Виталий Запека.

Абсурд



скачать книгу бесплатно


«Здесь же мысли!

Ты их только прочтешь или услышишь,

и они как вирус засядут в голове!»


«Бабы… Есть еще недостатки в нашем мире…»


«С мыслями только беды. Сегодня их разрешили,

а завтра наоборот. Или еще хуже: сегодня они

полезны обществу, а назавтра глядишь – они уже вредные.

Без них спокойней.»


«Вытворить, натворить что-нибудь —

это у влюбленной женщины в крови.»

«Думать имеют право только те,

кто владеет этим миром.

Всем остальным остается самая малость:

думать, как лучше выполнить то, что

задумали за них другие


«В условиях тотальной демократии

нет места неправильным мыслям!»


«Будь осторожен – там, на воле женщины!»


– Суд будет проходить в Главном зале Верховного суда Высшей Справедливости! – Адвокат задыхался от счастья. – Вас приговорят к расстрелу в красивейшем из всех зданий на свете!

Адвокат выглядел счастливым, всем своим видом словно призывал Алекса разделить его радость.

Алекс восторгов своего адвоката не разделял. Более того фраза о расстреле заставила сердце екнуть. Не то чтобы сильно. Мысль о расстреле Алекс не допускал, более того опровергал, как совсем невозможную. Но то, с какой радостью адвокат выдохнул фразу о расстреле, ему не понравилась. Алекс полагал себя человеком, обладающим определенным, пусть и не выдающимся, чувством юмора. Но если адвокат шутил, то он этой шутки не понимал. Более того немного в душе обиделся. На интонацию, на этот совсем неуместный восторг адвоката в его нынешнем положении заключенного.

– Вы смогли узнать в чем меня обвиняют? – Подчеркнуто вежливо спросил Алекс у адвоката. Он решил не обострять отношения из-за неудачной шутки своего защитника.

– Ой! Ну вы о такой ерунде думаете. Совсем мне неприятно. – Возмутился адвокат. – Я вам такую замечательную новость принес. А вы мне настроение портите. Совсем испортили. Какие иногда неблагодарные клиенты бывают!

Алекс заметил, что адвокат действительно расстроился. Ему стало неловко. «Может у меня действительно не все в порядке с чувством юмора?» – подумал Алекс.

– Извините меня, пожалуйста. – Сказал он вслух, хотя сам не понял за что извинялся.

В любом случае, ссориться со своим адвокатом Алексу казалось не умным поступком. Он даже немного улыбнулся, совсем немного. Показывая, что шутку о расстреле воспринял правильно, с юмором.

– Ладно. – Великодушно махнул рукой адвокат, но видно было, что он все еще расстроен. – Я на вас почти не сержусь. Хотя обидно, честное слово. Я столько усилий приложил, чтобы вас судили в таком замечательном месте!

Алекс промолчал. С удивлением рассматривал адвоката, несколько стопок бумаг перед ним на столе и толстый потрепанный томик уголовного кодекса с закладками из тонких полосок бумаги.

Уголовный кодекс был толщиной с кирпич, но некоторые стопки документов были еще толще. Алекс с уважением подумал об адвокате – перелопатить такую массу материалов, подготовить их, разобраться. «Большого ума человек, – подумал Алекс, – столько бумаг изучить! Это какая голова нужна?!».

– Это все материалы по моему делу? – Алекс кивнул на стопку бумаг.

– Что вы! Что вы! – Весело отмахнулся адвокат. – Это все антураж, если вы понимаете это слово. Чем больше бумажек перед собой выложишь, тем значительнее кажешься клиенту. Тем больше гонорар и слава. Большинство этих бумаг совершенно не относятся к нашему делу. Лишь малая часть. Там, где я добивался рассмотрения вашего дела в Главном зале Верховного суда Высшей Справедливости, ввиду значимости судебного процесса над вами. Ох, как пришлось над этим потрудиться, скажу откровенно.

Алекс еще больше удивился словам адвоката. Если до этого он винил себя в отсутствии чувства юмора, то сейчас чувствовал себя глупым. Решительно ничего не понимал в этой беседе. Откровенность адвоката была неприятной, если не больше.

– Вы сказали «значимый». В чем же меня обвиняют? В чем «значимость»? Я могу это узнать?

– Конечно можете! – Адвокат искренне улыбнулся. – Я надеюсь, что на заседании нам об этом скажут.

– Вы не знаете в чем меня обвиняют?

– Вас обвиняют в преступлении высшей степени. Детали не имеют значения.

– Высшей степени? – Изумился Алекс. – Что это значит?

– Это значит. – Адвокат откинулся на спинку скрипучего казенного стула комнаты допросов. Лицо у него снова было довольным, более того – счастливым. – Это значит, что хуже ничего натворить в своей жизни вы не могли, к моему счастью. Там рассматривают только тех, кого затем казнят. Вас, непременно, расстреляют! Поэтому, к нашей обоюдной радости, процесс пройдет в Главном зале Верховного суда Высшей справедливости. И поверьте, я всех на уши поднял, чтобы они не отделались каким-то жалким средним или даже малым залом! Не на того напали! У меня столько лет практики! У меня огромные связи! Только Главный зал! Никак не меньше! Давно хотел вести дело уровня Главного зала. Наконец, повезло нам с вами. Главный зал! Телевиденье! Пресса!

Выкрикнув последнее слово, адвокат помахал перед собой рукой с вытянутым указательным пальцем, а другой рукой сильно ударил по уголовному кодексу. От кодекса во все стороны полетела пыль. Глаза адвоката сияли от восторга.

Вопреки ожиданиям адвоката, Алекс по-прежнему не разделял его радости. Слово «расстрел» прозвучало снова. Впервые Алекс подумал, что это может быть не шуткой. Будучи здравомыслящим человеком, отмахнулся от мыслей о грустном, как ему казалось, даже невозможном. Но тут же взглянул на мрачную тюремную комнату для допросов с грубыми зелеными стенами, наручники на своих руках, прикованные к цепочке, уходящей в дырку поцарапанного стола и впервые усомнился в своем здравомыслии.

– Погодите. – Алекс заставил себя криво усмехнуться. – Вы столько сил и времени потратили на то, чтобы добиться заседания в Главном Зале и совершенно не знаете в чем меня обвиняют?

– Как не знаю? – Обиделся адвокат. – Как не знаю? Вы сейчас хотите усомниться в моей профессиональной пригодности? У меня престижный университет с почти отличием, между прочим! Знаете, какие дела я вел? Так я вам скажу – лопух в нашем адвокатском деле нипочем не сможет добиться процесса в Главном зале. А я смог! Смог! А это уже само по себе говорит о мне, как профессионале! Высочайшем профессионале, между прочим! Вы меня второй раз, за нашу беседу, хотите оскорбить. Но у вас ничего не получится! Не получится, неуважаемый вы мой! Слышите? Я никому не отдам процесс в Главном зале! Никому. Но если вы хотите испортить отношения со своим защитником перед таким важным процессом…

Адвокат многозначительно умолк. При этом сердито и немного театрально сложил реки на своей груди. Алекс почувствовал себя виноватым, но все же решил осторожно настоять на своем.

– Ни в коем случае! – Заверил он адвоката. – Я ни в коем случае не хочу с вами сориться. Я всего лишь хочу узнать в чем меня обвиняют. Согласитесь, что имею на это полное право. Не сердитесь на меня, прошу вас.

– Я ведь вам уже сказал. – Сердито ответил адвокат. – Вас обвиняют в преступлении высшей степени. Почему я должен повторять одно и тоже дважды? Вы знаете, как дорого стоит мое время?

– Нет не знаю. – Откровенно ответил Алекс. – Но я…

– У меня к вам еще есть одно важное дело. – Перебил его адвокат. – Вернее просьба. Не ради денег, а ради наших дружеских отношений. Не волнуйтесь, я вас простил, и мы снова друзья. Я отходчив.

Алекс озадаченно смотрел на адвоката. Тот молчал, видимо ожидая встречного вопроса. Пауза затянулась.

Алексу пришлось задать вопрос:

– В чем ваша просьба? Я все что смогу, конечно же. Если в моих силах.

– Конечно сможете! – Обрадовался адвокат и хлопнул ладонью по кодексу на столе. Пыль снова поднялась над книгой. Адвокат чихнул. – Извините. Пыль. Ах да. Отвлекся. О просьбе. Совсем пустяк. Извините…

Адвокат снова чихнул. Вынул носовой платок из внутреннего кармана пиджака, смачно высморкался, снова спрятал платок назад в карман.

– Извините. – Еще раз сказал адвокат. – Отвлекся. О чем я?

– О просьбе. – Напомнил Алекс.

– Конечно же! – Воскликнул адвокат, радостно замахнулся рукой, но вовремя остановился и успел не ударить по пыльному кодексу. Ладонь застыла над книгой. – О чем вы хотели попросить?

– Не я, а вы хотели у меня попросить!

– Я? – Удивился адвокат. – Не может быть! … Ах, да. Извините. Много пришлось возиться по этому Главному залу. Устал, понимаете… Вы все равно не оцените… Просьба. Совсем маленькая просьба. Мне это важно. А вам пустяк.

– Говорите же.

– Только прошу вас серьезно отнестись. Мне это крайне важно. Еще раз повторюсь, вам совсем пустяк. А мне…

Адвокат смутился и замолчал. Алексу показалось, что адвокат даже смотрел на него виновато.

– Вы, наконец, скажете? – Не выдержал Алекс.

– Скажу, скажу. Какой вы нетерпеливый. Эх, молодость, молодость… – Адвокат заулыбался. – Перед вами вечность, можно сказать.

– В каком смысле «вечность»? – Переспросил Алекс.

– Не отвлекайтесь. Это не важно. О просьбе. Даже просьбочке. Повторюсь, мне это очень важно. Ваш расстрел покажут по телевиденью. Показательная казнь, так сказать. Если не трудно, в последнем слове, перед «пли» крикните мое имя. Вы знаете, нам адвокатам высшей лиги, пиар просто необходим. Издержки профессии. Мне самому это не нравится – я человек в высшей степени скромный. Но такая профессия. Никуда не денешься. Приходится страдать. Без рекламы никак.

Высказав просьбу, адвокат облегченно выдохнул. Глаза его напряженно следили за Алексом, на лице сияла улыбка. Алекс растерянно молчал. Снова прозвучало слово «расстрел». Но за что? Он ничего такого не делал. «Преступление высшей категории»… Ерунда! Не знал за собой Алекс ничего подобного. Даже такого, чтобы на среднюю категорию или хоть на самую малую. Не знал. Но адвокат! Откуда взялся этот адвокат? Алекс не нанимал его. При первой встрече адвокат объяснил, что его назначили от министерства правосудия, ввиду важности дела. Как связаться с волей и упросить знакомых найти другого адвоката? Единственная связь с внешним миром была только через этого… этого… Алекс не знал, как правильно назвать человека напротив. Словом «защитник» не хотелось называть даже мысленно. Он ни за что не будет искать Алексу конкурента. Через тюремщиков? Тюремщики только отдавали приказы, разговаривать с собой запрещали.

– Почему вы уверены, что меня расстреляют? – Осторожно спросил Алекс.

– Конечно расстреляют. – Адвокат махнул рукой в сторону Алекса, словно успокаивая. – Если прокурор ничего не напортачит. Но ему зачем это надо? Разве что, нам испортить настроение. Прокуроры только для этого существуют – настроение людям портить. Но успокойтесь – в Главном зале других приговоров не выносят. Стоило строить такое красивое помещение для приговоров помягче?

– У меня есть шанс нанять другого адвоката? – Алекс решил спрашивать напрямую, не сильно волнуясь обидится адвокат или нет.

– Вы меня постоянно хотите оскорбить. – Адвокат действительно обиделся. – Совсем не понимаю вашу антипатию. Мы должны сотрудничать, а не заниматься взаимным оскорблением. К слову, оскорбления совсем не взаимные – я не позволяю себе подобного! У меня уровень высшей категории и врожденная внутренняя культура, университет, напоминаю, с почти отличием! Вам должно быть стыдно, если вы порядочный человек!

– Мне должно быть стыдно? – Вскипел Алекс. – Я сижу в тюрьме не известно за что. Мой адвокат радуется, что меня должны расстрелять. И этот адвокат даже не потрудился узнать в чем мое обвинение.

– Как это не потрудился узнать? Вы на меня не наговаривайте! – Возмутился адвокат. Видно, что он еле себя сдерживал, но профессиональная улыбка по-прежнему сияла на лице. – Я вам дважды говорил, если не понимаете повторю еще раз – вы обвиняетесь в преступлении высшей категории!

– В чем? В чем высшая категория? Что конкретно я сделал? В чем виноват? За что расстрел? – Алекс рванулся к адвокату, но цепочка от наручников к дырке стола натянулась и удержала его на месте.

Адвокат, на всякий случай, отбежал от стола. Затем вернулся, молча сложил стопки бумаг и уголовный кодекс в портфель. После чего постучал в запертую дверь. В ожидании охранника оба молчали. Адвокат отвернулся от Алекса. Головой он едва не упирался в дверь перед собой. Шея от гнева покраснела, свободная от портфеля рука была сжата в кулак. На Алекса адвокат больше ни разу не взглянул, словно вид подзащитного оскорблял его.

Снаружи послышался шум, скрежет ключа. С жутким металлическим скрипом дверь отворилась. В проеме Алекс увидел тюремщика.

Адвокат надменно повернулся к Алексу:

– Подумайте о моей просьбе. Я больше не приду к вам… сюда. Встретимся на процессе… В Главном зале…

Последнее предложение адвокат произнес с видимым удовольствием. Дверь за ним закрылась.


*****


Через короткое время другой охранник отцепил его от цепочки, тянущейся из стола. Короткой, рубленной фразой приказал идти перед собой. Вопреки ожиданиям, Алекса повели не в камеру, а совсем в другую сторону. «Неужели на процесс?» – подумал Алекс. – «Как быстро! Не может быть!». Алексу было не по себе. Ноги стали ватными. Идти стало трудно. Внешне Алекс был спокоен, но шел по мрачному тюремному коридору с огромным трудом. «Расстрел. – Думал Алекс. – За что расстрел? Как можно живого невиновного человека?».

Коридоры тюрьмы казались бесконечными. Его камера была в другой стороне. Алекс, от неизвестности, а более от плохих предчувствий и мыслей, едва передвигал ноги. Шаркая по грубому полу тюрьмы, как старик.

Опасения оказались напрасными. Его привели к начальнику тюрьмы. Тщедушный мужчина, далеко за средних лет возрастом, небрежно махнул рукой охраннику, тот тут же исчез за дверью, оставив Алекса и начальника тюрьмы одних. Без всяких цепочек в дырке стола и других предосторожностей, как с адвокатом. Только наручники остались на руках заключенного.

– Рад. Очень рад. – Приветливо воскликнул начальник тюрьмы. При этом он действительно искренне улыбался, приближаясь к Алексу. Руки были широко раскрыты для объятий. Он действительно обнял Алекса. Это не совсем удобно было делать – у Алекса руки спереди были обездвижены. – Такая честь для нашей тюрьмы! Невероятная удача!

Алекс растерянно молчал, ничего не понимая в происходящем. Начальник тюрьмы, наоборот, оживленно суетился. Он усадил Алекса на диван, сел рядом. Засмеялся непонятно чему. Подскочил на ноги.

– Что же я так? Как нехорошо! Чаю! Чаю вам, сейчас же, с печеньем.

Начальник тюрьмы бросился к тумбе у своего стола, включил электрочайник. Достал с этой же тумбы две чашки. Внимательно проверил чистоту внутри.

– Впрочем, возможно вы кофе хотите? Вам с сахаром или без? Сколько ложечек сахара вы любите? Мне нисколько не жалко для вас. Не стесняйтесь, прошу вас! Такая честь для нашей скромной, но очень хорошей тюрьмы!

– Кофе. – Попросил Алекс. Голос его едва был слышен в кабинете. Он пытался освоиться, понять в чем состоит «честь для скромной хорошей тюрьмы».

– Кофе. Как замечательно! Конечно кофе. У меня шикарный кофе, но для того, чтобы его оценить необходимо пить без сахара. Впрочем, я не настаиваю. Это дело вкуса. – Начальник тюрьмы весело подмигнул Алексу. – Сей секунду закипит вода. Я не переживу, если вам не понравится. Лучший кофе на свете!

В ожидании, когда вода закипит, начальник тюрьмы снова сел рядом с Алексом на диван. Снова захохотал. Алекс не понимал такого внимания к себе. Некоторое время размышлял, что бы это все значило. Но затем вспомнил об адвокате и решил обратиться с просьбой о замене.

– У меня есть просьба. – Как можно вежливей начал Алекс.

– Закипела! – Перебил его начальник тюрьмы. – Я ведь говорил, что это совсем недолго.

Он кинулся к маленькому столику, стал колдовать с чашками и водой.

– Просьба у меня небольшая… – Снова попытался Алекс.

– Все что угодно! Все что в моих силах для вас. – Радостно воскликнул начальник тюрьмы. – Печенье! Где же печенье? Ах, вот оно. Я печенье покупаю на другом конце города. Специально езжу в такую даль. Оно того стоит. К лучшему кофе, только лучшее печенье. Попробуете – ахнете! Я не переживу если вам не понравится.

Алекс сглотнул слюну. Он еще не успел привыкнуть к ужасной тюремной пище. Слово «печенье» прозвучало сказкой. Начальник тюрьмы, довольный собой, отошел от тумбы.

– Немного терпения, друг мой, кофе немного настоится. Вы получите неземное удовольствие! Уверяю вас.

Начальник тюрьмы болтал не умолкая. Алекс не мог вставить ни одного слова. Оставалось только слушать и наблюдать за происходящим.

Тем временем, начальник любовно посмотрел на две чашки, прикрытые блюдцем, поправил печенье в красивой голубой вазе с мелкими цветочками. После чего подошел к двери и открыл ее.

– Зайди. – Сказал он охраннику. – Нажмешь здесь.

С этими словами, начальник тюрьмы дал в руки охраннику свой мобильный телефон. А сам уселся рядом с Алексом и обнял его. Едва тюремщик сфотографировал их, как начальник мигом пересел с другой стороны от Алекса. Тюремщик послушно сделал снимок. Начальник поднял левую руку Алекса выше, скованная наручниками следом за левой поднялась правая.

– И вот так еще. – Скомандовал начальник тюрьмы.

Тюремщик сфотографировал. Начальник тюрьмы перепробовал еще несколько ракурсов. Тюремщик беспристрастно снимал. Алекс вынужден был терпеть эту неожиданную фотосессию, мучаясь со своей невысказанной просьбой.

Наконец начальник тюрьмы забрал у тюремщика свой мобильный телефон, стал рассматривать получившиеся фотографии.

– Замечательно. Просто замечательно! – Воскликнул он.

Небрежно махнул рукой тюремщику. Тот бесцеремонно ухватил Алекса за наручники, потянул за собой. Алекса вывели из кабинета. Начальник так увлеченно рассматривал снимки, что даже не кивнул на прощание Алексу. При выходе Алекс обернулся, пытаясь обратиться с просьбой. Но охранник грубо толкнул его.

– Не разговаривать!

Алекс успел увидеть тумбу с двумя чашками необыкновенно вкусного кофе, прикрытые блюдцами. Печенье в голубой вазе с мелкими цветочками и довольного начальника тюрьмы, листавшего снимки в телефоне.

– Великолепно. – Услыхал Алекс за своей спиной. Дверь в кабинет закрылась.


*****


Пока Алекса вели к его камере, он постоянно ловил на себе заинтересованные взгляды. При его появлении, среди тюремщиков наступало оживление. Некоторые, совершенно не стесняясь, показывали на него пальцем. Почти все смотрели, не отрывая взгляд, словно на новую зверюшку в зоопарке. Подобное внимание раздражало Алекса. Но он ничего не мог поделать. Равно, как и понять, подобный интерес к его персоне. Поэтому шел молча. Происходящее казалось сном, а тюремные коридоры бесконечными.

По пути он пытался понять, как он недавний выпускник университета, предполагавший вот-вот устроиться на неплохую работу, мог оказаться в подобной ситуации? Как недавно это было. Всего вчера еще. И как это теперь кажется давно. После вчерашнего внезапного ареста и водворения его в тюрьму, прошло около суток (у Алекса отобрали часы и он, еще плохо зная тюремный распорядок, плохо ориентировался во времени). Все эти сутки (или почти сутки) он не мог понять, как такое могло случиться. И главное за что такое с ним? За какую вину?

Бесконечные «стоять», «лицом к стене», «вперед» и снова «стоять, лицом к стене» мешали сосредоточиться. Бесцеремонные взгляды тюремщиков раздражали, что также отвлекало от сумбурных мыслей в голове. Алекс поймал себя на том, что хочет побыстрее оказаться в своей камере. Дома. От этой мысли он ужаснулся – как быстро тюремную камеру он стал воспринимать своим домом.

До этого у него были смутные представления о тюрьмах и тюремной жизни. Там бьют, убивают и насилуют всех, кто не принадлежит к криминальному миру. Алекс к этому миру ни в коем случае не принадлежал, поэтому со страхом впервые перешагнул порог камеры. Вчера. Это было всего лишь вчера. Как давно.

Вопреки ожиданиям и смутным представлениям Алекса о беспощадных тюремных порядках, его не били. Тем более не насиловали. В камере он оказался шестым жителем. Ему выделили койку, выслушали, познакомились. Затем старший камеры объяснил простые правила:

– живи и дай жить другому;

– «стучать» не хорошо;

– воровать у своих не хорошо;

– в этих стенах человек отвечает за свои слова и поступки.

Правил не особо много и Алекс признал, что они были мудрыми, краткими, справедливыми. В этих правилах не было ничего лишнего, злобного и противоестественного. Алекс даже начал думать о переносе этих правил на жизнь вне тюрьмы. Насколько проще и лучше может стать общество, следуя этим простым тюремным законам. Но обдумать тщательно эту идею не смог. Его мысли в эти часы были сумбурными, хаотичными, путанными. Попытался сосредоточиться на своей собственной судьбе, на знакомстве с распорядком и бытом своего нового жилища. А также на знакомстве со своими сокамерниками.

Происшедшее с ним (арест, тюрьма, тюремная камера и сокамерники) потрясло его. Казалось невероятным глупым сном. Алекс даже щипал себя до боли, надеясь проснуться. Но боль ясно давала понять, что это не сон. Этот непонятный ужас происходит непосредственно с ним, с Алексом. И ни с кем другим. Сегодня, к общему непониманию происходящего, добавился странный разговор с адвокатом, фотосессия с начальником тюрьмы и непонятные пристальные взгляды тюремщиков. По пути к адвокату на него так надзиратели не смотрели, пальцами не показывали.

На обратном пути все изменилось. Алексу это также казалось странным. Он ничего не понимал. Что изменилось в промежутке между его двумя проходами по тюремным коридорам. Туда, в комнату допросов и сюда, назад в камеру? Возможно сокамерники смогут дать ему объяснения? От этой мысли Алекс ускорил шаг.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное