Владимир Белобородов.

Лигранд. Империя рабства



скачать книгу бесплатно

Глава 2

…Я лечу! Действительно лечу! Мускулистое тело лошади рядом делает неимоверно красивый рывок. Я смотрю туда, куда она скачет. Там почти сплюснутое по бокам тело кого-то отдаленно похожего на очень худого и высокого гепарда, разве что полностью рыжего окраса, бежит, почти не касаясь земли. У него очень необычный плоский и широкий хвост, которым он, словно стабилизатором, резко умудряется повернуть свое тело…


Голова очень болела. Легкая тошнота… В серьезный нокаут меня уложили. В том, что это не воздействие алкоголя или каких-либо дурманящих средств, я был уверен. Незначительное сотрясение, коих в моей жизни было несколько. Обычно я их получал, если приходил на тренировку с похмелья, даже легкого. Тренер, помню, уловив этот момент, специально ставил в спарринг с более сильным противником. А то, бывало, и с двумя – в назидание, так сказать…

Где же это я? Точно не в том подвале. Может, мой мозг пересадили какому-то олигарху? Не знаю, возможно, медицина научилась как-то перезаписывать память и мое серое вещество было использовано в качестве жесткого диска? Последние события не выходили из головы. Я попытался резко встать. По-другому в данной ситуации не получится. Знаю, сейчас накинется тошнота, но надо потерпеть. О-о-о!.. Как оно хорошо меня припечатало-то! Уфф!.. Голова упала обратно на подушку. Солененького бы… и водички.

Обстановочка, конечно… Этакий винтаж с деревенским уклоном. Я долго соображал: почему с деревенским? Наконец понял – ничего металлического. Стены комнаты, в которой я находился, отделаны «под камень», окно с выложенной аркой вверху несколько искажало вид за ним – стекло не лучшего качества. А искажать было что. За окном виднелась часть крепости этакого романского стиля: строгие приземистые башни с зубцами наверху. Из-за крепостной стены торчала светлая длинная крыша строения. Почему-то тогда это меня не насторожило. Ох! Я, приподняв чуть голову, попытался оглядеться. Кровать… даже не кровать, а «сексодром». Тут не то что с двумя… Я, кстати, никогда не пробовал с двумя… Какие сторонние мысли. Меня сейчас впору самого… Уфф!.. Там вон зеркало на стене… Не-э-э. Меня отсюда не видно.

Минут двадцать я лежал, наслаждаясь искажающей реальность рябью в глазах. Знаете, когда противно мелькает все: тик-тик-тик-тик… Это увлекательное действо погрузило меня в сон.

Второй раз я очнулся почти ночью. Вставать не пробовал, наслаждаясь видом деревянного потолка. Что за безумный дизайнер тут поработал, интересно? Потолок низкий – ладно, хотя судя по фильмам, в замках они были высокими, но кто додумался подвесить на потолок китайский светильник в форме шарика? Матовый такой. Хоть бы проводку не прятали. Сделали бы уж совсем винтажно: с витыми проводами на керамических «роликах», выключателями в форме сейфовых рукояток. Столько денег влупили – и так безвкусно…

Скрипнула дверь. Я прикрыл глаза – мое состояние не гарантировало возможность отпора опасности, поэтому лучшая защита сейчас – прикинуться шлангом.

Желательно садовым, зеленым, затерявшимся в траве.

Сквозь закрытые веки резко ударил свет. Я непроизвольно сощурился. Дальше играть в «спящую красавицу» не получится, судя по наклонившейся надо мной тени. Он явно должен был заметить мои сжавшиеся веки. Я резко открыл глаза… и чуть не вскрикнул.

Первой мысли не было. Ну не может в нормальном разуме возникнуть какая-то мысль после увиденного такого – только испуг. Вторая мысль: «Это грим!» Не один из братьев Гримм, а лицо, подвергнувшееся принудительному искажению для придания ему художественной выразительности. Выражение «изрезанный хрен» тоже довольно ярко и точно может охарактеризовать данную физиономию. Все ведь видели корень хрена? Так вот, если его изрезать… Тут вдруг это нечто начало расплываться в улыбке… Как бы мягко объяснить… Фредди Крюгер, маму его!.. Только потолще…

– Ты кто?.. – разлепил я губы.

А вот Фредди Крюгер, увидевший… Фредди Крюгера… Я по-другому не могу описать его реакцию. Что ж его так испугало-то?

– Grandzon Elidar, Grandzon Elidar!.. – Чудище бросилось от меня.

А я-то как пере… пугался…

Когда меня оставили в одиночестве, вдруг наступило просветление: шоу! Это все – какое-то юмористическое шоу! А кто мог подставить? Ну конечно же! Тот, кто меня сюда притащил! Мы же в Питере! Тут розыгрыши, наверное, на каждом шагу! Сексапильные девочки – точно из моделей. Леха, затянувший меня в клуб! Тело, как будто протащенное мимо камеры, в которой я был! А единственный человек, способный на такое и при этом не боящийся потом нокаута от правого прямого в голову, – это Леха! Вот же… чудак на букву «м». А-а-а – думаешь, переиграл? Корявые декорации, друг, – тебя подвели корявые декорации!.. Кто же в таком случае вешает на потолок китайский светильник?! Свечи надо было, свечи! Ну, держись!

К следующему визиту актеров я был готов. Ко мне ввалились все тот же «Фредди» и некий актер в почти средневековом сюртуке и… брюках с завязками на щиколотке. Вы бы хоть фильмы какие-нибудь о Средневековье посмотрели! Режиссер – бездарность. Декораторы – дилетанты. Костюмеры тоже от них далеко не ушли.

Я, словно слабоумный, стал мычать и говорить гортанно:

– Мм… мм… А-а-ум. Лэ-ха – ду-у-у-ра-эк.

Декорации, понятно, фуфло, но актеры… даже «Крюгер» чуть не заревел, бормоча что-то второму актеру. У того на лице была неподдельная печаль. Оскара им! Однозначно. Ну а когда после них забежала женщина лет сорока в средневекового покроя платье и у нее потекли слезы… Я, замолчав, чуть сам не расплакался.

Мужик в сюртуке что-то спросил у «Крюгера». Тот ему ответил. Мужик спокойным голосом дал какое-то распоряжение, и «Крюгер» испарился. Тут же поведение женщины и мужика изменилось. Если мужик просто подошел и стал заглядывать мне в глаза, то женщина бросилась ко мне и, присев на кровать, стала трогать мою голову и гладить по волосам. Мужик теплым тоном задал мне вопрос.

Не знаю, что на меня нашло. Так не сыграть. Я прямо чувствовал их. Ошарашенный своим открытием, просто смотрел мужику в глаза, не зная что делать.

Пара актеров… или не актеров… что-то выжидала. Я же приводил мысли в порядок. Замок за окном – допустим. Может, и есть где в пригороде Питера такой. Но мое беспамятство… содержание взаперти против воли… Я, конечно, не юрист, но тут попахивает уголовным делом. К чему-то вспомнились слова того, с противным голосом: «…в другом теле… в другом мире»… Баллончик газовый. Перелом! Мне же сломали руку! Это была настоящая боль, и она не могла так быстро пройти. Опять же сотрясение!..

«Крюгер», видимо, сбегал за каким-то лекарем, поскольку вернулся не один, а с плотным толстячком. Почему «лекарем»? Не знаю. Фонендоскопа у него, конечно, не было. Собственно, поэтому и не врач или медик, а вот повадки… Он напоследок даже пульс прощупал. Да и обстановка… Полненький что-то начал объяснять паре актеров, что играли супругов, ну и… моих родных?

Да нет. Этого не может быть. Так не бывает. Это… Может, я сплю? А! Ущипнуть же себя надо!.. Больно… Не-э-э. Актеры. Точно актеры!

Лекарь взял мою голову двумя руками, и тут прямо словно током ударило! Я наотмашь откинул его руки и попытался встать – пора заканчивать этот маскарад. Тело предательски дрожало и не давало над собой контроль. Лекарь вяло попытался меня остановить – я отмахнулся и тут же почувствовал крепкую руку на плече. Мужик ничего не говорил, просто смотрел на меня. Но сколько же в его взгляде было воли! Я подчинился и успокоился. Мужик тихим, но властным голосом отправил лекаря из комнаты. Затем что-то приказал «Крюгеру», мельтешившему за их спинами. Причем он, мужик, даже не повернулся в сторону «Фредди». Даже я, не понимая этой тарабарщины, понял по небрежному жесту, что «Крюгер» теперь будет находиться в моей комнате… В моей? Да что за мысли? Да пошли они все… Я вновь попытался встать. Теперь меня остановила уже женщина, прикоснувшись кончиками пальцев к плечам и что-то успокаивающе бормоча. Когда она провела опять рукой по моим волосам, я вдруг обратил внимание, что вижу кончик своего носа… Своего? Это… не мой нос!


Мысли никак не приходили в порядок. Я осознавал, что это ненормально. Понимал так же, что… Да ни черта я не понимал! Хмырь этот еще сидит на стуле в углу! И так-то страшный, да еще и зыркает на меня почти не мигая! Сова, блин! Я даже в темноте видел его глаза. Светильник надо мной, кстати, тот страшный выключил сенсорно, то есть прикосновением пальцев. Нет, нет… Мои глаза сомкнулись.


Проснулся я рано. Не знаю почему. От тишины. Абсолютной тишины за окном. У нас с бабушкой под окном была дорога, и в это время уже начинали шелестеть шинами авто. «Крюгер» спал на полу. Всего его я рассмотреть не мог, но из-за края кровати виднелось плечо. Я поднял голову. На этот раз удалось – мне было значительно лучше. Серое одеяло обтекало мое… вернее… не мое тело. Тело более короткое, да и ноги я не должен видеть с этого ракурса – «рюкзак спереди» не дал бы. Повозившись, смог достать из-под одеяла руку. Очуметь! Тонкие пальцы! Я что, подросток? Пальцы ухоженные, но на ладони – некие уплотнения, появляющиеся обычно, если работаешь руками. Я опустил руку. Каша в голове не позволяла себя самого упорядочить.

Никогда не считал себя несобранным или неспособным здраво мыслить в критической ситуации, но в данном случае земля была выбита из-под ног, вернее – спины, дня на четыре. Как только я начинал осознавать свое положение, мозг кричал: этого не может быть! И мысли вновь начинали искать доводы опровержения реальности. И потом я опять начинал понимать, что я – это не я… И так по кругу. Четыре дня! По прошествии их я смог на час вырваться из петли безумной логики. К этому времени я смог встать при помощи «Крюгера», не отходящего от меня ни на минуту. Тот же «Крюгер», вернее – Пасот, как его называл тот мужик, помогал мне сходить в туалет, передвигая тело к краю кровати и укладывая на бок. Я не всегда попадал в деревянное ведро… но Пасота не смущала работа тряпкой. А вот на третий день, когда желудок начал работать… мы с ним повозились изрядно, чтобы посадить мое тело на ту же самую емкость.

На пятый день я жестами попросил Пасота помочь мне прогуляться. Мы находились в огромном, почти средневековом доме. Почему «почти»? Потому что различия были. Во-первых, эти шарообразные светильники с сенсорным управлением – отнюдь не китайский ширпотреб. Они работали от какого-то внутреннего источника энергии, так как висели на обычных шнурках. То есть не совсем обычных, конечно: на древних веревочках из натурального материала. Во-вторых… это Средневековье, но… не наше. Не знаю как объяснить. Это чувствовалось во всем. В стиле интерьера, в одежде служанок, встретившихся нам по пути, в витиеватых татуировках на висках почти всех окружающих, за исключением, пожалуй, моих «родных» и нескольких лекарей. Правда, у одного из них тату тоже была, но почему-то голубая – возможно, это знаки отличия в местной иерархии. Но самое главное отличие – в домашнем питомце. При этом, наверное, питомец-то был моим. Я бы от такого пета в какой-нибудь компьютерной игре не отказался, но в реальности… Котик. Довольно милый котик песочного оттенка с изумрудно-зеленой полоской по хребту. Довольно оригинальная окраска. Правда, пасть этого котика была несколько длиннее, чем у его земных сородичей, и зубки тоже, и ушки побольше… и вообще он был мне по пояс. Почему я решил, что пет был моим? А потому что при виде меня эта рыже-зеленая тварь стала весело прыгать на метр в высоту, приближаясь ко мне. Знаете, бывает, что щенки, когда очень рады тебя видеть, не всегда контролируют мочеиспускание. Я вот точно не проконтролировал свое, когда эта тушка, припав на передние лапы в шаге передо мной, вглядывалась мне в глаза и утробно рычала… А так вообще милый зверь, я даже погладил его по голове, после того как смог двинуться, чем очень обрадовал мою няньку «Крюгера». Шерсть такая жесткая, словно из проволоки.

После такого «знакомства» я показал Пасоту рукой в обратную сторону. И он, придерживая меня, помог развернуться. Зверушка от нас не отставала до самых дверей, где Пасот шикнул на нее, не пустив в комнату. И слава богу. Я бы точно не смог уснуть, зная, что такое чудище где-то рядом.

За эти дни я не произнес ни слова, хотя элементарные – запоминал. Например, «пить», «есть», ну там еще пару… в общем, то, что говорил мне Пасот. Звали меня Лигранд Элидар. Что из этого имя, а что фамилия – я пока не понял, поскольку Пасот ко мне по-другому не обращался, а мои родственники называли меня «рит». Может, это «сын», а может, «племянник» – я со статусом не определился. Но было у меня подозрение, что Элидар – это фамилия, а Лигранд – имя. Просто к тому мужику Пасот обращался: «Грандзон Элидар». Так что либо Элидар – фамилия, либо у нас с тем мужиком одинаковые имена.

Кроме этих родственников у меня были, возможно, старшие брат и сестра, они приходили меня навещать пару раз. Родные или нет – я, по понятным причинам, не знал. Брат – такой брутальный юноша лет двадцати пяти, косая сажень в плечах и с… понимаю, что не в тему – клинком на поясе, а сестренка – очень миловидная девушка лет восемнадцати. Почему «старшие»? Да мне на вид было всего лет шестнадцать, может, чуть больше. Довольно симпатичный парень с несколько нагловатой рожей. Сейчас, конечно, она была глуповата, но что-то мне говорило, что я еще тот шельмец. Был.

Как только мы вернулись в комнату, меня снова захватила тоска. Ну не может этого быть! А если это правда, то… как же бабушка? И что с Лехой? Может, тот, с гнусным голосом, потом возвращает все на свои места? Последняя надежда была именно на это. Поскольку жить в мире, где по нужде ходят в ведро, а в качестве домашних питомцев держат довольно опасных тварей, мне не очень хотелось.

– Лигранд Элидар ukerte есть? – заискивающе спросил Пасот.

Я кивнул. Надо начинать говорить, а то я так никогда местный не выучу. Да и зачем он мне? Ведь это все неправда. Это сон! Я просто впал в кому, и теперь смотрю очень длинный кошмарный сон.

На обед был суп из какой-то птицы. Птичка, судя по крылышку, торчащему из тарелки, была родственницей котика. Как минимум по размеру. Какие же здесь, интересно, лошади? К супу прилагались кусок хлеба и кружка молока. Обычное коровье молоко. Свежее. Практически парное и очень-очень жирное. Мне раз Пасот принес охлажденное молоко, так я пить не стал – с детства не люблю пенку, или что там еще за сметана сверху плавала.

После обеда был сон: час. Обычно я не засыпал, продолжая заниматься самобичеванием своего разума, но не сегодня. Недолгая, казалось бы, прогулка вымотала меня, ну а обед нагнал дрему.


Проснулся я от бормотания «няньки» в коридоре. Уж этот скрипучий голос я за прошедшие дни научился от других отличать. Бормотание в коридоре значило одно. К больному пришел посетитель, и Пасот докладывал обстановку. Я постарался принять полусидячее положение, отодвинув круглую подушку к спинке кровати.

Посетителем, вернее – посетительницей, была предполагаемая сестра. Лучшего момента начать говорить и не придумаешь. Дело в том, что начинать со слов «есть» или «пить», может, и разумно, но мне действительно было жаль этих «родных» людей, искренне переживающих за меня. Они-то ведь ни в чем не виноваты. Глядя на них, я сразу вспоминал бабушку – даже представить боялся, что с ней будет, когда меня там потеряют. Хотелось сделать этим людям, тоже потерявшим сына, брата, племянника, внука и не догадывающимся об этом, приятное. А что может быть им приятнее, если я начну говорить, то есть покажу, что я… ну что-то вспоминать начал, именно при них? Только вот с именами моих «родителей» было не совсем понятно. Ведь наверняка я, то есть тот, кто был до меня, маму называл не «Виолетта Сергеевна», скажем, а именно «мама», а папу – соответственно местным словом «папа». Ну не называть же мне его «Грандзон Элидар»? А вот с сестрой проще. Наверно, можно и по имени, тем более у нее оно из одного слова – Симара. Я просто слышал, как предполагаемая матушка обращается к ней. Итак… Я замер в ожидании сестры, кстати, очень привлекательной девушки, гораздо симпатичнее, чем те стервы из Питера. И вот она, вступив в комнату, с некоторой жалостью смотрит на меня…

Я умею ждать. Сестра, постояв у дверей некоторое время, наконец решившись, подошла ко мне и присела рядом на кровать. Я подозреваю, что местные вообще не носят нижнего белья. Не подумайте чего плохого, я никуда не заглядывал, но уж больно плотно обтекала юбка, то есть платье, ее тело. Ладно, это отступление, тем более что предполагаемая сестра все-таки. Сев, она начала что-то вяло щебетать. Представляю ее состояние: брат, явно приложившись головой обо что-то твердое, ни черта не понимает. Но я ведь действительно не понимал ее.

– Симара… – прошептал я.

Разумеется, это звучало на русском, но я же «ударенный»… Вы не представляете, что тут началось!.. Короче, я точно ее родной брат, а вот те двое – мои родители. Они явились сразу, как по-женски взвыла от радости моя сестра. Я смутно подозреваю, что они какие-то инопланетяне, закинутые к нам. Хотя почему инопланетяне. Я вот готов поверить и в рай и, что более правдоподобно, в ад. Может, они оттуда.

Теперь по сути. Она, услышав свое имя, раскрыла и без того большие глаза – настолько больших я не видел на Земле. Предполагал, что такие бывают, но не видел. А вот дальше мне было отнюдь не до шуток. Ладно тот ливень, который хлынул из них. Бог с ними, ее рыданиями у меня на груди, но ведь она привела всех остальных! И тут я спасовал. Сказать, что я был растерян – значит ничего не сказать. Как их называть, я так и не определился. Собрались все, даже «котяра». Котяра! Он меня спас! Не зря я его в прошлой жизни выбрал. Котяру звали Пруп. Вот что-что, но это я четко запомнил.

– Пруп! – Я обнял спасительную тварь.

Думаете, легко обнять того, кого боитесь? А, ну да: это же домашняя зверушка, которая не может причинить. Тварь это! Зверь! Я не шучу. У него клыки длиной сантиметров по пять! У меня сердце чуть не выпрыгнуло, когда я обнял этого зверя. Полагаете, он такой пушистый зверек? Это хищник! Животное, которое ест мясо! Мясо! Мясо – это я. И взгляд… бессмысленный какой-то… глупый. Мне правда было не смешно… Перед тобой стоят люди, которые надеются… Не было у меня мамы… Не знаю я… Бабушка была, но вы же не смотрели в глаза вот этой женщине, а я смотрел. Не мог я по-другому. Я встал и потянулся к ней. Козел я, конечно. Но… не смог я лишить мать сына.


Не буду рассказывать о событиях следующих дней. Я – притворялся. Родные этого мира – радовались. Я ночью вспоминал своих.

Хотя нет, кое-что интересное и очень непонятное было. Дело в том, что после попадания в этот мир я заметил некий дефект моего зрения. Глядя на некоторые предметы, я видел свечение. К примеру, внутри всех светильников, даже если не включены, мне чудилась голубенькая звездочка. Изначально я подумал, что светильники – газовые и это горелка розжига, но так же светилась третья пуговица на камзоле «отца», кулон на шее «матери», клинок и перстень «брата» и кольцо «сестры». Да и вообще в доме было множество предметов, которые для меня светились голубым, одни больше, другие еле-еле: например, некоторые двери и обувь членов семьи. Даже котяра, пусть очень слабо, но светился. Так вот, примерно день на восьмой моего пребывания в этом мире «отец» пришел ко мне с каким-то джентльменом. Просто костюм этого «интеллигента» был если не двадцатого века, то строгим по местным меркам. Никакой вышивки, никаких рюшечек, все стильно. Но это я понял потом. А изначально увидел, что он… полыхал! В прямом смысле этого слова! Весь прямо светился ярко-голубоватым оттенком. И когда он делал какое-либо движение, то свет словно… как бы объяснить… Вот если в темноте резко переместить бенгальский огонь или неоновую палочку, то остается след. Так вот тут – то же самое, только «след» остается значительно дольше. Светящийся незнакомец держался с «отцом» ровней. Это тоже была странность. Я раньше не обращал на это внимание, но… все, включая «мать», держались несколько уважительно к «отцу»; не могу объяснить, но это факт, пусть и с субъективной точки зрения. А этот господин говорил с ним наравне. Ладно бы лишь одна странность, но незнакомец, переговорив с «отцом», подошел ко мне, и «отец»… «Отец»! пододвинул ему стул!

Господин поманил меня руками. Я, взглянув на «отца», присел и наклонился к «светящемуся». Он попытался взять мою голову в руки, но я сначала самопроизвольно отдернулся, так как они, руки, стали наливаться массой света. Да, именно наливаться и именно массой. Они не стали ярче или тяжелее, просто свет, таившийся в них, стал гуще… Наконец я решился отдать свою голову ему в руки.

Наверное, со стороны я бы с удовольствием посмотрел на такое представление – красиво же, но когда сам участвуешь в этом… Потоки света из его рук сначала лились к голове: стало так легко-легко. Потом жгуты голубоватого огня прошлись по всему телу. При этом «светящийся» не прикасался ко мне. По всему – значит по всему, даже по мужскому достоинству, которое под влиянием этого светового тумана слегка набухло. Можно сказать, что «светящийся» провел тестирование моего организма, так как остальные части тела реагировали похоже – сердце участило биение, желудок заурчал, мышцы напряглись.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6