Владимир Дараган.

Однажды. и другие рассказы



скачать книгу бесплатно

– То-то! – сказал я кому-то неизвестному и пошел дальше.

Вот и рощи посреди лугов – моя конечная цель. Трава стала совсем высокой, вдоль тропинки росли лопухи с огромными репейниками. Они цеплялись за куртку, но мне было не до них. Я подходил к тополям, на ветках которых дремали вороны. Они лениво переговаривались и сначала не обращали на меня внимания. Потом, когда я подошел совсем близко, одна из ворон резко крикнула, и этот крик повторился сотни раз сначала на этих тополях, а потом и на дальних, еле видимых в тумане.

Я присел и постарался скрыться за лопухами. Вороны немного покричали и постепенно затихли. Я понял, что ближе мне подойти не удастся, и стал прицеливаться. Вороны были далеко, попасть в какую-то конкретную птицу было невозможно, и я стал прицеливаться просто в середину кроны ближайшего тополя, в надежде, что ворон много и куда-нибудь я попаду.

– Нет, далеко, – вздохнул я и начал перевязывать резинку, чтобы натяжение было сильнее.

Наконец, все было сделано. Я гвоздем натянул резинку, закрепил шляпку гвоздя в прищепке и снова прицелился.

– Аааа!

Хваленая авиамодельная резинка лопнула, больно хлестнув меня по щеке! Я схватился руками за лицо и стал подвывать, сидя на земле и раскачиваясь из стороны в сторону. Я слышал, как закаркали вороны, как захлопали их крылья и как карканье стало затихать в соседней роще.

Моя первая охота закончилась. Она же была, наверное, и последней. Я много потом стрелял из разных ружей, но никогда не стремился никого убивать.

Женька

Женька жил с матерью в соседнем с бабушкой доме. Он пил, скандалил, дрался, но когда был трезв, то любил философствовать. Через дырку в заборе я залезал к нему в сад, и мы подолгу сидели на теплых серых досках, из которых давно хотели что-то построить, но потом бросили. Женька говорил резко и категорично:

– Я вот вижу свою жизнь наперед. Ну, выпью я еще литров сто, может, даже женюсь и настрогаю детей-дебилов, набью жене морду пару раз, за грибами съезжу раз пять – и все! Больше моя печень не выдержит. А тебе надо отсюда делать ноги. Иначе ты тоже сопьешься. А если сам не сопьешься, то я тебе помогу. Точно помогу!

Женька расстегнул рубаху и задумчиво поскреб ногтями грудь. Его запястье украшала татуировка «Жека», ногти были с черными ободками.

– Отсюда можно выбраться двумя путями, – продолжил Женька. – Поступить в московский институт или устроиться на стройку в Питере или Москве.

– А чего ты не учишься? – спросил я.

Женька не удостоил меня ответом. Он лежал спиной на досках, смотрел в небо и о чем-то думал. Потом, не глядя на меня, тихо сказал:

– В общем, так, сосед. Ты еще мал, память не пропил, поэтому запомни: по-человечески можно жить везде, но самое главное… Короче, перед тем, как выпить свой первый стакан, вспомни меня и представь мое будущее. А теперь вали отсюда!

Женька через год повесился в маленькой заброшенной кузнице на краю совхозного поля. Я из окна смотрел как гроб, обитый красно-черной материей, заталкивают в кузов грузовика, как поддерживают плачущую Женькину мать, и не мог поверить, что мы никогда не будем с ним сидеть на теплых досках и говорить о жизни.

Свой первый стакан водки я выпил в девятом классе в школьном туалете, закусив куском черного хлеба с парой килек пряного посола.

Женьку я тогда не вспомнил. Вспомнил я его незадолго до окончания школы. Очень вовремя вспомнил!

Часть 2. Веселый школьник

Однажды на берегу озера Балхаш

Однажды мы во дворе играли в прятки. Вдруг ко мне подошла красивая девочка и сказала, что я ей нравлюсь и она хочет меня поцеловать. Я испугался и убежал от нее домой. Сколько лет прошло, а я до сих пор себя ругаю!


Однажды мы жили в бараке в небольшом поселке около озера Балхаш. По соседству жил веселый майор с неработающей больной женой. Никто не знал, чем она болеет, но она постоянно плохо себя чувствовала, и все ее жалели. Майор доставал дефицитные продукты, возил ее в санатории и тоже любил рассказывать, как ужасно она себя чувствует. Они прожили долгую, счастливую жизнь, и она пережила его на три года.


Однажды в четвертом классе я прочитал книжку по астрономии. Вечером я вышел на улицу, посмотрел на звездное небо и мне стало страшно от этой черной бездны. Мои переживания из-за вчерашней тройки показались сущим пустяком. Я решил стать астрономом, а не моряком, как хотел до этого.


Однажды мы жили с родителями в военном поселке в Казахстане. Нам с пацанами перепал мешок цемента, и мы строили во дворе маленький город. Там были «асфальтовые» дороги, дома, бассейны и парки. Как-то раз я пришел домой и сказал родителям, что не хочу быть взрослым. Ведь взрослые никогда не строят такие замечательные города.


Однажды в Казахстане мы переехали в новый дом. Нашими соседями были чрезвычайно энергичные люди. Жена сидела дома и придумывала новые варианты расстановки мебели. Мужу это надоело, и после очередной перестановки он выпилил куски плинтуса в тех местах, где стояла мебель. Тем самым он увеличил свободную площадь комнаты и обезопасил себя от будущих перестановок.


Однажды мы переехали в отдельный дом на берегу озера Балхаш, сразу попали в категорию уажаемых людей и хозяйка соседнего дома стала приглашать нас в гости. Я учился в шестом классе, а ее дочка в пятом. Мне показывали хрустальные вазы, скатанный в рулон ковер и говорили, что у дочки будет хорошее приданое.


Однажды я болел и решил сделать ракету. Я взял алюминиевую трубку, сплющил у нее один конец, набил туда пороху и стал нагревать ее спичкой на кухне. Вскоре раздался очень громкий БУМ! Лежавший неподалеку парализованный кот, который пил только молоко и ходил под себя, подскочил, взвыл и стал носиться по квартире. После этого он еще прожил долгую и счастливую жизнь.


Однажды в нашей школе организовали хор. Было предварительное прослушивание под угрозой двойки по поведению за неявку. Музыкант нажимал клавишу на рояле и заставлял в резонанс тянуть о-о-о-… Всем он нажимал белые клавиши, а мне нажал черную. Я обиделся и петь отказался, сказав, что под черные клавиши я не пою.


Однажды в шестом классе я стал написать фантастический роман. Герои стартовали на космическом корабле и бороздили просторы вселенной. Они пролетели Луну, потом Марс, Юпитер, Сатурн… Когда они долетели до Плутона, мои знания вселенной исчерпались и роман закончился.


Однажды я выращивал арбуз. Маленький зеленый росточек я поливал пять раз в день, а потом где-то раздобыл большой мешок с химическими удобрениями. Каждое утро я втыкал в землю вокруг ростка большие, серые, отвратительно пахнущие гранулы и ждал, когда арбуз сравняется по размеру с моим велосипедом. Слава Богу, родители забрали меня с собой в санаторий на Черное море, и мне не удалось попробовать эту нахимиченную ягоду.


Однажды в музыкальной школе, куда по недоразумению меня запихнули родители, всех учеников по очереди попросили спеть песню. Я спел очень хорошо и громко. Старый и умный преподаватель послушал и мягко сказал, что я пою замечательно. Только почему-то с тональности на тональность перескакиваю два раза на каждой строчке.


Однажды школьником я сидел на лавочке с приятелями и рассказывал, что астрономия – это самая главная наука.

– Земля такая маленькая, – говорил я. – Не знать космоса – это как жить в маленьком домике в лесу и не знать, что в этом лесу творится.

Один из приятелей сказал, что, по его мнению, астрономия – это самая бесполезная наука.

– Вот давай выкинем астрономию, —предложил он, – и в нашей жизни ничего не изменится.

И все с ним согласились.


Однажды я болел и прочитал «Человека в футляре». Мне этот человек очень понравился. Я нашел у мамы кучу коробочек и разложил в них свое хозяйство. На следующий день я начал читать «Госпожа Бовари». И захотел стать женщиной.


Однажды я увлекся гидробиологией. Я мог целый час сидеть у лужи, наблюдая, как жук-плавунец охотится за головастиками. Такие слова, как элодея, роголистник, паук-серебрянка, дафния звучали для меня как музыка. Мама с ужасом смотрела на вонючие банки с разной живностью, которые заполняли все подоконники. Она долго думала, как бороться с моим увлечением, и придумала: она купила мне книгу по истории ракетостроения. Через два дня все мои жуки и головастики перебрались в родную лужу.


Однажды я услышал радиопостановку о том, как парусный корабль плыл по Саргассовому морю, и моряки нашли там «живую воду». Под впечатлением от талантливой постановки я пошел в кухню и сделал литр живой воды. Она состояла из водопроводной воды, лимонной кислоты, сахара и фруктовой эссенции. Живая вода получилась вкусная, и я, как добрый мальчик, решил поделиться ею с золотыми рыбками, которые плавали у меня в трехлитровой банке. Рыбок спасла мама, которая пришла с работы и успела заменить живую воду на обычную.

Ракеты и штаб

Военный городок в казахской степи. По вечерам неподалеку взлетают ракеты, оставляя в черном небе огромный мерцающий хвост. Женщины сидят на лавочке и смотрят на хвост.

– Хорошо, когда наши ракеты летят.

– А вдруг к нам такая прилетит?

– Хоть напоследок атомный взрыв увидим.

– А у нас дома противогаз есть на такой случай.

Все соглашаются, что с противогазом жить спокойнее.

Нам не до ракет и противогазов. Нам надо строить штаб.

– Досок полно, молоток есть, надо гвозди достать, – говорит Юрка.

Юрка на год всех старше, у него в руке всегда что-то тяжелое. Так, на всякий случай.

– Нам бы ещё оружия, – это Сашка Высоцкий. – Без оружия у нас штаб отберут.

– Стройбатовцам всё пофиг, – говорит мудрый Юрка. – Они ничего не отберут и гвозди нам дадут.

Мы идем к строителям, заканчивающим очередной барак для семейных.

– У тебя сестра есть? – спрашивает меня ефрейтор в запыленной гимнастерке.

– У меня брат.

– Тогда бери гвозди из того ящика и вали отсюда.

Мы берем и валим.

– Я сделаю для штаба гиперболоид инженера Гарина, – мечтательно говорю я, когда первая стена уже готова. – В книжке чертеж есть, я отцовский ФЭД разберу, линзы приспособлю, будет получше, чем у Гарина.

– Влетит?

– Фотоаппарат в футляре, его никто не открывает. Футляр я трогать не буду.

Все соглашаются, что пропажу никто не заметит и что наш гиперболоид будет охранять штаб лучше, чем пистолеты-самопалы.

Через неделю штаб был готов. На стену мы повесили военную карту – ее нарисовал Сашка на обратной стороне плаката «Не стой под грузом». На карте были обозначены все пусковые ракетные установки, аэродром, кинотеатр и наша школа.

– Карта секретная, её надо круглосуточно охранять, – сказал Юрка.

– Давай зашифруем названия, – предложил я.

Все согласились. Ластиком мы стерли слова «Ракетная установка», оставив одни буквы «Р».

– Все равно шпионы догадаются, – сказал Юрка. – Надо дописать «Редиска».

– А я редиску у бабушки в деревне ел, – сказал Сашка. – Горькая она.

– А с аэродромом что делать?

– «Арбузы» – это никто не поймет.

Карта преобразилась и стала зашифрованной.

– Все равно надо охранять, – сказал Юрка. – Как твой гиперболоид?

– Скоро будет готов, – ответил я.

Схема из книжки мне показалась слишком сложной. Угольных пирамидок я не достал, а попытка использовать куски угля из школьной котельной успехом не увенчалась. И где взять параболическое зеркало?

– А это что такое? – спросил Сашка.

Я нашел щепку и нарисовал на земле.

– У меня фара от грузовика есть, – сказала Сашка. – Пойдет?

– Нет, там дырка на самом важном месте.

– А если ее фольгой от конфеты заклеить? – предложил Юрка.

Я подумал и помотал головой. Конфеты и грозное оружие как-то не вязались между собой. Мы решили сделать гиперболоид попроще. Источником света служило солнце, а для фокусировки использовалась лупа. Чтобы смертоносный луч бил горизонтально, я использовал зеркало из маминого хозяйства.

– Где бы лупу достать?

Лупу стащил у родителей Сашка.

– Сильная вещь! – похвалил гиперболоид Юрка, потирая обожженный глаз. – А ночью ты как врагов будешь убивать?

Мы подумали и решили на ночь уносить секретную карту домой.

Штаб у нас разломали через неделю. Оказалось, что мы его построили на месте, где собирались возводить новый барак. Секретную карту мы сожгли и стали думать, где бы найти пиратский клад.

Стенгазета

Нам с Валеркой поручили оформить стенгазету к 8-му Марта. Мы остались после уроков в пионерской комнате, нарисовали на куске ватмана «8-е Марта» и задумались.

– Нужны картинки красивых теток! – уверенно сказал Валерка.

– У нас дома полно, – вспомнил я стопку маминых журналов мод.

Мы пошли ко мне домой, и работа закипела. Через двадцать минут весь лист ватмана был заклеен вырезанными красавицами в красивых платьях и в пестрых кофточках.

– О, черт! – спохватился Валерка. – А где мы будем поздравление писать?

Для поздравления пришлось отодрать картинку с блондинкой в желтом свитере. Там удалось втиснуть короткое предложение: «Поздравляем всех женщин и учительниц с праздником!».

Большой телефон

Казахстан, далекие советские годы, ракеты, космос, мы впереди всей планеты.

На аэродроме жарко. Около домика с антеннами сидит солдат и ковыряется отверткой в большом зеленом ящике с телефонной трубкой. Мы, пацаны с ободранными коленками, с замиранием сердца следим за этим процессом. Наконец работа закончена. Солдат ставит ящик на землю и смотрит на нас.

– Ну что, хотите позвонить?

Мы растеряны. Звонить, в общем-то, нам некуда. Дома телефонов ни у кого нет.

– А в Москву можно позвонить? – робко спрашивает Юрка.

– Запросто, – говорит солдат. – Какой номер?

Юрка растерян. Номера он явно не знает. Зато знаю я, что все родственники у Юрки живут в Ростове-на-Дону, а не в Москве.

– Эх вы, салажата!

Солдат берет ящик и уносит его в домик с антеннами.

– Надо же, – восхищается Юрка, – прямо в Москву можно позвонить!

Полонез Огинского

Однажды меня записали в музыкальную школу.

– Мама, – спросил я, – а зачем мне там мучиться?

– Представь, – сказала мама, – теплый вечер, цветет сирень, луна, соседи пьют водку, а ты играешь полонез Огинского.

Однажды в Пушкино

Однажды мы переехали в «хрущевский» дом в подмосковном городе Пушкино. Нашими соседями была веселая, выпивающая пара. Он просто улыбался, а она любила выйти во двор и долго петь русские народные песни и арии из опер. По окончании концерта она раскланивалась и говорила, что она певица, а не шлюха, как… – тут она вставляла имена популярных на данный момент артисток. Все с ней охотно соглашались, и наступала тишина.


Однажды перед окончанием музыкальной школы моя добрая учительница сказала: «Володя, у тебя два уникальных качества: великолепный внутренний (?) слух и длинные пальцы. Музыкантом тебе не стать, но дирижер из тебя получится очень хороший». Я посмотрел на свои короткие пальцы и понял, что получил главный урок в своей жизни – урок доброты.


Однажды родители купили мне пианино. Вещь оказалась очень полезная. Когда я подрос, я стал прятать там пустые и полные бутылки.


Однажды родители продали мое пианино. И оно уехало в Тверь, громыхая разбитым стеклом и источая сладковатый запах прокисшего шампанского и теплой водки.


Однажды, когда я учился в седьмом классе, во дворе нашего дома собралась большая компания местных пацанов. В руках у них были увесистые дубины, а некоторые хвастались заточками из напильников. «Куда это вы собрались?» – наивно поинтересовался я. Мне объяснили, что на танцы. Тогда я не понял, почему надо танцевать с заточками в руке.


Однажды приятели затащили меня в местный клуб на танцы. Лицо у меня было совсем детское, с глазами, не замутненными жизненным опытом. «Ой, смотри, дитё пришло!» – вдруг завопила одна раскрашенная девица и ущипнула меня за руку. После этого я две недели мял свои щеки, пытаясь создать на них мужественные морщины и складки.


Однажды мы пили ликер и играли в карты в пустой квартире, хозяева которой уехали и легкомысленно оставили у нас ключи. Внезапно нагрянули активисты нашего подъезда, которые увидели свет в окнах. Бутылку мы успели спрятать, но ключей от этой квартиры я больше не увидел. Пришлось научиться открывать двери без ключей. Вы даже не представляете, как это просто!


Однажды мы сидели на лавочке и обсуждали, какая девчонка нашего двора самая красивая. Решили, что это Лилька из четвертого подъезда. У нее было самое красивое пальто.


Однажды я пригласил на свидание самую красивую девочку из нашего класса. Я очень волновался и не знал, о чем с ней разговаривать. Я составил подробный план разговора. Решил начать с рассказа. Если она потом скажет то, я скажу это. Если она скажет это, я скажу то. Это был очень сложный план. Я его выучил и пошел на свидание. А она не пришла. Забыла!


Однажды я нечаянно обнял и поцеловал одну девчонку из нашего дома. На следующий день я получил письмо. В нем говорилось, что если у меня серьезные намерения, то мне надо прийти в определенное время в определенное место. А если я человек несерьезный, то мне никуда идти не надо. Я испугался слов «серьезные намерения» и не пошел.


Однажды в школе я увлекся ракетостроением. Мои ракеты с шипением уходили в серое небо и падали в болото около дома. Когда я вынес на испытание самую большую ракету, на нее обратили внимание местные пацаны. Они с гиканьем и воплями отправились сопровождать меня на место старта. По дороге к нам присоединялись все, кто был тогда на улице. Зрителей собралось около 50 человек. Я ужасно волновался, сделал ошибку, и моя ракета взорвалась на старте. Восторгу зрителей не было предела!


Однажды на спор я с места на одной ноге перепрыгнул через табуретку. Это увидел учитель физкультуры и сказал, что у меня большое спортивное будущее. Теперь будущее наступило, но оно не спортивное. Ошибся мой учитель.


Однажды в девятом классе нам устроили контрольную по физике. Тогда физику от химии я отличал с трудом и вместо контрольной предложил своему приятелю поехать в центр Москвы попить вина. На вино нам денег не хватило, но хватило на два билета в Третьяковскую галерею. Так я впервые соприкоснулся с волшебным миром искусства.


Однажды родители подарили мне магнитофон. Окна нашей квартиры выходили на улицу, поэтому я отправился к приятелю. Там мы открыли окно, выходящее во двор, поставили магнитофон на подоконник и стали окультуривать соседей американским роком на полную громкость. А сейчас я люблю тишину.


Однажды в девятом классе я сделал перед контрольной шпаргалку-гармошку. Успех был колоссальным! С тех пор я делал «гармошки» перед каждым экзаменом. Я даже в Америке экзамен по правилам дорожного движения сдавал с «гармошкой».


Однажды на уроке математики мы с Витькой стали считать, сколько дней нам осталось до пенсии.

– Чем вы занимаетесь? – спросил подошедший учитель.

Мы сказали.

– А високосные года вы учитываете?

– О, черт! – огорчился Витька. – Тогда мы точно не доживем.

Лазер в кармане

Однажды я сидел и учил химию. Раздался звонок в дверь – это пришел сосед Юрка.

– Слушай, – сказал он, – я тут со студентом-физиком выпивал, и он обещал научить меня, как самому сделать лазер.

– А на фига тебе лазер? – удивился я.

– Ты чо! – Юрка постучал пальцем по виску. – Представь, ты подходишь знакомиться к девушке, а у тебя в кармане лазер!

Пусть всегда будет солнце!

Класс у нас был дружный и громкоголосый. И все любили уроки пения.

Музыкального слуха почти ни у кого не было, но петь мы любили. Наш учитель, Николай Петрович, приходил с аккордеоном и торжественно объявлял, что мы будем разучивать сегодня. Слов обычно никто не знал, учитель быстрыми закорючками записывал на доске первый куплет с припевом, и мы начинали.

В конце апреля осваивалась песня «Пусть всегда будет солнце, пусть всегда будет небо…». Окна были открыты, солнце заливало класс теплом и светом, настроение у всех было прекрасное.

Мы старались и пели очень громко. На одной ноте, но с воодушевлением. Нам и вправду хотелось, чтобы всегда было солнце. Николай Петрович с силой растягивал меха аккордеона, пытаясь хоть немного нас заглушить.

Я сидел около окна и видел, как внизу стали собираться люди. Они смотрели на наши окна, недоумевая, что там происходит.

Со стороны наш класс напоминал картину, где три десятка молодых львов собрались под деревом и жутким рычанием пытались испугать и заставить упасть на землю аккордеониста, сидящего на ветке. Аккордеонист в какой-то предсмертной тоске отчаянно играл, пытаясь привлечь внимание кого-нибудь, кто был способен разогнать голодных хищников.

Вдруг учитель резко прекратил игру.

Все смолкли и стали смотреть, как он вынул платок и, с грустью глядя на портрет Чайковского, начал вытирать лоб.

– Николай Петрович, что-то не так? – спросила в наступившей тишине Любка-отличница.

Учитель положил платок в карман и вздохнул.

– У меня к вам одна просьба. Поете вы громко, но… не совсем правильно. Вы поете «пусть сИгда будет соНЦе», а надо «пусть ВСЕгда будет соЛНце».

– Только и всего? – обрадовались мы. – Так это… это запросто… как нечего делать!

И мы грянули песню сначала, не дожидаясь аккомпанемента.

На перемене Витька, мой сосед по парте, сказал:

– Слабоваты нервишки у нашего певуна. Ему надо к нам на урок рисования прийти. Пусть он у Дмитрича поучится, как, несмотря на наши таланты, до пенсии дожить.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8