Виталий Вээм.

Медаль за отвагу. Том первый. В тени сомнения



скачать книгу бесплатно

«Война в одинаковой мере

облагает данью и мужчин, и женщин,

но только с одних взимает кровь, а с других – слезы».

Теккерей У.


Действие романа происходит на фоне реальных исторических событий. Однако персонажи полностью вымышлены.


Иллюстратор Сергей Ковалев

Дизайнер обложки Сергей Ковалев


© Виталий Вээм, 2017

© Сергей Ковалев, иллюстрации, 2017

© Сергей Ковалев, дизайн обложки, 2017


ISBN 978-5-4485-1351-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Июнь,1944 год.

Глава 1

По одной из истоптанных до желтого песка дорожек, коими расчерчено зеленое сукно береговой линии, неспешно, к морю, направилась девушка, заложив руки в карманы пальто. Заведомо зная, где нужно спуститься с откоса и оказаться на широкой песчаной кромке берега, она сошла с дорожки на тропинку вмятой травы, уже отчетливо слыша громаду, бьющую о камни и ощущая солоноватый воздух в порыве ветра, сбившего волосы, еще до того, как увидела само море.

Девушка, Мария Альберта Лайтоллер, вдыхала глубоко и медленно в желании отпустить тревожные мысли. Но хмурый вид лица ее сошел на нет и сменился открытой восторженной улыбкой, когда девушку нагнал лабрадор-ретривер светлого окраса. Налетевший пес, словно бурун, чуть не сшиб Марию с ног. Сжимая что-то в пасти, он не лаял, а выражал радость их встречи хаотично бегая вокруг и отталкиваясь от земли передними лапами. В них словно были пружины.

– Эй, пес, здравствуй! Вчера я весь день тебя не видела, где ты пропадал?

Мария, продолжая идти намеченным путем, вновь улыбнулась, откинув локон от лица, и пес, молодой, игривый, следовал за ней до самой воды. Как только девушка остановилась, он выронил из пасти ей под ноги то, что удерживал в клыках, а Мария, глядя на пса, не могла вспомнить его кличку, держа лишь в памяти, что та повторяет морской термин [кильватер – волновая струя, остающаяся позади идущего судна], и хозяин пса, рыбак, мистер Стоункирк, однажды назвал его так ради шутки, но после этого кличка к псу привязалась, а чтобы не выговаривать слово целиком, Стоункирк сократил его до «киль». В любом случае, вспомнит Мария термин или нет, подзывать пса ей не было нужды, он сам не прочь был к ней привязаться. А мистер Стоункирк, каждый раз уходя в море, оставлял пса на берегу, и тот ложился на траву посреди пустынного берега в ожидании любого человека. И когда кто-нибудь попадался на глаза, ретривер хватал маленький резиновый мячик и бежал к нему, чтобы поиграть.

Как раз этот мячик Мария подняла – он был весь в песке и собачьих слюнях. Ополоснув его в накатившей волне, Мария тут же нашла это действие абсурдным: теперь налипнет еще больше песка на мокрый мячик, и наверняка даже псу неприятно, когда песок скрипит на зубах.

– Если я кину его в воду, ты же поплывешь за ним? – спросила она и слегка наклонилась.

Наблюдая, с каким ярым нетерпением пес следит за мячиком, отслеживая каждое движение руки, в которой тот находится, вывод для Марии напросился сам.

Но, несмотря на июнь, вода в море безбожно холодная, и девушке не хотелось, чтобы ретривер замерз. Поэтому она кинула мяч вдоль береговой линии, и радостный пес умчался за ним вдогонку.

Не в силах более выслушивать мораль и наставления старшей сестры матери Луизы, Мария покинула ужин, дабы не усугублять словесную дуэль, в дурном расположении духа. Прогуливаясь по кромке берега, стараясь успокоить мысли, Мария невольно вспоминала тот посыл и те слова, которые Луиза повторяет при каждом удобном случае для себя, но неуместном для остальных. Она твердит о том, что девушка должна оставить службу пожарным, с легким, смиренным сердцем отпустить прошлое и выйти замуж. Луиза вовсе игнорирует тот факт, что Марии неприятны подобные разговоры и что под словом «прошлое» имеется в виду. Но каждая из них до конца не уверенная в личной правоте, и понимающая это, кажется никогда не признается другой. Дело в том, что жених Марии – Колдер Юманс, пилот истребителя «Харрикейн», участвовал в бою против немецких бомбардировщиков в составе тройки и, был ведомым. В разгаре сражения, сумбура радиопомех и голосов, никто из летчиков не понял, куда Колдер исчез. Ни обломков самолета, ни его самого, пилоты не нашли, покружив чуть позже над довольно обширной местностью. На следующие дни они ожидали его возвращения на базу, покинувшего подбитый истребитель с парашютом, как уже ранее случалось с Колдером. Тогда он вернулся на аэродром своим ходом. Но минул и месяц, и два, а о Колдере так и не стало что-либо известно. Мария звонила в комендатуру аэродрома, несколько раз ездила в Кент [графство на юге Англии] с красными от недосыпа, взволнованными глазами, опрашивала каждого, кто попадался ей из военных, и просила встречи с командиром звена или эскадры. Лейтенант, а затем подполковник отвечали ей, что сведений нет, но Колдер не признан погибшим, а считается без вести пропавшим, что от этого есть надежда, и если появятся новости, то они лично свяжутся с ней. Ту самую надежду Мария оберегает уже больше двух лет и никогда не говорит о Колдере в прошедшем времени, воспринимая разговоры о его гибели крайне негативно. Луиза считает такую позицию не чем иным, как слепым упрямством и нежеланием мириться с утратой.

Тут с мячиком в зубах вернулся пес. Он подпрыгивал, звонко гавкал и вертелся у ног, неистово махая хвостом.

– Давай я усложню тебе задачу, – сказала девушка. У ней возникла идея. Обхватив пса коленями, она накрыла ладонью его глаза, но ретривер стал дергаться и вырываться, явно не желая оставаться на месте, тем более с закрытыми глазами, тем самым подорвав план, в котором он не должен был увидеть, а какую сторону мяч улетит. И Марии пришлось изменить тактику: закинув руку, она имитировала бросок, но мячик вдаль не полетел, а скользнул вниз, в широкий рукав пальто. Ретривер этого не заметил и, как по выстрелу стартового пистолета, рванул в ту сторону, куда, по его мнению, мяч улетел.

Вслед описанным событиям Марии вспомнился случай в военном баре, в котором она бывала с Колдером во время его увольнительных, и уже после исчезновения жениха девушка еще посещала его, чтобы быть в курсе вестей или что-нибудь узнать от летчиков по поводу того вылета. Но летчики разводили руками, не в силах сказать чего-то внятного.

В тот вечер подругу Марии, Роялти Холлоуэй, сопровождал ухажер, и они втроем заняли столик. Чуть позже к ним подсел один из пилотов эскадрильи. Выразив сожаления, он быстро покинул их, а приятель Роялти Холлоуэй все слышал и в хмельном мрачноватом порыве выдвинул версию, которая не вязалась с образом Колдера в глазах Марии и была для нее не приемлемой. В той версии говорилось, что хваленый бравый летчик попросту захотел избежать сражения и, нарочно отстав от звена, сбежал, развернув истребитель неведомо куда, с полными глазами страха. Пока топливо в баке не кончилось, он летел, а затем рухнул в океан или море. Мария наоборот знала жениха как смелого, убежденного патриотизмом летчика, имевшего шесть подбитых самолетов на счету, и от подобной невязки пришла в горячность точно так же, как если бы испытала личное оскорбление. От задетых чувств и жара ума, вспыхнувших соломой, она дала мужчине пощечину, тут же спросив себя, что такого на нее нашло. В сию же секунду ощутила, как он, не колеблясь, проделал то же самое, но удар был слабым, таким, чтобы привести ее в разум. Вернее, ему лишь показалось так, но все же лицо его приняло виновный вид. Такой вид бывает у человека, который совершил ошибку, хотел ее исправить, но не знал, как толком объяснить причину поступка. Роялти ахнула, а возмущенная до крайности Мария собралась было повторить ему почещину, но, передумав, руку опустила и тихо сказала:

– Не говори так больше!

– Не стану.

Но двое военных за соседним столом уже оценили ситуацию неправильно и поспешили вступиться за обиженную мисс, приняв довольно грубые меры: один из них дернул ухажера Роялти за плечо, тот оттолкнул его, сказав: «Не твое дело!», вскочил со стула, а военный уже принял стойку к боксу, явно желая конфликта. Между ними разразилась потасовка, и кто-то из других летчиков счел это нападением двух на одного, так как второй военный стоял рядом и жестикулировал, разнимая. За тем летчиком встали еще ребята, и в итоге развернулась драка, точь-в-точь как в ковбойском салуне. Мария и подумать не могла, что столь незначительная ссора вызовет такой резонанс. Вскоре послышался резкий свисток, в бар ворвались сержанты военной полиции, с дубинками в руках они быстро навели порядок и арестовали нескольких летчиков, которых смогли задержать, а также ухажера Роялти. Но он, раскаиваясь, клялся, что девушку обидеть не хотел ни морально, ни физически. Сержанты были уверены в причине его раскаяния. Она заключалась в том, что он им попался, и они были непреклонны. Но Мария просила за него, говорила, что претензий не имеет, но это не сработало. Ухажера Роялти забрали как зачинщика драки, но после ухода полиции беспорядок в баре возобновился, а Мария и Роялти отправились по домам.

Вспомнив эти события, Мария старалась теперь преодолеть себя, перестать быть мрачной и в попытках оставить память сосредоточилась на том, что окружало ее нынче: широкая полоса пустого пляжа, равномерный шум волн, величественные меловые скалы, неподвластные времени, которые напоминали девушке слом зефира. Cо временем скалы обросли травой и обзавелись пятнами, точнее сказать, разводами, похожими на проявления ржавчины. Там, где они соприкасаются с водой, волны постепенно размывают породу, из-за чего происходят небольшие обвалы камней. Цвет моря и неба меняется чуть ли не каждую минуту: сейчас море вдалеке напоминало расплавленное серебро, поверхность его из-за неровностей походила на мятый лист бумаги. Низкие, хмурые облака заволокли все небо, но кое-где еще успели скользнуть сумеречные лучи солнца и сразу исчезнуть, погрузив побережье в ожидание дождя.

Мария стояла в резиновых сапогах у самой воды, на них нападала волна, затем, теряя силу наката и скорость, волна возвращалась в пучину. Девушке думалось о том, что одна и та же волна не повторяется, что каждый раз это все новый и новый накатывающий на берег вал. В мокром вязком песке могли бы остаться следы от сапог, но стоит сойти, как их тут же смывает волной без следа, будто Мария никогда не стояла в этом месте, затирая взглядом до дыр мрачную линию горизонта.

Раздался короткий неумелый свист. Девушка обернулась и увидела мать – Эн-Мэри. Та спускалась по тропинке, ведущей к пляжу и звала пса. Ретривер повел ухом и, больше никак не отреагировав на призыв, дал понять, что сильно занят, передними лапами копая песок. Его поведение говорило о том, что он усердно пытается что-то найти.

– Что он ищет? – непринужденно спросила Эн, подойдя к дочери.

– Мячик, – сказала Мария. Затем добавила шепотом: – Он у меня в рукаве, – и спохватилась. Стараясь все делать незаметно для пса, она переложила мячик в боковой карман пальто.

– Наверное, мячик упал туда в прошлый раз, поэтому он там и роет.

Ретривер действительно копал очень рьяно, а когда переставал рыть песок, коротко скулил, водя носом по песку и ходя зигзагами.

– Я помню, как он бегал за волнами, – улыбнулась Эн. – Это выглядело так же глупо, как гоняться за собственным хвостом, но наблюдать забавно…

Ей хотелось, чтобы дочь не была столь угрюма. От спокойствия и доброты, исходящих от Эн, Мария вправду стала чувствовать себя намного лучше.

– Ты тоже считаешь, что Колдер погиб? – спросила она, но все же еще весьма уныло.

– Как и ты, я надеюсь, что нет, надеюсь на это вместе с тобой.

Мария вгляделась в лицо матери, крутя при этом пальцами мяч в кармане. – Зачем она ворошит? Боже милостивый! Почему ей неймется?

– На Луизу не обижайся, – Эн сделала паузу для того, чтобы дочь обдумала просьбу. – Порой эта старая маразматичка сама не понимает, что несет. Она беспокоится о тебе. Ты знаешь, что ей нравился Колдер, его трагедия также не дает ей покоя. Вам нужно больше понимать друг друга, вот и все.

Мария не нашлась с ответом, согласная лишь с утверждением матери по поводу старой маразматички, опустила взгляд в ноги и, когда Эн собралась что-то сказать в назидание, предугадав, с ласковой улыбкой опередила.

– Я поняла, мам, не занудствуй. Давай лучше сменим тему.

– Хорошо.

Мария погладила плечо матери в знак примирения, с желанием направить разговор в другое русло. На эту тему уже достаточно высказалась Луиза. Именно поэтому Мария покинула ужин и вышла из дома, чтобы пройтись на свежем воздухе, не ожидая, что мать последует за ней. Она сообщила о том, что вода в море холодная и что купания затевать не стоит, но Эн не собиралась купаться. Решив ответить шуткой на шутку, Эн с улыбкой сказала:

– Помнишь, как ты уснула в ванной? Я не знаю, отчего-то вспомнилось вдруг мне, и…

– Проснулась, стуча зубами от холода, когда остыла вода.

Тот случай до сих пор смешил Эн, но Мария считала, что давно пора перестать над ним смеяться.

– Я служила по шестнадцать часов в день, мам, неудивительно.

Она зашла за спину Эн, обняла за талию и положила подбородок ей на плечо. Обе почти одного роста, со схожими чертами лиц и темным цветом волос походили на сестер. Но за прошедших пять лет, столь тревожных и опасных, внешность Эн показала истинные годы, разница в возрасте между матерью и дочерью стала очевидна. Но стройность, изящность фигуры Эн не утратили элегантность. Высокая ее прическа, заколотая брошью и шпильками, открывала лицо, когда у дочери волосы были распущены и ветер трепал локоны, то откидывая их на лицо, то от лица. Один из локонов лег на верхнюю губу Марии, и она, прижав рукой, оставила его в таком положении.

– Как я тебе с усами? – спросила, понизив тембр голоса и стараясь изобразить им мужчину.

Эн обернулась к дочери и посмотрела аналитическим взглядом как у инспектора.

– Смахиваешь на отца, – сказала она, улыбаясь.

Девушка, подхватив мысль, начала входить в образ с тем же пониженным голосом, говоря фразы из собственных мыслей того, как бы молодой человек знакомился с дамой.

– Добрый вечер! Меня зовут Джон, я офицер. Как ваше имя? Вы столь прекрасны, как эта летняя погода за окном. Ведь прекрасная погода, не правда ли?

В ответ Эн рассмеялась от низкого тембра голоса, который никак не походил на голос супруга. К тому же при знакомстве он не говорил настолько банальных фраз.

– Пустые старания, – после смеха добавила она, делая вид, что не намерена завязывать общение.

– Тогда, нам нужно с вами выпить, – Мария не сдавалась.

Тут Эн вышла из образа молодой себя, вернулась к самой себе настоящей, к матери двух детей – маленького сына и уже взрослой дочери. И пусть вопрос ее был задан с той же улыбкой, с которой она играла роль, все же смысл его оставался вполне для нее серьезным.

– Надеюсь, не так с тобой знакомятся нынешние кавалеры?

– Ты о чем, мам?

– Я о том, что вот так, с порога, звучит предложение выпить.

– Нет, мам, – девушка взяла руку Эн обеими своими. – Хотя бывает и такое, но… Я ведь не могу нести ответственность за слова и поступки других людей. Только за свои.

Подхватив мать за талию и прижав к себе, мягким, но резким рывком, Мария вдруг объявила:

– Тогда мы танцуем. Танго!

Ладонь второй руки девушка запустила в ладонь матери, стараясь сохранить лицо серьезным. Отчего Эн снова засмеялась.

– Парам-пам-пам, парам-пам-пам! – стала напевать Мария, пустив себя в движения и увлекая партнера за собой.

Подчиняясь манипуляции, Эн оказалась все же большим знатоком по части танго. Не прерывая его, она стала править движения в процессе танца.

– Руку нужно держать у лопаток.

Мария правой рукой скользнула по спине матери вверх.

– И раз ты за мужчину, возьми мои пальцы в хват. Вот так, да. Постарайся не наступать мне на ноги и не путайся в своих же.

Девушка, исполняя все советы, старалась в правильной очередности делать шаги, комментируя процесс, слегка прищурив глаза и направив их в глаза партнеру.

– Во взгляде жгучая страсть. Кажется, сейчас вспыхнут занавески. Движения отточены, накал возрастает…

Тут она неловко наступила на ногу Эн. Та неодобрительно нахмурила брови, показывая, что это серьезный проступок для того, кто сам же и вызвал на танец, а теперь без зазрения совести отдавил партнеру ступню.

– Ты знаешь, танго всегда немного импровизация, – оправдалась Мария, а затем хитро улыбнулась.

– Музыка меняет темп. Сердце бешено стучит, дыхание замерло. Вся ты не в силах противиться чувствам, внешне остаешься холодной…

Их танец не отходил от объятий и цепочки шагов, но Эн меняла направление взгляда, а после откинула согнутую ногу назад и в плавном шаге в сторону оттолкнула партнера. Затем будто хотела уйти от рук дочери, провожаемая взглядом, но вернулась в объятия.

– Ноющая скрипка это пылкость, а пианино драма. Теперь обратно ко мне… Повороты влево-право…

Затем прошло вращение под рукой. Мария, держа обеими руками Эн за талию, увела ее в наклон, склонилась над ней, и договорила:

– И когда уже кажется, что от зноя и головокружения рухнешь в обморок, можно выдохнуть.

Обе они прыснули смехом. Мария помогла матери подняться в рост, и та громким возбужденным голосом сказала:

– Признаться, твой отец тогда станцевал неважно. Наступая мне на ногу, ты все сделала правильно! Но он, обладатель шикарной улыбки и крепкого подтянутого стана, был облачен в офицерскую форму. Вероятно, это и спасло его от фиаско в моих глазах в тот вечер.

Эн, отойдя от дочери на шаг, косточкой пальца вытерла слезу от смеха. Она предалась воспоминаниям, а Мария, заложив руки в карманы пальто, с интересом слушала.

– Кстати, занавески в тот вечер вправду вспыхнули, но не от страсти. Не припомню, рассказывала ли я тебе эту историю, но вот: топили камин, на улице стояла поздняя осень. И, как предположили уже после, в его огонь, скорее всего, вместе с щепками и бумагами попал патрон ружья. Он нагревался, пока гости и хозяева дома, пили коктейли, вели беседы. А мы с твоим отцом как раз закончили танец. Он настаивал на том, чтобы я с ним все же выпила немного шампанского. В этот момент раздалось – бах! Никто не ожидал, все как один вздрогнули, растерянно стали озираться друг на друга, не понимая, что произошло. По комнате пошел дым, а затем кто-то из гостей заметил, как тлеют шторы и ковер. Я оказалась из тех, кто поддался панике. До сих пор не понимая, в чем же дело, люди начали тушить угли тем, что было под рукой. Я заметила, как у Джона над ботинками тлеют брюки. Подбежав к нему со спины, я плеснула шампанским на них. Он непонимающе обернулся, но тут же, улыбаясь, осмотрел меня, не вспыхну ли я где-нибудь. Сказал, что не видит опасности, а я возьми да и скажи, что я та еще штучка. Он снова улыбнулся, шире, чем до этого, и в его глазах был настолько живой счастливый блеск, что я застряла в них. Всё что происходило вокруг потеряло важность. И, если кратко, в тот момент я влюбилась в твоего отца окончательно и бесповоротно.

– Да-а, эту историю отец рассказывал мне со своей точки зрения. Хозяин дома был любителем охоты. Неудивительно, что патроны случайно терялись, а потом вот так вот нашлись и сплотили людей. Отец говорил, что влюбился в тебя задолго до того вечера. И именно поэтому, словно школьник, был робок в общении с тобой.

Опустив взгляд, Мария обратила внимание на пса. Она была увлечена разговором, не замечая, как ретривер подсел рядом, обнюхивая карман пальто. Тот самый карман, в котором был спрятан мяч, и Мария отметила, что пес – хорошая ищейка.

– Ты меня разоблачил, – весело сказала она и обратилась к Эн: – У нас есть для него угощение?

Эн сперва развела руками, но быстро вспомнила, что на ужин была птица.

– Я вынесу ему костей.

– Отлично! – сказала довольная Мария.

– Пора домой, – заметила Эн. – Уже темнеет, и, кажется, хлынет дождь.

Мария огляделась: за плотным слоем облаков, цвета грязной лужи, наверняка скрывался пламенный закат. Ветер и волны усилились, небо будто опустилось ниже, готовое обрушиться на землю ливнем.

Эн сняла красный газовый шарф и повязала его Марии, наказав при этом, чтобы дочь носила его в непогоду в обязательном порядке.

– Не занудствуй, мам! Хуже, чем на этом берегу, погоды нет.

– Тебе всегда нужно поспорить, – сказала Эн, но в голосе не прозвучало упрека. – Твой брат послушнее. Сегодня даже сам причесал волосы и уже держал ложку наготове, прежде чем я позвала к столу…

– А он еще с трудом выговаривает свою фамилию, – продолжила Мария фразу матери, опередив.

– О-о, неужели я талдычу одно и то же?

– Нет, просто я понимаю тебя с полуслова.

Эн скептично посмотрела, но не обиделась, поняв, что дочь увиливает. Мысли же самой девушки ходили вокруг навязчивой идеи забрать пса с собой в город. Но она знала, что хозяин пса никогда на такое не согласится, никогда на такое не пойдет. Какие бы Мария ни приводила доводы и аргументы, он будет тверд, пресекая попытки уговоров на корню. Более того, он, скорее всего, перестанет отпускать ретривера на прогулку одного, опасаясь пропажи. Мария убедила себя, что если она заберет пса, то он может принести немалую пользу в поисках людей, застрявших под завалами зданий, если его такому научить. Но и пойти на кражу Мария не могла, поэтому гнала от себя мысли о похищении пса, хоть это не составит труда: достаточно иметь мячик, и ретривер сам пойдет за ней к поезду. Думая над этим, Мария решила, что в следующий свой приезд попробует поговорить с мистером Стоункирком об этом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное