Владимир Буров.

Кастинг. Инициация Персефоны



скачать книгу бесплатно

– Тетя – это та миловидная княгиня, которая уже дописывает трилогию: Брысь под Лексус – три?


– Прошу прощения, но вы ошиблись:

– Пока что только задумала вторую часть.

– Для меня будущее, как для вас настоящее:

– На одном и том же полотне.

– Как у Ван Гога, – сказала Мотя.

– Да, но еще точнее:

– Как у Всех. И да: так чем вы Там занимались?

– Там? Лучше я скажу про Здесь:

– Снимала советские фильмы.

– Не получилось?

– И что самое замечательное: получалось автоматически.

– Это скушно.


– Да, мне скушно, даже с теле попросили удалиться и только за то, что ответила по-честному:

– Ван Гог лучше Шишкина, – забыла пророчество про него:

– Мишку Шишкина не тронь – он у нас кумпания, а то получите быстро тут:

– Здравствуй? – До свидания!

(Оригинал стихов – Владимир Высоцкий)

– Ладно, я пока что ушлю вашего мужа – э-э – куда подальше.

– Надолго?

– Как мудро сказал один режиссер – покойник:

– На всю оставшуюся жизнь.

– Что он будет делать? – осведомилась Мотя.

– Билеты проверять в пригородных электричках!

– Даже так?

– Хочешь чего-нибудь похуже?

– Нет, наоборот, чтобы ему было хорошо.

– Ладно, тогда пошлю сниматься его в Голливуд – по обмену опытом, ищут там кого-то на роль Джеймса Бонда в блокбастере с триллерско-мистическим уклоном:


– Федеральная Резервная Система США и её падение.

– Падение, так сказать, Эмиратов, – только и смогла хоть как-то прореагировать на это резюме Мотя. Но тут же спохватилась и добавила:

– Кстати, режиссер уже назначен этими Эмиратами?

– Нет, нет, нет.

– Почему?

– Вы ничего не умеете делать.

– Иногда лучше ничего не уметь делать, чем хоть что-то, а то вдруг, так сказать, заставят:

– Людей расстреливать! – а я скажу: не умею.

– Это мудро, – если не иметь в виду, что: могут послать и на стажировку.

– Куда?

Глава 6
Ван Гог

– На пирамиду Майя – будете там в качестве юного Монтесумы приносить носителей жизни, да:

– По пятницам-м!

– Неужели нет ничего такого простого, как снимать советские фильмы?

– Есть.

– Скажите, пожалуйста, что?!

– Я уже ответил вам на этот вопрос.

– Приносить в жертву этих, как их, зрителей?

– У вас голова работает, а то зря жалуетесь:


– Вот что ни прочту – ни хрена не помню. – В этом нет ничего страшного, также делал ваш любимый Ван Гог:

– Встанет вместе, точнее чуть раньше солнца, и бац себя по лбу:

– Опять забыл всё то хорошее, что мне сегодня приснилось ночью! – и мольбертум на зад, чтобы подгонял, как сонную скотину на пастбище, туды-твою:

– На плэнэр, трепещущий фиолетовыми листьями, на шуршащую меж черных воронов золотистую пшеницу:

– Они летают, а она все равно растет, хотя и боится:


– Не дадут ведь все равно отвезти на рынок, ибо там:

– А у нас все места заняты-ы!

– Так что, – продолжал НН, – делать вам ничего и не придется.

– Будете только номерки таскать у фраеров ушастых? – я вас правильно поняла? – Мотя.

– На это у меня уже есть помощники, как говорится: от трех до пяти и больше.

Будешь пока что варить мне завтрак.

– Да? Хорошо, вы что хорошего любите, Стейк по-Флорентийски, или Котлеты по-Киевски?

– Нет.


– Может тогда эти, знаменитые грибочки кокот, раковые шейки, незатейливо переложенные красной икрой?

– Почему красной, а не как в лучших домах Ландона, черной?

– Подорожала сильно.

– Почему?

– Пока сами не можем понять почему, вроде, да, воруют, но это давно известно, а почему всё равно всё дорожает, значит есть еще что-то, более важное, чем воровство.

– Да, действительно, привыкли, а толку уже и от этого – никакого.


– Ну, значится, так и решили: будешь пока что мне здесь полы мыть, чтобы пыли меньше было, – сказал НН, поднимая лапы, и ставя их на фиолетовый американский ковер с небольшим желтым оттенком, переходящим кое-где в розовый, а у самого камина – в голубой, как ясное небо.

– Дело в том, мессир, что у меня есть скрытый микрофон под этой кроватью-диваном.

– Что это значит?

– Я все ходы записываю.

– Да?

– Включить рипит ит, плииз?


– Спасибо, верю. Просто из головы вылетело, что вы режиссер с советским уклоном: пока не стукнешь на кого-нибудь – ни за что не назначат. Это как пароль:

– Тук-тук?

– Да, заходите – подписано.

– Думаю, сэр, вы всё-таки неправы, потому что у нас – как у Всех, и всё отличие в том, что:

– Это – держится в тайне-е.

– А именно?

– Надо обязательно дать.

– Взятку?

– Деньги не берут – только натурой, против нее нет закона. И это плохо. И знаете почему?

– Почему?

– Не все добрые леди в это, приятное во многих отношения занятие, могут поверить.

– Почему?

– Так не было официальной отмашки, что, мол, можете, как в Голливуде:


– И вы использовать позу летчика.

– Без отмашки не получается.

– Да. Точнее, нет, у некоторых получается, но ясно – не у всех. Одна намедни лет пятьдесят назад даже под поезд бросились, а то всё пела:

– Приходите Завтра, а?


– Люди не понимают, – сказал он, – что после семнадцатого года напрочь отменили привычку понимать, что люди здесь, на Земле, не самые главные, ну они и прут, как быки на матадора, которым и является в данном случае режиссер. И да: ты полы помыла, а то я боюсь иногда микробной эманации. Как говорится:


– Не так страшны микробы, как их предвидение. – Как и подписался Винсент Ван Гог на всех своих картинах. А вы, дорогая моя, по сути обвинили всё телевидение, что они:


– Едят одни тока-а мик-роб-ы-ы. – Само их мясо, имеется в виду, эманацию, всё самое вкусное, как сказал Фейербах – выбрасывают из списка отдела кадров.

Так на чем мы остановились, вы записывали?


– Да, – ответила Мотя, – вы меня назначили этой, как ее, директором вашего кабака.

– Он называется Пабло Пикассо?

– Нет.

– Клод Моне?

– Нет.

– Тогда ясно: Ван Гог.

– Верна-а. Значит, будем кормить людей не просто так, а с:

– Эманацией. – Подадим Котлету по-Киевски, а скажем:

– Флорентийский стейк был очень вкусным?


И будет вам, как написано:

– По барабану, что есть: Бараний Бок или Пельмени в Горшочке со сметаной и томатным соусом, а Фляки Господарские заменим на только что пойманные:

– Цыплята Табака. – С чесночным соусом и разбавленным лимонным соком для рук.


Мотя радостная пошла-поехала, пока что, правда, не на трамвае в Ван Гога, а там уже есть, как было сказано при встрече:

– Это наша Компьютерная Сеть.

– К-компьютер-ная? – переспросила Мотя.

– Вы плохо слышите? Я сказала Кулинарная, а сеть да, у нас именно:

– Сеть, – и более того в доле с, – и леди с лицом Принцессы Монако, показала пальцем:

– Вверх.

Мотя не нашлась, что еще спросить, кроме, как:

– Что вы для Них готовите?

– Для Них у нас специальный банкетный зальчик.

– Зайчик?

– Не зайчик, зайчик, а зал, зал-ь-чик-к с Их любимыми Гамбургерами Черного Билла, чей дядя, кажется, изобрел и эту, что вы назвали:

– Большую Компьютерную Сеть.


– Дак, эта, меня назначили сюда директоршей, – промяукала Мотя.

– Этого не может быть, так как не может быть никогда! – ответила эта пресловутая Грейс Келли. – Мне, – она показала пальцем себе на высокую прическу над – слегка, но менее – высоким лбом – конкурентши нэ нужны!

– Но меня назначили.


– Опять она завела свою пластинку, – КК – Кулинарная Сеть обвела своей лапой нарядных официантов и некоторых официанток, занимающихся систематической сервировкой столов, и даже кивнула на подглядывающих через не полностью закрашенную картинами Ван Гога прозрачную стену потенциальных поваров во главе с их шефом, которым и был, первоначально принятый за самого НН, почти двухметровый, как сказал бы, но он еще до сих пор этого не сделал – пропустим его имя, чтобы не частить:


– Это – мой шеф-повар. – Или даже:

– Это мой повар, М… В… Гена. – Шутка, конечно, Слава. Слава, так сказать всему, что он не готовит сам, но отдает тем не менее:

– Другим на съедение.


– Послушайте, Славик, – позвала Мотя, заметив через кухонный перископ его чуть насмешливые глазки, – кам хирэ, плииз.

Да таким голосом, как будто не наниматься пришла в посудомойщицы, как ташкентско-узбекский простой пролетариат с навыками приготовления мантов-пантов, а будто бы ее пришли снимать с работы ни за что, после пятилетнего здесь стажа, а она:

– Не хочет з ним раззтаваться. – Думает:

– Это, как их собственный-й! – Дом на Рублевке, или что у них есть еще там на Рижском шоссе с улицей Кой Кого в придачу.


Леди Грейс с воем сирены, заподозрившей, наконец, что Одиссей прорвался-таки через ограду города Царицына, бросилась почти в объятия иво почти брату со словами:

– Господин Склифосовский! – Они хочут наз охграбить.


Но услышала в ответ простое человеческое, нет не спасибо, да, и тем более, благодарю вас:

– Нет, – а:

– Да, всё уже согласовано на самом верху, – и тоже, как партийное приветствие, поднял вверх указательный палец.

– Да-а?

– Да.

Она хотела спросить про, каков будет их процент, но решила сразу взять быка, а точнее, козу за рога и в стойло, но только улыбнулась простой человеческой улыбкой, от которой не только Многие, но и Некоторые падали на колени с просьбой, отправить их или в Америку:


– Открывать ее, – или в Австралию, но уже только за тем, чтобы крикнуть, аж до самой Венеры, ползущей как муха по стеклу в Шапке Владимира Войнича, через всё Солнце:

– Я ни-че-го-не-зн-аю! – И на этом надо было закончить.

Но она тем не менее спросила:

– В нашем контракте уже записано, кто кого первым должен приветствовать?

– Вы меня спрашиваете? – Склифосовский хотел интуитивно уклониться от прямого ответа. Или, по крайней мере, оттянуть его развязку.


– Когда я снимал свой последний фильм Битва за русскую Трою город Царицын в 18-м году и даже чуть позже, – я объяснил это наступление-отступление, как:

– Компромиссум.

– К-как?

– Вот, пажалте взглянуть, – и Ми – почему-то некоторые близкие его так звали – вынул лист гербовой бумаги, – где вы сами запишите ваше решение. И кстати, вот черновик: – он вынул простой уже лист А4 – по понедельникам, средам и пятницам, вы отдаете ей честь, а по вторникам, четвергам и субботам:

– Вы ей.

– Опять я ей?

– Нет, конечно, а как раз наоборот.


– По воскресеньям, я так поняла, мы вынуждены будем заниматься одним из двух возможных единоборств?

– Борьбой или боксом, – умно вставила Мотя.

– Не обязательно, – сказал Ми, – вы можете просто не ходить в этот день в ресторан.

– Нет, мы лучше будем драться.

– Я согласна.

– Я тоже.

– У нас когда воскресенье? Завтра?

– Послезавтра.

– Ну, хорошо, я успею подготовиться.

– Я – нет.

– В этом нет ничего плохого, – сказала Леди Грейс, – я буду просто бить тебя, так сказать:

– Сдачи не надо.


– Спасибо, – сказала Мотя, – уж лучше вы полежите в это воскресенье дома. И провела – без приглашения – Переднюю Подножку в прямо заданном направлении, именно так, чтобы на первых порах не сломался ни один стол и не больше двух стульев.

Так и вышло. Грейс не сказала ни одного слова против, а только попросила Мотю сказать своё, и Мотя не растерялась, как артист, который всегда привык слушать суфлера:

– За вами остался ваш выстрел, миледи.

Вы всегда вольны применить его, или:

– Отказаться. – Это последнее слово было произнесено только про себя.


Медиум:

Тетя говорит своей собаке, которую иногда заменяет Германн:

– Кусай меня за пятку, – если я буду говорить не по существу.

– А именно? Когда вы будете тянуть резину, как подкупленный судья на международном матче в его финале:

– Да? То есть, как бы?

– Да, мой друг, именно так.


Медиум:

Бросьте всё и идете за мной. Это значит, у вас меньше времени, чем у Луны, чтобы превратиться в Месяц, меньше одной ее фазы, меньше одного Дня и одной Ночи, меньше ночи, вы не успеете даже пожарить котлеты, чтобы не опоздать – остановите их приготовление, и бегите, если успеете, потому что кажется:

– Успеть можно всегда – нет, вы забудете даже про себя.


Дома Дима, как он просил называть себя в дружеской обстановке, сказал Моте, чтобы:

– Так больше не делала.

Люди это по большей части интеллигентные, и проводить Заднюю Подсечку им не только не желательно, но и вообще не надо. И знаете почему?

– Почему? Тем более, это была не Задняя, а Передняя, и не Подсечка, а Подножка – меня муж-электрик научил. Он так делает, когда его достают. А за что?! Говорят, что зря дал:

– Не всем. – Ну и – Как Все – научился на старости лет Дзю До. Как видите: получается.


– В следующий раз придется все переделывать заново. И знаете почему?

– Почему?

– Вы подрываете мой престиж. Так как я живу здесь…

– Простите, что перебиваю, один в семи комнатах.

– Не надо говорить то, чего вы не видите, – и тут же хлопнул в ладоши, но никто не вышел на его, так сказать, свист. – Чуть не забыл, – Ди хлопнул себя ладошкой по лбу, – я их отправил в командировку На Край Света, дела, знаете ли, есть. Да – есть. Но если вы настаиваете, я могу позвать кого-нибудь ужасного. – И действительно, за третьей дверью поскреблись.

– Точно, Кот уже здесь. Вы видели, как он прошел?

– Нет.

– Точно?


– Абсолютно.

– Вот, а ты говоришь, никого здесь нет. Поэтому, давай повторим заново сцену в ресторане.

– Вы и я? Не знаю, получится ли у меня провести вам подхват, у вас 100? Я еще не закончила предложение, сто шестьдесят – еще не всё – сто шестьдесят девять.

– Восемь.

– Я не подлезу под вам – вас.

– Ты забыла, что мы отрабатываем обратную ситуэйшен.

– Хорошо, значит, я вижу эту Грейс Келли и говорю:

– Здрасте – пожалуйста, и сюда приперлась! – Так?

– Нет.


– А как? Они вложили триста миллионов, чтобы мне разговаривать с ними культурно, придется просить мужа снять деньги с книжки.

– З-с-книжки?

– Да, он написал триллер, а не блокбастер, как думал, ибо до такого не додумался бы даже Крестный Отец, и прибыль планируется где-то в этом разрезе. Продавать будут на всех шести ама-зоно-вских языках, кроме русского. И что наиболее интересно:

– Даже в Японии будут продавать, а в России:

– Нет. – Почему, спрашивается?


– Почему?

– Здесь никого не учат считать. Прошу прощенья:

– Чи-та-ть-ь.

– Если бабки есть – вложитесь и разговаривайте культурно, чего проще.

– Так, деньги у Всех есть, как вложить в прибыльное дело непонятно, чтобы его зарей… не зарейдо… не внесли во внеочередной список рейдерских захватов.

Именно поэтому я изучала Захваты Дзю До.

– Неужели никого нельзя Подвинуть в этой Кулинарной Сети?

– А кого? Если с одной стороны Они, а с другой:


– Их государство.

– Как говорится: мы говорим Партия, а в виду:

– Парк Юрского Периода – местного производства.

Поэтому. Поэтому, если не грохнуть Лиоза – всё равно ничего не получится.

– Он ключевая фигура в этом бизнесе? – спросил Ди, что переводится, как Два, а два это – НН. Поэтому здесь, дело шутками не закончится. Грохнут его все равно.

Тем более, что эпопея с масло закончилась полным его разлитием.


Кстати замечу для тех, кто не забыл, что в слове Аннушка:

– Два – Ди – НН – а зачем, если бы и с одним было ясно:

– Она тока ключница, и патологически никогда не сможет выйди замуж, не только за Лопахина, как будущего долларового миллиардера, но даже за Молчановского со всеми его Смоктуновскими в виде прислуги на его матчах со Сборной.

– Она у него, значится, в прислугах?

– Наоборот.

– Да? Тогда я ничего не понял, Верлиока.

– Ты сам сказал:

– Очевидно, что и у нее два: НН. NN – помните, как сказал Александр Сергеевич?

– Приедет и осудит?

– Более, намного более морфо-логично:


– Носы у всех станут намного длиннее и повиснут, как коромысла в дымном иво воздухе.

Глава 7
Поиск Нотхауса, но виолончелиста

– В каком, простите, смысле? Он любил курить?

– Естественно, но, к сожалению, не Гаванские сигары, а тока:

– Тру-б-ку-ку.

– К счастью, я не курю, – облегченно вздохнул Верли-Ока, – пойду в Берендей, закажу себе шашлык по-Карски, но только чтобы было по-Итальянски: с апельзинами.

– Шеф-повар там не любит: с апельзинами?

– Да-нет, почему, ему нравится.

– В чем тогда твоя радость от такого обеда, если шеф-повар не будет злиться, и рубить своим огромным мачете, еще не остывшую от своего порыва к жизни, еще, практически, живую семгу, привезенную аэропланом на воздушной-реактивной подушке прямо из самой Японии?


– Апельсины будет готовить его молекулярная дочь. Чтобы выглядело, как я люблю: по-тайски – как слегка недожаренные тараканы дикого производства. Такие толстенненькие желтенько-оранжевенненькие червячки.

– Вкусно?

– Да, особенно, когда буду за ужином дома рассказывать жене про этот обед:

– Небыстрого питания.

– Она будет смеяться?

– Думаю, наоборот, будет плакать.

– Почему? Червячка жалко?

– Дак, естественно. – И Верлиока сам чуть не прослезился.


Однако, сказали, что:

– Приехал муж!

Сказать, что ли, с испугу:


– Какой?! Он же ж в этой Африке-Америке вступил в соревнование по добыче солнечной энергии с Их Адиссоно-Тесла и Ко на сверхтонком уровне десять в минус восьмой степени Ангстрем.

– Ну, значит, прибыл просто на побывку, – как выразился дворник-охранник-садовник, которым был сегодня Миша Маленький. – И добавил кстати:


– Лучше бы я жил, как раньше, в простой московской квартире с соседями, чем вот так пахать за троих ни-за-что.

– Вас не кормят на кухне? – вежливо осведомилась Аннушка.

– Я хочу со всеми.

– У нас так не бывает. Я вот хочу тоже: вместе с мужем обедать, а он где?

– Где?

– Дома.

– А! чуть не забыл, вы, мессир, живете теперь На Два Дома.


И Михаил понял, что просто опять забыл, так как такое невозможно долго помнить, чтобы не превратиться в Эйнштейна с Максом Планком в придачу:

– Буфетчица с теплой апельсиновой газировки – она же:

– Референтша Н, который сам оказался просто:

– Иво поваром, – а она второй частью самого НН, по сути дела, тоже:

– НН. – Но только в иво женской эманации.

Теперь-то, я надеюсь, всё понятно?


Это должно быть легко понимаемо, так как здесь народ на все праздники, кроме Нового Года – там – надолго ли уже? – можно теперь сказать, когда он сам попал в больницу за вольнодумство, как он сам, бывало, рассказывал на вступительном экзамене:


– Бегу, поднимаюсь по лестнице на пятый-восьмой этажи, вхожу: а часы-то как раз и бьют:

Две-надцать!

Тогда ему никто не сказать:

– С какой стати, мил человек, ты приперся в двенадцать, если общежитие ВГИКа в одиннадцать! Уже закрывается навсегда.

А тогда приняли, как милень-ко-го. Щас в больнице, ибо увидел время, но сказал вслух не то. Что именно? Вот прямо так и сказал:

– Не То – время-то. – И, так сказать, сердце не выдержало Этого Видения.

Вот вам и:

– Эль-Дар-р-р. – Зарычал, а внимания – даже Тогда – на это не обратили.


Фальш-старт, начинаем новый забехг, но с того же места, где застал нас второй выстрел иво стартового пистолета, а именно:

– Это было кино про Встречу, но – к счастию, уже-еще не на Эльбе, а ту, которая всё равно произошла, как давно ожидаемое Второе Пришествие. И, как написано:

– Чьи псевдонимы перечисляются? Ле? Клары Цет и Розы Люкс, и их любовников? Или переписать из Кино Место На Встречке изменить нельзя, как Выс перечисляет их Шару, перед тем, как заслать его в банду? Что, собственно, и имелось изначально в виду.


Кстати:


– Не надо путать дом в три-четыре этажа на Рижско-Рублевском шоссе у Моти и ее мужа – непростого электрика, уехавшего по нужде, на стажировку в Америку, и дом Аннушки – Грейс Келли, который находится, хотя и не в Монако пока что, но всё равно НеЗдесь, а в благословенном Замке в Италии, а еще точнее, он и есть сама Италия – шучу:


– Пока что тоже, не Италия, а только один из ее древних Замков, кладки самого Леонардо да Винчи и росписями на лестницах и спальнях Рафаэля. Купол, правда, говорят, выполнял какой-то приезжий по имени:

– Микеланджело Буонарроти. – Хотя некоторые говорят:

– Да какой он живописец, – снимал только – в данном случае имеется в виду:

– Писал, – только черно-белое кино, как Ромм.

Но и про импрессионистов говорят:


– Непонятно, на чем висят их картины – нет Земли, на которую они могли бы опереться:

– Одно только Впечатление на гвозде.

Но – как говорится:

– Всегда так и было, а мы просто этого не заметили раньше.

Ибо, ибо:

– Земля – преходяща, а ее искусство:

– Вечно.


Но оба дома имели сходство, как имеют его все бассейны, начиная с непростого полковника, если он заслужил свои простые:

– Три звезды, – из чистого, хотя и контрабандного золота, и простого почти генерала:

– В Олимпийском Стиле, Как У Всех – из золота – с добавлением серебра:

– Пока что, – если допустил где-то небольшую оплошность, и впредь, пока не исправит: добавлять иво неизменно, – но главное, длиной не менее пятидесяти метров.

А то рассказывают сказки:


– У него был туалет из золота, – как присказку из старой песни:

– Он воровал, – вы мне лучше покажите, у кого он не из золота:

– Это надо еще поискать-ь. – Так сказать:

– В сов-в-сем-м-м Других Местах. – Но не на этой планете, разумеется.

Примерно, как:


– Не любят собак? – Но не в нашем доме, разумеется.

– Опять отрыли Двойную Спираль, в ее новой эманации? – Только не в нашем институте, разумеется.

Ибо всё должно быть чинно, благородно, по-старому:

– Собаки бегают по улицам сами по себе, а открытия Двойных Спиралей – шут с ними – пусть делают, но. Но только не здесь, к счастию. Ибо это будет абсолютной неправдой:

– У нас-то тока Одна, как это и было еще при-до рождения Иисуса Христа, хотя, когда Он родился никто не знает, если Он Сам говорит:

– Я – был раньше.


И вот это:

– Я был раньше, – определило дальнейшую судьбу Лиоза.

Который повторял на каждом углу, при каждом удобном и неудобном случае:

– Это не Он говорит, а:

– Герой Романа. – Но в том-то и дело, что Автор не сможет не только свою половину сказать без Героя, но вообще:

– Ни-че-го.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7