозяйки:

– Римма, ты живешь прямо как в сказке!

– А помните меня студенткой, мечтающей о московской прописке? Всего пять мужей – и я стала жить, как мечтала.

Гриша Гольд, как всегда одетый в хороший костюм из дорогого материала, обошел квартиру и с видом знатока похвалил:

– Молодец Римка, так и надо жить!

Гришу считали тайным миллионером, он был финансовым гением, умел устраивать дела так, что жилось ему лучше всех.

На Моню Римма произвела буквально опьяняющее впечатление, он был ошеломлен:

– Так вот вы какая! Лиля вас недостаточно хвалила – вы неотразимы.

Миша Цалюк принес магнитофон с записями еврейских песен и танцев. Жизнерадостная музыка создала приподнятое настроение, Римма пританцовывала на месте и смеялась:

– Ребята, не надо грустить. Проводим нашу Лильку весело.

Все шумели, смеялись, только Рупик и Соня грустно стояли у стены отрешенные – на них давил груз отказа. В начале вечера зашли и Павел с Августой – поздороваться с гостями и уйти. Павел увидел Рупика, пошел прямо к нему, молча пожал руки ему и Соне. Она смущенно и жалко улыбалась, а Рупик сказал:

– Вы, наверное, знаете: коммунисты-карьеристы от науки выжили меня с кафедры, уничтожили мой учебник.

А теперь нам отказали. Рухнули все надежды уехать на нашу историческую родину – в Израиль.

Подошел Гриша, сочувственно пожал руку Рупику:

– Говорил я тебе – надо вступить в партию, коммунисты своих не трогают. В этой стране евреям надо не высовываться, а приспосабливаться. Я высокого положения не добиваюсь, но со связями живу в свое удовольствие, а в случае чего защищен партийным билетом.

Рупик насупился, но тут подошла улыбающаяся Римма, которая следила за настроением гостей и поняла, что в этой ситуации Рупика и Гришу лучше развести. Она взяла Гришу за локоть:

– Пойдем, потанцуем. Не надо его раздражать. Не всем удается стать такими успешными да благополучными, как нам с тобой. Рупик стал ученым, а ты – миллионером. Каждому свое.

Когда они отошли, Рупик сказал Павлу:

– Завидую людям, которые умеют так устраиваться в жизни. Теперь мне одна дорога – уехать, но и здесь мне мешают.

Павел постарался подбодрить его:

– Вам ли завидовать кому-нибудь? Я уверен, что все ваши надежды там осуществятся.

Услышав, что разговор идет об отъезде, сразу несколько гостей подошли со словами:

– Да мы тоже хотели бы уехать… В этой стране нет будущего…

Испанка Фернанда Гомез встала в привычную гордую позу, как делала всегда, когда хотела сказать что-нибудь важное:

– Дядя Паолин, я тоже скоро уеду. Испанский диктатор Франко умер, и многие испанцы возвращаются на родину. А недавно я узнала, что мои родители живы.

– Поздравляю тебя, моя дорогая, как я рада! – воскликнула Августа.

Тариэль грустно сказал:

– Вот и грузинские евреи стали уезжать. У меня в министерстве скоро не останется врачей-евреев. А абхазцы радуются – грузины уезжают, им лучше. У меня сын подросток, он удивляется: «Папа, что стало с абхазцами?» А что я могу сказать?

Римма насмешливо заметила:

– А ты ему расскажи, как верил в дружбу народов когда-то.

– Генацвале, так это я раньше так думал, а теперь…. Тут Римма громко позвонила в серебряный колокольчик:

– Прошу всех к столу.

* * *

Павел с Августой попрощались и пошли гулять по пустынной Планетной улице. Они долго молчали – через три дня предстояла разлука с Лилей и Лешкой. Потом Павел вздохнул:

– Вот, третий раз в жизни я встретился с Лилиными друзьями, со следующим поколением. В первый раз они только окончили учебу и уходили в новую жизнь. Они были полны надежд на будущее, уверены в нем и в себе. И я попробовал предсказать это будущее. Потом я увидел их через шестнадцать лет, уже взрослыми, и мне показалось, что я угадал все правильно. Но прошло всего несколько лет, и почти все мечтают уехать из страны. Вот какая произошла за это время трансформация…

* * *

На отвальной все было сделано как захотела Римма – изысканный стол с красивой посудой, продукты заказаны из «Елисеевского». Многие блюда она приготовила сама с прислугой. Лиля с радостью увидела в середине стола «селедочку по-еврейски» – под постным маслом, с белыми кольцами лука поверху. Римма подмигнула ей:

– Это твоя мама всегда делала, я от нее научилась.

– Где тут у нас знаменитая селедочка по-еврейски? – спросил подошедший Моня.

Римма сверкнула глазами и усадила его рядом с собой:

– Сиди и не трепыхайся.

Пораженный Моня покорно сел.

Тариэль начал первый тост тамады:

– Дорогие друзья! Вот мы собрались опять, нас объединяет дружба, но рады наши начинают редеть. Кто бы мог подумать, что нам придется разъезжаться?.. Но где бы мы ни были, наша дружба не ослабнет. Я хочу сказать…

Римма перебила его:

– Извини, Тариэль, но, ребята, давайте просто выпьем за удачу Лильки, подруги нашей молодости, моей лучшей подружки. Пожелаем ей стать успешной американкой. Никто не будет так тосковать по ней, как я.

– Все будем тосковать, – вразнобой заговорили гости. Когда чокнулись и выпили, Тариэль продолжал:

– Что случилось с нашим поколением, ребята? Лиля уезжает, Рупик собирается уехать… Фернанда стремится в Испанию… В конце концов Римма останется здесь одна. Моня вскочил, схватил ее за руку:

– Нет, одна она не останется – я останусь с ней! А вообще, я уеду, только когда погашу последнюю электрическую лампочку в последнем еврейском доме.

Поднялся общий смех, а Римма молча смотрела на него своим выразительным взглядом.

Пока Римма с прислугой меняли блюда на столе, Моня успел рассказать тост-анекдот:

– Советские евреи делятся на пять категорий: уездные евреи – которые уезжают; потомственные – которые уедут потом; России верные жиды – те, кто остаются; и дважды евреи Советского Союза – эти уезжают и возвращаются назад.

Смех усилился. Римма толкнула Моню в бок и громко сказала:

– Ну ты и даешь!

Он так же громко ответил:

– А ты?

Шутка попала в точку, смех поднялся еще громче. Разгоряченные вином, вкусной едой, смехом гости после ужина танцевали. Миша Цалюк пригласил Лилю. Танцевал он красиво, плавно и, мягко ведя ее, говорил на ухо:

– Я тебе завидую. Хотя я пока потомственный еврей, но потом действительно уеду в Израиль. Приедете с Алешей ко мне?

– Обязательно приедем.

Моня, конечно, танцевал с Риммой.

Последней танцевали зажигательную «Хава нагилу». Уже было поздно, и все стали расходиться. Рупик с Соней уходили первыми. На прощание он сказал:

– Помнишь Евсея Глинского? Он в Нью-Йорке, хорошо устроился. Я написал ему письмо, передай, если сможешь, – Рупик протянул конверт. – И последняя просьба: когда выйдешь из советского самолета на свободную землю, повернись к этому самолету и плюнь в его сторону за меня.

У Лили сжалось сердце…

Гости благодарили Римму, обнимали Лилю, кто-то опять прослезился.

Вскоре все разошлись, лишь Моня медлил, делая вид, что продолжает осматривать квартиру.

– Что, квартира понравилась? – хохотнула Римма.

– Хозяйка понравилась, – поддержал игру он.

– Ладно, ладно, вот провожу Лилю и покажу квартиру, хотя еле на ногах стою…

– Можешь рассчитывать на мою поддержку.

Лиля плакала в коридоре, Римма обняла ее:

– Я приеду к тебе, приеду.

– Буду ждать тебя. Спасибо тебе, мой дружочек, за такой хороший прощальный вечер, так приятно было повидаться со всеми…

Долго Лиля с Риммой стояли в обнимку и плакали, а Моня терпеливо ждал, прислонившись к дверному косяку. Только уже за порогом Лиля улыбнулась, глядя на него, а Римма подмигнула ей. Подруги понимали друг друга.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14