Владимир Болховских.

Правда о золоте Кубанской рады. Информация. Мистика. Приключения



скачать книгу бесплатно

© Владимир Александрович Болховских, 2017


ISBN 978-5-4474-5381-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Болховских. Владимир. Александрович. (Куратор).

Поиски золота Кубанской рады


Полковник Брагин

Услышав от внука белого, казачьего полковника

Брагина, у которого недавно погибли в

автомобильной катастрофе, два сына, последнее

время занимавшиеся поиском золота Кубанской

Рады, о том что полковник и три офицера во главе

с генералом, прятали казну Кубанской казачьей

рады.

Внуку практически о подробностях, не чего

известно не было. Отец его, сын полковника

старался на эту тему не говорить, а если и

начинал, то жена его тут же одергивала он тогда

говорил.

– Придет время узнаете.

Но вот матери внука, еще живой, было

известно больше, о чем она и рассказала своим

внукам тем что погибли а внук полковника

категорически не хотел не слышать о золоте, не

тем более искать его. Я пришел к бабушке и завел

эту тему, на что она ответила,

– Расскажу тебе Володя что знаю, все равно

искать больше не кому, внуков нет больше.

Знала она последнее место, где жили Брагины,

уже без полковника, в станице Ахтырской.

А похоронен полковник на кладбище в

городе Абинске, помнила что полковник

где то за кроликами смотрел и за сеном ездил на

своей подводе. Еще слышала от мужа что жили они

до этого, где то в лесу на хуторе, полковник в

лес часто ходил в банду, неделями дома не было.

Один раз муж рассказывал, когда ему было лет

семь он лежал на печке, отец то есть полковник

находился дома, а на улице дождь был гроза,

вечером в дверь постучали, отец задернул

занавеску и запалил свечи. Полковник открыл дверь,

в дом зашли трое, поздоровались с ним и из трех

рюкзаков которые принесли с собой высыпали на

стол драгоценности, целую кучу. Полковник

увидел что сын смотрит с печки сказал ему.

– Когда не будь это все будет твоим.

Разделили примерно поровну на четыре части, те трое

собрали себе в рюкзаки свои доли и ушли, отец

собрал в сумку свою долю, бросил на пол и

засунул ногой под стол. Потом вышел на улицу и

через какое то время пришел забрал сумку и

вышел снова, через время снова пришел.

Как прятали с генералом, муж ей рассказывал, то что

он слышал от отца, который ему рассказал когда

его увозили в больницу и назвал места где

спрятано. Прятали в нескольких местах, они

втроем копали и прятали а генерал наблюдал за

всем этим.

Прятали ящики с ценностями и в одном месте монету

золотую, пересыпали сначала в горшки глиняные, а

потом в яму выкопанную сложили их и закопали,

монет было с сорока литровую кастрюлю.

Муж ездил туда в 1961 году, на газоне

с завода в выходной, день, договорился

с водителем на какой то праздник

говорил что все на месте не кто не чего не

копал, там в одном доме еще люди живут отца его

еще помнят, а в одном месте дуб большой на нем

метка есть, в другом месте где дом стоял не

вспашут, там вековые дубы.

Поехал что ни будь

взять, мы строились деньги нужны были, да не мог

с ним знакомый тот отца везде ходил, а потом

больше не ездил, говорил кто найдет тот все

ровно жить не будет. Вскоре потом пошли в

гости, он весь вечер играл на гармошке веселый

был, домой пришли он шутил, потом лег заснул я его

будить а он мертвый. Так и не рассказал не кому

где спрятано.

Я слушал и мне это все казалось знакомым, как будто

я это уже слышал и видел, даже представлял как

все выглядело, есть такое понятие дежавю.

Поиск

Начиная поиск с станицы Ахтырской, проходя

улицу за улицей, дом за домом, расспрашивал

пожилых людей о семье Брагиных. Через три месяца

нашёл старушку, хорошо помнившую их.

Из её рассказа. В 1943 году на Ахтырский кордон в

артель по сбору и заготовки лесной фрукты

пришла изнеможенная женщина, на вид не старая

но выглядела очень плохо с ней двое детей, два

мальчика, одному лет 14 другому лет 6.

Бригадир их принял на работу, выделил им комнату в

бараке на кордоне, но они были нелюдимые,

выкопали землянку на самом участке по сбору

фрукты, там и жили очень мало с кем общаясь.

По окончанию войны куда-то уехали.

Услышать и не увидеть место своими глазами,

не ощутить на себе ту обстановку, просто не

возможно. Чтобы осмотреть кордон пришлось

переговорить с директором лесхоза, рассказав

ему на чистоту о цели поиска. Директора заинтриговал

наш рассказ, а ещё больше бригадира заготовителей леса,

после чего нам дали ключи, от шлагбаума, на который

закрывался кордон.

Проехав 12 километров по лесной дороге, в самом конце

преодолев брод под разваленным мостом, выехали

к поляне, большие сосны росли аллей к её центру.

По краям аллеи, заросшие ежевикой развалины

старых бараков. Нашли тот барак, ту комнату,

что была выделена Брагиным, от неё ещё оставался

кусок угла, выкрашенной из нутрии зелёной

краской, снаружи угла штукатурка с дранкой

отошла бугром от стены. Ударив по нему рукой, мы

тут же отскочили назад. Чёрная змея выпав из

пустоты, извиваясь уползла в камни развалин.

Красивое место поляну огибает горная речка, за

которой растёт огромная вековая сосна, вокруг

которой сплошные Черкесские курганы.

Решили проверить дороги, в каком направление они ведут

на кордон. Выбрав одну из них, проехали

километра два и наткнулись на древний дольмен,

к сожалению верхняя крышка из цельной каменной

плиты была разбита, на несколько кусков. Видно

не от большого ума, кто-то во время войны, в

круглое боковое отверстие кинул гранату.

Потому как в мерах ста от него стоял

металлический обелиск со звездой, на ржавом

фоне еле различимо было написано:

(Здесь находилась база, партизанского отряда Ястребок.)

Возвратившись на кордон встретили на уазике

председателя охотничьего хозяйства, видно

услышав о нашем приезде тоже поспешил на

кордон. Он оказался большим знатоком, как ему

казалось, поэтому вопросу. Высказывал свои

версии, в ущелье у сосновой горы и прочее

предположения.

Попрощавшись с председателем, стали возвращаться

к шлагбауму, по дороге высматривая развилку влево,

где находился сам участок по заготовке лесной фрукты.

Дорога к нему настолько оказалось заброшенной

и заросшей, что проехать по ней, не было и речи.

Со мной всё это время находился напарник Валера,

тоже не равнодушный к истории и в частности к этой.

Оставили машину, прошли около километра попав

на ровную площадку, всплошную покрытую молодыми

деревьями. По склонам горы виднелись вырытые в

ней остовы печей, в которых сушили фрукту, в

основном дикую грушу и грибы. Недалеко от них в

метрах пятидесяти две ямы, это бывшие землянки

где жила Брагина с детьми, а во второй

председатель в сезон заготовки.

После нашего посещения Ахтырского кордона,

говорили там сильно активизировались поиски

Кубанского золота. Даже украинцы вышли в Интернет, с

предупреждением о проклятие на казне.

Табак совхоз

На обратном пути решили заехать в табак совхоз,

слышали что рядом с ним была раньше казачья

застава. Подъехав к магазину спросили у местных

жителей где находилась застава казаков, те

показали на гору в километре от станицы. Гора окружённая

полями была похожа на огромный курган.

Оставив машину в низу, стали пешком

подниматься на неё, ближе к вершине почти на

каждом шагу начали попадаться окопы, разрушенные

землянки и уйма воронок от разорвавшихся

снарядов. На самом верху, находилась могила и

на ней металлический памятник, советским воинам

погибшим при взятии высоты. На могиле у

памятника лежала советская каска и кусок

разорванного, клёпанного железа, ещё даже

краска на нём виднелась кое – где, взяв в руки этот

кусок с рваными краями, сантиметров 40 на 30

размером, повертев в руках рассмотрели

внимательно. Им оказался кусок дюралевой

обшивки, от немецкого самолёта отличающийся от

наших характерными заклёпками и металлом.

Выкинув его подальше с могилы, продолжили

осматривать макушку, нашли казачий холодильник.

Казачьим холодильником называется колодец без

воды, диаметром метра три и глубиной метров

двенадцать. В таких холодильниках хранили в

основном мясо, этот же колодец в шестидесятые

сделали скотомогильником, закидав туда больной

скот и засыпав почти до верха.

А во время войны, говорят, местные жители. Когда на

этой высоте стояли Румыны. Они привязывали верёвки,

метров семь длиной, один конец к верху колодца а на

другой крюки для подвешивания мяса, наших

пленных цепляли за рёбра крюками и бросали в

низ, человека разрывало пополам. Румын по всем

станицам ненавидят, те кто помнит или слышал

рассказы про них, испытывая тоже неприятный осадок

на душе и ненависть к Румынам пошли к машине.

Эриванская

Начался поиск в обратном направлении, объезжая

близ лежащие станицы, хутора, снова каждую

улицу за улицей, дом за домом.

В самом конце следующего сезона нашли ветерана

войны в станице Эриванской, он помнил эту семью.

Из его рассказа они были пришлые, появились в станице

на подводе в 1937 году, устроились на работу в

кролиководство, там же в домике и жили.

Брагин работал заготовителем сена и сторожем, в 1940

году заболел пневмонией, жена отвезла его в

больницу в станицу Абинскую, больше он не

вернулся а вскоре и жена его исчезла вместе с

детьми.

Решив осмотреть место, да и к тому же

было сказано, что за кордоном где заброшенная

лесопилка находился старый хутор, бывшая

казачья застава. Приехав на место бывшего

кролиководства, за окраиной станицы, не увидели

ни чего интересного, кроме большой поляны.

Решили проехать на кордон, к бывшему хутору, на

первом же броде плюхнулись дном машины, в

нанесённый ил. Время было около двух часов дня,

оставив напарника в машине я решил всё таки

сходить пешком на кордон.

На мне были дутые сапоги, джинсы и лёгкий свитер.

Перебравшись ещё два брода, выискивая поваленные

деревья через речку, на третьей такой переправе

свалился в воду, сапоги на мне тут же промокли. Но

решив не сдаваться, иначе всё равно не даст

покоя это место, а значит придётся когда нибудь

возвращаться сюда. Пошёл вперёд переходя броды

,где по колено а где и по пояс, их оказалось

ещё десять.

Выйдя на поляну, где по описанию находилась

лесопилка, побродил по окраине поляны

,не увидел ничего того чтобы заинтересовало

меня. Кроме снова то кого же обелиска, как на

Ахтырском кордоне с такой же надписью,

партизанского отряда Ястребок. На моём пути

поиска, они встречались ещё раза три. Такое

впечатление что их базы, были чуть ли не в

каждом конце дороги.

Выйдя за изгиб поляны увидел бывший домик лесника,

из трубы шёл дымок, в домике оказались трое бродяг,

поселившихся в нём на летний сезон. Согревшись,

посушив не много сапоги, скорее для короткого приятного

наслаждения теплом, но бесполезного по своей сути, так

как мне предстоял путь, через четырнадцать бродов

в пятнадцать километров. Надвигались сумерки и я

попрощался с бродягами, они тоже на днях собирались

скитаться дальше.

Ноги гудели после отдыха пока не разошёлся, на

середине пути промокший и продрогший вспомнил

,легенду, что где-то здесь в этих местах,

партизаны закопали цистерну спирта, вот бы

сейчас сто грамм. К машине вернулся ночью, упав

на сидение, ни чувствовал ни холода, ни

голода, только ноющая усталость во всём теле.

напарника трусило под чехлом от заднего сидения

машины. Утром почувствовал сильный озноб,

видно поднималась температура. Послал Валеру в

станицу, за трактором, чтобы вытащить наглухо

застрявшую копейку ваз 01. После этого похода,

неделю провалялся, с температурой под сорок,

мягкое место болело от уколов.

Перевал Возрождения

Дальнейшие поиски поменяли тактику, решили

осмотреть, расположение посёлков, с верхних

точек перевала, по обе стороны его, первым

выбрали, перевал у посёлка Кабардинка.

Это попытка закончилась не удачей, как и следующая

ещё более не удачней.

Поднялись на Кабардинский перевал, на тех же Жигулях

ваз 01, ещё первого выпуска, итальянской сборки.

Обзора с верхней точки перевала, практически не было

ни какого, только прибитые деревянные указатели

на дубовом столбе, Париж, Лондон, Токио

и Шапшугская. На первом же спуске, обратно

к Кабардинке, лопнул передний, левый, тормозной шланг.

Переломив тормозную трубку заклепали её, но в конце

этого же спуска, видно от большой нагрузки на

один шланг, лопнул и второй, да и были они все

порепанные.

Заглушив вторую трубку, попробовали спускаться

на следующем спуске. Задние тормоза абсолютно

не держали машину, её несло по щебёнке, пришлось

встрять в гору, которая шла с одной стороны дороги

а с другой стороны обрыв. Встряли так что фары вылетели

с гнилых креплений, решение проблемы лежало сзади

машины, в метрах трёх от неё валялся большой плоский

камень дикарь, сорвавшийся с этой же горы. Обвязали его

тросом и привязали строповочной лентой, к заднему

фаркопу, благо этого добра в машине было полно. Стали

спускаться дальше, довольно комфортно, даже кое где

приходилось давать газу. Уазик поднимавшийся нам

на встречу, остановился и смотрел в след копейки, пока

мы не скрылись в пыли за поворотом.

Следующая точка была выбрана в раза три выше

предыдущей, на перевале возрождения. Подремонтировав

единичку, выбрав более менее подходящую погоду,

выехали в сторону посёлка Пшада, к намеченному месту на

перевале. Во второй половине дня по разбитой,

грунтовой дороге, поднялись на перевал. Машина

перегрелась и закипела, от неё несло жаром

как от раскалённого утюга.

Долины за перевалом, до самой вершины хребта,

были затянуты густым туманом. Сели отдохнуть,

любуясь пейзажем на другой стороне перевала, откуда

приехали. До машины оставленной ниже, было

метров триста. Вдруг в мгновение ока, нас

накрыло таким густым туманом, что видимость не

превышала двух, трёх метров. Мы тут же в спешке

стали спускаться к машине, пытаясь опередить

его, но увы скорость у тумана была намного

больше нашей. Добравшись до машины увидели, что

ситуация ничуть не улучшилась.

Решили потихоньку спускаться, вспоминая дорогу по

которой ехали и повороты на развилках. На одной

из развилок, вместо левой дороги, выбрали

правую, проехав метров двести нырнули в

крутой обрывистый спуск. Машину юзом понесло

вниз, слетев с косогора выбили мордой камни с

землёй и остановились, между лобовым стеклом по

правой стороне и его рамкой, образовался зазор

в два пальца. Результат осмотра машины, не дал

не чего утешительного, правое переднее колесо

полулежало, одно ухо нижней подвески было

оторвано, второе еле держалось.

На тот случай чтобы в нас не влетел кто-то ещё,

прошкрябали на обочину метров пять, машина намертво

воткнулась в землю, оторвалось второе крепление.

Идти в тумане пешком в надвигающуюся ночь не было

смысла, до трассы может быть добрых километров

двадцать. Позвонив по сотовому телефону домой

в Новороссийск, сообщили примерные свои координаты,

стали ждать.

Из скудного провианта были только, начатая пачка

сигарет, пол пачки печенья и на дне в полтора

литровой бутылке минеральной воды, но на этот

раз мы взяли с собой байковое одеяло. С дому

сообщили, что знакомый на уазике отпросится с

работы завтра, в часа два дня. Долго не спали,

разговаривали на разные темы укрывшись одеялом,

выкурив и съев всё что было заснули, перед этим телефон

попищав выключился, села батарея.

Утром открыв глаза увидел, идёт первый снег

и перед машиной большая, железная звезда с

табличкой. (Здесь в гражданскую войну отрядом

красно-зелёных партизан под командованием

Пугачёва был окружён и уничтожен карательный

отряд белых). Что-то стало не по себе, увидев

не вдалеке развалины старой крепости сходил к

ней, побродил по развалинам вернулся назад, у

напарника болела нога, видно вывихнул вчера.

Хотелось курить и пить, взяв пустую бутылку,

забрался на подъём с которого слетели вчера.

Вышел на развилку дороги, где в полной тишине

услышал в ущелье журчание горной речки.

Спускаться пришлось на пятой точке, так как в

ковбойских туфлях на кожаной подошве, других

вариантов не было. Напился с речки до отвала холодной

воды и набрал бутылку с собой. Здесь у речки стоял шум

воды, летящей по камням и падающей с выступов,

совсем не журчание как казалось на верху. Стал

подниматься, но не тут-то было, после двух,

трёх метров подъёма, съезжал обратно к речки.

Заметив с лева более пологий подъём с густыми

деревьями, начал пробираться к нему. Поднимался

упираясь в деревья ногами, как по лестнице. Уже

прилично забравшись, наткнулся на дырявое

оцинкованное ведро, застрявшее между стволов.

Не понимая откуда в такой глухомани взялось

ведро, вылез на уступ.

На нём оказалась охотничья землянка, в это время пустая,

зашел в нее и осмотрелся, как только глаза привыкли к

сумеркам. На полке увидел пачку сигарет марки LD,

пол булки сухого хлеба на удивление без плесени, и три

брикета одноразовой лапши. У охотников есть такой

обычай оставлять другим, оставшийся провиант, для меня

который оказался большим подарком. Выкурил тут же

сигарету, взял с собой сухой хлеб, лапша у машины без

кипятка не к чему. Переобулся в старые комнатные тапки

и отправился дальше.

От землянки вдоль склона вела тропинка проделанная в

косогоре, которая заканчивалась на ровной

вершине горы. Пробираясь по дебрям к дороге,

почувствовал резкий неприятный запах, вдруг впереди

меня с треском ломающихся веток, из ямы с

валежником выскочил секач с тремя свиньями,

унося ноги вдоль косогора, видно не раз пуганные

охотниками. Выйдя на дорогу c учётом что от

речки брал левее пошёл по ней в верх, до

знакомой развилки.

Валера напарник радовался сигаретам как дитя,

выкурив подряд две штуки и утолив жажду водой,

довольный откинулся на сидение. До часов двух а может

и больше, не имея часов грызли сухарь, после чего

поделили сигареты и я поднялся к развилке, караулить

помощь. Долгое, нудное ожидание закончилось

появлением сигналящего уазика, оценив ситуацию и

безнадёжное положение вытащить машину, решили

оставить единичку до лучших времён, забрав всё

нужное. Попрощавшись с ней взглядом с утёса я

знал мы за ней не вернёмся.

Пшада

Купил весной подержанную шестёрку, съездил в

посёлок Новый, что за двенадцать километров

от станицы Холмской. Ездить пришлось одному. Валерка

напарник зимой скончался, от остановки сердца.

Узнав в посёлке от местных жителей, что в горах

на переходе к Пшаде, находился старый хутор,

Чёрный аул в километрах двух от него посёлок

Новосадовый. Послевоенная исправительная

колония, дороги туда практически ни какой,

колея по колено, и разрушенные мосты. Шестьдесят

шестые газоны редко в летний сезон пробираются туда

на лебёдках, цепляясь за деревья тросами, вот так

появилась очередная цель.

Съездил к старшей сестре Галине, она

профессионально занимается походами, были они и

на Эльбрусе, договорился с ними пройти этот

переход в семьдесят километров, от посёлка Новый

до Пшады. Они сами собирали снаряжение, я в

нужный день приехал к ним налегке. К моему

удивлению забили всю машину, рюкзаками ещё

какими-то одёжками. Сами еле влезли, ещё племянница

захотела с нами в поход, она тоже часто ходила в поход

с матерью по горам.

Проехали посёлок Новый и еще немного, машину

оставили в хуторе сосновый. Красивое почти

безлюдное место, вековые сосны растут среди

домов, смотровая деревянная площадка над

глубокими обрывами и горная речка, в самом низу

среди громадных валунов. Выгрузив из машины

вещи, посмотрев на природу, начали снаряжаться.

И тут я понял, это будет не праздная прогулка с

любованием природы, когда мне на спину взвалили

рюкзак, выше на пол метра моей головы и весом

килограмм тридцать, после первых километров я

понял, что одел не ту обувь и одежду. Пошёл

мелкий дождик, кожаные плетёные туфли, сразу

промокли с верху, лямки рюкзака через майку

начали натирать кожу под мышками. Дойдя до

перевала Церковный, а это километров пятнадцать

,я уже еле тащил ноги, расставив руки в стороны

как крылья, под мышками уже всё горело. Забрались

на перевал с тремя привалами и стали спускаться

к Чёрному аулу. Затяжной, крутой спуск, вымотал ещё

больше чем подъём.

В ущелье

появились первые жертвы принесённые горам, в

кювете стоял брошенный уазик без колеса, с

оторванной ступицей, дальше остов кого-то

непонятного гусеничного средства передвижения,

брошенного неизвестно в каких годах, и мосты

разрушенные, сгнившие, которые можно пройти

только в брод. Пройдя один из таких мостов, на

крутом небольшом подъёме и сыром как в колодце,

наткнулись на заросший мхом шестьдесят шестой

газон, с гнилыми уже бортами, а вокруг

ободранные тросами от лебёдок деревья.

Место бывшего Чёрного аула по истине жутковатое,

ущелье окружённое чёрными скалами, с кое где

торчащими на макушках соснами и вцепившимися по

обрывам корнями в скалу. Сама порода скалы

чёрная как уголь, проведя по ней рукой ладошка

становится такого же цвета. Встретили одинокого

путешественника, сидевшего под мостом

пережидая дождик. Он посоветовал, что на ночлег

лучше всего остановиться в заброшенном кемпинге,

между Чёрным аулом и Новосадовым в километре

отсюда.

Кемпинг представлял собой завалившиеся и

полуразвалившиеся деревянные домики, выбрав

более менее сохранившейся домик, расположились

на деревянных настилах вдоль обеих стен. На

улице была уже ночь, но я по светлому видел лестницу

ведущую на чердак и решил с фонариком подняться

туда. Окно на чердаке как оказалось потом было

забито фанерой и как только я высунулся в проём,

с писком ко мне ринулась стая летучих мышей,

висевших гирляндами на чердаке. Стоя на лестнице

и опешив от неожиданности, в низу услышал



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5