Владимир Эфроимсон.

Генетика гениальности



скачать книгу бесплатно

5
Принцип неисчерпаемой наследственной гетерогенности человечества

Может показаться, что постановка проблемы гениальности и в самом деле антидемократична (один гений на 10 миллионов людей!). Но это ошибочное представление, поскольку, говоря о генетике интеллекта, о генетике гениальности и одаренности, мы не должны забывать одного из наиболее важных, основополагающих принципов, заложенных в природе всего живого, в том числе и в природе человека – это принцип неисчерпаемой наследственной гетерогенности.

Казалось бы, из всего вышесказанного легко вывести заключение, что для оптимизации развития достаточно предоставить детворе и юношеству хорошие, равные, соответствующие возрасту условия, и задача резкого повышения частоты развивающихся гениев, тем более выдающихся талантов, да и талантов вообще – будет решена. К сожалению, этого совершенно недостаточно.

С самого появления многоклеточных организмов с половым размножением естественный отбор в рамках каждого вида был направлен на создание максимальной наследственной гетерогенности. За появлением каждого нового вида животных и растений вплотную следовало появление специфически адаптированных к этому виду микробных, бактериальных, вирусных, грибковых паразитов, ферменты и антигены которых точно адаптировались к полипептидам и антигенам хозяина. Но приспособленность паразита к молекулам хозяина неизбежно вызывала среди особей-хозяев интенсивный отбор на устойчивость к данному паразиту. В значительной мере этот отбор мог вести к исчезновению или замене у хозяина той молекулы, которая необходима паразиту (пример – распространение множества «защитных» эритроцитопатий в малярийных зонах обитания человека).

Этот отбор приводил также к распространению у вида-хозяина такой мутации, которая, минимально изменяя структуру той молекулы хозяина, которая необходима паразиту, превращала эту молекулу в антиметаболит, блокирующий паразитарный фермент. Если паразит, вирусный, бактериальный и т. д., адаптируясь к хозяину, начинал вырабатывать в своей оболочке антиген, мимикрирующий антиген хозяина (что препятствует выработке хозяином антител, ибо они не вырабатываются ни против собственных антигенов хозяина, ни против веществ, их мимикрирующих), то среди популяций хозяина начинались распространяться мутации, меняющие мимикрируемый антиген, что восстанавливало способность к образованию противопаразитарных антител.

Поскольку эпителий и слизистые не могут полностью воспрепятствовать проникновению разнообразнейших микробных паразитов во внутреннюю среду хозяина, одним из важнейших путей противостояния постоянному натиску патогенов является максимализация биохимических различий между особями вида-хозяина, что и привело к созданию неисчерпаемых по своей сложности и многочисленности систем «балансированного полиморфизма» по очень значительной части генов любого вида животных, в том числе и человека. Механизмы становления и значения этой системы рассмотрены нами в книге «Иммуногенетика» (1971).

Неисчерпаемая наследственная биохимическая гетерогенность не может не повлечь за собой неисчерпаемую наследственную гетерогенность психическую, тем более что к наследственному полиморфизму на молекулярном уровне присоединяется и иерархически более высокий.

Можно догадываться, что констатируемое многообразие конституциональных типов (эктоморфы, эндоморфы, мезоморфы и их промежуточные комбинации) порождалось отбором на приспособленность к различным «нишам» среды и общества.

Становление конституций как скоррелированных целостностей шло эволюционным путем подчинения ряда органов и функций какой-либо иерархически высшей системе – нервной, эндокринной или обменной. Нет нужды рассматривать, к чему более приспособлен гипотиреоидный или гипертиреоидный тип конституции, так как число таких полюсов в рамках относительной нормы очень велико. Можно ограничиться частным примером: сдвиг по линии гипо-гипертиреоидности в значительной мере удовлетворяет правилам Аллена и Глогера, тогда как сдвиги от полюса подвижности к малоподвижности нервной системы могут повышать адаптацию к множеству природных и социальных ниш.

Для нас существенна гетерогенность типов конституции, мышления, тонуса, восприимчивости, темпов созревания, быстроты или глубины понимания и вытекающая из этого основоположная закономерность: безграничное разнообразие индивидуальностей, слагающихся в задатках даже не к моменту рождения, а в момент зачатия.

В силу этого, даже при предельном единообразии условий развития и воспитания каждый индивид выберет для себя свои решающие импрессинги. Способность найти у каждого ребенка его собственные, только ему свойственные точки восприимчивости и дарования составляют существо педагогического и родительского таланта, а отыскание «клавиш» и потенциальных способностей, их максимальное развитие – требует исключительного внимания, такта, проникновения и титанического труда. Вероятно, потому так редка полнота расцвета и реализации личности, так редко складываются подлинно творческие кружки и коллективы, так резко выступают против поисков и развития гениев многие педагоги и социологи, лишь прячущиеся за псевдодемократическими лозунгами.

Но независимо от того, что бы ни считалось источником, причиной и сущностью реализовавшейся гениальности, каждая гениальная личность мировой истории и культуры подлежит всестороннему изучению (если только не окажется, что гениальности как таковой вовсе не было, а было стечение обстоятельств, позволившее той или иной личности сыграть из ряда вон выходящую роль). Можно смело исключить из рядов «гениев» тех, кто сыграл ту или иную, иногда даже заглавную историческую роль и остался в исторической летописи в силу занятого им поста или личной близости к выдающемуся деятелю. Нужно отказаться от этических критериев, потому что история знает немало злых гениев, оказавшихся на стороне реакции или нанесших большой вред своими попытками навязать истории чрезмерно быстрый ход.

Нужно сразу признать, что изучая только реализовавшихся гениев, мы оставим вне нашего рассмотрения множество нереализовавшихся, поскольку внимательное изучение именно реализовавшихся гениев может раскрыть нам, что именно стимулировало развитие их способностей, что придавало им тот неимоверный внутренний стимул, благодаря которому они смогли стать подлинно великими.

Часть третья
Некоторые наследственные факторы, стимулирующие умственную активность

1
Введение в проблему

Считая достоверно установленным, что в выровненных, в общем благоприятных условиях развития очень большое значение приобретают наследственные различия в одаренности, мы занялись вопросом, какими же наследственными факторами может определяться столь ярко выраженная особенность, как огромный талант или гениальность.

В связи с этим мы обратили внимание на довольно давно обнаруженную повышенную умственную активность подагриков и на замечательную работу «История английского гения» Г. Эллиса (Ellis Н., 1927). Эллис не только показал очень высокую частоту подагриков среди выдающихся людей Англии, но и дал четкое характерологическое определение гения «подагрического типа», противопоставив этих твердых, неуклонно решительных, работоспособных, мужественных гениев, – быстро вспыхивающим, ярким, переменчивым, блистающим, несколько женственным типам «чахоточного гения».

Поскольку подагра и гиперурикемия (повышенный уровень мочевой кислоты) довольно четко наследуются при разнообразных нарушениях обмена, возникла следующая рабочая гипотеза.

Это нарушение обмена является одним из многих возможных механизмов возникновения и передачи потомству той доли повышенной активности интеллекта, которая, как показали исследования на близнецах, являлась наследственно обусловленной. Более того, подагрическая стимуляция мозга является одним из тех механизмов, которые могут повышать интеллектуальную активность до уровня талантливости и гениальности.

Если бы эта гипотеза нашла свое подтверждение, можно было бы считать, что хотя бы часть случаев гениальности поддается естественно-научной расшифровке, и гениальность из предмета спекулятивных рассуждений превращается в объект научного изучения.

Исходя из этих соображений, мы решились предпринять «междисциплинарное» исследование, посвященное роли подагриков в мировой истории и культуре.

Получив целый ряд необычайно веских подтверждений, свидетельствующих о том, что весьма значительная доля крупнейших деятелей истории и культуры действительно страдала подагрой, и устранив различные гипотезы (в частности, диетарную), которыми можно было объяснить эту чрезвычайно высокую частоту гениальности среди подагриков (помимо стимулирующего действия мочевой кислоты на мозг), в ходе изучения патографий различных замечательных личностей, мы обратили внимание на два других, гормональных, механизма стимуляции, имеющих место при синдроме Марфана (адреналовый механизм) и синдроме Морриса (тестикулярная феминизация, андрогенный механизм), а также на необычайно стимулирующую умственную деятельность гипертимную фазу циклотимии, которую мы будем в дальнейшем называть гипоманиакальностью. Наконец, после того, как стала очевидной большая роль этих четырех факторов, мы были вынуждены обратить внимание на то, что среди гениев необычайно часто встречается броское высоколобие и даже гигантолобие. (Биологам достаточно обратить внимание на портреты Менделя и Моргана.) Но, конечно, здесь в первую очередь был бы необходим широчайший подход, подтвержденный статистикой, чего мы, естественно, выполнить не можем, а посему ограничимся лишь констатацией.

Из фактического материала, который будет представлен далее, следуют, как нам представляется, существенные междисциплинарные и социологические выводы, которых мы сможем коснуться лишь после изложения собранных нами данных по найденным факторам резкого повышения интеллектуальной активности и активизации умственной энергии.

Первую часть работы мы посвящаем кратким биографиям и патографиям выдающихся подагриков. Вторую часть – проблеме гипоманиакальной стимуляции умственной энергии. Третью часть – сочетанию подагрической стимуляции с гипоманиакальной (гиперурикемия-гипоманиакальность). Четвертую – двум гормональным механизмам стимуляции умственной активности. Пятую – династической гениальности и талантливости, при которой в ряде случаев просматривается безусловная генетическая передача подагрического механизма стимуляции наряду с социальной преемственностью, а в ряде случаев на неизвестный нам генетический механизм одаренности накладывается социальная преемственность. В шестой части мы кратко остановимся на обнаруженном нами частом высоколобии и даже гигантолобии у гениев. В Заключении мы приведем некоторые выводы, которые, по нашему мнению, имеют важное социальное значение.

Рассматривая факторы повышенной умственной активности, мы, разумеется, нисколько не сомневаемся в том, что наличие любого из них, отдельно либо попарно, вовсе не гарантирует высокой умственной активности. Совершенно очевидно, что любой из них может быть абсолютно подавлен множеством отрицательных наследственных же, биологических, биосоциальных и социальных факторов. Это утверждение – трюизм, не заслуживающий, как нам кажется, подробного рассмотрения, то есть достаточно самоочевидный.

Анализируя роль подагрического и иных механизмов повышенной умственной активности в жизни замечательных деятелей мировой истории и культуры, мы, несмотря на самоочевидную неполноту патографической летописи, никоим образом не могли выдерживать какую-либо историческую и географическую последовательность. Чтобы наглядно показать, насколько еще недостаточными остаются в итоге наши знания о механизмах гениальности, мы рассмотрим очень немногие из тех семей, в которых механизм несомненно наследуется, тогда как сущность его остается совершенно непонятной. Мы полагаем, что представленный материал в достаточной мере докажет необходимость развития двух междисциплинарных областей, которые мы назовем «гениелогией» и «историогенией». Это тем более необходимо, что механизмы творческого стимула, ведущего к гениальным достижениям, нам удалось в какой-то мере расшифровать лишь у трети крупнейших деятелей мировой истории и культуры. Однако существует множество гениев, патография которых оказалась недостаточной. Мы предполагаем, что нахождение новых данных будет вполне соответствовать найденным нами закономерностям.

2
Гиперурикемическая (подагрическая) стимуляция умственной активности
2.1. Исходные положения и психологическая характеристика «подагрических гениев»

Свою разгадку повышенная частота подагриков среди гениев нашла в 1955 году в замечательной работе Орована (Orowan Е., 1955), указавшего на то, что мочевая кислота структурно очень сходна с кофеином и теобромином, известными стимуляторами умственной активности (рис. 1).


Рис. 1. Структурные формулы кофеина, теобромина и мочевой кислоты, свидетельствующие об их сходстве


Орован указал также на то, что мочевая кислота, расщепляющаяся у всех млекопитающих, кроме приматов, до аллантоина под действием уриказы, лишь у приматов сохраняется в крови, и именно с этим, предположительно, связан новый этап эволюции, идущий под знаком повышенной активности мозга.

Отметим, что организм нормального человека содержит около 1 г мочевой кислоты, причем ежесуточно образуется и выводится 0,5 г. В организме больного подагрой постоянный уровень мочевой кислоты в крови повышен в 1,5–1,8 раза против нормы, а общее содержание ее в организме достигает 30 г.

При многолетнем избытке мочевой кислоты в организме происходит отложение солей этой кислоты в виде кристаллов – образуются тофусы, которые вызывают подагрические боли и превращают, в конце концов, больных подагрой в инвалидов.

Некоторые последующие работы подтвердили в большей или меньшей степени положительную корреляцию уровня мочевой кислоты и уровня умственной активности. Мы приведем здесь лишь данные исследования Г.У. Брукса и Э.Ф. Мюллера (Brooks G. W., Mueller Е., 1966), которые «вслепую» провели многогранные обследования умственной активности 113 профессоров Мичиганского университета, а затем вычислили связь (корреляцию) разнообразной активности обследованных профессоров с установленным у них уровнем мочевой кислоты (табл. 1).

Этот показатель демонстрирует даже в рамках этой социально выровненной группы очень высокую корреляцию многих характеристик интеллектуальной активности с уровнем мочевой кислоты.


Табл. 1. Коэффициент корреляции между различными характеристиками активности и уровнем мочевой кислоты (no Brooks G. W., Mueller Е.)


Уже в Древней Греции и Риме обратили внимание на необычайно высокий интеллект многих подагриков. Эти наблюдения подтвердились и средневековыми авторами, и публицистами, и врачами Нового времени, покуда в XIX веке подагру не стали надолго считать результатом обжорства, пьянства и всяких излишеств. Общественное мнение в отношении подагры замечательно иллюстрирует ураган карикатур в газетах того времени.

Но уже в 1927 году Г. Эллис, как мы уже говорили, дал четкое определение особенностей гениев-подагриков, отмечая их исключительную целеустремленность, энергию, неистощимое упорство и работоспособность, настойчивость, преодолевающую любые препятствия, и их мужество.

Если первым подагриком, зарегистрированным в истории, был Иудейский царь, мудрый Аза, то Гиерон Сиракузский в V веке до н. э. уже знал о связи между болезнью суставов и камнями в мочевом пузыре, то есть о мочекаменной болезни у подагриков. Большая масса уратов была обнаружена в большом пальце ноги скелета пожилого мужчины, похороненного в Верхнем Египте. Самой древней находкой является мочекислый почечный камень у египетской мумии 7000-летней давности. Дж. Тальботт (Talbott J. Н., 1967) замечает по этому поводу, что наличие мочекислого камня в почках не доказывает наличия подагры, хотя вероятность ее при этом составляет 15/16. Египтяне уже за 1500 лет до нашей эры умели лечить подагру растениями, содержащими колхицин.

Подагрой болел и от нее умер римский поэт Лукиан, описавший муки подагры в своих стихах. Еще в 1734 году Стакли писал, что многие греческие вожди, участвовавшие в Троянской войне, страдали подагрой, в том числе Приам, Ахилл, Эдип, Протесилай, Улисс, Беллерофонт, Плестен, Филоктет, тогда как Тианон Грамматик от подагры умер.

Итак, перед нами стояла задача выявить максимальное число тех известных и признанных исторических лиц, механизм стимуляции умственной деятельности которых можно было бы считать гиперурикемическим (подагрическим).

2.2. Принципы отбора материала

Просматривая обычно приводимые в книгах и статьях краткие перечни выдающихся лиц, страдавших подагрой, мы обратили внимание на то, что в них попадалось не только всем известное имя Александра Македонского (умершего очень молодым, следовательно, унаследовавшего подагру, скорее всего, от отца – Филиппа Македонского), но и известные только специалистам, почти забытые имена – например, Марка Випсания Агриппы, величайшего полководца и организатора бурного послецезарского периода борьбы Октавиана Августа с Помпеем Младшим и Марком Антонием. Что еще важнее, в этих списках отсутствовали имена нескольких крупнейших деятелей, которые, как нам было известно, определенно страдали подагрой. В частности, мы помнили, что подагриком был необычайно деятельный император Германии Карл V и его внук, знаменитый полководец Александр Фарнезе Пармский, и, кроме того, замечательный, но забытый полководец эпохи Тридцатилетней войны Леннарт Торстенсон. Следовательно, предстоял интенсивный поиск дополнительных имен и документальных подтверждений о наличии подагры у тех выдающихся деятелей, которые общепризнанно считаются «творцами истории и культуры».

Приступая к очеркам-биографиям замечательных деятелей мировой истории, мы должны предупредить, что длина этих очерков обычно будет обратно пропорциональна известности описываемого лица. Нет ни возможности, ни смысла описывать деяния Александра Македонского или Лютера. Они известны, и все, что они совершили, легко вспомнить, тогда как лишь специалисты знают, что из себя представлял, например, Г. фон Штейн.

Еще раз подчеркнем, что мы не можем подходить к деятелям мировой истории и культуры с позиций добра и зла, прогрессивности или реакционности их деятельности, нельзя считаться в особенности и с критериями «успех – неуспех». Люди действовали в соответствии с поставленными их социумом задачами, в рамках этики, нравственности (или безнравственности) своего времени, и для нас решающими критериями являются энергия, личная активность, решимость. Трудно найти в истории фигуры, более реакционные, чем, например, Карл V или Филипп II. Но тогда и Колумба пришлось бы осудить, так как он вывозил рабов в Испанию, где они умирали через год-два.

Исследование патографий сталкивается с неимоверными трудностями. Некоторое представление о них могут дать полученные нами сведения о Наполеоне. Достоверно, что у него были постоянные затруднения с мочеиспусканием. Достоверно, что при вскрытии у него в мочевом пузыре были найдены камни и песок. Но его гений психологически не соответствовал подагрическому типу, и хотя в некоторых источниках прямо утверждалось, что он страдал «мочекислым диатезом», нам не удалось найти этому подтверждения в тех солидных трудах, с которыми мы успели познакомиться (далеко не всех!). И в этом случае желательна дальнейшая проверка.

Зная, что его племянник, Наполеон III, страдал почечнокаменной болезнью, мы обратились к его медицинской истории, и, по Г. Эллису, его почечные камни оказались фосфатными.

А.В. Суворов в одном из своих писем упоминает о «семидесяти подаграх» (может быть, он имел в виду приступы подагры?), но все письмо написано так, что эту жалобу можно принять лишь за отговорку.

Адмирал Нельсон пишет о своей «подагре в груди», но эта локализация столь необычна, что заставляет комментаторов считать, что речь идет о какой-то другой болезни.

С другой стороны, Ч. Диккенс категорически отрицал наличие у него подагры, вопреки всей ее симптоматике. В дальнейшем обнаружилось, что у него была не только подагра, но и почечные камни, а его отец умер от операции по поводу почечных камней (наследование гиперурикемии).

Но и в отношении наследования, «династичности» подагры, мы постоянно сталкиваемся с неразрешимыми трудностями. В истории Нового времени не много найдется личностей, которых можно было бы поставить в один ряд с Вильгельмом Молчаливым. У него есть много черт именно «подагрического гения». Но мы не смогли обнаружить в его биографиях прямых указаний на подагру. Зато она обнаруживалась у очень многих из его необычайно даровитых потомков – Морица Оранского, Тюренна, Вильгельма III, прусских курфюрстов и королей. Конечно, подагра могла к ним перейти и от других предков, но «род Оранских возвышается как горный хребет даровитости среди бездарности других династий» (Woods F.A., 1906).

Александр Македонский был подагриком, что зафиксировано. Он умер в 32 года, подагра началась у него уже в молодости, десятилетия перед этим он был гиперурикемиком, и можно быть уверенным, что подагра у него была наследственной, скорее всего мономерной. Его отец Филипп II Македонский обладал всеми особенностями подагрического гения – невероятной целеустремленностью, безразличием к ранам и лишениям, постоянно и напряженно действующим умом. Но мы не смогли открыть указаний на его подагричность, несмотря на многонедельные целенаправленные поиски.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10