Виталий Захаров.

Российский и зарубежный конституционализм конца XVIII – 1-й четверти XIX вв. Опыт сравнительно-исторического анализа. Часть 2



скачать книгу бесплатно

Таким образом, первые три отделения регламентируют деятельность центральных органов власти, последние три – посвящены органам местного управления. Всего в Главе II насчитывается 69 статей (ст. 9–77), что составляет 36 % от общего объёма Уставной Грамоты.

Глава III под названием «Ручательства державной власти» (ст. 78–98) представляет собой раздел о правах и свободах личности, состоит он из 21 статьи, что составляет 11 % от общего объёма Уставной Грамоты.

Глава IV «О народном представительстве» (ст. 99–174) посвящена деятельности законодательной власти и состоит из пяти отделений.

Отделение 1 «О Государственной Думе или Сейме» (ст.99– 135) определяет правовой статус народного представительства и, в свою очередь, состоит из трёх разрядов.

Разряд 1 «О частных Думах или Сеймах наместнических областей» (ст. 102–113) посвящён порядку формирования и полномочиях наместнических сеймов.

Разряд 2 «Об общем государственном Сейме» (ст. 114–125) регламентирует порядок формирования и полномочия общегосударственного сейма.

Разряд 3 «Постановления общие, касающиеся как до государственного Сейма, так и до частных Сеймов» (ст. 126–135) регламентирует процедуру рассмотрения законопроектов в сеймах.

Отделение 2 «О Сенате» (ст. 136–147) определяет порядок формирования и полномочия Сената как верхней палаты Общегосударственного Сейма.

Отделение 3 «О палатах наместнических Сеймов» (ст. 148–158) состоит из трёх разрядов.

Разряд 1 «О Посольских палатах наместнических Сеймов» (ст. 148–151).

Разряд 2 «О Посольской палате общегосударственного Сейма» (ст. 152–154).

Разряд 3 «Распоряжения общие всем Посольским палатам» (ст. 155–158).

Все три разряда посвящены вопросам комплектования и деятельности нижней палаты общегосударственного Сейма и наместнических Сеймов.

Отделение 4 «О дворянских собраниях или сеймиках» (ст. 159–164) регулирует процедуру избрания депутатов в Посольскую палату наместнического сейма от дворян уезда.

Отделение 5 «О собраниях окружных городских обществ» (ст. 165–174) регулирует процедуру избрания депутатов в посольскую палату наместнического сейма от городов.

Таким образом, всего в главе, регулирующей деятельность законодательной власти, насчитывается 76 статей (ст. 99–174), что составляет примерно 40 % от общего содержания Уставной Грамоты.

Глава V (без названия) посвящена судебной ветви власти и состоит из трёх отделений.

Отделение 1 «О судах вообще» (ст. 175–179) устанавливает основные принципы новой судебной системы.

Отделение 2 «О Верховных судах» (ст. 180–187) состоит из двух разрядов:

Разряд 1 «О Верховном государственном суде» (ст. 180–184) определяет порядок формирования и функции Верховного суда.

Разряд 2 «О Верховном суде наместнической области» (ст.

185–187) определяет те же вопросы, касающиеся Верховного суда наместничества.

Отделение 3 «Об апелляционных и низших судах» состоит из одной ст. 188, кратко определяющей структуру новой судебной системы.

Итого в главе о судебной власти насчитывается 14 статей (ст. 175–188), что составляет примерно 7 % общего содержания Уставной Грамоты.

Глава VI «Общие постановления» состоит из трёх статей (ст. 189–191), в которых содержится ряд переходных положений.

В заключение излагаются цели издания Уставной Грамоты: «утвердить благосостояние и спокойствие любезных наших верноподданных, основать неприкосновенность из лиц и собственности и охранить ненарушимость их прав гражданских и политических».[201]201
  Государственная Уставная Грамота Российской империи (проект Н. Н. Новосильцева). // Конституционные проекты в России: XVIII – нач. XIX вв. М., 2000. С. 453.


[Закрыть]
Тем самым заключение фактически исполняет роль преамбулы.

Исходя из анализа структуры Уставной Грамоты, можно сделать следующие выводы. Во-первых, по расположению глав вырисовывается следующая картина. Уставная грамота начинается с общих положений о новой форме административно-территориального устройства страны. Далее следует глава об устройстве исполнительной власти, затем глава о правах и свободах личности, после которой следуют главы об устройстве законодательной и судебной властей, а также переходные положения. В целом по структуре Уставная Грамота напоминает Конституцию Царства Польского. Отличий всего два: разделы о правовом статусе личности и исполнительной власти поменялись местами, и исключён специальный раздел о вооружённых силах. По полноте содержания Уставная Грамота вполне отвечает стандартным требованиям к конституционным проектам, в ней рассмотрены почти все вопросы, которые обычно затрагиваются в Конституции: раздел о правах человека, общие принципы организации законодательной, исполнительной и судебной ветвей власти. Единственный вопрос, который не нашёл отражения в Уставной Грамоте, – это вопрос о порядке пересмотра и внесения дополнений в Конституцию. Авторы проекта, видимо, по примеру Конституционной Хартии Франции 1814 г. и Конституции Царства Польского 1815 г. ограничились весьма туманной фразой о том, что «Император жалует сию Уставную грамоту» и признаёт её «за себя и преемников наших коренным и уставным законом нашего государства, предоставляя себе оную дополнить».[202]202
  Государственная Уставная Грамота Российской империи (проект Н. Н. Новосильцева). // Конституционные проекты в России: XVIII – нач. XIX вв. М., 2000. С. 453.


[Закрыть]
Каким образом дополнить – не раскрывается. Формально отсутствует в Уставной Грамоте и преамбула, что впрочем, не является обязательным элементов конституционного документа (преамбулы отсутствовали в Конституциях Швеции 1809 г., Португалии 1826 г., Царства Польского 1815 г.). Фактически же в Уставной Грамоте преамбула есть, но она перенесена в конец документа. Что касается логичности структуры Уставной Грамоты, то на наш взгляд, она не совсем выдержана. Расположение разделов – непоследовательно. Например, если в Польской Конституции 1815 г. вначале следует раздел о принципах государственного строя, затем раздел о правах личности и разделы, посвящённые структуре ветвей власти, а в Португальской Конституции 1826 г. вначале следуют разделы о ветвях власти и в конце – о правовом статусе личности, то в Уставной Грамоте раздел о правах личности почему-то вклинился между разделами об исполнительной и законодательной власти. Тем самым оказалась явно нарушена логика в построении структуры конституции. На наш взгляд, это является явным недостатком Уставной Грамоты.

Во-вторых, расположение разделов глав о ветвях власти, свидетельствует о приоритете исполнительной власти. Глава о ней предшествует главам о законодательной и судебной власти, а также главе о правовом статусе личности. Процентное соотношение статей, посвящённых ветвям власти, показывает несколько иную картину. Исполнительной власти посвящено 36 % статей, законодательной – 40 %, судебной – 7 %. Как видим, по этому показателю исполнительная власть не только не превосходит законодательную, но и даже немного уступает ей. Соотношение это очень похоже на Польскую Конституцию 1815 г. (30 %, 32 % и 9 % соответственно). Даже разница процентного соотношения статей, посвящённых законодательной и исполнительной власти, примерно одинаковая: 2 % – в Польской Конституции, 4 % – в Уставной Грамоте, что лишний раз подтверждает вывод о явном сходстве этих двух документов. И так же, как в случае с Польской Конституцией, сам факт небольшого количественного преимущества статей о законодательной власти свидетельствует только лишь о большем интересе авторов Уставной Грамоты к структуре законодательной власти в частности, и о большей сложности этого вопроса в целом.

В-третьих, обращает на себя внимание дробность разделов о законодательной и исполнительной власти. Они делятся на 5 и 6 отделений соответственно. Мало того, Отделение 1 и Отделение 3 Главы IV о законодательной власти подразделяются ещё и на разделы (по три каждое). То же самое касается Отделения 2 Главы V о судебной власти, которое делится на 2 раздела. Всё это напоминает всё ту же Конституцию Царства Польского 1815 г. (раздел о законодательной власти делится на 6 частей, а об исполнительной – на 5) и Португалии 1826 г. (на 5 и 8 частей соответственно), которые в свою очередь по этому критерию восходят к Конституции Франции 1791 г. При этом по степени дробности разделов о ветвях власти Уставная Грамота превосходит польскую и португальскую конституции и может поспорить только с французской конституцией 1791 г.

В-четвёртых, как и в подавляющем большинстве конституций эпохи Реставрации, в Уставной Грамоте уделено явно незначительное внимание судебной ветви власти – всего лишь 7 % общего объёма Конституции. Меньше только в Конституциях Норвегии и Баварии (5,5 % и 6 %). Впрочем, недостаток внимания к судебной власти характерен и для других конституций эпохи Реставрации, кроме, может быть, Конституции Франции 1814 г., в которой вопросам организации судебной власти уделено 16 % статей.

В-пятых, обращает на себя внимание оригинальный способ рассмотрения вопроса о структуре законодательной и исполнительной власти. Статьи, касающиеся порядка формирования Госсовета, верхней и нижней палат Сейма на общегосударственном уровне фактически продублированы на уровне местного управления (уровень наместничеств). Причём в данном случае определённая логика в таком расположении статей есть. Она даже, более того, вполне оправдана, исходя из той структуры государственной власти, которая формировалась согласно Уставной Грамоте. Более подробно мы рассмотрим этот вопрос при анализе соответствующих разделов Грамоты.

Наконец, в-шестых, уровень юридической техники, применённой при составлении Уставной Грамоты, на наш взгляд, является весьма средним в отличие, например, от Конституции Португалии 1826 г., которая, правда, появилась позднее. Проявилось это и в уже отмечавшейся недостаточной логичности общей структуры Уставной Грамоты, и особенно, в наличии неконкретных, двусмысленных формулировок, прежде всего, в разделе о полномочиях народного представительства. Кроме того, чрезмерная дробность разделов о законодательной и исполнительной власти затрудняет восприятие текста Уставной Грамоты в целом. По размерам (191 статья) её можно отнести к объёмным конституциям, она сопоставима с Конституцией Франции 1791 г. (207 статей) и превосходит по этому показателю все европейские конституции эпохи Реставрации. Правда, до сверхмногословной Конституции Франции 1795 г. (377 статей) ей всё-таки далеко.

Перейдём теперь к рассмотрению основных разделов Уставной Грамоты.

Раздел о правах и свободах человека

Правовому статусу личности была посвящена Глава III Уставной Грамоты под названием «Ручательства державной власти», состоявшая из 21 статьи (ст. 78–98) или 11 % общего содержания проекта.[203]203
  Государственная Уставная Грамота Российской империи (проект Н. Н. Новосильцева). // Конституционные проекты в России: XVIII – нач. XIX вв. М., 2000. С. 428–432.


[Закрыть]
Расположение этого раздела нетипично для конституционных документов эпохи Реставрации. Раздел о правах и свободах личности располагался в них либо в начале Конституции (Франция, Баден, Польша), либо в конце (Швеция, Норвегия, Бавария, Португалия). В Уставной же Грамоте этот раздел находится почти посередине текста между разделами об исполнительной и законодательной власти, что является одной из специфических особенностей этого документа. По количественному показателю Уставная Грамота сопоставима с Конституцией Царства Польского 1815 г. (11 % и 14,5 % соответственно), но уступает (в некоторых случаях значительно) другим, рассмотренным нами, Конституциям периода Реставрации (в Конституции Франции 1814 г. правам и свободам уделено 24 % объёма документа, в Конституции Бадена – 21 %, Баварии – 16 %, Швеции – 22 %, Норвегии – 17 %, Португалии – 25 %). Как видим, по количеству статей, посвящённых правовому статусу личности, Уставная грамота занимает последнее место среди всех Конституций эпохи Реставрации, приоритетное внимание её разработчиков направлено на решение вопросов, связанных со структурой законодательной и исполнительной власти (40 % и 36 % соответственно). Но если учесть, что до этого момента в России вообще не существовало законодательно оформленных прав и свобод личности во всесословном понимании (были в наличии лишь отдельные сословные привилегии дворянства и горожан, дарованные Екатериной II в соответствующих Грамотах 1785 г.), то уже сам факт появления такого раздела следует считать огромным достижением.

Само построение этого раздела достаточно традиционно для конституционных документов эпохи Реставрации и особенно напоминает соответствующий раздел Конституции Царства Польского 1815 г. Начинается он со ст. 78–79, посвящённых религиозному вопросу. Православная («греко-российская») вера признаётся господствующей в империи, но «без утеснения свободы всех прочих исповеданий». Далее указывается, что «различие христианских исповеданий не производит никаких различий в правах гражданских и политических». Тем самым провозглашалась свобода вероисповеданий, но в усечённой форме, т. к. касалась только христианских конфессий. Положение мусульман не было урегулировано вообще, а положение евреев было частично урегулировано в ст. 167, где указывалось, что все евреи, включая и соответствующих требованиям имущественного ценза, не могут участвовать в собраниях окружных городских обществ. Следовательно, на них не распространялось действие избирательного права.

В статье 80 провозглашалось, что «закон, без всякого различия, покровительствует равно всем (! – Авт.) гражданам», т. е. провозглашалось не только равенство перед законом, но и означало распространение этого принципа на все категории населения России, включая и крепостных крестьян. Данная норма представляется нам крайне важной, свидетельствующей о намерении Александра I всё-таки начать ликвидацию крепостного права в общегосударственном масштабе и в самой ближайшей перспективе. Видимо, предполагалось предоставить, как минимум, личную свободу всем крестьянам (и помещичьим, и государственным).

Далее следовал блок статей, устанавливавших достаточно широкие судебно-процессуальные права граждан и представлявших собой выдержки из английского Habeas corpus act?a 1679 г. (ст. 81–88):

• вводился основополагающий принцип: «без суда никто да не накажется»; при этом устанавливался срок предварительного задержания не более 3 суток (ст. 81);

• запрещался арест без законных оснований и без соблюдения строго установленной процедуры задержания (ст. 82), незаконный арест объявлялся преступлением и влёк за собой уголовную ответственность по отношению к виновному лицу (ст. 83);

• задержанному следовало объявить причину ареста (ст. 84); максимальный срок задержания устанавливался в трое суток, в особых случаях он удлинялся до шести суток, после чего обязательно проводился допрос; если в ходе него обвиняемый оправдается, его следовало немедленно освободить (ст. 85);

• устанавливалась возможность освобождения обвиняемого «под залог» («на поруки») в случаях, «законом не изъятых» (ст. 86);

• в ст. 87 ещё раз повторялась норма ст. 81 об установлении наказания только в силу закона, при этом закона «постановленного и обнародованного до содеянного преступления», т. е. тем самым в российское законодательство вводилась ещё одна крайне важная норма об отмене обратной силы закона;

• наконец, осуждённому к смертной казни, длительным срокам тюремного заключения, ссылки и каторги (свыше 15 лет) предоставлялось право просить о помиловании (ст. 88).

В ст. 89–90 устанавливались свобода печати (по терминологии Уставной Грамоты «свобода тиснения») и свобода передвижения по стране и выезда за границу.

Затем шла, пожалуй, самая важная ст. 91, звучавшая следующим образом: «Да будет российский народ отныне и навсегда иметь народное представительство. Оно должно состоять в Государственном Сейме (Государственной Думе), составленном из Государя и двух палат. Первую, под именем высшей палаты, образует Сенат, а вторую, под именем Посольской палаты, – земские послы и депутаты окружных городских обществ».

Следующие четыре статьи (ст. 92–95) определяли общий порядок занятия государственных должностей. Объявлялось, что государственные должности могут занимать только российские подданные. К государственным должностям могли быть допущены и иностранцы при условии, как минимум пятилетнего пребывания в России, знания русского языка и «беспорочного поведения». В виде исключения император мог назначить на любую государственную должность особо талантливого иностранца без всяких условий. Во всём остальном на иностранцев распространялись все те права, которые были у российских подданных. В ст. 96 вводился принцип ответственности чиновников за свои действия.

Две заключительные статьи этого раздела были посвящены праву собственности. Согласно ст. 97, частная собственность (включая собственность на недра) объявлялась священной и неприкосновенной. Изъятие собственности в общегосударственных целях допускалось только за справедливое и предварительное вознаграждение (ст. 98). Тем самым фактически запрещалась конфискация имущества, что повторяло положения предшествовавших конституций эпохи Реставрации: Франции 1814 г., Царства Польского 1815 г., Баварии и Бадена 1818 г.

Следует отметить, что содержание раздела о правовом статусе личности в Уставной Грамоте в целом почти не отличается от соответствующих разделов вышеупомянутых конституций. Наибольшее же сходство прослеживается с Конституцией Царства Польского. Во всяком случае, расположение статей почти одинаковое: вначале следуют статьи о свободе вероисповеданий и равенстве перед законом, затем – блок статей о судебно-процессуальных правах, заимствованных из Habeas corpus act?a и в заключение – статьи о гарантиях права собственности. Единственное отличие заключается в том, что норма о свободе печати в Уставной Грамоте следует после статей из Habeas corpus act?a, в Польской конституции – до них; статья о народном представительстве в Уставной Грамоте расположена перед статьями о праве собственности, в Польской конституции она завершает раздел о правовом статусе личности. Кроме того, в Конституции Царства Польского имеется блок статей, посвящённый статусу польского языка, чего нет в Уставной Грамоте, но это вполне закономерно объясняется спецификой политической ситуации в Польше.

Таким образом, различия в разделе о правах человека между Уставной Грамотой и Конституцией Царства Польского настолько незначительны, что позволяют с полным основанием считать последнюю главным источником Уставной Грамоты (во всяком случае, по вопросу о правовом статусе личности). Кроме того, в качестве ещё одного источника, скорее всего, использовались положения проекта Всемилостивейшей Жалованной Грамоты российскому народу 1801 г. Во всяком случае, статьи из Habeas corpus act?a изложены почти одинаково (ст. 13–19 26-статейного проекта Жалованной Грамоты 1801 г.), так же, как и статьи о равенстве перед законом, свободе вероисповеданий, печати, гарантиях права собственности (ст. 7–8 и 23-я из 26-статейного проекта Жалованной Грамоты 1801 г.).[204]204
  Государственная Уставная Грамота Российской империи (проект Н. Н. Новосильцева). // Конституционные проекты в России: XVIII – нач. XIX вв. М., 2000. С. 321–333. См. также: Семенников В. П. Радищев – очерки и исследования. М.-Пг., 1923. С. 180–194; Сафонов М. М. Проблема реформ в правительственной политике России на рубеже XVIII – XIX вв. Л.,1988. С. 130–138; Захаров В. Ю. «Всемилостивейшая Жалованная Грамота российскому народу» 1801 г. в контексте развития конституционных идей в России во второй половине XVIII – первой четверти XIX вв. М., 2002. С. 106–113.


[Закрыть]
Единственное отличие заключается в том, что в Уставной Грамоте вышеупомянутые права и свободы сформулированы более кратко и чётко. Сам факт участия Н. Н. Новосильцева в разработке обоих проектов, на наш взгляд, лишь подтверждает это предположение.

Нельзя не отметить и ещё одного важного факта. Если в проекте Жалованной Грамоты российскому народу 1801 г. большая часть статей распространялась на отдельные сословия, а меньшая часть – на всех российских подданных (например, ст. 7–8, 13–19), то в Уставной Грамоте все статьи, посвящённые правовому статусу личности, носят общесословный характер и распространяются на всё население в целом без различия сословий (используются термины «российские подданные», «российский народ»). Это даёт основание сделать вывод о том, что Уставная Грамота в разделе о правах человека является документом буржуазного права, а не феодальной хартией.

Законодательная власть по Уставной Грамоте 1818–1820 гг.

Вопросам комплектования и функционирования законодательной власти посвящена Глава IV Уставной Грамоты под названием «О народном представительстве», состоящая из пяти отделений и 76 статей (ст. 99–174), что составляет почти 40 % от общего объёма документа.[205]205
  Конституционные проекты в России XVIII – нач. XIX вв. М., 2000. С. 432–449.


[Закрыть]
Кроме того, этим же вопросам посвящено и несколько общих статей в других главах, например: ст. 13 в Главе II, в которой объявляется, что законодательной власти Государя содействует Государственный Сейм, и уже упоминавшаяся ст. 91, согласно которой российскому народу предоставлялось право иметь народное представительство. Как уже отмечалось выше, обращает на себя внимание разветвлённая структура главы о законодательной власти. Два из пяти отделений делятся ещё и на разделы (1-е и 3-е отделения – на 3 раздела каждое). Само построение этой главы – весьма специфично и оригинально. В Отделении 1 определяется правовой статус наместнических Сеймов и общегосударственного Сейма (Думы) в целом, регламентируется порядок их комплектования, основные полномочия, процедура рассмотрения законопроектов. Отделения 2 и 3 посвящены порядку формирования верхней и нижней палат народного представительства на двух уровнях – в наместничествах и на общероссийском уровне. В Отделениях 4 и 5 рассматриваются вопросы, связанные с избранием депутатов в нижнюю Посольскую палату наместнических Сеймов от дворянских и городских собраний. Такую структуру следует признать достаточно логичной. Однако, авторы Уставной Грамоты не избежали дублирования. Многие статьи Отделения 3 повторяют содержание статей Отделения 1, что затрудняет восприятие текста документа и свидетельствует отнюдь не о самом высоком уровне юридической техники разработчиков проекта.

По своему расположению глава о законодательной власти следует после главы об исполнительной власти, что вполне определённо показывает расстановку приоритетов в вопросе о соотношении ветвей государственной власти, хотя в процентном отношении глава о законодательной власти занимает первое место.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

Поделиться ссылкой на выделенное