Владилен Елеонский.

Проклятие Баскервилей. Первоначальная рукопись сэра Артура Конан Дойла



скачать книгу бесплатно

Наш гость низко опустил голову, как будто придавленный грузом неразрешимых проблем, и упёр тяжёлый взгляд в каминный ковёр. Он как-то сразу потускнел и сгорбился, напомнив мне изнурённую охотничью собаку, которую целый день совершенно напрасно гоняли по болоту в поисках дичи. Холмс от нечего делать стал отбивать пальцами у себя на колене кульминационный мотив вчерашней оперы.

Вдруг наш странный посетитель резко вскинул покрасневшие от напряжения глаза.

– С недавних пор меня неотступно преследует предчувствие скорой и жуткой гибели.

Лицо Холмса приняло сонное выражение.

– Предчувствие? Хм, а есть ли факты?

– Факты?

Баскервиль торопливо зажёг сигару, его пальцы дрожали.

– Иногда я вдруг начинаю подозревать, что кто-то искусно пугает меня, а иногда мне кажется, что я, в самом деле, схожу с ума.

– А, может быть, специалист прав, и вы всё-таки переутомились? Не шумит ли у вас в голове, не слышите ли вы звон в ушах, голоса?

– Неужели, сэр, вы не видите, что я не психопат? Правда, приступы крайнего раздражения, в самом деле, иногда бывают. Я не люблю светское общество, потому что фальшь коробит меня, а люди разочаровывают всё больше, что с того? Да, я слишком требователен к друзьям, поэтому у меня их мало, однако они есть, например, в трудные минуты меня всегда выручают доктор Мортимер и мистер Степлтон, его дом расположен по соседству. Дело заключается вовсе не в моих перепадах настроения. Вы, несомненно, умны, мистер Холмс, однако вы ещё довольно молоды и поэтому спешите делать выводы.

– Возможно, в некоторых несущественных деталях я бываю не совсем точен.

– Ничего себе – несущественные детали! Меня преследуют злоумышленники, а вы рекомендуете обратиться к медику.

Холмс откинулся назад и, сложив вместе кончики пальцев, закрыл глаза. Как видно, он не испытывал ни малейшего желания спорить по этому вопросу.

По щеке гостя неожиданно покатилась мутная старческая слеза.

– Я не знаю, кто-то шутит, или мне на самом деле является призрак большой чёрной собаки? – дрогнувшим голосом сказал он.

Мой друг приоткрыл глаз.

– Погодите, вы сказали, что доктор Мортимер и Степлтон часто бывают у вас. Это всего лишь милое общение?

– Не совсем так. Они помогают вести мои отчёты по избирательной компании. Помимо этого, доктор Мортимер слушает моё сердце, которое, по его мнению, с недавних пор внушает беспокойство. Что касается весёлого и непринуждённого общения, оно, в самом деле, присутствует. Доктор Мортимер, несмотря на то, что окончил лишь колледж, является весьма эрудированным человеком, а Степлтон имеет оригинальные взгляды на жизнь и веселит занимательными рассказами.

– Он – артист цирка?

– Нет, он – талантливый антиквар, и досконально знает историю искусств.

– Он коллекционирует картины?

– Нет, он собирает артефакты каменного века и очень внимателен ко мне. Когда он заметил, что со мной творится что-то неладное, то преподнёс по случаю дня рождения вот эту самую трость, в полость её бронзового набалдашника в избытке влит свинец, и с ней я, в самом деле, чувствую себя намного увереннее.

– Хорошо, а когда к вам стал являться призрак собаки, – до начала избирательной компании или после?

– Вскоре после того, как она началась пять месяцев назад.

– Как?

– В тёмных углах и коридорах мне мерещится мерцающая тень огромного чудовища, похожего на собаку.

У него горят красные глаза, а шерсть переливается электрическими искрами.

– Кто ещё знает о ваших страхах, кроме доктора Мортимера и Степлтона?

– Дворецкий Бэрримор и его жена, возможно, что-то заметили, хотя я стараюсь не показывать вида.

– Кто-то ещё?

– Вряд ли.

– Что было дальше?

– Не так давно, наверное, месяц назад, благодаря усилиям доктора Мортимера я почувствовал себя гораздо лучше, а привидение стало являться иначе.

– Как?

– Видите ли, сэр, в те дни я ещё прогуливался возле древних камней после заката, это где-то в полумиле от Тисовой аллеи. Обычно я иду и курю сигару. Наверное, месяц назад, может быть, чуть больше я стал замечать, как вдалеке в сумерках у вершины холма, там, где темнеют развалины доисторических хижин, в воздухе появляется мерцающая тень, она светится зеленоватым светом и как будто плывёт в дымке. Какое расстояние, не могу точно сказать, наверное, четверть мили, однако моя дальнозоркость позволяет видеть детали, – это призрачная тень огромной уродливой мясистой собаки с короткими ушами и вытянутой как у медведя мордой, а на теле у неё, кажется, вообще нет шерсти, или она очень короткая.

– Когда тень появляется?

– После того, как я закуриваю сигару.

– А когда исчезает?

– После того, как прекращаю курить.

– Это всё?

– С недавних пор по ночам кто-то стучит в окно моей спальни, вот так, – наш гость тихонько постучал своим массивным ногтем по крышке кофейного столика.

– Может быть, ветер?

– У ветра нет ногтей.

– Вы подходили к окну на стук?

– Нет.

– Почему?

– Мне мешал безотчётный ужас, словно за окном меня поджидает она.

– Кто?

– Собака Баскервилей.

– Занятно.

– Прошу вас, сэр, не принимайте меня за сумасшедшего! Я имею биологическое образование по специальности «Физиология человека», мне скоро стукнет восемьдесят, я никогда не верил в сказки и совершенно не боюсь смерти, просто, как вы правильно подметили, мои нервы расшатаны, и я страдаю бессонницей. Дело в том, что в Южной Африке акции, в которые я по совету знающих людей вложил все свои деньги, вскоре резко упали в цене. Я был в полном отчаянии, как вдруг успешная оборона Мафекинга, в которой отличился ныне так почитаемый мной и не только мной лорд Баден-Пауэлл, подняла стоимость на кимберлийские алмазы до фантастических цифр, и на следующее утро я проснулся миллионером. В отличие от многих, мне удалось обуздать азарт, я вовремя остановился и вернулся домой, в то время как те, кто продолжил игру, потеряли всё. Повторяю, нервы мои изношены, однако не настолько, чтобы считать меня сумасшедшим.

– Что делала собака?

– Ничего она не делала, просто плыла в воздухе у вершины холма, натянутая, как струна. Знаете, так застывают охотничьи собаки, когда внезапно чувствуют дичь. Мне всегда казалось, что она ловит своими жуткими глазами мой взгляд! Я бросил гулять, стал безвылазно сидеть в своём замке, как филин в дупле, а несколько дней назад решил навсегда покинуть Баскервиль-холл. Последние недели пребывания в нём стали воистину сплошным кошмаром! Меня неотступно преследует предчувствие скорой гибели, я стал допоздна засиживаться в кабинете, разбирая бумаги, чтобы составить завещание, однако жуткое видение не выходит из головы, представляете? К тому же, разбирая семейный архив, я неожиданно нашёл вот это…

Аккуратно положив окурок сигары на край пепельницы, он вынул из внутреннего кармана чёрный перламутровый пенал, неловко раскрыл его, и на пол полетели пожелтевшие от времени листочки бумаги, густо исписанные чёрной тушью. Исполнив в воздухе изящное па, они мягко опустились на ковёр.

Один из листков приземлился на тапок Холмса, мой друг нагнулся и без всякого интереса подобрал его.

– Хм, какой своеобразный почерк, чем-то напоминает готическое письмо.

– О, да, это доказывает, что рукопись, в самом деле, середины восемнадцатого века, тогда было модно так писать.

Холмс небрежно вернул листочек владельцу, в то время как я бережно собрал остальные и положил их стопкой на кофейный столик. Гость взял в руки верхний листочек и кашлянул, прочищая горло.

Холмс со вздохом сплёл пальцы на животе, вытянул свои до невозможности худые ноги и сонно посмотрел на посетителя.

– Желаете прочесть ваше семейное предание о Чёрной собаке?

– Да, а как вы догадались? О, можете не отвечать, я всё время забываю, с кем имею дело. Текст, возможно, вас позабавит, однако меня он крепко озадачил!

Холмс недоверчиво хмыкнул и посмотрел на меня тоскливым взглядом. Хорошо зная моего друга, я понял, что он давно пришёл к каким-то достаточно определённым выводам, и теперь всё происходящее казалось ему лишь одной досадной тратой драгоценного времени.

Глава вторая. Проклятие Баскервилей

Сэр Чарльз повернул листочек к окну, отодвинул его подальше от глаз, как делают дальнозоркие люди, и вдруг довольно приятным баритоном с выражением прочитал следующее.

– Баскервиль-холл. Тысяча семьсот сорок четвёртый год. История Собаки Баскервилей обросла легендами, поэтому я, как прямой потомок Хьюго Баскервиля, и человек, услышавший эту историю от своего отца, а тот, в свою очередь, от своего, записал её, веря, что всё произошло так, как здесь изложено. Я также неизменно верю, мои сыновья, – то самое Божественное правосудие, которое карает за грехи, в высшей степени милосердно, чтобы простить их, и нет такого проклятия, которое не искупилось бы покаянием и молитвой. Наверное, не имеет смысла бояться плодов прошлого, скорее, следует остерегаться того, что приносит с собой будущее, дабы те нечестивые и необузданные страсти, от которых наш род страдает так мучительно, не уничтожили его окончательно. Знайте же, что во времена Великого Мятежа, историю которого, составленную учёным мужем лордом Кларендоном, я настоятельно рекомендую вам, поместьем Баскервилей владел упомянутый Хьюго, человек совершенно дикий и безбожный. Можно без всякого преувеличения сказать, что он вёл разгульный и распутный образ жизни. Как видно, после зверской казни нашего несчастного короля земное наказание перестало страшить его, и он по каким-то одному лишь ему ведомым знакам уверился в том, что всё, что он делает, является истиной. Нечестивец прогнал жену с младенцем, и в Баскервиль-холле нашли пристанище самые ужасные и отвратительные пороки. Каждый вечер он развлекался с друзьями-собутыльниками тем, что привозил в имение добычу – какую-нибудь привлекательную юную девицу. Ему всё сходило с рук, жаловаться было бесполезно, и в один из дней настала очередь дочери соседского фермера. Негодяи насильно напоили её и затащили наверх, в спальню, чтобы устроить разврат, ставший для них обычным делом, как вдруг невероятных размеров ужасная чёрная морда, словно плывущая и тлеющая в воздухе, прильнула снаружи к оконному стеклу. Зрелище было настолько неожиданным и диким, что несчастные пьяницы гурьбой бросились в коридор, однако там их встретило то же самое отвратительное ощетинившееся чудовище со светящейся во мраке пастью и горящими, словно у пса преисподней, красными глазами. Оно по форме, в самом деле, чем-то напоминало собаку, однако было гораздо больше всех собак, которых видел когда-либо глаз смертного. С клыков капала кровь, а по шерсти чиркали грозовые разряды. Вся честная компания, обезумев от ужаса, бросилась обратно в спальню и, выдавив оконный переплёт, вылетела наружу. Кто-то сошёл с ума, а беспутный Хьюго околел, свернув себе шею, и ни единого следа постороннего воздействия на его теле не было обнаружено. Девица также видела ужасный призрак, однако он не причинил ей никакого вреда, она благополучно добралась до дома, и всё рассказала отцу. С тех пор в здешних местах ходит поверье, что тот, кто увидит Собаку Баскервилей, вскоре лишится рассудка и погибнет. Такова, мои сыновья, история появления Той, которая жестоко преследует наш род с тех давних пор. Я записал это предание, полагая, что лучше будет, если жуткое и ужасное станет вам хорошо известно, поскольку нет ничего хуже того, что скрывается за досужими домыслами. Потомки Хьюго погибали либо насильственной смертью, либо внезапно и загадочно, и всем им перед кончиной являлась Собака Баскервилей. Всё же мы вверяем себя в руки бесконечной милости Провидения. Согласно Святому Писанию проклятье преследует лишь третье или четвёртое поколение грешников, оставляя в покое последующих потомков. Божественному провидению, сыновья мои, таким образом, я вверяю вас, и остерегайтесь бывать на болотах в те тёмные ночные часы, когда пробуждаются силы зла. Написано Хьюго Баскервилем, правнуком Хьюго Баскервиля, сыновьям Роджеру и Джону с наказом не сообщать ничего из того, что здесь написано, их сестре Элизабет.

Наш гость умолк. Холмс встрепенулся.

– Это всё?

– Если вы о рукописи, то да.

– А как скончался автор хроники?

– Внезапно, будучи практически здоровым. Он выпал из окна и разбился.

– Хм, всё же я хотел бы иметь дело с более убедительными свидетельствами.

Лицо сэра Чарльза налилось пугающей свекольной краской.

– Вы полагаете, что всё это сказки?

– А вы полагаете, что всё это факты?

– Хорошо, тогда вот вам факт! Прочитав хронику, я понял, что пора, в самом деле, восстановить пошатнувшееся здоровье. По совету доктора Мортимера я решил прервать избирательную компанию и забронировал каюту, чтобы отправиться в кругосветное путешествие. Дворецкий Бэрримор уехал к внезапно заболевшей сестре, поэтому накануне убытия в Лондон я попросил конюха Перкинса вынести все вещи из летнего домика, и он сообщил мне, что выполнил мою просьбу. Я решил проверить, а заодно прогуляться и выкурить свою обычную сигару перед сном, только не в спальне, как обычно, а на свежем воздухе. Только что зашло солнце, сгущались сумерки, когда я спустился с крыльца и, закурив, двинулся к летнему домику по гравийной дорожке, пролегающей в тёмной Тисовой аллее, как вдруг шагах в пятидесяти от меня гравий стремительно пересекла огромная четвероногая тень. Я похолодел от ужаса, мысль о собаке снова овладела всем моим существом, и, совершенно не чуя под собой ног, я, как заяц, кинулся обратно в замок. Меня трясло! Не сказав никому ни слова, я заперся в спальне, просидел, дрожа, в постели всю ночь, боясь подойти к окну, в которое кто-то, кажется, тихонько постукивал, а рано утром всё рассказал доктору Мортимеру, он заехал за мной, чтобы вместе отправиться на железнодорожную станцию. Надо было спешить на поезд, однако мы сели обсуждать во всех подробностях вчерашнее происшествие. Все усилия доктора успокоить мои нервы не увенчались успехом, и мы пошли к тому месту, где промелькнула тень. Следов на гравии, кажется, не было, а вот на одной из полос газона, которые окаймляют дорожку с двух сторон, доктор кое-что заметил.

– След? – встрепенувшись, сказал Холмс, однако в следующий миг снова сонно прикрыл глаза. – О, да, конечно, это был след огромной собаки.

– Хм, вы снова угадали. Я пригласил фотографа, неподалёку в Гримпене живёт милая женщина-фотограф, и она сфотографировала мне его.

Гость вытащил из кармана большой пакет, вынул из него фотографию довольно внушительных размеров и протянул мне. Я стал с интересом рассматривать фотокарточку, а мой друг рассеяно лишь покосился на неё. Мы увидели траву газона, рыхлую землю у кустарника, а на ней, в самом деле, свежий след. Несомненно, фотография запечатлела след огромной лапы, – были хорошо видны подушечка и четыре овальные вмятины от пальцев. Судя по следу, собака была, в самом деле, очень крупная.

Холмс покачал головой.

– Надёжно ли огорожен двор замка?

– Высокие каменные стены, а со стороны болота Тисовая аллея служит зелёной оградой.

– Какова её высота?

– Два человеческих роста.

– И нет выхода на болота?

– Есть калитка.

– Высокая?

– Фута четыре, не больше.

– Тогда всё объясняется просто, – скорее всего, какая-то бродячая собака перемахнула через калитку и нарушила ваш покой. Ваши страхи притягивают к вам собак, так бывает, поэтому отправляйтесь-ка в путешествие и ни о чём не думайте.

– Вы полагаете, что здесь нет злого умысла?

– Говорю же, вы столкнулись с цепочкой совпадений, которые притянуты вашими страхами. Есть в психологии такой принцип: «Чего боимся, то и получаем». Прежде всего, вам следует успокоиться, тогда всё пройдёт.

– Однако, дворецкий Бэрримор тоже видел мерцающую собаку, плывущую в воздухе вдали на болотах!

– Мало ли что ему привиделось в полумраке? Бросьте, сэр! Вы, в самом деле, устали. Когда отправляется ваш пароход?

– Послезавтра.

– Выспитесь хорошенько!

– Вы уверены, что вся причина заключается лишь в моём переутомлении? Вы ничего от меня не скрываете?

– Абсолютно уверен, и ничего не скрываю. Для полного вашего спокойствия я могу дополнительно изучить след на фотографии и рукописные письмена вашего семейного предания, которое сегодня вы нам столь любезно прочитали. В каком отеле вы остановились?

– «Семирамида».

– Хорошо, завтра курьер вернёт вам фотографию и рукопись. Если появится дополнительная информация, я обязательно сообщу.

– О, сэр, я, кажется, впервые за последние полгода вздохнул с облегчением.

– Клинический случай, – тихо и мрачно сказал Холмс, когда наш гость, откланявшись, затворил за собой дверь. – Постойте, а это что такое?

Он замер у занавески, вглядываясь куда-то вниз сквозь оконное стекло. Я приподнялся в кресле.

– Что там?

– Нет, показалось, а я хотел было мчаться на улицу прямо в домашних тапках. Ах, дорогой мой Ватсон, загадок в нашей жизни, в самом деле, становится всё меньше. Похоже, скоро мне придётся забросить эту никчемную практику и заняться выращиванием пчёл!

Нельзя сказать, что мы сильно удивились, когда на следующее утро узнали из газет, что сэр Чарльз погиб, выбросившись из окна отеля. Сила мысли Холмса была настолько велика, она действовала так магически, что его спокойствие мгновенно передалось мне.

– Я говорил вам, Ватсон. Клинический случай!

Тем не менее, удивиться нам всё-таки пришлось, когда через три недели сразу после завтрака в гостиную неожиданно явился высокий худой человек с длинным носом, который подобно клюву высовывался наружу между двух близко посаженных проницательных серых глаз, живо блестевших за толстыми линзами очков в золотой оправе. Посетитель выглядел достаточно изящно и в то же время как-то не вполне опрятно, его пальто выцвело, а брюки пузырились на коленях. Он был ещё довольно молод, однако его спина сутулилась, голова выдвигалась вперёд, и весь вид выражал такое благожелательное участие, которым обычно славятся люди весьма почтенного возраста.

– Доктор Мортимер, – сказал он, и его глаза под стёклами вдруг осветились мягким, добрым, однако невыразимо грустным светом.

Я только успел подумать, что где-то слышал эту фамилию, как Холмс участливо склонил голову.

– Соболезную, доктор, вы, как я понимаю, хорошо знали покойного сэра Чарльза Баскервиля и с недавних пор были его единственным близким другом.

– Совершенно верно, мистер Холмс. Я и мистер Степлтон, если быть более точным. Отчёты доктора Ватсона, из которых можно сделать вывод о ваших феноменальных способностях, так впечатлили нас, что, мы, искренне сочувствуя несчастному старику, горячо советовали ему немедленно обратиться к вам. Если вы не смогли помочь, я уверен, никто не смог бы, поэтому, как бы ни была горька потеря, прошлого не вернёшь, и следует смотреть в будущее.

– Доктор Ватсон перед вами, вот он, познакомьтесь. Его отчёты вознесли меня до небес, и я напрасно надеялся, что внимание читателей сосредоточится исключительно на моём методе. Хорошо, а теперь прошу вас, присаживайтесь ближе к огню. Вчера нас радовала прекрасная октябрьская погода, а сегодня она стала просто отвратительной. С чем пожаловали?

В глазах Холмса блеснули странные искорки, хотя его волевое лицо с чётко очерченным орлиным профилем оставалось совершенно непроницаемым. Он пододвинул гостю коробку с сигарами, однако, едва тот открыл рот, продолжил.

– Итак, вы пришли поведать нам о том, что сэр Чарльз имел все признаки душевного расстройства и, пребывая в таком состоянии длительное время, в конце концов, прыгнул в окно головой вниз. В результате он сломал себе шейные позвонки, и наступила смерть. Следы постороннего воздействия на теле отсутствуют. Многие его предки погибли так же, и по слухам причиной их смерти было вовсе не душевное расстройство, а появление жуткого приведения, похожего на собаку. Вот почему вы верите, что гибель сэра Чарльза была не случайна, однако, как врачу, вам сложно поверить в то, что несчастного баронета погубил призрак, не так ли? Теперь вы на перепутье. Доктор, вы зря делаете изумлённое лицо! Сэр Чарльз, как вы знаете, был у меня и во всех подробностях поведал свои переживания, а о причине смерти мне стало известно из криминальной хроники.

– Знаете, меня волнуют черепа древних людей, и сравнение их с черепами наших современников до сегодняшнего момента было не в пользу последних, однако встреча с вами вселяет в меня надежду, что у человечества остался шанс. Вот, смотрите, ваши надбровные дуги…

– Бросьте, доктор! Разве для того, чтобы сделать вывод о деградации человека, непременно следует копаться в доисторических могилах?

– Между прочим, рытьё древних могил привело меня к новому увлечению. К примеру, знаете ли вы, джентльмены, что челюсти некоторых древних человеческих черепов светятся в темноте зеленоватым светом?

– Кости говядины тоже могут светиться в темноте, поскольку в них содержится белый фосфор, он окисляется на воздухе и светится зеленоватым светом.

– Если фосфор содержится во всех костях, то почему в темноте светятся лишь некоторые?

– Нарушение обмена веществ у некоторых животных и людей, вызванное неправильным питанием, иногда приводит к избытку фосфора, который, естественно, начинает скапливаться в костях и тканях. Поскольку вы имеете дело с древними черепами, у вас светятся доисторические черепа, однако если, например, забить нашу современницу свинью с упомянутыми нарушениями, у неё тоже будет светиться мясо в темноте.

Доктор Мортимер с нескрываемым восхищением посмотрел на Холмса.

– Сэр, вы открыли мне огромное поле для деятельности. Теперь у меня есть рабочая гипотеза, – древние люди покинули район Дартмура, поскольку ухудшилось питание!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное