Влад Лукрин.

Машина, сгоревшая от любви



скачать книгу бесплатно

За углом начинался забор ее дома. Они остановились. Точнее, остановилась она: проститься лучше было здесь, чтобы не попасть под прицел родительских видеокамер. Артем последовал ее примеру.

Настал вечно неловкий момент прощания. Артем повернулся к Нике и пристально посмотрел. Его короткие чернильные волосы вызывали у девочек школы неодолимую потребность вздыхать. У нас будет двое детей, подумала вдруг Ника. Мальчик и девочка. Нет, трое: лучше два мальчика. Назовем их…

Вдруг Артем взял ее за запястье. Ника почувствовала тепло его ладони. Надо уходить, это точно. Но от его прикосновения у нее слегка закружилась голова. Что-то должно произойти, чему сопротивляться нет сил. И все-таки сопротивляться надо. К тому же скоро по улице может пройти отец, никак нельзя попадаться ему на глаза в такой момент. Надо уходить!

– Постой, – прошептал Артем.

Она поняла, что начинается то самое, к чему она еще не была готова, чего боялась и желала одновременно. Ее рука дернулась, пытаясь вырваться из захвата. Но Артем держал крепко.

– Подожди, – тихо сказал он.

От его голоса, наполненного мягкой властностью, ее ноги ослабли и чуть не подогнулись в коленках. Страшно было остаться. И страшно уйти: не обидится ли? Ведь она почти придумала, как назвать девочку: Марта, хорошее весеннее имя. Никак нельзя его сейчас обижать!

– Чего ты боишься? – Он улыбнулся. – Постой.

Ника опустила глаза и увидела, что темные бутсы Артема хищно нацелились на ее кроссовки. Они явно готовились вот-вот броситься вперед и подмять пестрые девичьи бегунки. Кроссовки Ники чуть отползли назад. Бутсы решительно придвинулись. Их самоуверенность импонировала кроссовкам, но не была достаточным поводом сдаваться без боя.

Вдруг Артем отпустил руку Ники и – не успела она перевести дух – взял обеими руками ее лицо и сказал:

– Не опускай глаз, глупышка.

Ника закрыла глаза и опустила подбородок, чтобы Артем не смог поцеловать ее. Не сейчас! Слишком рано! Да и отец может увидеть – будет большая беда.

Но Артем был настойчив. Его мятное дыхание несколько раз касалось щек Ники, пока губы искали цель.

– Что с тобой происходит? – спросил он после очередной попытки.

Ника молчала, ей было очень страшно разомкнуть губы. Тогда Артем крепко обнял Нику за плечи. Она было обрадовалась, что все самое страшное позади, но не тут-то было. Артем заправил за ухо ее локон, нежно сказал: «Ты – глупышка, не надо меня бояться» – и поцеловал. Как-то само получилось, что его губы прорвались к ее губам. И она ничего не могла сделать.

Его язык наткнулся на заслон ее зубов, а она, стиснув их, держала этот рубеж, сгорая от радости и ужаса. Это не был нормальный взрослый поцелуй. Но все же они целовались! Очень нежно. Артем нажимал, пытаясь пробить языком оборону. В какой-то миг ему удалось приоткрыть заслон, однако тут Ника вырвалась и убежала.

Все закончилось.

Закончилось на хорошей волне: и Ника, и Артем понимали, что продолжение следует.

Когда Ника ступила на порог дома, ее сердце ухало, будто она пробежала три километра.

Глаза полыхали. Правда, сама Ника ничего этого не замечала.

Ей, наоборот, казалось, что удалось притвориться спокойной. К тому же она в любом случае не собиралась долго находиться в поле зрения матери. Поздороваться, прошмыгнуть в свою комнату, уединиться – таков был план.

Расчет не оправдался.

Как только Ника вошла в дом, сразу наткнулась на пристальный взгляд матери. На миг душа похолодела: неужели мама навела на них видеокамеры и все видела? Но мама изучающе молчала. Значит, не видела.

– Привет. – Ника постаралась сказать максимально непринужденно, мол, все как обычно, нет повода для вопросов.

– Постой. – Мама задержала Нику за плечо, когда та пыталась пройти мимо, отводя глаза. – Что с тобой?

– Все в порядке.

– Что с тобой?!

Ника поняла, что не отвертеться. Придется что-то сказать. Когда мама приставала с расспросами, то вцеплялась намертво, вытягивая ответы. Надо было что-то говорить. Желательно не правду, а нечто такое, что удовлетворило бы маму. Честные признания в большинстве случаев заканчивались головомойкой на несколько дней.

Поэтому она всегда держала про запас две-три версии, где была, что делала, что думает и чувствует, которые бы устроили маму. Но сейчас Ника была слишком взволнована, чтобы переступить через капканы. Ее мысли, казалось, превратились в комочки сладкой розовой ваты.

– Мама, я влюбилась! – воскликнула она. – Мы целовались, и это волшебно! Мамочка, как же хорошо!!

Но ее улыбка наткнулась на каменный взгляд матери.

– Ты в своем уме? – Ее бледные губы искривились. – Ты что творишь?

Тональность маминого голоса нарастала с каждой фразой.

– Учебу бросишь, по рукам пойдешь?!

Звонкая пощечина оглушила Нику. Мир резко стал мрачным и черно-белым. Нике захотелось исчезнуть, стать невидимой или отгородиться от мира стеной.

Затем появился отец, все узнал и побагровел. Начался новый круг ада. Барс – так звали отца со времен его футбольной юности – начал вбивать, как гвозди, свои стальные слова в Нику. Потаскуха. Неуч. Подстилка. В завершение пытки он грохнул массивным кулаком по столу. От удара мир вокруг содрогнулся.

– Прочь с глаз! – Волосатая мускулистая рука указала на дверь.

Ника в слезах убежала в свою комнату. Вся жизнь покатилась в пропасть, возникло дикое желание умереть. Закрыть глаза и больше не проснуться. Никогда-никогда! Потому что жить больше незачем. Она упала на кровать и уткнулась в подушку, вмиг пропитавшуюся влагой.

Через какое-то время пришла мама. Села на край кровати, погладила Нику по спине и стала долго и нудно говорить, что родители стараются для ее же блага. Сейчас надо учиться изо всех сил, чтобы вырваться из социального квартала. Если начнешь бегать по мальчикам, говорила мама, забросишь учебники. Какая уж тут учеба, когда лишь свидания на уме. А без образования никогда не получишь разрешения жить на большой земле. Останешься навсегда в социальном квартале. Хочешь этого?

Всхлипывая, Ника повернула голову и посмотрела на длинную шею мамы. Под бледной кожей резко выступили жилы. Не обязательно что-то отвечать: когда мама говорила, она редко слышала ответы. Но надо показать, что слушаешь ее, иначе жди очередную порцию криков и обид.

– Ты должна выбросить из головы глупости: и мальчиков, и, кстати, эти твои рисунки, – с ласковой твердостью продолжала мама.

Наставления тянулись бесконечно.

– Рисунки – это баловство, и мальчики тоже баловство, – поучала мама, – а чтобы найти хорошую работу, надо закончить школу и поступить в университет. Подумай сама, кому нужны эти твои художества, куда пойдешь с рисованием? Заборы разукрашивать? Ищи настоящую профессию, а для этого учись хорошо и слушай, что тебе говорят.

Все это Ника слышала сотни раз. Просто в этот вечер слушать было больнее, чем обычно. Она вздохнула: в этом мире никто тебя не услышит и не поймет. И как с этим жить, непонятно.

3.

Март всегда начинал жить сразу, как проснется.

Жить – означало чувствовать, как огонь бежит под твоей кожей.

Проснувшись, Март мог постоять у окна, с интересом наблюдая, как капли дождя ползут по оконному стеклу. Или ветер качает березки во дворе. Или серые тучи закрывают небо, нагоняя лиричные думы. Любая погода ему нравилась. Любая разжигала тот самый огонек под кожей.

В яркие дни его нередко будили солнечные зайчики, заползавшие под ресницы. В хмурую погоду он открывал глаза, когда уставал от снов. Работа позволяла ему самостоятельно определять график и не ходить в рабах у будильника.

Просыпаться без принуждения – это естественное удовольствие жизни.

Жизнь вообще нам дана, чтобы наслаждаться.

Кто этого не понимает, тот глупец.

Или живет в социальном квартале.

В этот раз он проснулся от теплого света на веках. Утро было еще и солнечным! Что ж, тем лучше. День обещал быть особенно хорош: Марту предстояло сообщить одному из своих подопечных приятную новость, что того забирают в интернат при колледже.

Очередного «головастика» удалось, как говорили, «заспиртовать» раньше срока.

Март работал мастер-учителем в СПИРТе – правительственной Службе поиска и развития талантов, отбиравшей одаренных детей в социальном квартале. Несколько лет он занимался с Дмитрием – застенчивым пареньком, чуть-чуть косившим левым глазом. Этого парнишку с его светлой головой надо было как можно скорее вытаскивать из болота невежд (так Март мысленно называл социальный квартал).

Многие идеи ученика восхищали Марта. Например, это он предложил алгоритмы, как улучшить программу «танцующего огонька», уничтожающего материю.

Невообразимо: откуда у 12-летнего затравленного ребенка столько чудесных прозрений?!

Время от времени Дмитрий приходил на уроки к Марту с лиловым фингалом или синяком под скулой. И занимался как ни в чем не бывало. Понятно, почему мальчишке жилось туго: злая массовка социального квартала травила всех, кто выделялся и не мог за себя постоять.

Возможно, трудности закаляли талант. Но как ни благотворны испытания, с ними всегда надо заканчивать вовремя. Март настоял на том, чтобы Дмитрия направили в колледж вне обычного графика.

Администрация системы образования работала не так быстро, как хотелось бы. Некоторые администраторы ворчали, мол, не стоит ли подождать, пока ребенок дорастет до университета.

Приходилось доказывать.

В итоге удалось добиться финансирования индивидуальной программы в одном из колледжей низшей ступени. Дмитрий мог собирать вещи и прощаться с социальным кварталом. Сегодня у него начнется новая жизнь!

Все – благодаря Марту. Правда, результата можно было достичь быстрей, если бы сам Март сильнее нажимал на систему. Но его часто отвлекали другие дела, а иногда просто хотелось расслабиться.

Март инстинктивно не хотел тратить на беседы с бюрократами больше времени, чем оно того стоило. В итоге не всегда торопился звонить, порой откладывал визиты, чуть позже представлял документы. А время уходило.

Но он и не отступал. Пусть с затяжками, но дело решилось.

Как радостно будет сегодня сообщить мальчику отличную новость! Март представил счастливые глаза Дмитрия и вдруг ясно осознал, что для парня время имело совсем другую цену.

Легко ждать хороших новостей в уютном доме большой земли. А попробуй сберечь свет в душе, будучи застенчивым умненьким мальчиком из социального квартала, где каждый день тебя бьют.

«Эх, ты! – подумал про себя Март, спускаясь по лестнице со второго на первый этаж. – Ведь мог раньше все сделать, мог же! Ладно, хорошо, что все наконец позади».

Ступеньки под ногами скрипели: специальная программа создавала эффект живого дерева. Марту нравилась эта опция, и он никогда не отключал звук. Но настроек перепробовал множество: волжский ясень, карельская береза, карпатский бук. Больше всего ему понравилась сибирская сосна – у нее был самый уютный звук.

Он кивнул Лалле, застывшей у дверей столовой. Робот-домохозяйка в ответ улыбнулась и сверкнула ласковыми диодами глаз.

– Как спалось, милая? – спросил Март на ходу. – Я не слишком тебя ночью загонял?

– Все хорошо, дорогой. Я рассчитана на более высокие нагрузки.

– Наглая железка. – Март усмехнулся.

Искусственные огоньки глаз вопросительно посмотрели на него:

– Какой ответ ты бы счел оптимальным, дорогой?

– Не знаю. – Он отмахнулся. – Попробуй сама подобрать варианты. Предложишь в следующий раз.

Настройки постоянно самосовершенствовались, подбирая наиболее удобный Марту тип поведения. Шла обычная притирка характеров: машина словно по капле выдавливала из себя компьютер.

На краю прямоугольного стола, разрезавшего на две части просторную кухню-столовую, стояли кувшин холодного молока, пустая глиняная кружка и теплый рогалик на тарелочке. Рядом с завтраком лежала свежая газета.

Настоящая еда – одна из привилегий большой земли, делающих жизнь прекрасной. Ее каждое утро привозила автоматическая служба доставки. Март подошел к столу и налил молоко в глиняную кружку, стоявшую рядом с кувшином. Журчание молока всегда доставляло ему отдельное удовольствие.

Молоко лишь несколько часов назад извлекли из коровы. Март знал, что было какое-то специальное слово, обозначавшее процесс, когда у животного забирают молоко, но запамятовал. Да сейчас это и не имело особого значения. Вот если когда-нибудь у него появится ученик, увлеченный аграрным делом, Март обязательно вникнет в особенности животноводства.

Рогалик испекли человеческие руки рано утром из настоящей пшеницы. Необъяснимо, но факт: когда готовят живые люди, получается гораздо вкусней, чем у роботов-поваров. Поэтому еда человеческого приготовления стоила гораздо дороже.

«Когда-нибудь и Дмитрий будет жить так же», – подумал Март, садясь за стол. Его всегда согревали мысли о том, как найденные им в болоте социального квартала таланты вырастут счастливыми людьми. Думы об этом были особенно вкусны за неторопливым завтраком.

А еще приятно было завтракать вместе с новой подругой. В целом появление искусственной женщины внесло живую струю в его дом. Раньше за домом присматривала безликая программа-секретарь с женским голосом, звучавшим из приборов. А для развлечений вызывались одноразовые модели.

В специальных фирмах можно было заказать (или, как говорили, выплавить) машину для любви на любой вкус. Так что интимная жизнь мужчины большой земли была ограничена только его фантазией.

Как и многие его друзья, Март считал, что по молодости надо нагуляться. Поэтому старался не использовать одного робота больше двух свиданий. «Стоит переспать три раза с кем-нибудь, не важно, роботом или живой женщиной, и ты привязываешься к ней, – некогда сказал ему кто-то из товарищей. – Если не хочешь попасть на привязь, не ложись в постель в третий раз, а лучше обойдись и без второго». Слова врезались в память.

К тому же среди мужчин на виртуальных форумах гуляли сплетни, что роботы-домохозяйки иногда якобы начинают ревновать своих владельцев. Тогда жизнь человека превращается в кошмар. Рассказывали, например, как некоторые железные женщины понижали в крови владельцев уровень тестостерона, чтобы не гулял налево.

Технологически здесь не было ничего невозможного: электронный мозг легко мог это сделать через медицинские чипы, введенные или вживленные в человека. Каждый так или иначе ими пользуется. Правда, Март в россказни не верил: эти истории больше напоминали городские легенды, кои гуляли во все века.

Для того чтобы машина начала ревновать, ей нужна живая душа, наподобие человеческой. А роботы-андроиды – всего лишь искусственные тела, управляемые бездушным набором программ.

Тем не менее завести домашнего робота с интимной функцией во многом означало остепениться. Вроде бы чистые условности: какие могут быть обязательства перед машиной? Однако многие мужчины рассказывали, как неловко себя чувствовали под взглядом хозяйки, когда заваливались домой с толпой резиновых шалав.

Пусть она бесчувственный автомат и ничего не понимает, но ты-то – ты-то человек!

Конечно, были мужчины, которых это не трогало. Для них что переспать с роботом, что включить настольную лампу – было все одно. Март к таким не относился. Его душа была тонко чувствующей, не чугунной.

Поэтому он долгое время опасался заводить постоянную модель. Не хотел привязываться к чему-то.

Однако с годами ему начало чего-то не хватать. У жизни появился странный пластмассовый привкус, будто сидишь на искусственной пище.

В уютный и послушный дом проникала тоска. Марту стало скучно возвращаться домой даже в компании резиновых развратниц («резиновые», «железные», «полимерные», «силиконовые», «синты» и т.д. – это все были эпитеты женщин-андроидов).

У него вдруг появилось желание, чтобы дома кто-то встречал. Именно оно – неясное томление по чужой улыбке, желание видеть, как кто-то радуется твоему приходу, – подтачивало изнутри.

Из-за этого в уголках жилища начала скапливаться пустота.

Дому перестало хватать жизни.

Вот тогда Март и решил что-то изменить.

Первой мыслью было завести собачку или кошку. Без разницы – кого: любой зверь лучше, чем пустота по углам.

Интересно, почему одни выбирают собак, другие кошек, у кого какие резоны? В какой-то момент он решил остановиться на собаке: серьезным аргументом стал виляющий хвостик. Хотя и мурлыканье с трением о ногу тоже выглядело привлекательным. Но, как понял Март, кошку сложнее настроить на режим теплых встреч. У нормальной живой собаки настройки проще, виляние хвостиком чуть ли не автоматическая опция.

Он начал подбирать породу, как вдруг получил дельный совет в социальной сети: «Собака – это уже семья. Но начинать строить семью с собаки глупо. Сначала лучше заведи домашнего робота», – сказал один из интернет-друзей.

Звучало убедительно.

Что ж, значит, пришла пора.

К тому времени многие приятели уже остепенились. Телохранитель, сопровождавший его в социальный квартал (с ним они подружились), увлекался древним кино и жил с Одри Хепберн. Март как-то был у них на ужине. Его восхитил ненавязчивый аристократизм, с каким держала себя копия великой актрисы.

Другой знакомый завел себе Клеопатру. Мощное обаяние прототипа, сквозившее в каждом слове, каждом движении, буквально сбивало с ног. Правда, вскоре после покупки вскрылась одна неполадка: по прихоти неизвестного программиста в ее базовые настройки были внесены кухонные ссоры. Включались они по непредсказуемому графику, поводы были самые неожиданные.

Поэтому жизнь с ней быстро стала напоминать прогулку по минному полю.

Товарищ дико возмущался, доказывал производителям, что такие настройки антиисторичны. Все оказалось бесполезно. Функция кухонной ссоры была настолько крепко вписана в базовый программный модуль, что удалить или отключить ее система не позволяла.

Производители соглашались, что случай необычный – видимо, пошутил какой-то психолог-программист. Тем не менее исправить было невозможно. Единственный вариант – сдать Клеопатру и выбрать другой образ.

Знакомый, подумав, отказался. Рассудил, что «стерпится – слюбится». Так, кажется, говорили встарь – еще до роботов.

Ни с кем, кроме Клеопатры, тот товарищ жить не хотел.

Сердце мужчины – упрямая штука.

А Марту давно нравилась Лалла Рук.

Желание заполучить звезду становилось тем жарче, чем дольше он искал ее. Производители только разводили руками: невозможно, пока на актрисе лежит запрет. Ждите. Еще нет. Увы, ничем не можем помочь.

Каждый отказ усиливал влечение.

Март прекрасно понимал, что попался на удочку маркетологов, набивавших цену, но ничего не мог с собой поделать, да и не хотел. Затяжки только помогли чувствам окончательно созреть. К началу старта продаж он уже всей кожей понимал, что ему нужна не одноразовая кукла, а постоянный искусственный партнер.

Лалла Рук оправдала все ожидания. Она умела ласково улыбаться при встрече, почти как живая. Умела внимательно слушать: редко встречающееся даже у людей достоинство. Объятия же ее были жаркими и страстными, точно такими, как было описано в инструкции.

Где-то в середине ночи Лалла выскальзывала из его постели: Март любил просыпаться в одиночестве. Она заполняла в его жизни ровно столько места, сколько нужно, ни больше ни меньше.

Правы оказались те, кто говорил, что только постоянная искусственная женщина делает твой дом настоящим. Сейчас Лалла стояла перед Мартом в элегантной тунике свободного силуэта из натурального хлопка. Ткань была нежна и приятна на ощупь, пальцы Марта любили скользить по ней. В таком наряде Лалла выглядела родной и обворожительной. Какой и должна быть настоящая спутница жизни.

– Проверь электронную почту, милая, – попросил ее Март, беря со стола газету.

Она ответила через секунду:

– От приоритетных адресатов ни одного письма. Есть три письма второй и два третьей степени важности.

– Хорошо, потом посмотрю. – Март развернул газету. – Сообщи Борису: через полчаса буду выезжать. Встречаемся как обычно.

Борис был тем самым специалистом по безопасности, что охранял Марта во время визитов в социальный квартал.

Свежие новости из газеты хорошо пошли под мягкий рогалик.

Трудно поверить, но было время, когда газетам предрекали смерть. Считалось, что все можно будет узнать в Интернете.

Наивные предки не понимали, что в Интернете можно только утонуть. В океане информации не обойтись без профессионалов-журналистов.

Возродило газеты появление электронной бумаги. Каждое утро свежий номер поступал на кухню Марта через автоматическую службу доставки. По большому счету бумажную «болванку» можно было и не менять, тогда ее содержимое обновлялось бы каждый день через Интернет. Однако редакции СМИ от этого пути отказались.

Газета должна жить один день, объясняли специалисты. Иное убивает саму идею существования газеты. Ее суть в том, что команда профессионалов готовит для читателей дневной информационный экстракт в законченном виде. Употребил – и выбросил обертку. Завтра будет новый экстракт.

Март перевернул страницу и прочитал, запивая молоком, новость, что группа экспертов резко выступила против распространения модернизированной программы «танцующий огонек», уничтожающей материю. Иначе, по их словам, планета может погибнуть.

Сейчас эта программа использовалась внутри мусоросжигающих баков. В частности, этому номеру газеты тоже предстояло пойти на корм «танцующему огоньку», запертому в домашней урне Марта.

Однако недавно группа разработчиков заявила об усовершенствовании программы: теперь она могла действовать в открытом пространстве. Ее предлагалось использовать, например, при сносе старых зданий или уничтожении больших объектов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8