Владимир Броудо.

Благословенно МВИЗРУ ПВО. Книга четвёртая



скачать книгу бесплатно

На самом деле сдача экзамена проходила гораздо сложнее. Многие слушатели в течение года работали не достаточно серьёзно, и сдать нормально экзамены им было не по силам. Да и остальные хотели подстраховаться, почувствовать себя увереннее. Этому помогали шпаргалки.

(Шпаргалка (от польского – бумажка). Бумажка с заметками, которою учащийся тайно от учителя пользуется во время исполнения письменных работ или ответов на экзамене).

Создание шпаргалок – настоящая индустрия. Кто-то индивидуально писал себе такие бумажки. Но чаще всего, это организовывалось на уровне старшего группы. Кто-то, где-то у кого-то в учебном отделе училища доставал чистые проштампованные листы бумаги. Далее старший группы распределял кому, на какой билет писать шпаргалку. Но это было не всё.

Как правило, приём экзамена ведут два преподавателя. Но почему-то к началу экзамена прибывал только один из них. Он заходил в класс, раскладывал билеты на стол, а затем выходил к экзаменуемой группе, стоящей, как правило, на значительном расстоянии от класса, в глубине какой-нибудь ниши. Он спрашивал слушателей о готовности к экзамену и есть ли у кого какие-нибудь неясные вопросы. В это время назначенные, отчаянные слушатели врывались в неохраняемый класс и срисовывали расположение билетов на столе. Это была рискованная авантюра. Но почему-то за всю нашу пятилетнюю историю никто на этом деле не попался.

Помню, преподаватель спросил: «Есть ли у кого-нибудь неясные вопросы?». Все молчали, как рыба об лёд. Ведь чтобы задать неясный вопрос, нужно его знать. Не слыша вопросов, преподаватель повернулся и уже собрался идти в класс. Это была бы катастрофа. В последний момент я его остановил своим вопросом. Он возвратился и начал отвечать. За время ответа все пришли в чувство и появились другие вопросы.

Далее слушатели заходили в класс на экзамен и брали билет, на который они писали шпаргалку. Правда, случались фосможорные ситуации, когда кто-то ошибался с конвертом и вся система нарушалась. В этом случае очередной экзаменуемый должен был нести пострадавшему спасательную шпаргалку. Однажды, во время летних экзаменов была организована передача шпаргалок по нитке через открытое окно. Наблюдал я своих товарищей в такой стрессовой обстановке. Я сдавал экзамены без шпаргалок, поэтому не испытывал таких переживаний и волнений.

Я думаю, что система шпаргалок нужна была не только нам, слушателям. Она нужна была преподавателям, руководству курса, факультета и даже училища. Ведь хорошие и отличные оценки – лицо преподавателей и руководства всех степеней. Поэтому никто из преподавателей, в своё время побывавших в нашей шкуре, не устраивал слежки, репрессий, старался не замечать, что твориться рядом с ним. Тех преподавателей, кто не подчинялся этим неписаным правилам, не любили, как слушатели, так и командование училища. Об одном из них я расскажу ниже.

Преданность партии прежде всего

Отдельно хочется рассказать о наших «главных» дисциплинах, которые названы в первых строках «Выписки из зачётной ведомости», придаваемой в качестве приложения к диплому.

В Советском Союзе отличные знания основ учения марксизма-ленинизма были критерием преданности партии, правительству и советскому народу.

На протяжении 5 лет будущие военные инженеры изучали в МВИЗРУ историю КПСС, марксистско-ленинскую философию (диалектический материализм и исторический материализм) политэкономию (капитализма и социализма), основы научного коммунизма, партполитработу и основы воинского воспитания.

Для жаждущих стать отличником учёбы, общественные дисциплины были, можно так сказать, основными. Критерий отличника – средний бал 4,75 может быть учтён лишь тогда, если по ним будут только пятёрки.

Казалось бы, в общественных дисциплинах нет сложных формул, которые нужно понимать и хорошо запоминать. И, следовательно, в их изучении не должно быть особых трудностей. На самом деле, в них масса терминов, дат, определений, которые необходимо просто заучивать, находить в них какую-то логику. Что сделать, порой, не просто. Эти предметы требовали хорошей памяти, набора соответствующей терминологии. Мне приходилось над ними попотеть, чтобы получить желаемые пятёрки и спустя два года учёбы капитанское звание, а по окончании училища, право выбора дальнейшего места службы.

В результате, на экзамены по общественным дисциплинам ходил с трепетом. Особенно неистовствовал преподаватель по философии, подполковник Николай Карлович Свобода.

Рассказывали, что он из латышей и когда пришёл в училище, то на сессии в одной из курсантских групп поставил 15 двоек. К нашему приходу он уже обтесался, но всё равно ставил оценки строго, без всяких поблажек, не шёл на сговор со своей совестью. Нужно сказать, что методистом он был хорошим, лекции читал без всяких отступлений от темы, давал возможность всё записать. На практических занятиях любил, чтобы ему давали чёткие ответы на поставленный вопрос, без всякой словесной шелухи и демагогии.

Я понял его требования. На семинарах и на экзаменах старался быть чётким. В начале, называл тему, тезисно раскрывал её, а затем начинал раскрывать каждый тезис. После раскрытия второго, третьего тезиса, он, как правило, меня останавливал, ставя желаемую пятёрку. Кроме того, он требовал чёткого знания первоисточников марксизма-ленинизма.

Изучать и конспектировать их, было не просто. Ведь нужно было не пересказывать их, а уловить в них суть. Мои конспекты по первоисточникам пользовались большим спросом. Не все любили корпеть над их изучением и конспектированием.

Готовясь к экзамену по философии, я, после изучения очередного вопроса, на четвертушке листа старался тезисно его сформулировать. Утром, перед экзаменом, быстро пробегал все свои листки. В памяти возникала чёткая картина по каждому вопросу.

Однажды был свидетелем, как не просто некоторым слушателям давался экзамен Николаю Карловичу. Я уже подготовился отвечать по своему билету и сидел, слушая ответ Виталия Куликова. Вдруг в кабинет вошёл начальник курса подполковник Гаврюсев и поинтересовался:

– Как идёт сдача экзамена?

– Утром я уже поставил одну двойку и вот очередной товарищ отвечает на двойку, – заключил Николай Карлович.

– Как!? – взорвался Куликов.

– Вы говорите уже 10 минут, а по сути вопроса вы ещё ничего не сказали.

– Но, я учил.

– Но ничего же не сказали по сути вопроса.

– Но, я учил.

Бедный, Витя, далее стал что-то лепетать по сути вопроса и ушёл с экзамена с желаемой тройкой.

Подполковник Свобода, по моему мнению, был трагической личностью. Не нужны были в наше время, да и сейчас тоже, честные люди. Его не любили ни курсанты, ни слушатели, ни коллеги по кафедре, ни начальство. Вскоре его не стало в училище. Спустя несколько лет после выпуска я встретил Николая Карловича на Комаровском рынке в Минске. Он узнал меня, пошёл на разговор.

Вначале, в одном из институтов Минска, он готовил аспирантов и принимал у них экзамены. Порой к нему поступали просьбы поставить «нужному» человеку на экзамене по философии положительную оценку. Он не шёл против своей совести. И от него избавились.

– Сейчас я читаю лекции студентам и очень доволен своей работой.

Интересно и с отдачей преподавал основы научного коммунизма Николай Иванович Китаев. Он был по сравнению со Свободой более приземлённым, но так же требовал чёткости в ответах. Запомнился мне одна сдача ему экзамена. Я вытащил билет. Он меня спросил, ясны ли мне вопросы билета. Я сказал, что ясны. Он взял у меня зачетную книжку, поставил в ней пятёрку и отпустил с Богом.

Вскоре после выпуска он был в командировке в Калинине в ВКА ПВО, где мы с ним тепло встретились.

Запомнился на всю жизнь преподаватель по партполитработе и основам воинского воспитания полковник Морозов А. С. Он был политработником в войсках, затем стал преподавателем названного предмета в училище. Как методист он был никакой, тем более, что никакого учебника по названному предмету не было. Записать, что-либо связное по предмету было трудно. Он постоянно отвлекался от темы на свои войсковые воспоминания. Главное, на что он обращал внимание, чтобы мы были преданными партии и советскому правительству. На мою беду в 1970 году в Армении был посажен самолёт с американскими генералами. Вот что написано об этом сегодня в Интернете.

(Частыми стали нарушения в районе Закавказских республик, где границу охраняли 19-я Армия ПВО и 34-я Воздушная Армия.

Первой добычей 34-й ВА в 70-х годах стал самолет связи ВВС США типа Beechcraft U-8, который 21 октября 1970 г. пересек границу в Армении и углубился на советскую территорию. Вылетевшие на перехват истребители заставили нарушителя сесть на аэродроме г. Ленинакан. В американский экипаж входили: два генерала армии США Шерер и Мак-Куэрн, пилот самолета майор ВВС США Рассел и полковник армии Турции Денели все они были задержаны и после короткого расследования в ноябре того же года выданы властям США).

На очередной лекции полковник Морозов резюмировал, что это американские шпионы. По аудитории пронёсся смешок: «Да какие это шпионы?» «В газете „Правда“ написано, что шпионы, а в ней пишется только правда», – парировал полковник. Я по глупости своей возьми и ляпни: «А как же 37-й год?».

Кто сказал, он не заметил, но впредь на всех партийных собраниях в группах нашего курса подчёркивал это высказывание, искажая мою мысль. Это случилось и на собрании в нашей группе. Я не выдержал и выступил. Сказал, что вся моя служба свидетельствует, что я предан партии и советскому правительству, а в 1937 году «Правда» порой называла людей врагами народа. Позже выяснилось, что это не так.

В дальнейшем полковник Морозов об этом эпизоде не говорил, на экзамене меня не срезал. А на банкете, по случаю выпуска нас из училища, подошёл ко мне с бокалом, поздравил меня с успешным окончанием училища и сказал, что он никому об этом инциденте не доложил, и это позволило мне получить золотую медаль.

Что ж, были среди политработников порядочные люди.


Физическая подготовка

Большое внимание в училище отводилось физической подготовке. Ведь учились мы в рассвете физических сил. Мне, например, во время учёбы в училище было 26—31 год. Некоторые слушатели были на пару лет моложе или старше меня. Запомнились гимнастика, в том числе и силовые упражнения, кроссы, лыжи, преодоление полосы препятствий. При этом часто бывали различные зачёты с оценкой. И здесь я старался самостоятельно получить пятёрку.

Помню, нам нужно было сдавать силовые упражнения на перекладине. Это подъём силой, подъём переворотом, поднести прямые ноги к перекладине. На пятёрку нужно было сделать не менее 10 таких упражнений. Я знал, что выполнить это не смогу. Наш физорг группы Володя Беспалов заверял меня, что он поговорит с преподавателем и мне будет поставлена необходимая оценка. Я же не захотел идти на этот подлог и начал ежедневно ходить в спортзал тренироваться. Тренировки привели к тому, что когда устраивались между группами курса соревнования по количеству выполнения этих упражнений, то мне было доверено отстаивать честь группы.

В училище Володя Некрасов научил меня грамотно бегать на лыжах. Я полюбил их. И занимался лыжами до 60 лет.

С лыжами в училище связан интересный эпизод. Бегал я на лыжах на желаемую пятёрку. Но в 1969 году в училище на должность заместителя начальника училища был назначен генерал-майор Ф. М. Терехов.

С его приходом начали строиться в массовом порядке различные спортивные снаряды. Вся территория училища была заставлена перекладинами. Одновременно генерал считал, что каждый выпускник училища должен выполнять нормы Военного спортивного комплекса (ВСК) второй степени. За спортивные рвения генерала, он получил кличку «Пан спортсмен». Был тогда такой герой в юмористической телепередаче «Кабачок «13 стульев».

Всех нас, поголовно, заставляли писать соответствующие социалистические обязательства. Я, зная свои силы, долго не мог взять на себя такие обязательства. Но начальник курса настаивал, ведь ему нужно было отчитываться перед генералом. Норму ВСК-2 по лыжам я так и не смог выполнить. Начальник курса организовал дополнительные соревнования с такими отстающими, как я. Их было на курсе достаточно много.

Пробежать мы должны были 5 км. Я договорился со Славой Халитовым. Мы надели одинаковые номера. Я стартовал и вовремя финишировал, срезав дистанцию, а Слава проносил мой номер по трассе перед судьями. Начальник курса, почувствовав подвох, не засчитал мне этот результат. Я успокоился. Но начальник курса, видимо не смог отчитаться за свою работу. Он организовал новые соревнования. Так как дело шло к весне, и снег днём уже здорово подтаивал, соревнования были назначены на 7—30 утра. Мы со Славой сделали новый дубль. Наконец, начальник отстал от меня.

Научили ребята меня грамотно бросать гранату. Оказывается, ей нужно придавать инерцию не руки, а всего тела. В результате, граната у меня полетела до нужного зачётного рубежа.

Несколько раз в год нам устраивались кроссы на 1 или 3 км. Со времён детства и юности я постоянно тренировал себя в беге. Поэтому кроссы мне были не страшны.

Бегом для себя занимался до 60 лет. В этом находил какой-то кураж. Понял, что такое второе дыхание. Однажды, в возрасте около 50 лет, проверяя себя, провёл в беге около двух часов.

Интересно, было организована фиксация результатов кросса. Всем нам присваивались номера и выдавались соответствующие жетоны. Мы должны были на финише их опустить в ящик, который имел три задвижки. Судья на старте запускал секундомер. По истечению времени на отлично, задвигалась первая задвижка, на хорошо – вторая, на удовлетворительно – третья. Все остальные получали оценку неудовлетворительно. Я всегда успевал бросить свой жетон в первое отделение, на отличную оценку.

Больше всего на уроках физкультуры любили футбол. Играли с удовольствием, как малые дети. Из группы 26 человек создавались две команды. В одной команде игроки с нечётными номерами по журналу. В другой с чётными. Играли азартно, но без грубости. Я всегда играл в нападении. Мотаться (делать обводки) я особенно не умел. Но всегда мог умело распорядиться мячом в пределах штрафной площадки. Редко уходил с поля без забитого гола. Заметил, что ребята, умеющие и любящие мотаться, подходили с мячом к воротам без сил и лупили его, как правило, мимо ворот.

Наблюдая сегодняшний российский футбол, я вижу ту же картину. Бьют сильно, но не точно. Весь расчёт на теорию вероятности. Чем больше ударов в направлении ворот, тем больше вероятность, что какой-то мяч попадёт в них. Однажды меня взяли играть за команду учебной группы, но вскоре капитан заменил меня, заметив, что я не вступаю в силовую борьбу. Не хотел я калечиться.


Специализация

Учёба наша всё продолжалась. В течение трёх курсов обучения мы получили необходимые теоретические основы. С 4-го курса началась специализация, то есть изучение техники, которую мы, как инженеры, должны будем эксплуатировать в войсках. Наша учебная группа была определена на изучение радиолокатора подсвета цели (РПЦ) зенитной ракетной системы (ЗРС) дальнего действия С-200. В РПЦ входили антенный пост «К-1» и аппаратная кабина «К-2». Мы назывались локаторщиками.

Некоторые учебные группы изучали ракету, пусковую установку и кабину подготовки ракеты к старту «К-3». Эти группы назывались ракетчиками.

ЗРС С-200 из одного семейства с ЗРК С-75, на котором я служил. Обе они конструировались и разрабатывались в знаменитом КБ-1. По окончании МВИЗРУ я буду тесно сотрудничать с этим КБ, а по окончании военной службы даже несколько лет буду в нём работать.

ЗРС С-200 была новейшей нашей разработкой. Эскизный проект её был выпущен в начале 1960 года. В феврале 1967 года система была принята на вооружение. К чести училища, к началу нашего обучения в 1969 году система была развёрнута в учебных классах, был подготовлен квалифицированный преподавательский состав, который разработал соответствующие учебные пособия.

ЗРС С-200 имела существенные отличия от ЗРК С-75. Во-первых, в ней применялся не привычный импульсный сигнал, а непрерывный. Сопровождение цели осуществлялось по угловым координатам и скорости. Дальность цели определялась по данным целеуказания или, при необходимости, с помощью специальной модуляции сигнала.

За счёт допплеровской фильтрации сигнала РПЦ С-200 были не страшны пассивные помехи и отражения от земли. Назначением РПЦ С-200 были сопровождение цели и её подсвет для обеспечения работы головки самонаведения (ГСН) ракеты.

В РПЦ многие процессы боевой работы были автоматизированы. Для обеспечения этого имелась специализированная цифровая вычислительная машина (ЦВМ). За счёт мощного передающего сигнала и высокого коэффициента усиления антенны РПЦ ЗРС С-200, по сравнению С-75, обеспечивала большую дальность обнаружения и поражения целей. Дальность стрельбы С-200 по ТТЗ (тактико-техническое задание) должна была составлять 240 км. Печальная практика показала, что реальные возможности системы значительно выше.

(4 октября 2001 года самолёт Ту-154 авиакомпании «Сибирь», выполнявший рейс по маршруту Тель-Авив – Новосибирск, потерпел катастрофу над Чёрным морем. Согласно заключению Межгосударственного авиационного комитета, на высоте 11 тысяч метров самолет непреднамеренно сбила украинская зенитная ракета С-200, выпущенная в воздух в рамках проводившихся на Крымском полуострове военных учений. Все 66 пассажиров и 12 членов экипажа погибли.

Авиакатастрофа произошла за пределами номинальной дальности ракеты С-200. Координаты падения самолета находятся на расстоянии около 340 км от мыса Опук, где расположен полигон).

Занятия по технике проводились в специальных режимных корпусах, куда мы проходили по пропускам. Все записи мы делали в секретных тетрадях. Так же как и в ДВАРТУ в группе были назначены секретчики, которые перед началом занятий раздавали нам наши конспекты и учебные пособия.

Впредь самоподготовка проводилась организованно с 16 до 19 часов, в закреплённом за учебной группой классе, под надзором командира классного отделения.

Слушателям, которые к 4 курсу в общежитиях при училище получили комнаты для проживания, было хорошо. Они с 14—30, когда заканчивались занятия, до 16 часов успевали пообедать и немножко отдохнуть. Мы же, проживающие в городе, после обеда в училищной столовой, маялись в ожидании, когда начнётся самоподготовка.

Непривычно было то, что во время самоподготовки велась порой беспредметная болтовня, которая мешала сосредоточиться тем, кто желал серьёзно заниматься. Присутствие на самоподготовке было строго обязательным. Порой её посещал начальник курса, командир классного отделения должен был отчитаться за каждого отсутствующего слушателя. Уважительной причиной отсутствия на самоподготовке была работа на кафедре.

Работа на кафедре

Слушатели совместно с преподавателями и адъюнктами, пишущими диссертации, участвовали в проведении различных научных исследований. Они, с одной стороны, помогали преподавателям и адъюнктам остепениться, с другой стороны, вели разработку своих будущих курсовых и дипломных проектов, а порой и диссертаций.

Успешно работал на кафедре слушатель нашего курса, командир первой учебной группы Валентин Долгов. Кафедру возглавлял кандидат (позже доктор) технических наук, профессор Тимофей Иванович Шеломенцев. В 1969 году им была создана научная школа «Распознавание радиолокационных целей». Валентин пришёл в эту школу в начале её создания. Их работа была востребованной и результативной. По окончании училища Валентин остался работать на кафедре и вскоре стал кандидатом технических наук. В 1989 г. коллектив ученых данной научной школы, в том числе и Долгов, за разработку принципиально новых методов акустического и автоматического распознавания радиолокационных целей, удостоен Государственной премии СССР в области науки и техники.

С 1965 года в МВИРТУ существовала, созданная В. Я. Аверьяновым, научная школа «Теория и практика радиолокационного наблюдения. Разнесенные радиолокационные системы». Позже её возглавил А. Е. Охрименко. Под его руководством успешно работал на кафедре курсант Павел Алексеевич Созинов. Окончив в 1982 году училище с золотой медалью, он был распределён во 2ЦНИИ МО и попал в мою научную группу. Прибыл Павел в институт с большим заделом для будущей кандидатской диссертации. Вскоре он её написал и успешно защитил. Позже Павел написал и докторскую диссертацию. Научные успехи, деловая хватка, серьёзный подход Павла к порученному делу были замечены, он был приглашён на работу в Москву. Сегодня о Павле Созинове можно прочитать в Интернете.

(Павел Алексеевич Созинов – генеральный конструктор ОАО «Головное системное конструкторское бюро Концерна ПВО «Алмаз-Антей» имени академика А. А. Расплетина»; родился 26 октября 1959 г.; в 1982 г. окончил Минское высшее инженерное зенитное ракетное училище ПВО с золотой медалью; с 1982 по 2000 г. служил во 2-м ЦНИИ Министерства обороны РФ, закончил аспирантуру и докторантуру; с 2001 по 2002 г. – заместитель генерального директора по межсистемной интеграции ОАО «НПО «Алмаз» (ныне ОАО «ГСКБ «Алмаз-Антей»); с 2002 по 2005 г. – заместитель генерального конструктора по НИОКР ОАО «НПО «Алмаз»; с 2005 г. по настоящее время – 1-й заместитель генерального конструктора – заместитель генерального директора по научно-техническому развитию ОАО «Концерн ПВО «Алмаз-Антей»; с февраля 2011 г. – генеральный конструктор ГСКБ «Алмаз-Антей»; доктор технических наук, профессор; действительный член Академии военных наук; автор более 150 научных трудов по тематике ПВО, РЭБ и ПРО; имеет правительственные награды; Член Научно-технического совета Военно-промышленной комиссии при Правительстве РФ; Член Совета генеральных и главных конструкторов, ведущих ученых при Председателе Правительства РФ).



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11