Владимир Буров.

Кастинг. Инициация Персефоны



скачать книгу бесплатно

– Какой огонь горячее: синий или белый? – Может быть, оранжевый?

– В принципе, можно, – наконец ответил высокий Н, – но могу ли я спросить:

– Что вы умеете делать?


– Мы не хотели бы делать ничего особенного, так как обучались только в театральных вузах, а металлургических с уклоном в корабельно-тракторную ассоциацию:

– Не кончали.

– Могли бы в принципе – если надо – писать мемуары, как все, но это все, на что мы способны, – сказал Германн.

– Не много, – ответил Н, и сказал: – Разрешите узнать, у вас курят?

– Нет, уже запретили, – ответил Майор, но Миша возразил:

– Если рядом нет видеокамер – можно.

– Как узнать?

– Вот как раз так, как сделали мы, назначив вам эту встречу на Чистых Прудах.

– Их так назвали Чистыми, что здесь нет видеокамер – чисто.

– Да, – сказал Майор, – чисто и светло.

– Но я сомневаюсь, что это вы назначили встречу, скорей я ее подготовил, – выразился Н.

– Если бы вы назначили встречу, вы бы приперли с собой своих, а не нанимали нас на работу, ибо, я вижу, что вы этого очень хотите, но нарочно набиваете цену, как будто мы сами рвемся Туды-Твою. – Ребята посмотрели на Землю, как будто уже сейчас она может разверзнуться и принять их Туды-Твою на работу, как чертей Мишку и Серого.


– Хорошо, не буду с вами спорить, как вы хотите – так и будет, но, как я уже говорил:

– Будет конкурс, – как это принято на Земле.

– Что будет? – спросил Майор, – драка? Мы не из клана Дзю До.

– Нет, нет, мы мирные люди, – спел Н, – но наш поезд стоит за рекой в тени таежных деревьев, потому что мост сломали Силы Природы.

– Мы не в курсе, – сказал Майор, – хотя некоторые и намекают, что в нем живет почти пять лет уже Царевна-Лягушка.


И случилось – хотя и не явление Христа народу пока что, а:

– Прибежала тележка с продукцией импортного мини-хозяйства, и предложила:

– За недолго приготовить Стейки по-Флорентийски.

Кстати, чему больше всего были удивлены Миша и Германн, при тележке была милая леди, очень, похожая, как сориентировался Майор, на:

– Жительницу таежного, еще не совсем сломанного паровоза, и даже наоборот, импортного производства. – Не паровоз, а наоборот:

– Она.

А Миша изумился:


– Она уже здесь!

– Ты че? – спросил он, – уже написала эссе, выучила басню, и сочинила песню?

– Шустрая дама, – согласился Германн, – но ты постой пока там, где была, на месте встречи у апельсиновой газировки, у нас, знаешь ли:

– Тоже есть дела.


Медиум:

В роли энд-директора Сирано де Бержерак, бывший первый секс-символ милиции Новой России, мент в черной широкополой шляпе и красном – нет не плаще с белым подбоем, а:

– Шарфе, – но только, когда другой энддиректор – тоже, в общем-то, мент – если, когда работал следователем в генеральной прокуратуре – уезжает в Край в роли Фишмана, чему его предварительно учит сам Фишман-Германн Майор.

Иисуса Христа не распинают – возможно – а только ссылают в Край, где уже есть Бродский, и таким образом:

– Бродский и Вы – Га Ноцри – встречаются.


– Пусть прыготовит, – сказал Н, и зачем-то улыбнулся.

Хотя Миша подумал, что это, конечно:

– Опять ему показалось, – хотя что казалось ему до этого, к своему удивлению, уже забыл, но отмахнулся от раннего склероза из-за сиськи-миськи пьянки, а решил: ничего не было, потому что я:

– Никогда ничего не забываю.

– Прошу прощения, мессир, но у нее было предварительное задание, – сказал Германн.

– И пусть она сначала сдаст экзамен, а то – чувствую – вотрется она к вам в доверие, так сказать:


– Вне конкурса.

– Ну-у, если вы меня опередили даже в этом, то это будет экзамен и для вас, – развел огромные лапы в стороны, и приподнял вверх плечи Н, как будто тоже сдавал экзамен, и назойливо хотел показать милой профессорше-экзаменатору:

– Между прочим, я умею и летать, – а, следовательно, такую ерунду, как решить уравнение Пятой Степени – могу. Ибо:

– Если Галуа мог – значит это в принципе возможно.

– Я хочу в данном случае заметить, – сказала девушка, – что для решения этого уравнения 5-й степени, как для любо-о-й атомной бомбы нужна Доставка. А она тоже стоит больших денег.


– А не понимаю, а при чем здесь это? – сказал Майор недовольно, так как уже запланировал для себя взять буфет, не буфет, точней, а под свое крыло буфетчицу первым, но видно было, она сама рвется навстречу своему счастию:

– Выше всякой меры. – Но – к Другому.

– Это тема моей диссертации-эссе, над которой-ым я трудилось все это время по вашему заданию, – она улыбнулась слегка, но опять не Майору, а на этот раз Мише.

И он выдал:

– По первому вопросу зачет.

– Так она еще ничего не сказала! – ахнул Германн.

– Если Моцарт скажет:


– Это симфония номер 40, а потом еще ее сыграет, тебе от этого будет лучше?

– Нет, – ответил Майор, – номера вполне достаточно. – И пояснил для Н, стоящего со сложенными между ног ручками, и слегка свесив на бок головку, что, мол:

– Не велите казнить – лучше помилуйте.

– Мне достаточно номера, потому что я после него уже вижу себя, как МР-3 проигрыватель, и независимо от окружающей действительности:

– Кто смотрит боевик, кто детектив, кто мелодраму – записываю его, этот трек, в память, а потом ночью, перед сном прослушиваю: так легче заснуть – под теле не могу:

– Свет мешает.

Глава 3
Продолжение

– Мне тоже, – сказала прекрасная буфетчица, похожая в этот момент то ли на Марию Перис, то ли Аньорку Штрех. Вот так сразу – если не в бане – и не разберешь. – Там они по размеру лифчика отличаются.

И не давая, заморгавшему глазками от ничего непонимания в развитиях мыслей буфетчиц Мише тоже развить свою – мысль, сказала:

– Вторым номером у меня басня про Крылова. – Начинается словами:

– Орлу подобно она летает, и не спросясь ни у кого, ее опять он выбирает.

– К-кого? – чуть поперхнувшись вежливо спросил Майор, и добавил: – Это в качестве наводящего вопроса.

– В каком смысле?

– В том, что можете переходить к вопросу номер три, что у нас там было на третье.

Вспомнив о третьем, Н встал со скамейки, на которую неизвестно, когда уже успел сесть, и помахал каким-то крылом над углями, ибо на них уже жарился Флорентийский Стейк. На него покосился Миша, имея в виду, что:


– В случае чего скажу, что вы ей помогали, и жарили за нее, так сказать, братьев наших меньших, пока она:

– Еще только училась этому.

– Нет, отчего же, я скажу: она, точнее, он выбирает опять Дездемону.

– Не понимаю, – Миша хлопнул себя по согнувшимся автоматически коленям, – не понимаю, почему опять Дездемону?

– А кого, по-вашему он должен выбрать? – спросила девушка.

– Джульетту.

– Джульетту. – резюмировала дама, – ОК – пусть будет на подмене.

– Зачем? – не понял даже Майор.

– И знаете почему? – ответила буфетчика началом вопроса, и продолжила:


– Потому что они, – она показала поочередно на Мишу и Майора, – слишком много хочут. – Одна не справится.

– Сдано! – высокий мэн хлопнул своими циклопьими лапами так, что перед ним образовался фиолетово-оранжевый шар в стиле Клода Моне, хотя непонятно, как это могло получиться, ибо брызгал он на стейк не водкой, и тем более не спиртом, а простой, так сказать, водой.

– В нее был добавлен лимон, – ответил Н на не заданный обычным способом – громким голосом – вопрос.

Он схватил этот шар, как шаровая молния, и думали, что сейчас его съест или положит в карман, как это к лицу факиру таких дел, но Н почти не глядя, как профессиональный игрок в бейсбол, запустил фиолетовое чудовище, ибо оно изменило форму, и стало приличных размеров кувшинкой – метров на сто – стописят, и попал случайно в Тетю и Мотю, которые сначала исчезли:


– Как сон, как утренний туман, – но потом все-таки явились, но на противоположной стороне Чистого Пруда.

– Развлекаетесь, – подумал Миша, но ничего не сказал.

– Я никогда не развлекаюсь, а всегда только выполняю свою работу.

– Хотя многим кажется, что этот большученый парень всегда любит совмещать работу и удовольствие, – сказала расслабленно леди, как будто вышла с взлохмаченной головой и потным лбом, из большой многорядной, поднимающейся почти к небу аудитории в дымный коридор, который искренне посчитала за йодистый берег моря, куда папа и мама обещали ее отправить вместо стройотряда, если получит по Теории Вероятности:

– Пять.


Ребята подумали-подумали и тоже решили поставить зачет, но только по той причине, что разложить на части такое большое предложение, а потом опять сложить их в понятном человеку рассказе, им показалось слишком крупной задачей на это прекрасное утро.

– Спасибо, – ответила она, – я тоже когда-нибудь возьму вас к себе кем-нибудь. И.

И потрепав по щеке Мишу, спросила:

– Ви соглазны?

– Соблазны? – опешил Миша от такой неожиданности, но решил ответить правду:

– Да, бывают, и часто.


Медиум:

Поднимаются по лестнице на ночном балу:

– Молчановские, он и она, его Кулинарная Сеть.

– Но почему? – задает вопрос Андрей Панин, – разве здесь собрались не одни покойники?

– Некоторые при жизни – уже покойники, – шутит русский глава Макдональдс. Про себя, разумеется.

Иво брат, повар Ми, как обычно. Варит уху из стерляди, как в кино, прямо на сцене – но туда, как это и обещано в Евангелии – можно пройти прямо со сцены, и значит, не надо предварительно проходить кастинг, стоять в очередях на прослушивание, давать чего-нибудь или кого-нибудь – имеется в виду себя, если режиссер мужчина, и своего мужа, если женщина, сниматься потом может три года зачем-то, и только тогда:

– Пожалте на стерляжью уху, – и было бы где, в Монако там, или вообще там, куда Макар телят не гонял, и живут там НеЗнаю, а на:

– Вол-л-ге-е-е! – Это нам давно известно, а стерлядь, между прочим, не осетрина.

К тому же там живут комары. Очень огромные. Как цепные собаки. Но с другой стороны, по блату и это место можно взять. Не Испания, зато своя. Да и вон этот, как его, Зорьк, не Зорьк, конечно, будь он не помянут на ночь глядя, а:


– Зворыкин Муромец, – построил себе даже в Америке Нижегородскую Губернию. И сказал после, правда, обычно, как убил кого-нибудь, а именно своих собственных крепостных уток:

– Хорошо-о.

– Дак, НеЗнаю, НеЗнаю, – как и было прямо сказано Джеймсу Куку. А он возьми да пойми:

– Ко-ро-ва!

Вот и говори после этого людям поставив перед Ним Корову:

– Назови!

– НеЗнаю.

Правда не везде, но в Австралии точно так было:

– Вместо коров появились Кенгуру.

– Кенгуру в студию!

– Прощеньица просим, мы вегетарианцы, как Евгений Ос с Ельциным:

– Тока пьем хгорькую. – От жизни секретаря обкома кто не запьет, ибо понимает:

– Рад бы в рай, но должность такая – не пущает.


Повторяю:

– Медиум сообщает информацию шахтеру, что Там, внутри, за черным блестящим отвалом, и сам шахтер не может туда проникнуть даже мысленно, пока не отработает положенные метры угля, не всегда крупного, но все равно много.

А платят-т! Больше, чем другим, но все равно:

– Очень мало.


О Предвидении – что оно не срабатывает. Конкретный пример, как шел по садику и волосы вставали дыбом перед поездкой в Москву за товаром, и выход был только один:

– Не ездить, но и не предупреждать об этом водителя машины, ибо на это не было сил. – Взять на себя эту необходимую Неправоту:

– Обман водителя без предупреждения.


Медиум:

– Там есть две-три ноты – ляля-ляля.

– Прошу прощенья, а именно?

– В этой книге есть хороший удар, когда противник ломает дверь шкафа и скрывается в нем, накрытый, обвалившейся одеждой.

– Во всей книге – это одно хорошее место?

– Этого достаточно.


Медиум:

– Когда я писала одну из своих новых книг Брысь под Лексус – 2. – Тетя.

Я покупаю новый Лексус-2, но не знаю, куда деть прошлогодний. Продать Моте? Сомнительно, этот конкурентус человеческих отношений между собой, Технолоджи Разумный, скорее всего, опять даст ей на новый. Хотя вроде бы:

– За что?

Я имею в виду, зачем так рисковать, чтобы при встрече у проходной завода получить с утра пораньше вопросец на засыпку:

– Опять денег нет на родную жену? – Всё, шорт побейри, раздал лудам? – И ответ:

– Да какие это люди, так: но-мен-кла-ту-ра-а.

И более того, хорошо бы узнать:

– Чья?


Тетя и Мотя взяли катамаран, и закрутили педали. Решили:

– Так нас, наконец, никто не заметит. – Хотя, на море, как говорится, не было:

– Ни тачки.

Как сказал один Лиоз:

– Пустынные улицы и пустынные пруды – означают, как раз обратное:

– Что-то в них НеЧисто.

– Думают, я не вижу, – сладко улыбнулся Н, взял оказавшийся прямо у его ноги, плоский морской камешек, величиной с расплюснутое гусиное яйцо, и присев для большего наслаждения, запустил его сразу на третьей космической скорости.

Германн поднял глаза к небу, понимая, что видит ее эту комету где-то в Созвездии Скорпиона, а Миша по своему обыкновению запрыгал, как коза. Хотя его и никто не поднимал, как Михаил Пуговкин Зою:

– Прямо над собою.

С канонерки заметили камень, большими прыжками приближающийся к их судну, и вовремя прыгнули в бушующее – как им представилось – море.

– Сколько ставишь, что не потонут? – спросил Майор.

– Один к трем тысячам, – ответил Миша.

– У меня только доллары, не успел обменять, курс опять – Пошел.

– Куда?

– Куда? Подальше.

– Я и имел в виду доллары.

– Один рубль к трем тысячам долларов?! Хорошо, согласен.

– Вот так бы и в банке говорили, – влез со своим комментарием Н.

– Вы тоже хотите поставить? – спросил Миша.

Н махнул рукой:


– Я люблю только Динамо Киев, – и зажал себе пасть сковородкой размером с Луну при затмении. – Но не удержал, как говорится, ибо слово не черный ворон:

– Его везде пропускают, – и иногда даже:

– Без контрамарки.


– Вы, эта, скажите мне сначала, принята я или нет, – попросила девушка вежливо, а уж только потом занимайтесь своими личными решениями вопросов.

Не совсем осознав степень вежливости заданного вопроса в виде категорического постулата-императива, Маленький попросил:

– Покажите мне еще раз реферат с вашим Эссе.

Ибо мне кажется, я чего-то недопонял. Более того, хотя бы напомните мне, о чем оно, собственно, было?

– Это было Эссе, доказывающее, что Иисус Христос не только был, но и воскрес. И более того, воскрес так, чтобы никто не понял:


– Как, – когда сам встретил Его…

– После Воскресения, – дополнил Миша.

– В том-то и дело, что нет:

– Во Время Воскресения.

– Здесь вы ошибаетесь, милейшая фрау, – сказал Германн, – ибо тогда непонятно, зачем было переться в Галилею, как из Киева в Москву:

– Через Санкт-Петербург, – да вообще:

– Что там Опять делать?


Девушка уже отрыла рот, чтобы что-то сказать в виде:

– Своего веского слова, – но длиннющий мэн вставил знаменитую Его фразу:

– Одну минуточку! – и напомнил всем присутствующим, что:

– Спрос, – он дорого стоит, надо его бить вовремя.

– Я не понял, – сказал Миша, – кого бить, если все конкурентки уже потонули в этом Сиваше Галилейского моря, – он показал большим пальце назад, где пару минут назад никого не было, но сейчас, некоторые, как говорится:

– Уже переоделись, – и опять пошли в заплыв на их:

– Остров Сокровищ.


Медиум:

– Кто? – вопрос к хозяйке публичного заведения.

– Мария МакДолине-с, сэр.

– Простите, это не Садо-Мазо, а то я боюсь.

– Нет, умирают, как правило, все. Но.

– Но?

– Но потом воскресают.

– Как правило?

– Нет, да, воскресают вроде все, но точно:

– Не все Это помнят.


И далее: значит в Галилею идут для того, чтобы Воспоминание о Воскресении связало Прошлое с Настоящим.

Встреча в Галилее означает, что Воскресение, да, было, но об этом:

– Никто не помнит.


– Вы настаиваете, – проинтонировал Н, – что к воспоминаниям:

– Нет прямого пути?

– Именно так, сэр. Мы не можем рассказать, о том, что было, потому что это будет:

– Уже другой рассказ.

И значит, что такое Воскресение?

– Что?

– Что?

– Это события настоящего, воспринимаемые, как события прошлого. – Это После. А До, наоборот:

– События настоящего происходят, как события будущего.

– Иначе воскресение не может стать реальностью? – спросил Германн.

– Да.

– Так ответ еще проще: значит его не было!

– Это все равно, что сказать:

– Вот этих Флорентийских стейков и семги в газете – нет, – хотя вы их видите и сейчас будете есть.

Понятно? События Настоящего – это Рассказ о Прошлом.

– Почему?

– По определению, что иначе – если всё по-честному – быть не может.

Ребята посовещались и сказали:

– Ми согласны поставить зачет. – Это Миша, а Германн добавил:

– С условием, что вы объясните чуть позже, почему из прошлого в будущее нет прямого пути, что значит:

– Зачем надо было обязательно идти в Галилею через Десятиградие.


– Я думаю, – сказал Миша, когда уже начали есть семгу в мокрой газете, развернув ее предварительно, – они пошли:

– В обход Демаркационной Стены.

– Это невозможно, – сказал Германн, – ты в ГДР был хоть когда-нибудь?

– Нэ успэл. – Нет, мог бы, но, наверно, так и понял:

– Назад не вернешься.

– Почему?

– Как в песне написано: я оттудова сбехгу.

– Вот так прямо на Запорожце ихнего разливу и врежешься в её накрепко забетонированный лоб?

– Я бы угнал 34-ку. Щас жил бы в современной Галилее, городе Ландоне, где живут все порядошные мэсные луди. А так…

– А так только вот к вам пришли, нигде больше не берут по пьянке, а трезвым некогда – делов много накапливается:

– За предшествующий период.


И кстати, я вот это, не буду есть, – Миша показал на мясо, которое так любил Одиссей – покойник. – Хочу, чтобы было, как вот только что доказала девушка:

– Чинно и благородно – по-старому-у.

– А именно? – недопонял Германн.

– Сосиски в томате, что-нибудь там, переложенное черной икрой, грибочки кокот, и так далее, как написано.

– Где?

– В Прошлом.

– После этого, – сказал Н, – обычно, как в прошлом, отправляют в Ялту.

– Я согласен.

– Ми соглазны, – пропел Германн.

– В прошлое, – добавила девушка, несмотря на то, что тоже ела рыбу из газеты, и пила что-то там почти родное, итальянское. – Там сейчас только скумбрия кусочками – это в пивном баре.

– А в кафе?

– В кафе, как это и было: уборщицы калымят, продавая поварам, оставшийся на столах суп. Причем, оптом: ведрами. А очередь доходит до четырехсот человек.

– На место?

Глава 4
Заказ на закупку глазированных сырков получили Тетя и Мотя

– Нет, на место меньше, разделите на сорок посадочных мест.

– Значит очередь: было всего десять человек. Не много так-то.

– В ресторане народу было меньше, – сказал Германн.

– Но всё равно, вход даже в пустой ресторан требовал:

– Красненькую.

– Кстати, говорят, иностранцы тогда ни-че-го-о не понимали в этом деле, и считали эту красненькую десятку лучче двадцатирублевого четвертного.

– Да, – согласил Н, – вранья было-о – хоть отбавляй.

– И главное, никто этому не удивлялся, как сейчас, чуть что:

– Ну-у, сколько моно-о! – Тогда понимали:


– Вот сколько моно – столько и нуно. – И жили счастливо, хотя и не очень. Хотелось, как раньше, в прошлом, как Джеймс Кук уйти в дальнее плавание, несмотря на сиськи-миски встречающуюся цингу.

– Зато и телки на островах всегда были: новые-е. Откуда только берутся, спрашивается? Говорили:

– Сами делаем. – И тогда возникает закономерный вопрос:

– Почему у нас не научись – почему все с-старые-е?

– Да, – поддакнул Н, – как дохлые мухи, – и кстати: выпил. Как будто похоронил геронтологию уже навсегда.


– Ну, и значится, так как мы договорились, если объели, и так сказать, уже оп-пили вас, – сказал Миша и, взглянув на себя со стороны, в смысле на этот непривычный больше, чем раньше рост 175, – констатировал:

– Что нам делать?

– Действительно, на работе надо что-то делать, – согласился Германн.

– Вы, эт-та-а, – сказала девушка, – вы можете кого-нибудь зарезать?

– Щас проверим, – невозмутимо ответил Михаил, и попросил Германна постучать по спине. – Если осетрина не совсем первой свежести вернется назад, – я согласен на что-нибудь другое. А если нет – как это и ожидалось – считайте, что мы уже зарезали конкурентов, которые утонули.


– Да, – согласился Германн, – в случае чего так и говорите: мы.

– Может быть, мы их и закажем позже, – сказала эта Клеопатра – любовница Ихтиандра, – но сейчас уже вышла на рейд другая цель.

– Неужели вот так сразу, не отходя от кассы мы должны отправить кого-то в Галилею?

– Не беспокойтесь, он туда не попадет.

– У него есть партийная кличка? – спросил Маша.

– Лиоз.

– Но не химик-технолог, – добавила леди Монако – как она незатейливо предложила:

– Пока что, – себя называть.

– Не композитор, а кто тогда? – спросил Германн, – киллер, что ли? Но у нас нет оружия.


– Я тоже не привык пока что никого душить своими руками.

– Это и не нужно, – сказала леди Кулинарная Сеть – приходилось, хотя и со вздохом, видеть в ней и это.

– Вы должны убедить одну высокопоставленную даму разлить подсолнечное масло.

– Это будет стоить, – сказал Германн, – просто так она не согласится.

– Я думаю, дама хочут сказать, – пояснил Миша: – вместе пойдем!

– Я доунт ноу! Вы что, обалдели, я уже работаю иво референтом, – она локтем толкнула в бок Н. – Более того:

– Вы даже можете… – она не договорила, так как Германн догадался сам, хотя и ошибся.


Юрий Андреевич Белов – сказал, что:

– Хрущева скоро снимут, – и за ним тут же приехали люди в белых халатах. Как говорится:

– Здравствуй, и:

– До свидания.

Хотя, как? – ибо:

– Он же Памятник. – Оказалось:

– Но и Памятники можно заставить:

– Писать мемуары. – Это и называется:

– Оттепель.


– Мы можем э литл воровать-ь.

– Вы даже можете взять третьего, – укоризненного посмотрела она на ребят, как будто они:

– Совсем распустились.


Далее, она же играет Аннушку, ключницу из Вишневого Сада – не маркиза. Хотя там и всё наоборот: ключница в счет. Но в Дяде Ване – если бы не ревнивый муж – стала бы первой, но с другой стороны он и так подарил ей наследство: сделал Грейс Келли, принцессой Монако.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное