Владимир Бушин.

Путин против Сталина. Тест на патриотизм



скачать книгу бесплатно

Например, много мы наслышаны от гаранта о том, что, дескать, не позволим искажать нашу историю, в том числе – Великой Отечественной войны, дадим отпор клеветникам и фальсификаторам. И кому же, по какому поводу дали отпор он сам или его министры, включая военного, или члены его думской фракции-крокодила. Полное четвертьвековое молчание. Мало того, сам порой бежит в толпе всех этих Радзинских, а иногда и вырывается вперед; например, ведь никто, кроме него, не уверял, что подвиги в Великой Отечественной совершались только под прицелом заградотрядчиков.

Еще громче вместе с патриархом они то и дело призывают к единству общества, к сплоченности, к братству. Но сами же убивают возможность всякого единства, когда с упоением лгут о Советском времени, когда объявляют Гитлера мечом Божьим, справедливо покаравшим Советский народ, когда по праздникам поганят цветным матрасом историческую святыню – Мавзолей, когда спокойно взирают на то, что 23 миллиона человек живут на 10–15 тысяч в месяц, а кучка наглых обжор получают 2 миллиона в день…

Такое же двоемыслие и в вопросе профессионализма. Путин без конца твердит о нем как о важнейшем государственном деле, а министром обороны в такое взрывоопасное для ослабевшей Родины время поставил сексуально озабоченного торговца мебелью и пять лет любовался на его проделки; министром сельского хозяйства назначил врача-венеролога Елену Скрынник, она наворовала и укатила в Испанию; министром культуры – ненавидящего Пушкина русофоба и провокатора Швыдкого…

Я уж не говорю о главе правительства, которым Путин сделал заведующего нотариальной конторой. Ведь в иных случаях достаточно одного факта из жизни человека (например, Радзинский обокрал старушку-дочь генерала Деникина), достаточно одной сказанной фразы (например, тот же Швыдкой объявил «русский фашизм» страшней немецкого), чтобы оценить суть этого человека. Вот уже несколько раз Медведев с гордостью говорил, что благодаря мудрой политике правительства, его неусыпной заботе о простом человеке в стране идет рост населения. И каждый раз называл одну цифру: выросло на 30 тысяч. Из этого отчетливо видно, что человек не понимает, в какой стране живет и что такое 30 тысяч. Эта цифра даже для отдельного города, такого, как Москва, Ленинград или Новосибирск, и то пустяк. А для страны с населением 145 миллионов это даже не статистическая погрешность, которая может быть здесь и в миллион – ведь это была бы лишь доля одного процента, – для такой страны 30 тысяч – пылинка, трудно различимая в электронный микроскоп. И ведь ни гарант и никто из бесчисленных советников не скажет ему: «Угомонись, нотариус!» Почему не скажет? Да просто потому, что там все нотариусы, никого, кроме нотариусов. Мы сейчас могли бы быть рядом или впереди Китая и США. Но кто проводил реформы в Китае? Сами китайцы, любящие свою страну. А у нас – самовлюбленные невежественные олухи Горбачев и Ельцин, злобный антисоветчик Яковлев и орда ненавидящих Россию Чубайсов и Кохов. Ничего другого, кроме развала страны и тугих кошельков названных лиц, и не могло получиться.

Словом, нам давно пора вынуть руки из брюк, а лучший выход для них – явка с повинной и признательные показания.

Тест на Маннергейма

Интернет бушует.

Самум!.. Народ возмущен, оскорблен, оплеван установкой мемориальной доски в Ленинграде гитлеровскому прихвостню Карлу Маннергейму. Это учинили 16 июня, за неделю до очередной годовщины начала войны. Старались угодить… Карлуша родился в 1867 году подданным Российской империи и со временем дослужился до генерал-майора. А в незалежной Финляндии, куда он убрался после Октябрьской революции, генерал-майор русской службы, естественно, превращается в маршала.

Дощечка в честь прихвостня и душителя в нынешней либеральной России вполне закономерна. Вспомните, скольким душителям уже поставлены памятники: царю Николаю, которого даже Путин, хотя и с ухмылкой, называет Кровавым, Столыпину-вешателю, Колчаку, американскому прихвостню и живодеру… А вспомните торжественное перезахоронение останков Деникина, которые приволокли из Америки; там же погребли, откопав в Харбине, и генерала Каппеля, кладбищенского цветовода, и Ивана Ильина, неугомонного певца фашизма даже после Нюрнбергского процесса.

А началось-то все с власовского триколора и цыпленка-табака, изображенного орлом и даже не одноглавым, как у немцев, поляков, американцев и т. д., а двуглавым. Это можно понимать только так: одна державно-цыплячья голова и вторая державно-цыплячья голова… И все эти пакости имели характер испытательно-проверочных тестов: стерпит народ или нет? Стерпел власовский флаг? Стерпел. Значит, можно идти дальше. Стерпит Деникина? Стерпел. И так далее. И вот дошли до Маннергейма. Если народ и это стерпит, дальше будет генерал Власов. Он же много лет служил в Красной Армии…

Но вот какая вдруг обнаружилась новаторская загогулина. Раньше памятники душегубам русского народа ставились душегубами вроде как бы стеснительно – без шума, втихаря, иногда даже ночью, как Хрущев вынес саркофаг Сталина из Мавзолея. Во всяком случае – безо всяких торжеств и речей. Но сейчас все иначе. На открытии мемориала американскому холую Ельцину присутствовали все отцы Отечества, все его матушки во главе с комсомолкой Матвиенко, и была произнесена державная речь о великих заслугах холуя, что вызвало негодование даже Никиты Михалкова, который величает этого оратора не иначе как «ваше высокопревосходительство».

То же было и при открытии дощечки Маннергейму. Ну, президент и премьер на сей раз предпочти отсидеться в кустах. Видимо, все-таки стало и совестно, и страшно: они же оба родились в Ленинграде, а теперь вдруг еще и объявились верующими патриотами, и, должно быть, трусят: вдруг встанут из гроба отцы-деды, пережившие блокаду, и утащат к себе бесстыжих внуков. Но, конечно, поверить, что Путин не знал о доске, может только тов. Зюганов. Да как же он мог не знать, если главным лицом мемориальной процедуры был руководитель его администрации Сергей Иванов. Поди, и совет ему давал: вы, дескать, там не скупитесь: оркестр, гимн, почетный эскорт! Так все и было, по телевидению показали: гремел оркестр, с развернутыми знаменами мимо доски прошагал строй солдат, Сергей Иванов утирал слезы… Трогательный путинский урок русского патриотизма…

Вот, кстати, фигура этот Иванов. По образованию филолог, специалист по творчеству баснописца Крылова. А ведь был министром обороны! Предшественник незабвенного Сердюкова-Васильева… И лет двадцать маячил перед глазами, а запомнится только вот этой позорной коричневой доской. Через несколько дней Путин его с высокой должности куда-то задвинул. Некоторые чудаки расценили это как наказание за самовольную доску. Полноте, товарищи. Просто мавру сказали, что он может отправляться в Мавританию читать лекции о баснях Крылова. «Вороне Бог послал кусочек сыра…»

Вторым важным лицом на процедуре был министр культуры Владимир Мединский, преемник малограмотного русофоба Швыдкого. Новый сокол из того же гнезда, что и Ливанов, Зурабов, Шувалов, Нарышкин и т. п. Все они из класса бессловесно гребущих на галерах. Возьмите хотя бы Шувалова. В прошлом году, по его словам, он огреб 58 млн. рублей, а кроме 300-метровой квартиры в Москве, отхватил 500-метровую в Лондоне. А ведь настанет час, и двух метров хватит… А новый спикер Думы Володин? В 2014 году, работая в администрации президента, ухитрился отхватить где-то вагон и маленькую тележку рублей. И он меня будет учить жить!..

За много лет мы ни от кого из них не услышали ни одного шершавого слова. Вот и у памятной доски Иванов сказал, обливаясь потом: «Из песни слова не выкинешь (ныне выкидывают, и еще как! Например, поют: «Артиллерист, точный дан приказ! Помните, что там стояло на месте «точный»? – В. Б.). Никто не собирается обелять действия Маннергейма после 1918 года, но до этого он служил России. И если уж быть совсем откровенным (а до этого врал, что «никто не собирается». – В. Б.), то он и прожил и прослужил России дольше, чем он жил и служил Финляндии». О Господи! Ведь и сам прослужил советской власти дольше, чем антисоветской. Вот уж истинный путинец. Ему неведомо, что генерал Власов из 45 лет жизни всего-то три годочка прожил в Германии. А ведь до этого более или менее успешно командовал в Красной Армии дивизией, армией, был даже заместителем командующего фронтом, имел ордена. Так что, следующий памятник – ему или уж самому Гитлеру?

А Мединский все-таки совсем не то, что Иванов. Он молод, хорош собой, элегантен, он профессор элитного МГИМО, он доктор политических наук, да еще и книги сочиняет. Вот, например, его книга «Война», вышедшая еще в 2010 году. В ней немало интересного для новобранцев, правильного, справедливого, полезного, но не может автор порой удержаться от антисоветской кривой ухмылочки в духе пошлых шуточек Михаила Задорнова. Например: «Верной дорогой идете, товарищи!» А. Гитлер». Или: «Любопытно, кстати. Во время войны Сталин никуда не уезжал. А вот Ленин – уезжал. Было принято решение о транспортировке (!) его тела в Тюмень. Забавно (!) – вот так же (!) он бежал из Питера от немцев в 1918 году» (с.189). Ему, видите ли, любопытно и забавно взглянуть на историю родной страны, даже на самые драматические ее страницы, и позубоскалить. Подумал бы лучше, куда самого в час икс будут транспортировать. А Сталин, кстати, уезжал из Москвы и в Тегеран, и в Ялту, и в тверскую деревню Хорошово.

А еще любит министр культуры порассказать нам о культурности и благородстве немецких оккупантов. Дает, например, эпиграф к статье: «Эти люди заслуживают величайшего восхищения». И многозначительно сообщает: «Генерал Гудериан о защитниках Брестской крепости». Ах, какой рыцарь! Но я открываю его воспоминания и читаю: «Внезапность нападения была достигнута на всем фронте танковой группы (которой он командовал. – В. Б.)… Однако вскоре противник оправился от первоначальной растерянности и начал оказывать упорное сопротивление. Особенно ожесточенно оборонялся гарнизон имевшей важное значение Брестской крепости, который держался несколько дней» (с. 187). И все, больше о Брестской крепости и ее защитниках ни слова. Впрочем, в конце книги я нашел вот что: «Отправными моментами моих воспоминаний являются ставшие традиционными для нашей армии понятия воинской чести» (с.474). И это говорил один из активнейших участников истребления в нашей стране миллионов детей, женщин, стариков…

А еще Мединский рассказывает такую легенду о последнем защитнике Брестской крепости. Будто уже поздней осенью он вышел из подземелья, и вдруг: «Неожиданно для всех немецкий генерал четко отдал честь советскому офицеру, последнему защитнику, за ним отдали честь и все офицеры немецкой дивизии» (с.155). Подумал хоть бы о том, что было делать целой немецкой дивизии в Брестской крепости, когда вермахт уже рвался к Москве, и по какому поводу собрались у крепости все офицеры дивизии. Ну да, это легенда. Но автор восклицает: «Хорошая, правильная легенда!» Не менее красочную легенду, но теперь уже в виде документального факта преподносит профессор и о знаменитом генерале М. Г. Ефремове, командующем 33-й армией, который в октябре 1941 года под Вязьмой, будучи ранен и не желая попасть в плен, застрелился. «Из воспоминаний немецкого офицера: «Русские несли тело своего генерала на самодельных носилках несколько километров. Я приказал похоронить его на площади… Я сказал, что доблестная армия фюрера с уважением относится к такому мужеству. По моему приказу на могиле установили табличку с надписью на русском и немецком языке» (с. 242). Человек, рассказывающий такие байки о фашистах, не имеет никакого представления о том, что происходило на его Родине в 1941–1944 годы.

А в книге 650 страниц. Представляете, сколько на таком пространстве можно поместить всего самого разного, в том числе и самого фантастического. За недостатком времени пока приведу еще только один пример. Профессор уверяет, что «Сталину было что скрывать и в 1941 году, и в 1945. Иначе, почему он «не рекомендовал» своим генералам писать мемуары о войне?» Да нет, просто запрещал им писать мемуары. То есть «русским велели молчать, а нацисты орудовали пером во всю» (с. 17–18).

Ну, во-первых, руководителю страны, особенно Верховному Главнокомандующему, во время войны всегда есть, что скрывать, например, хотя бы потери своих войск. Неужели доктор политических наук думает, что, допустим, наш президент, произнося возвышенные речи о всеохватной прозрачности, только прозрачно все и делает. Вспомните хотя бы сюжет с «вежливыми людьми», неизвестно откуда объявившимися в Крыму.

Во-вторых, откуда профессор взял, будто Сталин не рекомендовал и даже запрещал? Ведь с потолка же. Но потолок есть потолок, будь он у него и с лепниной, и с херувимами. Кроме того, можно запретить издавать, но как запретить писать хотя бы в стол и в надежде на будущее. Писал же, допустим, Солженицын тайно «Архипелаг» без надежды напечатать, но явился предатель Горбачев и напечатал миллионными тиражами.

Но главное – и это показывает уровень владения автором темой – он не знает или никогда не задумывался о том, что у немецких генералов, оставшихся в 1945 году без дела у разбитого корыта, просто было много свободного времени, и так хотелось, по мере возможности, оправдаться за свой позорный разгром. Они это и сделали, свалив вину, главным образом, на Гитлера. А наши генералы были гораздо моложе немецких, большинство их продолжали службу, им было не до мемуаров. В самом деле, после войны хотя бы маршал Жуков последовательно был Главнокомандующим оккупационными войсками в Германии, Главнокомандующим советской администрации, Главнокомандующим сухопутными войсками, командующим Одесским ВО, Уральским ВО, первым заместителем министра обороны, министром обороны… Какие же тут, к черту, мемуары! А Василевский, который тоже был министром? А Рокоссовский, остававшийся заместителем министра до 1968 года? Но вот Гудериан, который был на восемь лет старше Жукова (а писание мемуаров – дело все-таки стариковское), сразу после войны, очухавшись, засел за воспоминания, и в 1951 году они уже вышли в Германии, а в 1954-м – и у нас.

Но вернемся к Маннергейму. В конце приказа Гитлера по армии 22 июня 1941 года говорилось: «Немецкий народ! В данный момент осуществляется величайшее по своей протяженности и объему выступление, какое только видел мир. В союзе с финскими товарищами стоят победители при Нарвике у Северного Ледовитого океана. Немецкие дивизии защищают вместе с финскими героями финскую землю. От Восточной Пруссии до Карпат развернулись соединения фронта». Это же не могло быть сказано еще 22 июня без согласия «финских товарищей», без договоренности с «финским героем» Маннергеймом, хотя формально финны объявили нам войну 25 июня.

И вот что министр-профессор пишет в своей славной книжечке о Финской войне, блокаде Ленинграда и Маннергейме. Например: «1 августа 1941 года финны вышли на старую границу около Ленинграда…» И что, восстановили границу 1939 года, а дальше – ни-ни? А кто же через два месяца, 2 октября, после тяжелых боев захватил столицу республики Петрозаводск и бесчинствовал там до 26 июня 1944 года – итальянцы? Кого мы оттуда вышибали – румын? Большая новость, интересный вклад в историю Великой Отечественной войны.

Нет, профессор все-таки признает: «Блокада Ленинграда и голодная смерть почти миллиона жителей города стала возможна потому, что финны замкнули свою половину кольца. Это не было случайностью. Маннергейм дружил с Третьим рейхом не за страх, а за совесть» (с. 112). А кем он был? Главнокомандующим финской армии. Не случайно Гитлер послал в Хельсинки генерал-полковника Альфреда Йодля вручить Маннергейму «дар фюрера» – три «Железных креста», причем – невиданное дело – сразу всех трех степеней, и он с гордостью носил их, в чем можно убедиться по фотографии, где он рядом с Гитлером. Значит, говорит нам профессор, личная ответственность за «свою половину кольца» и за жизнь ленинградцев лежит персонально на Маннергейме.

И еще, и опять: «В блокадном Ленинграде умерло с голоду около миллиона наших соотечественников. В том числе потому, что Финляндия активно помогала немцам. И не будем больше о белой и пушистой Финляндии» (с. 113). Хорошо, не будем. Но Маннергейм у него хоть и дружил с главным фашистом, вдруг стал уж таким пушистым… Видимо, за своим профессорством и писанием книг Мединский пропустил или уже забыл, что ведь самым первым зарубежным визитом президента Путина был визит в Финляндию, где он, ленинградец, возложил венок к памятнику Маннергейму. И местоблюститель Медведев, тоже ленинградец, как только его вставили в президентское кресло, вскочил и помчался в Хельсинки и тоже положил корзину незабудок на могилу Маннергейма. За двадцать лет узнав этих людей во всей их красе, можно предположить, что ни тот, ни другой и не ведали, что за фрукт Маннергейм.

Если Мединский точно знал бы о державных гвоздиках и незабудках у памятника и на могиле Маннергейма, то, думаю, он просто напомнил бы о них и сказал ленинградцам: «Что вам еще надо? Две президента, один другого краше, и то, а вы!.. Заткнитесь!» Но он, повторяю, либо не знал, либо усомнился в авторитетности такой аргументации и решил спасти свое мемориальное непотребство – вы только подумайте! – именем Сталина. Да, бывают такие слова и поступки, на которые хочется сразу ответить весьма невежливо. И это будет в высшей степени справедливо, нравственно и гуманно.

Доктор политических наук сказал об установке доски: «Это попытка преодолеть раскол в обществе». На самом деле она очень похожа – загляни в интернет – на попытку тушить пожар керосином.

Затем доктор наук принялся поучать недовольных доской: «Так вот, кто сейчас там кричит, я хочу напомнить от нас (так в тексте. – В. Б.): не надо быть святее папы римского и не надо стараться быть больше патриотом и коммунистом, чем Иосиф Виссарионович Сталин, который лично защитил Маннергейма, обеспечил его избрание и сохранение за ним поста президента Финляндии».

Не удивлюсь, если Сталин-патриот будет стоить Мединскому министерского кресла. Но как Сталин обеспечил избрание Маннергейма президентом – призвал финнов голосовать за него? пригрозил бомбежкой? послал в Хельсинки ансамбль песни и пляски Красной Армии? Но если Сталин действительно от кого-то защитил восьмидесятилетнего старца и помог ему с президентством, которое, впрочем, длилось всего один год, значит, в тот исторический момент это было в интересах Советского Союза. Других интересов Сталин не знал. Но спасти утопающего мерзавца и повесить у себя дома его портрет или в его честь – доску – вещи совершенно разные.

А политика – дело сложное. Вон батька Махно. Ведь враг Советской власти. Но помог разгромить Деникина и был награжден орденом Красного знамени. Вот и пусть финны вешают где-то доску в память спасения Сталиным их генерал-майора. Есть сведения еще и о таком факте. Будто уже в конце войны наши расторопные ребята надежно подготовили покушение на Гитлера. Ждали только распоряжения Сталина, а он вдруг сказал: отставить! Спас Гитлера. Почему? Да потому, что неизвестно, какие силы пришли бы в Германии к власти, возникла бы непредсказуемая обстановка, а с Гитлером все было ясно, как сейчас с Путиным. Да, спас. А уж то, что Гитлер пустил себе пулю в лоб, это, как ныне говорят, его личный выбор.

К цитированным выше словам Мединского на стр. 113 имеется такая сноска: «В Хельсинки есть музей Маннергейма. Ходить по нему можно только с экскурсоводом. В музее нет ни одной фотографии Маннергейма вместе с Гитлером. Финны на светлый образ великого человека не позволяют бросить ни единой тени». Ах, как было бы прекрасно и совершенно закономерно, если не по достижении пенсионного возраста, а прямо сейчас пригласили бы финны Сергея Иванова директором музея Маннергейма, а Мединского – экскурсоводом! Лепота!.. Впрочем, говорят, что уже и у нас есть такой музей. Ведь была же попытка создать музей Власова на его родине. Ну, тогда вы могли бы в музее Маннергейма работать уже сейчас по совместительству, без отрыва от нынешних постов.

И есть у этой истории одна особенность, которой не было у прежних глумливых проделок власти: она вызвала яростный протест не только в газетах и в интернете, но и на улицах многих городов – Иваново, Н. Новгорода, Самары, Белгорода, Орла, Воронежа, Тамбова, Костромы, Рязани, Липецка… А саму доску несколько раз обливали краской, в нее даже стреляли. Но вот что примечательно. Многие ленинградцы, прежде всего коммунисты и комсомольцы, обращались в суд и в другие инстанции с требованием содрать к чертовой матери паскудную доску, В частности, истинный ленинградец Павел Кузнецов подал иск в Смольнинский районный суд Ленинграда. И какие же ответы получали патриоты? Отказать, ибо нет материально заинтересованного лица… Отказать, ибо доска не стоит на балансе ни у какой организации… Отказать, ибо правительство города не имеет к этому никакого отношения… Ну, а пожары гасить, мусье Полтавченко, вы тоже скоро перестанете, поскольку к их возникновению тоже не имеете никакого отношения?

Вот каких чинуш за двадцать лет наплодили Путин и патриарх Кирилл под завывания о патриотизме и под колокольный звон.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное