Владимир Эфроимсон.

Генетика гениальности



скачать книгу бесплатно

Также несомненно, что испанским евреям, которые вели большую международную торговлю, как и евреям других арабских стран и Средиземноморья, было известно очень много географических данных, и любой корабль, проплывавший мимо Зеленого мыса, мог быть легко занесен бурей в область пассатных ветров и течений в сторону Карибского моря. Понятно, что все географические сведения, которые могли пригодиться в случае беды, должны были поступать к испанским маранам.

Таким образом, если отбросить недостаточно вероятную версию о карте португальского кормчего, на ее месте возникает версия о евреях и маранах, ищущих убежище и знающих, где оно находится.

Через полтысячелетия трудно разобраться в тех событиях, но несомненно еще одно обстоятельство: Колумбу было очень трудно укомплектовать экипажи для своих экспедиций. Вербовавшиеся в третью экспедицию освобождались даже от смертной казни и каторги (из-за таких «кадров» возникали потом бесчисленные неудачи). Однако строжайшим образом власти следили за тем, чтобы на корабли всех четырех экспедиций не попал ни один маран (единственное и абсолютное исключение – переводчик первой экспедиции, знавший множество языков). Вот это-то обстоятельство, это необычайное внимание правительства к этой стороне подготовки экспедиции – к запрету участвовать в ней евреям и маранам – указывает на то, что правительство Испании во всей затее Колумба – открыть то ли новый путь в Китай, то ли новые страны – видело также и какую-то затею маранов и испанских евреев, которую надо было предупредить с величайшей бдительностью. Но истина настолько глубоко захоронена, что мы не отваживаемся на какие-либо собственные суждения.

Я. Свет (1973), в соответствии с многими историческими источниками, отмечает: «В Арагоне с замыслом Колумба связывали определенные надежды члены некогда очень могущественной корпорации дельцов-маранов. Это были очень богатые сыновья и внуки богатых еврейских купцов, отпущенников и банкиров, крещенных в конце XIV и начале XV века. Из этой среды вышли влиятельные царедворцы короля Фердинанда – Луис де Сантахиель и Габриэль Санчес. С 1480 г. положение маранов в Арагоне резко ухудшилось, и лютым преследованиям они подверглись после того, как в 1485 году группа маранов убила в Сарагосе арагонского инквизитора Педро Арбуэса. В одной только Сарагосе репрессиям подверглось не менее двухсот человек. Инквизиция сознательно направляла свой гнев на богатейшие маранские семейства Арагона… Имущество казненных и бежавших маранов конфисковывалось, и операция «Возмездие», проведенная инквизицией в 1485 году, принесла арагонской казне десятки миллионов мараведисов».

Луис де Сантахиель, хранитель арагонской казны, познакомился с Колумбом в 1486 г., но сошелся с ним позже, а в 1492 г. стал самым близким его другом. Родной дядя Сантахиеля был сожжен инквизицией, сам Луис спасся только благодаря заступничеству короля. В новые времена Луиса Сантахиеля называли «Дизраэли Фердинанда и Изабеллы». «Альтер эго» Луиса – казначей арагонского королевства, Габриэль Санчес был тесно связан с сарагосскими, барселонскими и валенсийскими маранами.

Именно Габриэлю Санчесу и Луису Сантахиелю Колумб адресовал свое знаменитое письмо с первыми известиями о заокеанских землях.

Большую близость Колумба с маранами постоянно отмечают все его биографы. Может быть, с этим и связана легенда о его еврейском происхождении. Но если мараны рассчитывали на заокеанские земли как на убежище от инквизиции, то эта надежда оказалась тщетной.

Нам приходится здесь, в нарушение географической и исторической последовательности, уделить место событиям и деятелям России. Следует предупредить, что в отношении выдающихся исторических лиц России сбор материала крайне затруднен тем, что труды о них публиковались, как правило, без указателей. И по одной этой чисто технической причине нам пришлось отказаться от изучения многих именно русских биографий. Однако полученные по русским деятелям данные, пусть единичные, представляют, как нам кажется, достаточный интерес, чтобы побудить к гораздо более углубленной разработке патографий замечательных личностей русской истории.

Иван Иванович Молодой (1458–1490),
его отец Иван III Васильевич (1440–1505),
сводный брат Василий III Иванович (1479–1533)
и племянник Иван IV Васильевич Грозный (1530–1584)

Старший сын Ивана III от первой жены, Иван Иванович (или, как часто его именуют в исторических трудах – Иоанн Иоаннович), рано (в 1471 г.) стал соправителем своего отца, великого князя, собирателя земли русской, которого очень высоко ценил Карл Маркс, а западные историки считают одним из трех великих властителей России – в одном ряду с Петром Первым и Екатериной Второй.

Иван III перестал платить дань хану Ахмату, и тот в союзе с Литвой двинулся со всей Ордой на Русь (1480). Русское войско под предводительством его двадцатидвухлетнего сына и соправителя, Ивана Ивановича Молодого, стало на Угре, сорвав таким образом переговоры об уплате дани и дальнейшем подчинении Москвы. Хан, поджидая литовские войска, не решился на атаку, а когда выяснилось, что литовское войско не придет, уже начались морозы. Ордынцы, не подготовленные к зимней кампании, стали разбегаться. Таким образом, Русь скинула с себя татаро-монгольское господство, вновь было утвердившееся, хотя и номинально, через несколько десятилетий после разгрома монголо-татар на Куликовом поле в 1380 г.

Через десять лет, в 1490 г., Иван Иванович, подававший самые блестящие надежды, умер от подагры («камчуги»). Эта ранняя подагра была почти наверняка наследственной, и очень велики шансы на то, что Иван Иванович Молодой унаследовал ее от отца, Ивана III, который к тому же обладал множеством психических особенностей чисто подагрического типа: несгибаемой целеустремленностью и выдержкой, трудолюбием и расчетливостью, систематичностью в преследовании и достижении намеченного.

«Терпеливость, медлительность, осторожность, сильное отвращение от мер решительных, которыми можно было много выиграть, но и потерять, и при этом стойкость в доведении до конца раз начатого, хладнокровие – вот отличительные черты деятельности Иоанна III», – так писал об Иване III историк С. Соловьев.

«В начале своего царствования Иван III все еще был татарским данником, его власть все еще оспаривалась удельными князьями: Новгород, стоявший во главе русских республик, господствовал на севере России; Польско-Литовское государство стремилось к завоеванию Московии; наконец, ливонские рыцари еще не сложили оружия. К концу царствования мы видим Ивана III сидящим на вполне независимом троне рука об руку с дочерью византийского императора. Мы видим Казань у его ног. Мы видим, как остатки Золотой Орды толпятся у его дворца. Новгород и другие русские республики покорены. Литва уменьшилась в своих пределах, а ее король является послушным орудием в руках Ивана. Ливонские рыцари разбиты. Израненная Европа, в начале царствования Ивана III едва ли даже подозревавшая о существовании Московии, затиснутой между Литвой и татарами, была ошеломлена внезапным появлением огромной империи на ее восточной границе. Сам султан Баязид, перед которым она трепетала, услышал впервые от московитов надменные речи» (К. Маркс. «Секретная дипломатия XVIII века»).

Как известно, Иван III женился в 1472 г. на Софье Палеолог, племяннице последнего византийского императора Константина XI, имел от нее сына Василия, царствовавшего вслед за ним, и внука Ивана IV, вошедшего в историю под именем «Грозного». По преданиям, Иван Грозный лечился от подагры укусами пчел. Таким образом, есть некоторые (безусловно заслуживающие проверки) основания предполагать, что Иван Грозный мог унаследовать свою подагру от деда. Однако, как пишут историки, о здоровье Ивана III, человека, от взгляда которого женщины падали в обморок, ничего не известно. Неизвестно даже, от чего он умер.

Для нас существенна возможность, отнюдь не доказанная, династической передачи подагры у последних Рюриковичей. Что у Ивана Грозного влияние подагры, если она была, перекрывалось паранойей, профессиональной болезнью всех тиранов, – несомненно.

Борис Годунов
(1551–1605)

В русскую историю и литературу, в наше сознание – благодаря историкам Щербатову и Карамзину, благодаря Пушкину (монолог Пимена!), опере Мусоргского, трилогии А. К. Толстого – Борис Годунов вошел как умный, бесконечно жестокий и ловкий изверг, любыми, самыми бессовестными средствами пробиравшийся к власти, как предтеча и причина Смутного времени.

Примерно такими же чертами наделил своего Ричарда III Шекспир. Позднее английские историки в очень большой мере реабилитировали Ричарда от приписываемых ему злодеяний, установив, что это был умный, дельный, храбрый правитель, а версия Шекспира – это лишь выполнение социального заказа Тюдоров, свергших Ричарда и заинтересованных в том, чтобы англичане знали, от какого исчадия ада Генрих VII Тюдор избавил страну.

«Горе побежденному, ибо его историю напишет враг…»

Несомненно, что это произошло и с Борисом Годуновым, которому лишь в слабой мере воздал часть должного А. К. Толстой в «Князе Серебряном».

Борис Годунов относится к тому типу исторических деятелей, которые выделялись энергией, умом и целеустремленностью, а главное – целым комплексом особенностей, которые мы теперь называем «характерологическими особенностями гениев подагрического типа», особенностей, описанных Г. Эллисом. Комплексом этих особенностей мы прониклись, изучая подагрических гениев мировой истории и культуры.

Бросались в глаза следующие связанные между собой обстоятельства: обвинение Годунова в убийстве царевича Дмитрия, то есть в устранении возможного претендента на престол; возведение Дмитрия в великомученики церковью романовского периода и разительное несоответствие исторической летописи фактам.

Борис Годунов прошел через все царствование Ивана Грозного почти незапятнанным (если не считать его женитьбы на дочери Малюты Скуратова-Бельского). Несовместимым с версией о его преступном стремлении к владычеству и престолу является тот факт, что он во время ссоры Ивана Грозного с сыном Иваном пытался спасти царевича. Борис при этом был тяжело ранен царем. Он, несомненно, рисковал навлечь на себя жесточайшую, непрощавшую ненависть царя Ивана Грозного. Стремиться к царской власти – и с огромным риском для себя пытаться спасти наследника (по-видимому, столь же злобного, жестокого и неблагодарного, как отец)! Малосочетающиеся стремления.

Подозрительными и малоубедительными кажутся нам и угрызения совести, якобы испытываемые Борисом Годуновым («мальчики кровавые в глазах»). Высокопоставленные убийцы, находясь у власти, угрызений совести, как показывает история, не испытывают. А если верить официальной романовской истории и последовавшей за ней литературе, Борис Годунов именно угрызениями совести и был сломлен. Конечно, подагрический комплекс отнюдь не исключает жестокости, но не жестокостью выдвигается Борис Годунов в царствование Ивана Грозного, во время правления царя Федора Иоанновича и в свое собственное правление.

Обратимся к объективным свидетельствам деятельности Бориса Годунова как при царе Федоре, так и во времена его собственного царствования.

Вменявшаяся ему в вину отмена Юрьева дня произошла не при нем. Но при нем были построены и заселены Самара, Саратов, Царицын – крупнейшие города на Волге; построена каменная крепость в Астрахани. Таким образом, именно при Борисе Годунове, благодаря его целеустремленной колонизаторской политике, Волга стала от Казани до Астрахани русской рекой.

Строительством Яицка (Оренбурга) закреплена была за Россией река Урал и прикрыто от кочевников Нижнее Поволжье, а строительство и заселение Цивильска, Уржума, Царёва закрепили за Россией Черемисию.

Строительство Тюмени, Тобольска, Томска, Березова, Сургута, Тары, Нарыма восстановило и закрепило за Россией утраченное с гибелью Ермака господство над Сибирью. Это создало мощную базу для продвижения на Восток.

Строительство каменной крепости в Смоленске сделало этот город твердыней, защищавшей Россию от ударов с запада, и этой крепости суждена была большая роль в истории…

Но два мероприятия особенно свидетельствуют о величайшей мудрости и предусмотрительности Годунова. Одним из них является построение целого пояса городов-крепостей на юге, надежно прикрывавших Россию от набегов крымских татар и создавших возможность продвижения на юг, объединения с украинским казачеством. Это – восстановление Курска, строительство Ливен, Кром, Воронежа, Оскола, Валуек. Южная граница страны была отодвинута далеко на юг. А ведь при Иване Грозном татары подошли к Москве, подожгли ее, и только от этого пожара погибло 200 000 человек… А сколько было угнано в рабство? Сколько погибло? Миллионы?

Огромный размах деятельности Годунова на благо страны, громадное строительство городов и крепостей, а главное – решительное продвижение страны на юг, строительство множества крепостей прекратили навсегда набеги татар на Россию и тем отняли главный источник доходов Крымского ханства – угон в рабство.

Второе «мероприятие», инициатором которого стал Борис Годунов, – это отмена опричнины. Надо отметить необычайную ловкость, с которой он побудил царя Ивана Грозного на это решение. Если верить некоторым источникам, то Годунов убедил царя, что отменой опричнины тот усилит расположение к себе польского панства и повысит шансы на свое избрание польским королем (конечно, польская шляхта «только и мечтала» заполучить себе в короли этого изверга)… Но так или иначе, и это зло Годунову удалось устранить.

Все реально совершенные при Годунове дела, осуществленные русским народом под его неутомимым, мудрым руководством, должны были бы обеспечить ему бессмертную, вечную славу, особенно если принять во внимание то состояние, в котором Годунов принял страну… В России после Грозного пало всякое доверие людей друг к другу, пришли в упадок промышленность и торговля, купечество и крестьянство были разорены опричниной, всеобщим произволом, неудачными войнами, бессудными казнями… Разумеется, Бориса ненавидело боярство:

 
«Вчерашний раб, татарин, зять Малюты,
Зять палача и сам в душе палач
Возьмет бразды и бармы Мономаха»…
 

Мы, разумеется, понимаем, что голод и моровые болезни, омрачившие последние годы царствования Бориса (он правил с 1598 г.), отнюдь не были «Божьей карой за убийство царевича Дмитрия». Это было следствием естественных событий, причем Борис Годунов сделал все от него зависящее, чтобы ослабить голод, например – раздавал хлеб нуждающимся. И не его вина, а его беда в том, что все стихийные несчастья бояре и их челядь, агитируя среди народа, приписывали этой самой «Божьей каре»… Борис, конечно же, не мог оставить эту злостную клевету безнаказанной и должен был вступить в жестокую борьбу с боярством.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10