Виталий Запека.

Завтра снова Сегодня



скачать книгу бесплатно


Проснулся. Чуть помедлил и открыл глаза. Первое, что увидел, – висящую над моей кроватью рожу. Не просто рожу, а омерзительную рожу, да еще с подбитым глазом. Кто такой? Почему глаз подбит? Чего ему надо? Руки сами собой сжались в кулаки.

– Читай, Тихоня. Не дерись только. – Этот с рожей и подбитым глазом сует мне в руки тетрадку.

Привстаю с кровати, осматриваюсь. Комната белая, снизу зеленые панели. Шесть кроватей – вместе с той, на которой сижу. Окно с решеткой, причем рама далеко в глубине, до стекла не дотянешься. Напротив окна – железная дверь. Ручки с этой стороны нет. Моя кровать возле окна. Похоже, что самое лучшее место. Это мне нравится. Покончив с осмотром комнаты, принимаюсь за обитателей.

Тот, с фингалом, уже отбежал от меня. Стоит у самой дальней кровати и смотрит испуганно. Чего боится? Кто его обидел? Кто ему под глаз саданул? Ближе ко мне, на кровати сидит маленькое существо с большим горбатым носом и черными, почти сросшимися у переносицы бровями. Заметив мой взгляд, нервно дергает кадыком и заискивающе улыбается:

– Утро доброе, Тихоня.

Похоже, что «Тихоня» – это я. Почему не помню? Где я? Кто эти люди? Чувствую, как растет раздражение. На приветствие не отвечаю: мало ли кто такие, сначала разберусь. Взгляд падает еще на одного обитателя этой странной комнаты. Соседняя со мной кровать. Крепкий верзила. Бездумно смотрит перед собой и качается взад-вперед. Такого амбала одолеть – три раза вспотеешь. Посмотрел на себя. Тоже ничего, но амбал покруче будет. Монотонное качание амбала раздражает. Не просто раздражает – бесит. Но умный человек сначала думает, и только потом бьет. Тем более такого крепкого противника. Поживем – увидим.

Рассматриваю еще одного щуплика. Лет за пятьдесят. Что-то шепчет про себя. Вдохновенно так. Еще и пальцем время от времени в потолок тычет. На меня не смотрит. Занят. Странный такой. Лицо, как и у всех предыдущих, совершенно не знакомо.

– Почему не здороваешься? – грубо кричу, выплескивая накопившееся раздражение.

Безучастно качавшийся маятником амбал, внезапно оборачивается на мой окрик, отслеживает взгляд. Пружиной слетает с кровати и засандаливает своим огромным кулачишем щуплика в рожу.

– Почему не здороваешься? Почему не здороваешься? Почему не здороваешься?

– Утро доброе, Тихоня. Утро доброе, Тихоня. Утро доброе, Тихоня. – Запищал со своей кровати несчастный, прикрывая руками голову и ногами – живот. Грамотный: похоже, ему не впервой быть битому.

Так. Значит, амбал мне не опасен. Ишь, как он сиганул, едва мое недовольство проявилось! Это мне нравится. Киваю амбалу. Тот довольный садится на кровать и снова раскачивается маятником.

Слышу еще чье-то торопливое:

– Утро доброе, Тихоня!

Снова меня называют «Тихоней». Но это имя ничего мне не говорит! Никаких ощущений! Не нравится мне это… Смотрю на избитого. Высокий, тощий. Угрозы такому, как я, не представляет. Лицо незнакомое. Смотрит испуганно и настороженно.

Итак, в комнате шестеро, включая меня… Ага! Мелькнувшая мысль заставляет снова осмотреть присутствующих.

Так и есть. Почему-то все в одинаковых пижамах. Разных размеров и разной степени износа. Странное место. Как меня сюда угораздило?

– Тихоня, прочти тетрадку, пожалуйста. – Фингалистый настойчив.

Ах да, в руке у меня по-прежнему потрепанная общая тетрадь. Чья? Почему этот, с фингалом, так хочет, чтобы я ее прочел? Похоже, он целую ночь надо мной дежурил. Странный. Неторопливо, словно нехотя, раскрываю тетрадь. Может, хоть что-то прояснится. Играю на публику: движения медленные, небрежные. Хотя на самом деле очень любопытно, что там написано. Вопросов больше, чем ответов.


«Сегодня.

Я – Тихоня. И ты, соответственно, тоже. Так меня и тебя зовут. Мы классные и все такое, но у нас с тобой есть беда: не помним, что было вчера. Вернее, забываем прошлое, после того, как заснем. Ты уже просек, что пишешь сам себе? Если не веришь, можешь сравнить почерк. Сравнил? Продолжаю. Но уже без этого «мы». К счастью, у нас никакого раздвоения нет.

Просыпаюсь с чистым листом в голове. Не вздумай не спать, чтобы ничего не забыть. Уже пробовал не спать трое суток. Стоит на несколько минут закрыть глаза – и все, что произошло раньше, забыто напрочь. Не метод. Не мучай себя. Из другого Мира принесли эту тетрадь и ручку. Поэтому есть возможность записать самое важное, и таким образом «вспомнить» все, что можно. Без необходимости заново социально адаптироваться, заново подчинять себе жителей этого Мира и прочее, прочее. Должен отметить: сильно облегчает жизнь.

Итак, ввожу тебя (то есть себя) в курс дела.

Это твой, то есть мой Мир. Он полностью принадлежит тебе (нам).

Существуют еще Миры. Не такие большие и не такие интересные. Самый маленький ты можешь увидеть в окно. Ветки дерева, иногда на них сидят птицы. Иногда на этих ветках есть листья, иногда нету. Иногда эти ветки обливает дождем, иногда на них снег. Скучища еще та. Моему (твоему) Миру в подметки не годится. Мир за окном убог и скучен. Иногда прикольно смотреть на капли дождя или снежинки, но недолго.

Есть еще один Мир, более интересный, – за железной дверью. Не знаю, как я (ты) подчинил его себе, но его обитатели приносят в Твой Мир еду и лекарства. Правда, полностью подчинить их не удалось. В свой Мир они не пускают. Несколько раз пытался организовать прорыв, подчинить их сильнее, больше. Но, гады, дерутся крепко. С нашим войском с ними никак не справиться. Пробовал несколько раз, и каждый раз были биты. Крепкие ребята, да еще и вооружены газовыми баллончиками и электрошокерами. Чмошников из этого Мира подбивать на штурм все тяжелее и тяжелее. Думающему человеку есть о чем поразмыслить. Если уж удалось обложить данью Другой Мир, то не подчинить его полностью – грех. Пока ничего не придумал, но силой лучше не пробуй. Твоя сила в уме, его и используй. Смотри, наблюдай, думай. Рано или поздно сможем понять, как подчинить Тот Мир полностью. Жрачкой и лекарствами не откупятся. Обложим их данью по полной. Что с них взять, тоже заранее подумай. К примеру, у них одежка получше нашей. Но, возможно, это мелко, не наш масштаб.

Старший в Том Мире профессор Лучко. Приходит всегда с охраной. Ведет себя вежливо, как и подобает представителю подчиненного Мира. Но все равно ему не верь. Умный человек (а мы с тобой умные) понимает, что в подчиненном Мире спят и видят, как бы отравить тех, кто их (пусть и не полностью) поработил. Лекарства – в унитаз. Но они упрямые, приносят и приносят. Будь хитрее и умнее. Не дай себя погубить. До сих пор каждый из нас справлялся с этой задачей. Сегодня твоя очередь. Еще раз повторяю: будь умницей. Это твой Мир, и твой долг сберечь его для того, кто проснется завтра после тебя.

3.Теперь о жителях твоего Мира. Какие уж есть, других нету. В любом случае, твой долг СЕГОДНЯ поддержать или улучшить установленные тобой правила. Этот Мир СЕГОДНЯ принадлежит тебе. И твой долг передать его в таком же (или улучшенном виде) себе любимому в ЗАВТРА.

Твоя правая рука – Амба. Это – амбал рядом с тобой. Не совсем адекватен. Но иногда лень самому наводить порядок. Амба предан, как собачка (заслуга тех нас, кто ВЧЕРА). Главное – выразить свое недовольство или сказать Амбе, что конкретно вот этот – «плохой». Сам все сделает, ты только останавливай его, когда сочтешь нужным. Народу – всего ничего, откуда еще взять, пока не ясно. Поэтому не перегни палку. Из другого Мира сюда не переходят (странные они какие-то: платят дань, а, тем не менее…). Твоя забота – каждый день снабжать Амбу лишней котлетой. Себя тоже не обижай. Ты и Амба каждый день должны получать по одной дополнительной котлете. Дополнительная котлета берется у остальных четверых. Они сами между собой разбираются, чья очередь отдавать котлету. Твой долг получить ее и проследить, чтобы досталось Амбе. Но (важно): обе дополнительные котлеты дают тебе – и только тогда ты даешь одну из них Амбе. Из своих рук. Он, после этого, особенно предан, и необходимо следить, чтобы не пришиб кого, доказывая свою полезность.

Теперь об остальных. Не знаю даже, стоит ли. Ближайший с другой стороны от Амбы – Коммуняка. Один из самых хлопотных. Из него периодически прет всякими бредовыми лозунгами, но твои подданные их слушают. Один из лозунгов (когда наступает его очередь отдавать свою котлету) – о социальной справедливости. Попробовали один раз сделать, как он говорил. В результате у нас с Амбой по одной котлете вместо законных двух, у этого Коммуняки две котлеты, а у Попа (того, что в дальнем углу) ни одной. И объяснил ведь, гад, так, что даже мы с Амбой поверили, будто это справедливо. Хорошо, что Поп заподозрил что-то неладное и возмутился. Запомни! Кто владеет котлетой, тот владеет этим Миром. Не выпускай власть из своих рук! Следи за котлетной очередью. Твой долг – соблюдать справедливость. Каждый отдает свою котлету через день. Но! Ты можешь виновного наказать мордобитием или отобрать у него котлету вне очереди. Первый вариант доставляет удовольствие. Но, поверь, гораздо большее удовольствие получаешь, манипулируя этими существами. Назначая одного виновным, ты делаешь другого счастливым: он получает внеплановую котлету, которую ты не отбираешь. В другой раз поступи наоборот. Если нету повода – придумай. Кто-то из нас ВЧЕРА даже придумал умную фразу: кнутом и пряником. Только у тебя вместо кнута, Амба и кулак, а вместо пряника – котлета. Мы вчера-позавчера умные. Создали этот Мир. Довели его до совершенства. И твоя задача – передать его завтра таким же или улучшенным. Но, кажется, повторяюсь. Нам с тобой, повторять дважды не надо.

В общем, держи с Коммунякой ухо востро.

Теперь о Попе, раз уж упомянул. Ни рыба, ни мясо. Серое существо. Талдычит о непротивлении злу. (Мне кажется, он имеет в виду тебя). Верит в Бога. По его словам, есть еще один Мир, в котором заправляет парень по имени Бог. Никаких доказательств, одни голословные утверждения. Поэтому очень сомневаюсь. Мир с деревом в окне и Мир за железной дверью, по крайней мере, реальны. Впрочем, его россказни о том Мире безобидны, а рассуждения иногда удается использовать. Серое, в общем, существо. Но зато идеальный кандидат демонстрировать другим свою власть. Ничтожные люди для этого и существуют.

Тот, который с горбатым носом, – Еврейц. Иногда мне кажется, что хитрющая личность. Хлюпик, носовым платком перешибешь. Но однажды, на отдельном листочке мы сегодня-вчера-позавчера и т.д. подсчитали, сколько времени он не отдавал свою котлету. Получилось 18 дней. Спасибо, кстати, Коммуняке, что надоумил завести такой листок. На том же отдельном листке передавали свои подозрения и мысли о происходящем. Заметили, что всегда перед своей очередью отдавать котлету, он с кем-нибудь перешептывается, после чего этот кто-то начинает вести себя неправильно, получает в морду и лишается котлеты вне очереди. А штрафная котлета достается Еврейцу – вернее, он пропускает очередь отдавать свою. Считаю это полным нарушением социальной справедливости (тьфу ты, наслушался Коммуняки!). Только, в отличие от социальной коммуняцкой справедливости, Правитель Мира обязан следить за реальной справедливостью. И не позволять никому манипулировать обществом. Кроме себя любимого.

Так что с Еврейцем держи ухо востро. Листок с его очередью на котлеты лежит отдельно в тетради.

Еще в твоем Мире есть Творческий Человек. Странный тип. Котлету не пытается защитить. Иногда рассказывает очень интересные вещи. Проследи, как его слушают – с открытыми ртами. Так тебя должны слушать. Поэтому, когда он говорит – контролируй. Его влияние не должно покушаться на твою власть. Творческий Человек – это опасно. Это – мысли. Он вполне может своими бреднями забаламутить даже Амбу. И ты, то есть Я, не сможем выстоять против пятерых. Тем более, если один из них – Амба. Будь начеку! Хоть Мир и ограничен – всего-то шесть человек – но, если твое верховенство становится ненадежным, – убивай. Убей этого Творческого Человека без колебаний. Он самый опасный. Но убивай, только если другого выбора не будет. Я, в одном из вчера, придумал метод, и он работает великолепно. Разделяй и властвуй. Пока они между собой разобщены – тебе ничто не угрожает. Разделяй, никаких союзов, кроме союза вокруг тебя. Еще раз напоминаю: это – твой долг Властелина Мира. Ты отвечаешь за этот Мир. Ты обязан передать его себе ЗАВТРА не худшим, а по возможности лучшим, чем сегодня. Но не переусердствуй: этот Мир и так доведен до СОВЕРШЕНСТВА.


Обнимаю себя завтрашнего, Тихоня».


Задумчиво закрыл тетрадку. Многое прояснилось, но нужно время разложить все в голове. Поднялся и, сладко потянувшись, подошел к окну. Все верно. Сквозь решетку в окне видно дерево. Вернее, ветки дерева. Ветки с листьями. Без дождя, без снега и без птиц. По крайней мере, я их не заметил. Значит, все написанное в тетради правда. Не стоит даже проверять почерк. Написано мною. Я-вчерашний писал я-сегодняшнему. Беда, конечно, с памятью. Но умному человеку и без памяти можно. Может, и лучше без памяти. Наверняка есть то, чего не хочешь помнить. Обычным – горе: захотят – не забудут. А мне достаточно не записать в тетрадь или вырвать листок, если записано. И всех делов. Поневоле загордился собой: умный человек всегда превратит минус в плюс.

Пора возвращаться к своим обязанностям. Надо же – Властелин Мира! Это я молодец. Интересно, как давно, и надолго ли. В тетради все записи датируются «сегодня». Не все прочитал, но беглое перелистывание показало только такую дату. «Сегодня» существует давно. Это точно. И будет существовать еще долго. Возможно, вечно. Вечное Сегодня. Получается, я вечен? Вполне может быть…

Неторопливо обернулся к своим подданным. Все, кроме Амбы, внимательно смотрят на меня. Поп с фингалом, Еврейц с носом, Коммуняка и этот Творческий. У Творческого взгляд другой. Еще раз посмотрел на первую троицу, чтобы понять, в чем разница. Они смотрят настороженно, со страхом. Подозреваю, что фингалы на их мордах не впервые, и фингалы эти распределяются со всей необратимой социальной справедливостью моего Мира. Творческий Человек смотрит по-другому. Без страха. Скорее с любопытством. Он что, меня изучает? С какой целью? Хочет забрать мой Мир себе? Ох, прав я-вчерашний, ох прав! Человек, который не боится власти, опасен. Присмотреться к нему повнимательнее. Не подавать виду, но глаз не спускать.

– Поп, напомни мне, за что фингал получил. – Важно, как ты обращаешься. Я стою, они все сидят. Я над ними. Маленький нюансик, но на таких нюансиках и держится власть. Голос спокойный, уверенный. В интонации оттенок строгости и в тоже время отеческой заботы. Откуда так умею? Вспомнил свои недавние размышления, вечен ли я. Если позади вечное Сегодня, значит, было время научиться. Легкое сомнение в своих силах исчезло. До этой фразы сомневался, смогу ли достойно представлять себя Сегодня, не подведу ли себя Вчера и – самое главное – каким предстану перед собой Завтра. Но теперь уверен: могу, умею, совершенен.

После моего вопроса все повернули головы к Попу. Фингальная морда вскочил поспешно, покраснел взволновано, вылупился на меня обоими глазами – подбитым и нормальным.

– Не успел тетрадь пред очами твоими представить. Вчера ты ото сна отошел немного ранее обычного. Я, на беду, оказался ближе всех.

– Плохо, что не уследили. Впредь утром бдеть возле меня. Тетрадь не читать. Амба, будешь следить, чтобы тетрадку никто не читал.

Амба перестал раскачиваться маятником. Глаза застыли на моем лице. Долго воспринимал сказанное. Затем, видимо, слова разложились по нужным полочкам. Лицо Амбы расцвело.

– Тетрадь никому не читать, тетрадь никому не читать, тетрадь никому не читать.

Тело снова маятником туда-сюда. Должен отметить, что это раздражает. Но делать нечего. Такая уж у меня правая рука и опора власти. Другой нету.

– Не надо повторять, Амба.

Умолк. И хорошо. Только маятником, как и раньше.

– Позвольте заметить, – это Еврейц со своей кровати, – подобное распоряжение уже поступало. Но…

– Но не уследили, сволочи! – Обрываю Еврейца. Самое время сделать очередной шажок к укреплению моего Мира. Как там в тетради? Разделяй и властвуй. Я гениально придумал. Однозначно, я не только Вечен, но и Гений.

– Не уследили! И человек пострадал! Хороший человек! – Тыкаю пальцем в сторону фингальной морды Попа. Теперь немножко гнева. Дозировано, без перебора. Подскакиваю к Еврейцу и хватаю его за ворот пижамы. Легкий поворот кисти – и ему уже перекрыт доступ воздуха в легкие, его же пижамой. Чуть регулирую. Не надо мне сейчас его душить. Мне надо, чтобы воздуха ему хватало оправдываться. Если начнет оправдываться – значит, задача выполнена. Поп будет видеть виновника своего фингала. И это уже не я, а Еврейц. Еврейц во всем виноват, не уследил. Я же, после первых оправдательных слов, Еврейца милостиво отпущу. Поп увидит, что виновник его битой морды наказан слабо, и затаит обиду. Разделяй и властвуй. Разделяй и властвуй. Гениально!

– Я…я…нннее надо!

– Ты, ты! – Кричу и отшвыриваю его от себя. – Посмотри, что ты наделал!

Поп смотрит на меня и чуть не плачет, но на Еврейца смотрит с ненавистью. То, чего добивался. Молодец я.

– Посмотри, что ты наделал! Посмотри, что ты наделал! – Амба из-за меня пытается прорваться к Еврейцу. Амба – это перебор сейчас. Виновный должен быть недонаказан. Даже котлету у него сегодня не заберу, пусть хитрит. Ему это в минус не передо мной будет.

– Амба, сядь на место!

Еврейц напуган, дышит тяжело, но смотрит на меня с благодарностью. С ума сойти! Как легко ими управлять! Ничтожные серые люди… Незаметно отслеживаю реакцию других персонажей моего Мира. Коммуняка доволен. Улыбается, и видно, что произошедшее с Еврейцем доставило ему удовольствие. А что там Творческий Человек? Сидит на своей кровати и во взгляде то же любопытство. Ни страха, ни благодарности. Изучает меня? Ох, опасен! Ох, опасен… Неподконтрольные мысли очень опасны. С другими все просто. Поп ненавидит Еврейца. Еврейц боится. Коммуняка доволен. Амба… Амба, как Амба. Все под контролем. И только этот Творческий… Будь осторожен с ним, Тихоня. Ох, бди!

Звук от двери. Отвлекает от укрепления власти. Впрочем, все нужное, на сейчас, сделано. Оборачиваюсь. В двери, оказывается, есть оконце, и сейчас оно открыто. Как же я не обратил внимания? Через оконце вижу часть тела человека из другого Мира. Если судить по видимой части, одежда действительно лучше, чем у моих подданных и у меня. Из всех возможных вариантов поведения, выбираю присесть на свою кровать и наблюдать за происходящим.

– Завтрак, пожалте. – Голос человека из того Мира обычный, как и у нас. Раз они там такие же, значит, ими можно управлять по тем же законам. Простая дань меня не устраивает, необходимо подчинить их полностью.

Решение присесть оказалось правильным. Едва я присел, как Амба заметил открытое окошко и что есть сил рванул к нему.

– Завтрак, завтрак, завтрак. – Основные инстинкты у Амбы работают на славу. Пожрать, поспать, чтобы Повелитель (я то есть) был доволен, по морде кому-то периодически…

Воинство моего Мира выстроилось в очередь. Неторопливо мнутся на месте, пытаются заглянуть за спину Амбы и увидеть, какую дань принесли в этот раз. Только Творческий нетороплив. Смотрит, с насмешкой, на эту жадную очередь. Ловит мой взгляд, неспешно поднимается и встает в конец очереди. Видно, что человек себя уважает. Откровенно говоря, он мне даже нравится, хотя опасен для меня, для моего Мира. Видно, что подчиняется поневоле, но не подчинен. Ведет себя соответственно реалиям. Вопрос, не вздумает ли он эти реалии менять? Покуситься на самое святое, что есть на свете, – на Мир, на мой Мир и мое Владычество в нем.

Первым за Амбой получил еду Коммуняка. Принес тарелку мне, поставил аккуратно на кровать рядом. Вермишель, котлета, ломтик хлеба и ложка. Заискивающе улыбаясь, со своей тарелки сбросил в мою ложкой котлету. Молчу, словно не обращаю внимание. Пытается заглянуть в глаза – доволен ли я. Я непроницаем. Что мне – демонстрировать радость? Дебил ты, Коммуняка. Я – Вершитель этого Мира. Возможно, даже его Создатель (надо будет посмотреть, нет ли в тетрадке чего-нибудь об этом). Я – Закон и Справедливость этого Мира, в конце концов. И что, я должен радоваться, когда соблюдаются Законы, Правила и торжествует Справедливость? Я это воспринимаю, как должное. Легкого кивка вполне достаточно. Коммуняка лишился котлеты, но уходит от меня к своей кровати счастливым.

За Коммунякой – Поп. Несет осторожно свою тарелку и два стакана чая. Поставил две чашки на мою тумбочку, аккуратно выложил в мою тарелку котлету.

– Согласно очереди, – многозначительно говорит мне и оглядывается на Еврейца. Вижу, что Еврейц краем глаза заметил эту сцену, слышал фразу Попа и «многозначительность», с которой тот ее произнес. Киваю. Поп довольный уходит.

– Таблеточки ваши, – это уже Еврейц возле меня. Ссыпает горсть на тумбочку возле чая. – Прикажете выбросить, как всегда?

– Нет. Пусть лежат. – Голос у меня строгий, не разрешить ему хоть что-то – это основа основ управления. Пусть видит, что еще не прощен.

Подхалимская улыбочка у Еврейца на мгновенье исчезает. Верно поняв мой ответ, он оглядывается на Попа – и снова под его здоровенным горбатым носом появляется улыбочка.

– Конечно, не моя очередь, но в порядке огромного уважения… – Снова взгляд за спину, на Попа. С той же улыбочкой ложкой снимает котлету и кладет в мою тарелку. Движения медленные, торжественные. Умеет человек подать себя. Поневоле обращаешь внимание и запоминаешь, что он котлету свою отдал, да еще вне очереди. Загладить придуманную мной его вину и высказать уважение. Киваю ему:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное