Владимир Буров.

Hannibal ad Portas. Ультиматум прошлого



скачать книгу бесплатно

© Владимир Буров, 2017


ISBN 978-5-4485-6771-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


Только завоеванием мира мы можем остановить его мирное нашествие.

Сириусианская мантра

Глава 1

– Нам не надо девятьсот, – сказал Иван.

– Два по двести и пятьсот, – ответил грамотный Федор.

– Кроме водки ничего хорошего нет? – спросил любивший растянуть удовольствие Андрей.

– Бутылку шампанского и бутылку водки, – сказал четвертый, подваливая из туалета, – будем делать Гоголь – Моголь и Цыплята Табака.

– Вы уверены? – спросил бармен, раздумывая, стоит ли удвоить цену, ибо с самого утра продавать спиртное не разрешалось.

– Серебро берете? – спросил Иван.

– Нет.

– Золото?

– Пятерка?

– Есть и десятки, десятка, точнее. Но неужели у вас здесь всё так дорого стоит? – спросил Иван.

– Если вы из деревни, то дорого, а если московские спекулянты – нормально.

Бармен посмотрел на пятерку через яркое освещение стойки бара и решил:

– Настоящая, – но такой толпой: раз, два, три, четыре плюс телки вечером – может и не хватить, ибо я больше чем за триста пятьдесят не возьму всё равно.

– Почему? – Андрей.

– Зубы, наверное, еще целые, – цыкнул четвертый, к которому Иван недавно обратился:

– Слышь, Малик, тебе надо было кого-то взять с собой специально для пыток, а то у тя настроение часто не поднимается до уровня шуток юмора.

– А без этого никак нельзя?


– Ужас, усиленный юмором, нравится, девушкам, и иногда даже дамам более среднего возраста.

– Так пока мне зубы не выбили, – решил слегка улыбнуться бармен, – сколько вы просите?

– Все пятьсот, – без улыбки сказал Фёдор.

– Вам выдать наличными?

– Само собой, – ответил Иван.

– Вы учитываете, что до вечера вам вполне может удастся просадить существенную часть этой валюты? – спросил бармен.

– Хорошо, пусть остается у тебя, но учти, когда уходить будем возьмем тебя с собой, – сказал Иван.

– Зачем?

– У нас деньги считать некому.

– По вечерам, тем более, разливать некому летающие над головой бутылки.

– Не хочу.

– Что значит, не хочу? – удивился Иван.

– Если у вас даже вино разливать некому – значит, разливают сами, – ответил бармен.

– Что это значит?


– Он думает, что мы боимся отравлений.

– Значит, логика существует, – сказал Иван, а я грешным делом думал – врут знахари.

– Здесь, наверно, яд достать трудно? – спросил Малик.

– Да, вообще есть сомнения в его существовании, – сказал бармен.

– Почему?

– Люди стали никому не нужны.

– Что, так сказать, есть, что нет – пустота, – пояснил подручный Малик.

– Кто тогда правит миром? – с улыбкой спросил бармен.

– Кто правит миром, говоришь? – удивился Иван, – но уж точно не люди.

– Ну, хотя бы примерно, – не унимался бармен, – если не люди, кто есть хоть кто-нибудь видимый?

– Например? – спросил Фёдор.


– Ну-у, вот этот холодильник, или эта бутылка армянского пять звездочек, как по-вашему, умнее паровоза?

– Хороший пример, – сказал Андрей, – ибо любой человек может выполнить кое-какие свои желания, если станет, как этот холодильник, или бутылка пятизвездочного армянского коньяка.

– Что, например, он сможет?

– Например, сможет понять, что можно спасти собаку, которую постоянно пьяный хозяин хочет повесить за то, что она нападает на соседских кур, и не понимает, что собака сама по себе не может быть умнее человека, следовательно, это он и нападал на кур соседа, а убивает свою собаку.

– Скорее всего, этот пьяно-трезвый хозяин затылком понимает, что:

– Как бы не подумали на него! – закончил Иван.

– Ты мог бы, парень, за эту науку в магии, вообще нас обслужить сегодня вечером бесплатно? – спросил Малик.

– Не думаю, что у меня получится додуматься до таких феноменальных, но не очевидных результатов.

– Но в принципе, ты согласен? – спросил Иван.

– За деньги?

– Увы, бесплатно ничего не получится, ты обязательно должен принести жертву, – сказал Андрей.

– Вот эти пятьсот рублей? – почти удивился бармен, так как ничего другого ожидать не приходилось.

– Да, но не сегодня, – неожиданно для самого себя сказал он.


Вечером он посадил их за последний восьмиместный стол около оркестра.

Как раз принесли лещей и пожарили для них лещей – каждому по огромному, чтобы не думали:

– Здесь обожраться невозможно, – и курицу до коричневых кусочков в духовке.

– Пельмени в горшочке со сметаной перед подачей можно прогреть в духовке? – спросил Владимир.

– Четыре двойных Огненных Шара сделаешь?

– Окей.

– Плюс.

– Еще?!

– Уверена, – сказала Люда, – они еще что-нибудь попросят. Кстати, у меня есть паштет, домой хотела взять.


– Ладно. И торт.

– Какой?

– Торт – пирог – тире: Московский.

– Это что значит?

– По-Киевски.

– Котлеты по-Киевски еще?!

– Нет, не думаю, вряд ли они съедят столько. Просто торт.

– Просто торт сделаем, и напишем: по-Киевски. Думаю, им будет по барабану к тому времени, когда они его позовут, из чего он сделан.

– На всякий случай уточни, хватит ли крема для надписи, скажем так, с намеком: На Казан!

– Без мягкого знака?

– Какой может быть мягкий знак, если мы, возможно, пойдем на вы.

– Ты со мной не расплатишься, в прошлый раз не трахнул в бане, думаю теперь придется трахнуть не отходя от кассы.

– Что это значит, в колбасном холодильнике?

– Я буду делать торт в кондитерском, придешь.

– Ты хочешь, чтобы я трахнул торт?

– Ну, если на меня опять не встанет – трахнешь торт, а я посмотрю.

– Окей.

– Ну иди.

Кажется, сегодня не мой день, чтобы разбогатеть на золотую пятерку. Зачем надо было заказывать столько? Не понимаю. Еще одну пятерку они всё равно не дадут.

– Ты, чё, такой расстроенный? – спросила леди, которую он не ждал, и уже тем более, так рано.

– Не могу быть бизнес-мэном, а почему, понять затрудняюсь.

– Ты лох по природе.

– Что это значит? По этой причине ты мне и не дала тогда?

– Почему потому что?


– Ты не умеешь просить.

– Да, пожалуй, именно потому, что боюсь не справиться.

– Я, собственно, по поводу сегодняшнего банкета вечером.

– Администратор принимает заказы.

– Они хотят, чтобы нас обслужил ты.

– Я уже не работаю официантом.

– Мы хотим, чтобы нас обслужил ты.

– Я попробую, но это маловероятно, чтобы официанты разрешили мне занять два стола на вечер. Впрочем, хорошо, я заплачу три рубля администратору.

– Где наш стол?

– Вас восемь?

– Да.

– Последний стол вас устроит?

– У оркестра? Только если ты договоришься, чтобы мне разрешили спеть.

– Серьезно?

– Нет, нет, я пошутила, теперь я пою только в туалете.

– Спасибо и на этом, а то я думал, что совсем не поешь.

– И да: на всякий случай я хочу другой стол, у окна, но прямо напротив стойки бара.

– Разве я еще не обещал его, если получится?

– Теперь, да, и знаешь, я пока всё еще разрешаю тебе мечтать обо мне.

– Ты думаешь, я.

Но предложение осталось неоконченным. Пока он проверял холодильник на наличие льда – она, как будто испарилась.

Ну так ничего страшного, не было и, похоже, даже не надо. Но на полу он увидел полтинник, который она, уходя бросила через стойку, и он не удержался на гладкой поверхности, а скорее всего, побоялся быть украденным, и пал низко.

Сегодняшний день вполне можно считать мистическим, если бы не заказ, на который он истратил почти всю золотую пятерку, а выпросить еще одну:


– Не знаю, получится ли.

В принципе можно весь этот заказ разместить на два заказа, ибо только что ушедшая девочка ничего специального не спросила. Правда, рыба речная, с костями, могут забастовать это моё усмотрение. Как ее готовить без костей – уму непостижимо. Сделать фарш безопасно, но очень невкусно, а тем более для этих окуней из прошлого.

Да, не похожи на деревенских. Может, с Сибирской зоны бежали? Для артистов рожи слишком ужасно-ватые.

– Как ты думаешь? – спросил он у пробегавшей мимо стойки Ириски, – частный промысел золота еще существует?

– Ты правильно расставил акценты, милый? – спросила первая леди больших круглых подносов.


– Почему?

– Уже – уместнее.

С какой бы стати у золотодобытчиков были такие каменные рожи? Хотя если приглядеться – всё нормально, а вспомнить:

– Страшновато.

– Точно, чё-то не то.

– Что простите?

– Ты что здесь делаешь?

– Вызвали ремонтировать холодильник. Кофе сделай

– Кофеварка еще не нагрелась.

– Хорошо, я подойду попозже.

– Я тебя прикрою вечером, если ты уже вопреки здравому смыслу нахватал заказов, – бросила на ходу Ириска, расставляя на столах вдоль кабинок пирожковые тарелки, которые заранее никогда не ставили на столы.

– Ты не сможешь?

– Почему я не могу, если всегда могу? – спросила И.

– У тебя головокружение, видимо, от успехов, расставляешь пирожковые тарелки, которые подаются обычно вместе с хлебом уже, так сказать: по требованию.

– Верно. Ты это очень верно заметил, для того, чтобы войти в форму мне нужен успех. Ты можешь мне его послать?

– Изволь, – и зачем-то послал ей воздушный поцелуй.

– Спасибо, а то я поэтому и волновалась, будешь или нет.

– Действительно, почему нет? – ответил Владимир, сам не зная, о чем.

– Пойдем сейчас и ты меня трахнешь.


– Да ты что!

– А что?

– Еще не вечер.

– Я загадала, что очень хочу сделать это утром.

– Так кругом народу, как собак – любимых человеком животных.

– Тем более, никто не обратит внимания, если мы зайдем в колбасный холодильник.

– В колбасный обязательно поверят, что только воровать и больше не зачем.

– Хорошо, пойдем в мясной, он тоже уже отрыт, и никто не подумает, что мы там.

– Почему?

– Мясники еще не выпили, прежде чем начать рабочий день раньше времени.

И он согласился, как баран прошел в мясной холодильник, и рад был, если мадам старшая официантка пошутила, и:

– Не придет, конечно.

– Пусть смеются, но больше пяти минут я здесь сидеть не буду.

Она пришла, заперла за собой дверь, не стала снимать ничего с себя, так как кроме юбки не ней уже ничего и не было, и пошло – поехало:

– Казалось ожили половинки туш, и застучали лапами уже кажется не способные к этому кролики.

– Милый, я уверена, что ты залез в меня головой, ибо ничего большего я не видела в жизни.

– Нет, честно, – добавила она, закрывая за ним дверь с той стороны:

– У тебя уши шевелились, как у меня.

– Как? – только и способен был спросить бармен.

– В разные стороны.

– Я не смогу работать сегодня вечером плодотворно, – сказала другая официантка, ждавшая его у стойки, чтобы заказать себе двойной кофе.

– Я тоже.

– Почему?

– Устал.

– С утра?

– Хорошо, за недорого, сделаешь мне потом еще один двойной, и пойдем, тебе сделаю такую зарядку, что плясать будешь до двенадцати ночи.

– Да ты что!

– А что?

– На кухне народ уже снует, как на вокзале перед приходом купейного скорого.

– Хорошо, – сказала она, переставила свою чашку вниз за барную стойку, и вошла за ней через дверь.

– Сюда нельзя, – ляпнул он.

– Никто не увидит, – тоже просто ответила она, и открыв дверцы нижнего шкафа, залезла туда.


Он подумал, что ему залезать не надо, а так прямо всё и получится, но она вежливыми жестами и его затянула внутрь.

И надо только считать за счастье, что кофе с прилавка не пролился ему на голову, когда он вылезал опять, и, о ужас! длилось действо не меньше пятнадцати минут, ибо настроиться на подводную лодку, как советовала Та – название этой официантки – именно всё это время не получалось.

Она даже выразилась:

– Ты не бойся, что она атомная, ибо, если и да, то всё равно окоченеешь не сразу.

– Не то, не то, – сказал он, – нужно немного счастья, а ты гонишь меня к безысходности.

– Хорошо, подумай, что ты умрешь, а сперма твоя останется, что означает по теории вероятности:

– Можно родиться заново.

– Из самого себя, – вы думаете, дорогая.

– У тебя никогда не умирала кошка?

– Недавно умерла.

– Вот, надо иметь способность заметить в новой своей кошке, маленькую частичку старой.

– Так бывает?

– Так должно быть! – и так ударила его ладонью по заду, что чашка кофе сверху задумалась:

– Пожалуй, и я так-то могу. – И действительно, наблюдатель появившийся с той стороны – а это был опять тот же Холодильник, так быстро справившийся с работой, что можно не сомневаться: она всегда у него здесь будет – удивился, что кофе, наполовину уже выпитой, вдруг начало опять подниматься, образуя пенку:

– Толще, толще и толще, что даже пузыри пошли, как из вулкана, точнее, его лавы.

И Хол слизнул ее, протянув наглую лапу через стойку, совершенного не подозревая, что:

– Пенку уже один раз слизнули до него!

А то говорят:

– Я два раза не повторяю! – Нет, можно, хотя и не без усилий, конечно.


Не в том дело, что два раза подряд сложно, удивляет другое:

– К обеим этим официанткам у него никогда не было ничего особенного, даже воображения, а сегодня так прямо и можно сказать:

– Всё наоборот. – Вот буквально почти:

– Можете поставить в очередь хоть этот холодильник, хоть пресловутые пять звезд армянского – смогу!

И уже встав, как человек – прямолинейно – осмотрел зал, пытаясь найти хоть что-то ему не подвластное в его сексуальном темпераменте.

– Да, все достойны моего внимания, даже барабан на сцене: как живая барабанщица-а.

Вот это жизнь! Хороша именно тем, что все в ней:

– Достойны самого близкого знакомства.


Он нагнулся и посмотрел, на месте ли администратор, ей писят, или больше – как? Ее, к счастью, не было, но противодействия никакого, тем более утрировать ни чему. Зав производством – вот надо на ком провести эксперимент, но не сейчас, конечно, после обеда.

Как раз она попросила его через поваров позвать его, чтобы спросить:

– Какие канапе вы предпочитаете видеть сегодня вечером?

– По списку ресторана высшей категории, как нам обещают скоро, и мы будем получать вина, коньяки, финские ликеры и шотландские Белые Лошади, впрочем, мало чем отличающиеся от самогонки.


Вечером он по запарке – а лучше считать, по элементарной логике экономии мест, которые именно и дают дополнительную прибыль, посадил за стол золотодобытчиков Холодильника, припершегося, как он обещал, но, вдруг пожелавшего сесть за стол, и а также лейтенанта, как всегда с небольшим количеством денег, но обещаниями, что жена может достать – если надо – кроссовки адидас. Точнее, даже не достать, а именно:

– Продать! – Спрашивать за сколько, было даже страшно.

Реципиенты не платят столько, чтобы бармен мог надеть французский адидас, а потом еще просить за свой товар прибавочную стоимость за полный долив, хотя, может быть, и не того же самого.


Они пришли, сели за стойку и один из них, Малик, спросил:

– Какой наш стол, я забыл?

Остальным, чтобы не обижать, Владимир налил по Огненному Шару – решив про себя пока что:

– Может и бесплатно. – Так сказать, за свои чаевые. Имеется в виду, те, которые шли сверх обычных.

– Как обещал, у самого оркестра, последний стол.

– Других не было? – спросил Андрей.

– Мне показалось, что вы сами выбрали именно этот, ибо сзади нет возможных противников.

– Что там делают еще два олуха? – спросил Федор.

– Еще? В том смысле, что стол на восемь персон, сегодня суббота, свободных мест нет.

– Если что – я пересажу их сюда, за барную стойку.

– Почему сразу нельзя? – спросил, наконец, и сам Иван.

– Этих я могу пересадить от вас, если вы, например, захотите подсадить телок к себе, а так – места займут и всё.

– Как, и всё?

– Администратор сама посадит, в субботу ресторан должен быть переполнен.

– Сегодня суббота?

– Точно не знаю уже, – ответил бармен Владимир, – но говорят, да. Я всё утро занимался сексом, что проверить календарь так и нашлось времени.

– Хорошо, – сказал Иван, – пусть сидят, но потом нам надо будет подставить еще один стул для телок.

– Зачем? вас и так будет четыре на четыре.

– Ты упомянул, что хочешь сегодня трахнуть зав производством – так вот: отдашь ее нам.

– Я не говорил.

– Ты записал своё пожелание на листе бумаге, как подарок нам, – Иван кивнул на записку внизу, Не забыть:

– Трахнуть зав производством.

– Да, ну, вы что!

– А что? – спросил и Малик со второго сиденья от колонны.

– Не захочет, что ли? – решил уточнить Фёдор.

– Побоится, – решил не обижать гостей бармен.

– Так не при всех, а как стемнеет, – пообещал Иван.

Они уже встали, чтобы идти к столу, как бармен по глупости взял на себя обязанность:


– Еще одна пятерка нужна, – выдал почти неожиданно для самого себя.

А она уж летела, сверкая в вышине, как птица счастья, удержать, которую непросто, если вообще возможно.

– Бред, чушь и бред – она никому не даст. – Ибо:

– Стыдно, – потому что народ здесь всё узнает.

С другой стороны, они все равно ничего не понимают, скажу, что администратор – это и есть зав производством.

И как будто кто-то из них услышал его мысли – подошел Федор и попросил одолжения:

– Я должен проверить ее в деле прямо сейчас, а то вдруг напьются ко времени равноденствия, и им всё равно будет, хоть козу подавай.

– Так тем более, – сказал бармен, – какой смысл проверять.

– Ты, видно, не знаешь, друг, что завтра обязательно вспомнят:

– Что именно?

– Вспомнят, что была не та, которую ты обещал за пять золотых.

– Для этого кто-то должен быть трезвым, чтобы рассказать о правде.

– Я буду, – ответил Федор. – Хотя с другой стороны, скажу тебе: и без меня за неделю, а всё равно вспомнит, что не та была принцесса.

– Я не обещал принцессу.

– Обещал, обещал, ибо принцесса – это хозяйка банкета. Пригласи ее прямо сейчас за наш стол.

– Думаю, поздно, она уже ушла домой.

– Жаль. Хорошо, покажи администратора, который должен ее заменить.

И было:

– Ей легче на голову надеть маску Хелло-уина, чтобы дольше не надоела. Хорошо, на всякий случай скажи, сколько ей надо заплатить, чтобы.

– Чтобы, что?

– Чтобы смеялась во время этого дела.

– Пол пятерки хватит. Лучше официантку взять, а скажем, что она – администратор.

– Аура не та, – сказал Федор. И добавил: – Мы будем это чувствовать.

– Неужели в тайге так развивается ясновидение, или что у них есть еще там?

– Энергетика, если не сразу, то после второго часа обязательно чувствуется.

– Да? Что-то я не замечал.

– Неужели ты, парень, и на втором часу способен к трахтенбергу, как и на первом?

– Вы так проверяете принцесс?!

– Да.

– Значит, правильно, только зав производством может быть способна на эту почетную должность.

Глава 2

К закрытию гости напились так, что выбрали и забрали с собой не зав производством, которая была уже не против, и кажется, даже просила их молча, да, но:

– Только с Федором, – полюбился он, видимо, ей тем, что очень полюбил прилюдно, никого не стесняясь.

Все ушли вместе с замзав производством, которая явно уступала первой леди кухни и ростом, и весом. Но:

– Имеет свободную комнату, – сказал Хол, присев за стойку.

– Ты думаешь поэтому?

– На ночь всем нужно пространство, даже не людям.

– Ты думаешь, они не люди?

– Замороженные какие-то.

– Обещали прийти завтра, – сказал, залезая на высокий барный стул лейтенант. – Налей мне что-нибудь, – обратился он к бармену.

– На сколько, – спросил Вова.

– Завтра отдам.


– Нельзя, у меня и так будет недостача. Эти ребята набрали больше, чем заплатили.

– Но они тебе заплатили золотом? – улыбнулся Холодильник.

– Это они тебе сказали?

– Подслушал, что за всё платят золотом.

– Я им обменял золотую пятерку, чтобы могли расплатиться с Ириской за горячее.

– Покажи золото, – попросил лейтенант.

– Нельзя.

– Почему?

– Сегодня не Казанская. – Но показал.

– Подделка, – сказал Холод, – я видел золото, оно не такое красное.

– Медь, – подытожил лейтенант.

– Зря вы здесь остались после закрытия ресторана.

– Почему?

– Вы испортили мне всё настроение.

– Да-не расстраивайся ты – вдруг оно червонное.

– Давай я попробую согнуть его между пальцев, – сказал Хол.

– Не получится.

– Почему?

– Потому что у меня никакого золота нет, я только пошутил.

– Мы согласны, если сделаешь по Огненному Шару.

– Нет. У меня сегодня и так одни убытки. И вообще, я думаю, это опасные ребята, скорее всего, да, с золотых сибирских приисков, но не просто пришли или приехали, а сбежали.


И она, как к счастью, вошла во всей красе своей полноты и необъезженности.

Даже Федор, чокнувшись с ней под канапе с ТК, красной и черной икрой не удержался:

– Сейчас нельзя?

– Что нельзя? – спросила дама.

– Хочет с вами поговорить один на один в банкетном зале.

– Это естественно, – улыбнулась она, предполагая, однако, что парень хочет сделать большой заказ, человек на семьдесят.

Но вернулся даже не раскрасневшийся.

– Что, не вышло?

– Там народу, полный зал, даже пересчитать успел, двадцать шесть – тире тридцать два человека, – ответил Фёдор.

– Что так неточно? – спросил Владимир, предчувствуя шокирующее сообщение.


– Ну, она сначала, да, и даже залезла со мной, как дура, под стол, ближний к выходу, а потом говорит:

– Мало одной золотой пятерки, стесняюсь я при тридцати двух человеках сама над собой потешаться.

Следовательно, еще просит, а у меня больше нет, не дал царь больше, сказал, вообще:

– Месяц на эти деньги держаться, – ибо по сведениям столько здесь и директор завода не получает. Если считать по-честному.

– Он золотой артелью командует в Сибири, что ли, – спросил Владимир, – как царь?

– Да, что значит, не токмо за золото, но и от души подчиняются, как шестеренки часовому механизму.


Оказалось, впрочем, не невероятное, что Лариска при всех залезла под стол за золотую пятерку, а попросила сначала выгнать весь уже собравшийся банкет, именно тридцать два человека, как ей было лучше всех известно по готовящимся для жертвоприношения блюдам.

– Хорошо считает, – только и сказал Фёдор, а я думал их меньше.

– Так вы поспорили на количество гостей в банкетном?

– Да.

– Зачем?

– Она сразу захотела не отказаться, а я обещал Ивану – только проверю на вшивость, что Ауру имеет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное