Владимир Буров.

8, 9 – аут. Потустороннее



скачать книгу бесплатно

– Хорошо. Отдам сейчас. Но… только после нокаута. Покажите мне нокаут.

Вошли его дамы, Таня и Оля. Они набросились на голубцы, а Даша нанесла первый удар Софии. По челюсти


– Ну, старая корова, сейчас ты получишь ответ, – сказала София, и покачала рукой челюсть.

– София, не забывай, что ты весишь намного больше Даши, – сказал Алексей из-за стола. – Смотри, не убей ее.

Даша ударила кулаком по соседнему столу.

– Алексей, – сказала Даша, – лучше закрой рот.

– А иначе что? – спросил Алексей.

– Что? – возмутилась Даша, – ты еще оправдываешься? И да: готовься, ты будешь следующим.

Теперь София ударила. Но не сильно. Однако это был джеб. Даша поняла, что сейчас из носа пойдет кровь. Надо действовать быстро. Она ответила хуком справа в челюсть. Потом слева в почку, в челюсть, и опять хук справа. Софию отбросило под медведя.

Почему, спрашивается, клаенсы, часто падают под этого медведя? Именно потому, что это была единственная стена в кафе, где не было стола для клиентов. Иногда только сюда ставили стол для официанта. Видимо, тот, кто бил, интуитивно выбирал место наибольшего благоприятствования.


София попыталась встать, но у нее не вышло. Она опять упала не колено.

– Я начинаю считать, – сказал Семен Семеныч. – Раз, два, три.

– Обедайте, Семен Семеныч, я за вас посчитаю, – сказала Галя. – Три, четыре, пять.

– Пять уже было, – сказала Даша. И добавила: – Впрочем, мне все равно. Ей же хуже будет, если она встанет.

Буквально перед тем, как прозвучала цифра десять, София оторвала руку от ламината. Она нагнулась, и боковой Даши прошел над ее головой.

– Теперь, кто быстрей, – сказал Алексей Гале, которая села за стол, чтобы смотреть бокс и одновременно доедать свой стейк.


София успела первой. Она достала почку Даши.

– Сейчас проведет ту же самую серию, – сказал Алексей.

– В почку, хук в голову, потом джеб правой? – спросила Галя.

– Да, – ответил Алексей. И добавил: – Но так как София тяжелее, то это может быть нокаут.

И точно: Даша полетела к их столу. Алексей успел встать и поймать ее перед самым ребром стола. Они вместе смяли и стол, и два стула, и большой еще недоеденный флорентийский стейк.

Даша пыталась подняться, но ноги не слушались ее. Она опять падала на Алексея.

– Это не считается, – сказала она. – Я сейчас встану. Просто Алексей мне мешает. – Но… но язык че-то не хотел ее слушаться. Даша даже ударила ладонью себе по рту. Ужас! Это был нокаут.


– Не дали доесть стейк, – сказала Галя. – Впрочем, все не так плохо, Семен Семеныч.

– Да? – спросил с интересом адвокат. – А что могло быть хуже?

– Даша могла упасть на вас. Тогда бы горячий соус от голубцов мог повредить части тела ваших спутниц.

– Я бы попросил компенсацию, – сказал адвокат.

– Это было бы справедливо, – сказала Галя. – А теперь я ее попрошу. Ведь этот бокс был сделан по вашему заказу.

– Да, – согласился Семен Семеныч, – но они разозлились друг на друга еще до моего прихода.

– Хорошо, – сказала Галя, – тогда не триста, а двести баксов.

– Получите, – сказал адвокат, и вынул два стольника.

– Плюс сто баксов за нокаут.

– А это был нокаут? – спросил Семен.

– Да, разумеется, – ответил Алексей.

Он пытался установить стол на ножки, но он не хотел вставать, и опять падал, как будто тоже был в нокауте.

– Теперь буду знать, что это такое. – И Семен добавил Гале еще сто баксов.


– Алексей, – сказала Галя, – в банкетном есть новый стол в упаковке. Принесите его сюда, и установите.

– А стулья? – спросила София.

– Тоже там возьмите.

Про Дашу, казалось, все забыли. Она сидела у стены с чучелами птиц и беззвучно плакала.

Наконец, Галя подошла к ней и протянула сто баксов.

– Тебе и так не хватит, чтобы покрыть неустойку по мебели, – ответила Даша.

– Этот стол был уже сломан, – ответила Галя. – Да и стулья тоже. Их надо было менять.

В зале как раз появились Алексей и София с новым столом. София хотела сказать, что сто баксов за нокаут положены ей, как победительнице, а не Даше, как побежденной. Но промолчала.

Скоро все опять сели. За новый стол. Адвокат уже ушел, но обещал прийти вечером.


– Алексей, – сказала Даша, с трудом сдерживая себя, чтобы не разрыдаться, – я хочу стать менеджером по боксу. И в связи с этим мне нужен перспективный боксер. Собственно, об этом я и хотела поговорить.

– Ты кого имеешь в виду? – спросил Алексей, пытаясь поровну нарезать новый стейк на кило двести. Имеется в виду вместе с Т-образной костью. – Меня или ее, – он повернул голову к Софии.

– Да ее я видеть не могу, – сказала Даша. – Как ты не понимаешь?!

– Да? – сказала София. – Хорошо. Тогда отдай мои сто долларов за победу.

– Твои сто долларов? – переспросила Даша. – Разве мы так договаривались? Галя, кому положены эти сто баксов? – Но Галя была на кухне. И она хотя и слышала крик Даши, предпочла не выходить пока с кухни.


– Вас зовут, – сказал повар.

– Я им, что, судья? – сказала Галя. – Потом же меня сделают крайней.

Тогда Даша вынула этот стольник, и сказала, что сейчас приклеит его Софии на лоб. Но вдруг села, опять расплакалась, разорвала стольник на мелкие кусочки, и высыпала Софии в тарелку.

Тогда София встала вместе со своей тарелкой и хотела опрокинуть ее на голову Даше. И опрокинула бы, если бы Даша не провела Софии прямо за столом удар Лемана.


Раз, и тарелка еще в руках Софии. Два – тарелка падает на пол. Три – падает, как подкошенная сама София.

Галя выбежала на шум, всплеснула руками, и опять на кухню за водой.

– Было бы лучше, – сказала она, вернувшись с бокалом воды, – если бы вы играли в шахматы. Хотя бы даже, как невеста Лужина:

– По бумажке.

Даша села, спокойно доела свой стейк, и вышла из кафе. Предварительно, она сказала Алексею, что он должен найти ей боксера.

– Предстоит турнир на Новый Год, – сказала она. – Сто пятьдесят тысяч долларов призовые. А я, – Даша показала себе на грудь, – получила лицензию…

– На убийство? – с улыбкой спросил Алексей, надеясь хоть как-то разрядить обстановку.

– Лицензию менеджера, – сказала Даша. – Я имею право выставить своего боксера.


– Как будто мы раньше не имели этого права, – сказал Алексей.

– Раньше имели, а теперь нет. Теперь там только мужики. И чтобы выставить своего боксера надо иметь лицензию. Если я в этом году никого не грохну, мне уже трудно будет найти боксера. Ты понял? Этот парень должен выступить уже на день Свободы России.

– А разве уже есть такой День? День Свободы России? – удивился Алексей.

– А ты не слышал?

– Нет, я еще ничего не слышал. Что это за свобода? Свобода от чего?

– Свобода от штрафов. С этого дня отменяются все штрафы.

– Не может быть.

– Правда.

Глава пятая

– Там кондиционеры есть?

– Кондиционеры? Сомневаюсь.

– Тогда я не поеду.

– Мы можем сами поставить кондиционер.

– Сколько там наших комнат, три?

– Мы можем взять отдельный домик. Там три комнаты внизу, и две наверху.

– Это сколько надо кондиционеров, пять? Там есть столько энергии? Провода не загорятся?

Алексей и София решили проверить вместе новые коттеджи Дома Отдыха имени Клары Цеткин и Розы Люксембург.

– Мне уже не понравилось, – сказала София.

– Почему? – полу обернувшись, спросил Алексей. —

Потому что нас не хотели пускать на мотоцикле?

– Да. Ты сколько заплатил охраннику?

– Сто рублей.

– Немного. Но все равно неприятно. Мы здесь не хозяева. Нам бы лучше поехать опять туда, на море, – сказала София.

– На море? – переспросил Алексей, когда они уже поднимались по ступенькам домика. Ключ с номером семнадцать им дал охранник. Ведь на руках у Алексея был Проект Путевки именно с этим номером. – Ты имеешь в виду в Палангу?


– Палангу? – переспросила София. – А мы там были одни, без Даши?

Они уже осматривали второй этаж, где был всего один кондиционер на две комнаты.

– Странно, – сказал Алексей, – мы действительно где-то были с тобой без Даши. Но где? Я не помню.

– Между прочим, здесь довольно тяжело жить, – сказала София.

– Почему? – спросил Алексей.

– Здесь полно разных маленьких зверей.

– Например? – спросил Алексей.


– Это комары, во-первых. Достаю-ю-т! Маленькие вампирищи. Мухи, слепни. Как здесь отдыхать, я не понимаю?

– По новым правилам оформления отдыха, мы имеем право, провести здесь одну ночь. Ты согласна?

– Надо проверить, есть ли в комоде постельное белье. Есть! – радостно воскликнула София. – Мы остаемся.

– Я выйду на минуту, – сказал Алексей.

– Зачем? – спросила София.

– Я только поставлю Харлей на сигнализацию.

– Прости, но мне почему-то страшно оставаться здесь одной. Я пойду с тобой, хорошо?

Они вышли в безветренную, душную ночь.


– А этим комарам безразлично, душно или нет, – сказала София. – Все равно кусаются. – Она шлепнула левой рукой по правой. – Будет чесаться. Я даже не замечаю, когда эти черти кусаются. А прихожу домой – болит.

Алексей не успел ответить.

– Мне кажется, я слышу шум моря, – сказал он.

– Да? И комары пропали, – сказала София. – Может быть, пойдем назад в дом? Мне стало страшно. Как… Я хотела сказать: перед грозой. Но ведь в последнее время перед грозой не страшно. Мы только и делаем, что ждем грозу.

– Прошу прощенья, – услышали они из-за кустов. София подпрыгнула, а Алексей схватился за сердце. – Может быть, вам это не нужно, – сказал, выходя из-за кустов, невысокий мужик, – но вам презент. – И он одной рукой вынул из-за спины другую. И не случайно. Я имею в виду, не случайно правая не шла сама из-за спины зам. начальника лагеря. Там была бутылка Камю.

– Это от кого? – спросила София. – От администрации города?

– Нет, – ответил Лука Лукич. – Откуда у администрации города свои деньги. – Это от нового владельца этого санатория.


– Неужели продают уже такие большие объекты государственной собственности?! – ахнула София.

– Нет, пока что только сдают в аренду, – сказал Лука, открывая штопором бутылку, – на сорок девять лет. – И добавил: – Подержите стаканчики. – И мягкие полиэтиленовые стаканчики появились в его руке, как по мановению волшебной палочки.

– Как насчет закуски, Лука Лукич? – спросила София.

– Дорогая София! – неожиданно воскликнул зам. нач. София опять вздрогнула, а Алексей только покачал головой. – Вот теперь разрешите презентовать вам, так сказать, презент. – И он подвесил на пальце ключи.

– Ключи от машины?! – изумилась София.

– Ноу, ноу!


– А что это? – так же, как и София, Алексей не понял назначения связки ключей, подвешенных на коробочке с кнопками сигнализации.

– Это ключи от вашей, так сказать, резиденции. Я поясню, – добавил зам. нач., видя, что друзья не догоняют.

Вы ведь спросили:

– Где закуска?


– Я ничего не спрашивала, – сказала София.

– Я тоже, – сказал Алексей. – Если не считать исключительного обстоятельства, что я говорил, но забыл.

– И я вам отвечу, – продолжал Лука Лукич, не обращая внимания на попытки гостей вставить своё слово в его доклад. – Я ее повесил. Да, друзья мои, у меня просто не было другого выхода. И знаете почему? Она стала слишком мягкой. По отношению к людям, я имею в виду. Настолько мягкой, что я повесил эту размазню на сучок. Итак, я думаю, все догадались, что это была шоколадка. Очень вкусная, горько-сладкая шоколадка. Но из-за жары она стала такой же податливой, как Венедикт Ерофеев после бутылки денатурата и двух коктейлей Субботник Комсомолки и Первая Девушка Комсомольца. Но не в них дело. Не в них, друзья мои. Просто… Жара! Я бы даже добавил по Шварценеггеру:

– Красная Жара!


– Мы понимаем, – перебил оратора Алексей Моцарт, – но пора уже перейти к самому тосту.

– Так выпьем за то, чтобы у нас всегда было чем закусить коньяк Камю, несмотря на жару, из-за которой расплавилась моя шоколадка, и я повесил ее на сучок, как повесил бы самого Виктора… прошу прощенья, Венедикта Ерофеева, если бы он выпил этот денатурат и эти два комсомольских коктейля. Если бы, – я прошу обратить на это особое внимание, – была такая жара, как сегодня, вчера и позавчера. Что было раньше, я просто не помню из-за этой жары.

– Ближе к телу, Лука Лукич, – сказала София, – я то у меня уже затекла рука с этим стаканчиком. Его, между прочим, тяжело держать. И знаете почему? Он слишком мягкий.


– Я вас понимаю, София, – сказал Лука Лукич, – ибо он такой же мягкий, как натуральная шоколадка Мы на Севере, которую я вынужден был повесить на сучок. Итак, друзья мои, у вас в руках подарок, который вам делает арендатор этого лагеря. Это ключ от вашего коттеджа. Вы думаете, что вам не нужен ключ. Вы думаете, что не запирали дверь дома, из которого недавно вышли? Нет! Ибо двери закрываются автоматически. Как в московском метро. Как дверь хорошего мерседеса.

– А разве бывают плохие мерседесы? – смогла вставить София несколько слов в речь зам. нача.


– Так я об этом и говорю, – смело резюмировал Лука.

Сейчас вы нажимаете кнопку на брелке, дверь открывается автоматически, вы поднимаетесь наверх, там в морозилке, которая стоит в вашей спальне, вы берете шоколадку. Твердую, как семга, пойманная белым медведем на Северном Полюсе, и замороженная на сильном морозе до завтра. Так сказать, впрок.

– Насчет семги… – хотел сказать Алексей, но Лука Лукич его остановил предупредительным поднятием руки ладонью вперед.

– Никаких семг! – Вы берете твердую горько-сладкую шоколадку Сияние Севера, и быстро спускаетесь сюда. Окей?


– Хорошо, – сказал Алексей, – я схожу.

– Лучше я, – сказала София.

– Я чувствую, что это будет слишком долгая песня, – сказал Лука, – пойдемте все вместе. Там выпьем, закусим, а потом уже дискутируйте хоть до самого утра. Хоть на полу, хоть прямо на кровати.

Наконец, они выпили почти всю бутылку. Пока не закончилась вся твердая шоколадка. Лука Лукич уже двинулся к двери, когда София спросила:

– Вы говорили, или я пропустила:

– Как звали того парня, который преподнес нам этот презент?

– Да, я не сказал. Его зовут Вилли Токарев. Именно, он взял в аренду на сорок девять лет этот санаторий. За что? За то, что поставил во всех номерах кондиционеры. А то, знаете ли, до чего дошли эти телевизионщики. На Урале у них тридцать шесть, а на юге, в Сочи – двадцать шесть. В Ялте у них двадцать два, а у нас тридцать восемь. Так должно быть, по-вашему?

Теперь этот санаторий называется не санаторий им. Клары Цеткин и Розы Люксембург, а:

– Курорт им. Вилли Токарева.


Небоскребы, небоскребы, а я маленький такой. Солнце меня греет, но не сильно. Пока оно дойдет до меня! Я ведь такой маленький. Тем более, что в каждой комнате у меня кондиционер. И я никуда не выхожу. Все, что необходимо для моей жизнедеятельности, мне доставляется по специальному охлаждаемому до состояния снега тоннелю. Все такое холодное, холодное.

В общем, пишите письма. Жить можно!


София вышла одна на берег моря. Она встала пораньше, а Моцарта решила не будить.

– Пусть спит, – решила она, – парень неплохо вчера

поработал.

Она увидела вдалеке русалку, и помахала рукой. Кити сразу заметила новую подругу, и подплыла к берегу.

– На каком языке тебя лучше приветствовать? – спросила София. – На русском, или на английском?


– Да мне, в общем-то, по барабану, – ответила Кити. – Если ты не против, я буду слушать тебя…

– Можно, я буду иногда говорить с тобой по-английски? – перебила София. – И знаешь почему? Сейчас этот переводчик Петров обучает английскому за шестнадцать уроков. Ну, и я решила…

– Решила проверить, правду говорит, или так, врет больше? – усмехнулась русалка.

– Нет, нет, я ему верю. Поэтому я решила научиться английскому. Давай начнем сначала, – сказала София, – как будто ты только что подъехала. Ай мин, подплыла. Хай, – говорю я тебе. Теперь ты мне скажи что-нибудь веселое.

– Рли-и-з, – сказала Кити, и добавила: – Не правильно?

– Почти правильно, – ответила София. – Скажи что-нибудь другое.

– Вел. Велкам.

– Молодец! Правильно. Только тогда я сначала скажу тебе:

– Сенкью, сенкью вери мач. Ну, как будто я спела какую-нибудь хорошую песню. Из дэ эни бади гёл ту лиссон ту май стори олл вэ балд вэ гёл вэ кэн ту стей. А ты мне хлопаешь хвостом и отвечаешь…

– Велкам.

– Отлично! Теперь можно сказать, что наша встреча прошла в теплой, дружественной…

– Обстановке, – сказала русалка.

– Нет, нет, здесь нет никакой обстановки к сожалению. Просто в теплой… будем говорить: при теплой погоде. Хотя, если честно, это слово вызывает во мне негативные воспоминания. Почему, как ты думаешь? Может быть, раньше я жила на Солнце, и устала от жары? Такое может быть, по-твоему?

– Вполне возможно, – ответила Кити. – Говорят в аду очень жарко. И совсем нет воды.

– Ты права. Надо добиваться, чтобы и там тоже были кондиционеры. Обязательно! Так жить нельзя!

Впрочем, я заболталась, – сказала София, – а между тем у меня есть к тебе предложение. Ты любишь бокс?


Алексей появился, и София радостно сообщила ему новость:

– Я нашла боксера.

– Да? А мы разве занимаемся боксом? – ничего не понял Алексей.

– То есть, как? А чем мы тогда занимаемся?

– Я думал, мы просто отдыхаем, – сказал Моцарт. – И… и у нас нет никаких забот. Кроме одной: ты пишешь роман.

– Так вот именно! Милый друг! Как ты не понимаешь, что для романа мне нужно действие. Я не могу его просто так придумать, из головы. Мне нужна натура. Как Ван Гогу.

– Я не против твоего оригинального подхода, – сказал Алексей. – С натуры, конечно, писать легче. Но кто здесь согласился быть боксером?

– Кити, – ответила София. И добавила: – А я буду ее менеджером.

– Кити, – повторил Алексей. Он явно не понимал, кто это. – Кто это?

– Русалка, – невозмутимо ответила София.


– Русалка? – переспросил Алексей. – Чем она собирается боксировать, хвостом?

– Представляешь, она мне ответила также, – рассмеялась София. – Говорит, хвостом, что ли, я буду посылать в нокаут своих противников? Смешно, правда?

Моцарт решил промолчать.

– Нам главное перетащить ее в наше пространство, – сказала София.

– Ты думаешь, оно существует? – спросил Алексей. – Это не фантастический роман. А жизнь.

– Да? А мне показалось, что есть еще какая-то жизнь. Интересная, активная жизнь.


– Что там активного? – спросил Алексей.

– Там постоянно дерутся. Бокс, знаешь ли. Ты помнишь удар Лемана?

– Удар Лемана?

– Да. Ты меня научил этому удару. Помнишь?

– Нет. Ведь если я вспомню какой-то там несуществующий удар Лемана, то, боюсь, могу забыть это уединенное место.

– Правда, оно похоже на финальную сцену из фильма Побег из Шоушенка?

– Да. Но у нас нет даже старого катера.

– Зато у нас есть русалка. Она обещала достать катер. Только его надо отремонтировать, сказала она.

– Нам не нужно обольщаться. Русалка может использовать нас в своих интересах. И да: я думаю, что никакого другого пространства не существует. И знаешь почему?

– Нет.

– Потому что в одном пространстве забываешь о существовании другого.

– Это великолепная идея только подтверждает существование как минимум еще одного пространства, – сказала София. И добавила: – И мы можем найти связь между мирами.


– Как? По приметам? – спросил Алексей. – Тогда здесь должно быть что-то из другого мира. Но что?

Да нет, я и искать не буду, – сказал Алексей. – Давай лучше развлекаться.

– Как?

– Запечем семгу.

– Приготовим капонату, – сказала София.

– Я согласен.

– А ты не забыл, что сначала мы должны писать роман?

– Я не писатель.

– Я – писатель. А ты мой герой. Поэтому без тебя я – никуда!


– Сегодня нам доставили треску? – спросил Алексей.

– Русалка уже была, – сказала София. – Наверное, она положила треску в холодильник. На лед.

И да: у нас два письма.

– Ты ничего не говорила, – удивился Моцарт. – Кто мог узнать наш адрес? Ничего не отвечать. Это подозрительно.

– Ты не хочешь узнать, что нам предлагают? Скорее всего, это совершенно незнакомые лица. Наверное, не одним нам они рассылают такие письма. Рассылают многим, а потом выбирают лучших.

– Непонятно, как они, не видя, могут выбирать лучших, – сказал Алексей. И добавил: – Ну, хорошо, скажи, что там они предлагают.

– Первое, это переправить двадцать китайцев на Кубу. По тысяче двести баксов с каждого.


– Где только они берут деньги? – вздохнул Алексей.

– Меня не это удивляет, – сказала София. – Зачем им на Кубу?

– Думаю, хотят шить на нейтральной территории спортивные костюмы для олимпийской сборной Америки. А то находятся некоторые, и возмущаются, что, мол, опять нам подсовывают китайское дерьмо. Хотя знают, что оно ничем не хуже настоящего американского. Ибо его шьют такие же американские фабрики, что и в Америке. Только в Китае это без налогов. Как помощь развивающимся странам. И, следовательно: намного дешевле. Вывод: зачем платить лишнее? В данном случае патриотизм ничего не стоит, кроме денег налогоплательщиков. Но чтобы избежать шумихи, которую из ничего поднимают противники Белого Дома, решили шить на Кубе. Пока еще раскочегарят пропаганду, что Куба – это тот же Китай, пока до этого додумаются! Можно шить, как у себя дома. Ведь Куба близко. Это не Китай. Я думаю, поэтому.


– Что поэтому? Ах, поэтому! – радостно воскликнул Алексей, потому что, наконец, все понял. Понял, как работает патриотизм, и как мировая экономика.

– Второй вариант будет по сложней, – сказала София. – Предлагается найти пиратскую базу и разоружить или перебить пиратов. База находится на острове в океане.

– Что это за остров? – спросил Алексей. – Что это за пираты? Сомалийские?

– Не знаю. Может быть. По секретным сведениям, это один из трех незаселенных островов Мальтийского Архипелага.

– Второе предложение нам явно не подходит, – сказал Алексей.

– Почему?

– Ну, для такого дела надо иметь, как минимум, торпедоносец с отрядом матросов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6