Владимир Беляков.

Русские солдаты в Северной Африке (1940–1945 гг.). Эль-Аламейн: неизвестные страницы войны



скачать книгу бесплатно

Так и вышло.

Роммель спешил. «Гитлер гнал все подкрепления и ресурсы на Восточный фронт и считал Северную Африку не более чем досадной помехой, – писал американский историк Сэмюэль М. Митчем в своей книге «Величайшая победа Роммеля», изданной в переводе на русский язык в Москве в 2002 году. – Поэтому Роммель не получил ни одной свежей дивизии. С другой стороны, для англичан Северная Африка оставалась единственным театром, где они сражались с немцами лицом к лицу. Черчилль и его подчиненные – с помощью американских союзников – отправляли войска и снабжение в Египет и Ливию в самую первую очередь. Они не жалели ничего, чтобы подготовить 8-ю армию к сражению. Союзники превосходили Роммеля абсолютно во всем. Их численное превосходство в танках было особенно ощутимым. Но более важным было то, что английские танки по качеству в основном превосходили немецкие».

Роммель прекрасно понимал, что время работает против него. Британские саперы каждый день расширяли минные поля перед передним краем обороны. По данным германской разведки, в сентябре в Египет должны были прибыть 100 тысяч тонн грузов для армии. Подтягивались и подкрепления. Надо было начать наступление как можно раньше.

План Роммеля, произведенного Гитлером в фельдмаршалы за недавнее взятие Тобрука, был таков. На северном участке фронта итальянские войска проводят отвлекающую операцию, а главный удар, в районе холмов Алам-Хальфа, наносят удар немецкие танкисты, после чего поворачивают на север и окружают 8-ю армию. Естественно, удар должен был быть внезапным. Роммель, конечно, не знал, что британская разведка смогла найти ключ к немецкой шифровальной машине, и Монтгомери известно о готовившейся операции.

В ночь на 31 августа фашисты предприняли попытку прорвать оборону союзников у высот Алам-Хальфа. Они были встречены ураганным огнем. Британская авиация господствовала в воздухе. За неделю боев войскам держав «оси» так и не удалось добиться успеха. Боеприпасы и горючее были у них на исходе, и Роммель приказал прекратить наступление.

Создавая у Эль-Аламейна мощный кулак, англичане одновременно вели переговоры с американцами об их участии в военных действиях. Еще в июне Англия и США обещали Советскому Союзу открыть до конца года второй фронт в Европе. Президент Франклин Рузвельт был склонен выполнить это обещание. В Вашингтоне считали, что основной удар надо наносить против главного врага – самой Германии. Иной точки зрения придерживались в Лондоне. Уинстон Черчилль настаивал на стратегии «стягивания обруча»: сначала изгнать фашистов из Северной Африки, защитив тем самым стратегически важные Суэц и Гибралтар, а уж затем через Италию, слабое звено «оси», ударить с юга по Германии. То, что это затянет войну и дорого обойдется Советскому Союзу, британский премьер в расчет не принимал. Рузвельт был вынужден согласиться с ним.

Черчилль рассчитывал на то, что наступление союзников у Эль-Аламейна начнется в конце сентября. Но Монтгомери не спешил. Он считал, что лучший способ победить Роммеля – обескровить его силы в битве за выживание, когда выигрывает тот, у кого больше войск, снаряжения и запасов.

В этом плане союзники находились в значительно лучшем положении, чем державы «оси».

У них под боком была Александрия, а коммуникации противника оказались чрезвычайно растянуты. Ближайший порт, Тобрук, находился на расстоянии почти 500 километров от линии фронта, но и его можно было использовать лишь частично, поскольку британская авиация регулярно бомбила этот город. Путь грузовиков до более безопасного Бенгази и обратно занимал 7 дней, а до Триполи – целых 12 дней.

Из-за жары вести боевые действия было легче ночью, а для этого надо было дождаться полной луны. Монтгомери выбрал ночь на 24 октября и убедил Черчилля в том, что начинать наступление на месяц раньше невозможно.

Британское командование пришло к выводу, что основной прорыв обороны противника целесообразнее осуществить на севере. На южном же участке фронта установили массу макетов машин и прочей техники. Там даже начали строить ложный трубопровод от настоящего водохранилища. Все это должно было создать у фашистского командования впечатление, что основной удар будет нанесен на юге. И действительно, ни немцы, ни итальянцы не обнаружили выдвижение частей 8-й армии на исходные позиции.

Поздно вечером 23 октября 1942 года армия союзников перешла в наступление. Историки приводят неодинаковые цифры численности войск противников, но сходятся на том, что союзники имели по крайней мере двукратное превосходство – примерно 200 тысяч на 100. Тем не менее наступление развивалось трудно. К утру 25 октября войска так и не решили поставленную перед ними задачу – прорвать главную оборонительную линию врага.

Британская разведка донесла, что Роммель перебросил основные немецкие части на север, в район главного удара союзников. И Монтгомери решил, продолжая наступление на севере, перенести его острие на юг, против итальянцев, показавших себя в боях слабее немцев. Вечером 30 октября союзники возобновили наступление на севере, готовясь тем временем к прорыву фронта на юге. Там наступление началось в ночь на 2 ноября. Прорыв удался, британские части ворвались в тыл противнику. Над войсками держав «оси» нависла угроза разгрома. В 19.15 2 ноября Роммель оповестил телеграммой Гитлера, что дальнейшее сопротивление под Эль-Аламейном невозможно. Фюрер ответил в 15.30 на следующий день приказом: «Ни шагу назад!»

«Солдатская психика устроена таким образом, – пишет Стефан Чмур в уже упоминавшейся книге «Эль-Аламейн», – что когда начинается время сомнений, порой достаточно одной неудачи, чтобы от высокого морального состояния войск не осталось и следа. И все указывает на то, что 3 ноября подобные настроения охватили армию Роммеля. Твердая до сих пор оборона стал размягчаться. Раз брошенная мысль об отходе на безопасные позиции застряла в головах, и ее трудно было оттуда вытащить. Всякий, даже совсем незначительный успех 8-й армии мог вызвать цепную реакцию неудач в стане противника и привести к поражению».

Именно это и случилось. Монтгомери бросил в пролом на южном участке фронта танковые части, начавшие преследовать отходящего противника. 4 ноября в 11.15 Роммель уведомил Гитлера о том, что отдал приказ об отступлении. Символично, что в этот день попал в плен командир германского Африканского корпуса генерал Риттер фон Тома.

Сражение при Эль-Аламейне германо-итальянские войска проиграли. Потери были очень велики: треть личного состава, больше половины танков. Потери союзников оказались значительно меньше.

5 ноября английские газеты сообщили: «Великая новость из Египта: враг разгромлен, наше наступление продолжается!». Роммель спешно отводил оставшиеся потрепанные части на запад. И, надо сказать, ему везло. «Сильный дождь дважды спасал силы Роммеля от полного разгрома, – вспоминал Монтгомери. – Первый раз – 6 и 7 ноября, когда три наших дивизии “увязли” в пустыне, потеряли способность двигаться, и мы не могли даже доставить им горючее; эта задержка спасла Роммеля от полного окружения в Мерса-Матрухе. Второй раз – 15, 16 и 17 ноября, когда страшный ливень не позволил нашим частям пройти через пустыню в направлении Адждабии, чтобы отрезать врага до того, как он достигнет позиций у Агейлы». Темпы преследования были велики. Через неделю, 11 ноября, войска союзников, преодолев от Эль-Аламейна более 400 км, вступили в Ливию, а на следующий день заняли многострадальный Тобрук.

Тем временем в северо-западной части Африки уже вовсю шла разработанная союзниками операция «Факел». 8 ноября США и Англия начали высадку мощных десантов на побережье Марокко и Алжира. К 1 декабря численность там союзных войск, которыми командовал будущий президент США, генерал Дуайт Эйзенхауэр, насчитывала четверть миллиона человек, и они начали наступление на восток, в Тунис. Войска «оси» оказались в клещах. В североафриканской кампании наступил заключительный этап.

После Эль-Аламейна

И все же для того, чтобы окончательно очистить Северную Африку от фашистов, понадобились еще полгода. Они окопались в Тунисе и отчаянно отбивали атаки превосходящих сил союзников. Недаром вышедшая в США в 2001 году и год спустя переведенная на русский язык книга американского историка Рольфа Дэвида называется «Кровавая дорога в Тунис».

Почему же дорога в Тунис оказалась столь долгой и столь кровавой? На это было несколько причин. Главная из них состояла в том, что союзники не стали высаживать десант непосредственно в Тунисе. Его основной порт, Бизерта, находится недалеко от Сицилии, где базировалась фашистская авиация, и союзники побоялись, что десантная операция там может обернуться большими потерями. Этим тут же воспользовались Германия и Италия. Уже 9 ноября они начали переброску своих войск в Тунис, где их до этого не было. Страну контролировали французские коллаборационисты, которые подчинялись правительству маршала Петэна, образованного после капитуляции Франции в Виши. К концу декабря численность войск «оси» в Тунисе достигла 130 тысяч человек.

«Мы были вынуждены покинуть Бизерту, когда итало-немецкие войска высадились в ноябре 1942 года и начались бомбардировки, разрушившие город на 70 процентов», – писала в книге воспоминаний «Бизерта. Последняя стоянка», вышедшей в Москве в 1999 году, патриарх русской эмигрантской общины в Тунисе Анастасия Александровна Ширинская. В 1920 году в Бизерту, самый северный город Туниса с отличной бухтой, прибыла русская Черноморская эскадра, экипажи которой отказались служить Советской власти. С тех пор в Бизерте проживала довольно многочисленная русская община. В 1939 году бывшие моряки построили в городе небольшой православный храм свт. Александра Невского, существующий и поныне. По свидетельству Ширинской, в 1942 году он очень пострадал от бомбардировок. Войска держав «оси» использовали Бизерту как основной порт, через который в Тунис перебрасывались подкрепления, оружие и продовольствие.

Другая причина трудностей союзников крылась в том, что их войска, высаженные в Марокко и Алжире, не имели опыта боевых действий. Столкнулись же они с хорошо обстрелянным противником.

И, наконец, сыграли свою негативную роль и особенности местного театра военных действий. Он «ничем не напоминал пустыню, по которой 8-я армия гнала Роммеля», – пишет Дэвид Рольф. Действительно, когда едешь на машине из Сфакса в город Тунис, то сравниваешь пейзаж вовсе не с плоским побережьем Египта и Ливии, а с холмистой Палестиной. Северо-восток Туниса, где закрепились войска держав «оси», покрыт заросшими кустарником невысокими горами, которые очень удобно оборонять. Крутые вади, русла сезонных селевых потоков, служили естественными противотанковыми рвами. В период дождей по ним неслись бушующие потоки, а дожди в Тунисе, расположенном севернее, чем Египет и Ливия, зимой идут довольно часто.

К середине декабря 1-я британская армия остановилась в 60 км на юго-запад от города Тунис, причем господствующие высоты остались у неприятеля. Линия фронта протянулась с севера на юг, разрезав Тунис примерно пополам. Густонаселенные приморские районы страны контролировали немцы.

Тем временем 8-я британская армия, наступавшая с востока, выбила германо-итальянские войска с рубежа обороны в Эль-Агейле в Ливии и двинулась в сторону Туниса. 23 января 1943 года союзники вошли в Триполи. 4 февраля Монтгомери устроил там военный парад, на котором присутствовал сам Черчилль.

Войска Роммеля отошли в Тунис, за так называемую «линию Марет». Это были старые французские укрепления между холмами и морем, шириной примерно 35 км. Войска держав «оси» восстановили их и построили новые. От холмов по песчаной равнине к побережью шли многочисленные вади. Так что преодолеть этот рубеж было непросто.

Англо-американские войска продвигались на восток медленно, буквально на ощупь, понемногу набирая боевой опыт. В середине февраля они получили болезненный удар в районе горного прохода Кассерин и понесли значительные потери.

Удачнее складывались действия 8-й армии. 20 марта она начала наступление на «линию Марет». Лобовой удар сопровождался обходным маневром. Через неделю войска «оси» стали спешно отступать на север. К этому времени Роммель уже покинул Африку.

Генеральное наступление союзники начали в конце апреля. Медленно, но верно они продвигались по всему фронту, тесня противника. 13 мая 1943 года военные действия в Северной Африке полностью завершились. Фашистские войска в Тунисе капитулировали. В плену у союзников оказались примерно 230 тысяч итальянцев и немцев – не столько военнослужащие, сколько многочисленная колониальная администрация Ливии.

За победу союзники заплатили высокую цену. В боях за Тунис они потеряли 70341 человека убитыми, ранеными и пропавшими без вести. «Точных данных о потерях немцев и итальянцев нет, – пишет Дэвид Рольф. – Считается, что убитыми они потеряли 8563 и 3727 человек соответственно. К ним следует добавить пропавших без вести и раненых, эвакуированных до капитуляции. Но в целом потери союзников оказались гораздо выше, чем у армий “Оси”». Историки подчас критикуют некоторые решения союзного командования, считая, что они привели к излишним жертвам. Но никому и в голову не приходит написать, что победа пришла потому, что союзники «завалили врага трупами своих солдат».

По всей Северной Африке – от Египта до Марокко – разбросаны военные кладбища союзников. Но такого обширного кладбища, как в Эль-Аламейне, нет нигде. 7367 могил разделены на сектора-батальоны поперечными дорожками. У входа на кладбище – колоннада-кенотаф, на стенах которого выбиты 11945 имен тех, кто в разное время погиб в Северной Африке и чьи могилы не установлены. Ведь, как известно, во время войны хоронят своих только во время наступления… А над братскими могилами немецких и итальянских солдат сооружены внушительных размеров мемориалы. Есть в Эль-Аламейне и военный музей. Его экспонаты рассказывают о противоборствовавших армиях, а во дворе выставлены образцы тяжелой техники того периода. Минные поля в районе сражения до сих пор полностью не ликвидированы и время от времени собирают свою кровавую жатву.

Каждый год в ближайшее к 23 октября, дню начала наступления союзников, воскресенье в Эль-Аламейн съезжаются тысячи людей. Ветеранов сражения среди них все меньше и меньше, но число желающих почтить память погибших все так же велико. Бывшие противники давно примирились, Европа объединилась, и траурные церемонии проходят по очереди на одном из трех основных мемориалов – британском, немецком или итальянском. К подножью мемориалов ложатся венки из живых цветов. К вечеру Эль-Аламейн пустеет, а на следующее утро туда опять обычно приезжают туристические автобусы. Ибо память о той страшной войне передается из поколения в поколение.

Глава вторая
Наши в Александрии

Для жителей Александрии, «северной столицы» Египта, Вторая мировая война началась 12 июня 1940 года. В этот день итальянская авиация впервые совершила воздушный налет на александрийский порт, служивший крупнейшей в Восточном Средиземноморье британской военно-морской базой.

Согласно переписи населения Египта 1937 года, в этой стране проживали 1176 русских, половина из них – в Александрии. Это были эмигранты, осевшие в Египте еще в 1920 году. Советского посольства не было, оно появилось лишь в конце 1943 года. Не было и советских людей.

По крайней мере двое «русских александрийцев» вели во время войны дневник. Автор одного из них – священник Алексий Дехтерёв (2.5.1889, Вильнюс – 19.4.1959, Вильнюс), настоятель храма Св. Александра Невского, чей дневник был опубликован еще в начале 1950-х годов. Знакомство с ним впереди.

Другой дневник вел капитан англо-египетской полиции Анатолий Львович Марков (28.12.1893, Курская губерния – 10.8.1961, Сан-Франциско). Я упоминал о нем в первой главе. Дневник хранится в архиве Маркова, который одна из его дочерей передала в 2010 году Дому русского зарубежья им. А.И. Солженицына в Москве. Узнал я о нем год спустя, когда выступал там с лекцией «Русская диаспора в Египте». Перед зрительным залом в стеклянном шкафчике демонстрировались документы по теме лекции, в основном мои. Но было там и кое-что еще, представленное самими сотрудниками Дома. Дневник Маркова был подлинным сюрпризом. Он представлял собой пухлую папку в 435 листов, текст напечатан на машинке с одним интервалом и с оборотом и переложен вырезками из франкоязычной египетской прессы.

Через несколько дней я вернулся в Дом русского зарубежья и углубился в изучение дневника Анатолия Маркова. Он содержал записи о всех крупнейших событиях Второй мировой войны в целом, в том числе и на Восточном фронте. Однако в дневнике немало информации и об обстановке в самом Египте. В целом свидетельства Маркова о ситуации в Александрии совпадали с описаниями Дехтерёва, но тематика записок офицера шире, чем священника. Так, он упомянул о бомбардировках Каира и зоны Суэцкого канала, описал крупнейшие политические события в Египте и некоторые происшествия в Александрии. Да и язык совсем другой.

Под бомбами фашистов

«Вторник, 22.10.1940. В городе странная психология, все очень тревожатся из-за политики на Балканах и лихорадочно следят за тем, что делают немецкие войска в Румынии, но совершенно не интересуются и не боятся итальянского фронта, который всего в 250 километрах от города, точно он не существует, и итальянцы не представляют собой никакой опасности. Старая репутация итальянской армии держится крепко».

«Вторник, 13.11. Воздушные тревоги в Александрии дважды в день, и залы синема (кинотеатров. – В.Б.), показав красный сигнал и выпустив желающую публику, продолжают представление, иначе невозможно работать. Ввиду почти полнолуния итальянские налеты приурочиваются около 8 час. вечера. Бомбардируют порт и Абу-Кир, каковы результаты этих бомбардировок – власти скрывают, хотя несомненно, что каждый раз имеются и убитые, и разрушения».

В воскресенье, 17.11, на Александрию было несколько налетов. «В Рас эль-Тине разбита бомбами школа, мясная и два или три дома, около 30 убитых и раненых; в Абу-Кире в абри (убежище. – В.Б.) задавлено и убито несколько десятков людей и наконец в последний налет пойманный прожекторами аэроплан сбросил все свои бомбы, чтобы удрать, на арабский квартал Кармус вокруг площади Баб эль-Сидра и в районе улицы Эль-Нил. Этот квартал перенаселен и состоит из едва державшихся от старости трех– и четырехэтажных домов. Я был на месте несчастья и видел, что там произошло. Много домов обрушилось совершенно, и под грудой камней и развалин побило все население. В других домах вдоль целых улиц выбиты передние стены и обрушились, уж не говоря о дверях и окнах, в них побита и переранена масса людей. Убитых и раненых надо считать несколько сотен человек, так как огромное число трупов осталось под развалинами, и нужна работа нескольких дней, чтобы их разыскать. Пока вытащено около сотни трупов, но сколько их еще предстоит добыть».

Понедельник, 25.11. 87-я бомбардировка рано утром. «Бомбардировали исключительно мирное население, не обращая внимания на военные объекты. Бомб было сброшено около 20, причем все в районе, где нет никаких военных целей… Убито 4 человека, ранено до 30. Нападение жестокое, дикое и ничем не оправдываемое, кроме бессильной злобы».

«20 декабря ходил смотреть в Сиди Габер итальянских пленных. Вид у них далеко не боевой и весьма истомленный. Итальянские семьи в Египте уже больше не мечтают о победах, а только о том, чтобы их родные скорее бы попали в плен к англичанам и кончили б с опасностями».

21 февраля 1941 г. Марков записал в дневнике, что 30 января бомбардировкам подверглись Суэц и суда на Суэцком канале. В тот же день проходившее по каналу финское судно разбросало магнитные мины. Канал был закрыт на 9 дней. В записи от 11 марта упоминаются новые налеты на Суэц и отмечено, что Суэцкий канал работает с перебоями.

«Четверг, 19-го июня. За прошедший срок пришлось пережить нам, жителям Александрии, самые сильные ощущения с начала войны. В ночь с 7-го на 8-е немецкая авиация подвергла город бомбардировке, от которой Александрия сильно пострадала и много пережила. Воздушная тревога была подана в 11 часов ночи 7-го, это была по счету СТО СЕМНАДЦАТАЯ тревога. На город налетело до 75 немецких аппаратов, которые бросили бомбы в 16 местах города, главным образом в порту и в районе квартала Лабан, где совершенно был снесен с лица земли квартал проституции, т. н. Кам Букир, или Генина, то же произошло в Табари, Мексе, Минет Эль-Бассан и у нас в Ибрагимие. Огромные мины были спущены на парашютах, которые произвели неописуемое разрушение. На Ибрагимие бомбы попали в двух местах – одна на Абукирском шоссе у станции Шелла, разрушила весь квартал, до 20 домов, и перебила массу людей, другая позади нашего дома на улице Гирга разрушила почти всю улицу. Страшным взрывом, свалившим меня на землю, у нас в доме были сорваны и разбиты в песок окна и сорваны две двери, пострадали почти все русские дома, сосредоточенные в этом районе, однако к счастью квартира, наиболее пострадавшая и совершенно разрушенная, оказалась генеральши Гельмгольц, которая в эту ночь ночевала не дома, а у знакомых, что ее и спасло.

Налет закончился в 1 час 20 утра, после чего мы бросились с тюфяками и подушками провести остаток ночи в большом доме по соседству, где уже ночевали в прошедшие бомбардировки. Не успели перебраться, как была снова подана СТО ВОСЕМНАДЦАТАЯ тревога, начавшаяся в 2.10 и окончившаяся в 5 часов 30 минут утра. Грохот взрывов и канонада были неописуемы, весь город трясся вместе с домами, но к счастью в районе Рамле бомб не было сброшено. Наутро в городе, когда подсчитали разрушения и жертвы, началась паника. Население бросилось спасаться по всем дорогам. За автомобили платили по нескольку десятков фунтов, на железной дороге творилось столпотворение. Правительство объявило проезд из Александрии по ж.д. бесплатно, и в первые три дня после бомбардировки 250.000 человек покинуло город. Этому способствовали распущенные кем-то слухи о том, что немцы по радио предупредили, что снесут Александрию с лица земли. Наша семья, потрясенная бомбардировкой, на третий день после бомбардировки также проехала в Джанаклис, где и пробыла неделю для отдыха. Несмотря на 80 верст расстояния, оттуда не только прекрасно слышна, но и видна бомбардировка Александрии…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6