Виталий Трофимов-Трофимов.

Трехрукий ангел. Предапокалиптический роман



скачать книгу бесплатно

Сторонники «Национального возрождения» практически освободили центральную площадь парка, разбежавшись в разные стороны. Около десятка человек остались лежать на месте проведения мероприятия, затоптанные толпой, сломавшие конечности или получившие сотрясения. Возле северного и восточного выхода из парка образовалась давка, оттуда доносились чьи-то истошные крики и иногда даже стрельба, но не автоматная, стреляли из гражданского оружия.

Дюран высунулся из укрытия. В двухстах метрах горел один из легких транспортеров, переданных миссией UNMAPFOR в дар кашмирской полиции для повышения уровня безопасности в столице. Дальше находился один из бронетранспортеров миропринудителей, чей пулемет без перерывов молотил по дальнему краю парка, где окопались боевики. Время от времени пролетали надствольные гранаты, выкорчевывавшие деревья и поднимавшие в воздух по несколько тон земли. Автоматные очереди становились все реже. Очевидно, поняв, что в лоб транспортер не взять, боевики готовили один из своих излюбленных трюков.

– Я думал, это шутка такая. Вы совсем ополоумели? – уточнил военный.

Феликс не обратил внимания на реплику, только взвел затвор, зафиксировал на возвышении винтовку и припал глазом к прицелу, чтобы разглядеть дальний край.

– Вы должны нас вывести из-под огня! – более конкретно высказал свое пожелание военный атташе.

– Не должен. Это для меня совершенно некамильфо. У вас есть телохранитель. Он должен…

– Его мало!

– Ну так откормите…

Автоматика прицела зафиксировала какое-то движение на дальней оконечности парка. Со стороны центральной полосы, на которой стояла бронетехника миронавязателей, его легко не заметить. Дюран откалибровал оптику и глянул в прицел еще раз. Боевики явно решили обойти транспортер западнее и ударить сзади, со стороны, где противоракетная оборона слабее всего.

Дюран жестом повелел комиссии покинуть воронку и скрыться за дальними деревьями, окаймлявшими центральную площадь, а сам вырвал несколько пучков высокой травы, что росла в углублении, и обмотал ею ствол автомата.

В азарте боя исламисты не очень уж соблюдали меры маскировки и защиты. Трое выскочили из кустов, находящихся на линии огня между транспортером и Дюраном, и, прокричав бесмелу, кинулись в ближайшую яму. Феликс открыл огонь, самый матерый боевик замер, а потом повалился на спину, из дыр в груди тонкими струйками потекла кровь. Двое других укрылись в том месте, где просел мусор. Один из них прокричал что-то, и в общем гвалте Дюран расслышал, только как щелкнула чека гранаты.

Сама стальная сфера, испещренная насечками для разделения осколков, с лязгом врезалась в крышу автомобиля и отскочила дальше, вылетев за пределы того углубления, в котором сидел агент. В ответ Дюран несколько высунулся из своего укрытия и принялся поливать фундаменталистов беглым огнем.

Патронов оказалось мало – полторы обоймы. Перекатившись на два метра правее, чтобы избежать ответного огня, он сдавил ручку подствольной пилы, которая с завыванием несколько раз прокрутила зазубренную цепь.

На случай рукопашной пила могла быть крайне незаменима, она хорошо зарекомендовала себя в курдистанском конфликте и при распаде Бельгии.

Собравшись с силами, Дюран снова высунулся из укрытия. Еще трое боевиков в разноцветных одеждах бежали со стороны кустов прямо на него, размахивая разномастным современным стрелковым оружием. Он дал по ним очередь, вынудив рассеяться, но это не подействовало. Боевики снова поднялись и рванули к нему. Следом из своего укрытия выскочили еще двое.

Дюран отполз ниже по стенке котловины. Там он смог незаметно подняться на ноги и приготовиться к прыжку.

– Нет-нет-нет, это не страх, – прошептал он, подбадривая самого себя. – Когда собака преследует электрокар, разве это можно назвать страхом? Нет, она просто рвется вперед, чтобы поймать свою добычу. Невозможную… безразмерную…

Он отнял от рукоятки ладонь. Та побелела от напряжения и не слушалась. Потребовалось несколько секунд, чтобы унять дрожь в пальцах, и Феликс то сжимал, то разжимал кулак. Агент вновь обхватил эргономичную рукоятку винтовки. Как только крики приблизились, он плавно потянул переключатель пилы и прыжком вынырнул из углубления.

– Аллаху Акбар!!! – крикнул один из боевиков.

– Аргхххх!!! – Дюран метнулся к первому же человеку в рваной серой накидке.

Цепная пила вошла в тело кашмирца с легким сопротивлением, словно протыкая острым ножом еженедельный журнал. Цепь с визгом принялась вращаться вокруг каркаса, разбрызгивая кровь и внутренности в разные стороны. Боевик заорал, попытался схватить рукой цепь и тут же лишился пальцев на руке. После небольшого нажима он перестал дергаться и замертво повалился на землю.

Феликс не успел вырвать винтовку, увязшую в теле боевика, как второй фундаменталист с размаху залепил ему по голове прикладом. Секундная контузия, и он уже лежал на земле вместе с покойником, расплескивавшим кровь вокруг себя.

Исламист уже выхватил серповидный нож, чтобы выпотрошить Дюрана, но не успел даже наклониться. Короткий отрывистый свист – и его тело, обезглавленное импансивной пулей, рухнуло рядом с братом по вере. Следующий боевик повалился в пяти метрах от Дюрана. Это стреляла Ирэн.

Агент поднялся на локтях. Двое нападавших в двадцати метрах вовремя сообразили и спрятались в углублениях парка. Они о чем-то громко и отрывисто переговорили на кашмирском и открыли беспорядочный огонь в направлении Феликса.

Перекатами ему удалось добраться до своей ямы и залечь там, пока беспорядочная пальба не стихла. Затем он глянул через край, но открыть ответный огонь не успел. Поднялся сильный круговой вихрь, а сверху посыпался град пулеметных пуль, которые впивались в парковую землю и поднимали в воздух тонкие грязевые струйки.

Над деревьями завис квадролет UNISS: небольшой десантный модуль размером с автобус, с прикрепленными к нему четырьмя дисками, внутри которых устанавливались вертолетные винты.

Поднявшаяся пыль закрывала обзор, но Дюран все равно разглядел, как с высоты пятиэтажного дома, где завис квадролет, выпрыгнули три человека. Двое приземлились в десяти метрах южнее, один прямо на северный край углубления, в котором он спрятался. Им оказался рослый лысеющий человек с киберпротезом глаза, в композитных доспехах и с трехручной винтовкой «Unita» в руках.

– Стэфан, Хэзер, создайте мне периметр, тесните этих ублюдков к кустам. Настало время поджечь весь мир! – произнес он без капли волнения.

– Молот?

– Дюран?! Не думал, что увижу тебя живым!

Киборг широкими шагами приблизился к агенту и, схватив его за предплечье, поставил на ноги.

– Что стоите? Натиск и зачистка…

Из квадролета выпрыгнули еще трое. У одного из коммандос блестели установленные на плечах эксплантанты. Он приблизился к командиру, расчехлил наплечники с приваренными к ним десятисантиметровыми разнонаправленными трубками.

– Воспламенение периметра через пять секунд… – предупредил он.

Приняв упор сидя, он отсчитал время, а после этого выстрелил керамическими зарядами с горючей жидкостью вверх и в стороны. Все пространство, покрытое пыльным вихрем, загорелось, оставляя лишь круг безопасности метров тридцати в диаметре, внутри которого поместились бойцы вместе с Дюраном.

– Что с представителем?

– Мы подобрали Нойс у общественного туалета, – прохрипел командир. – Пришли за тобой.

– Я не могу уйти! – прокричал Дюран.

– У ворот сейчас такой бардак творится, если и можно покинуть парк, то либо по воздуху, либо прыгать в озеро. Это я так, чтобы расставить все точки над «i».

Один из десантной группы взял в руки тяжелый пулемет, который простые смертные обыкновенно крепят на автомобиль.

– Огонь на подавление! – скомандовал он. Развернул пулемет в сторону юга и плотным огнем скосил кусты, за которыми прятались боевики.

Ответная стрельба показалась неуверенной и осторожной.

– Я тебя даже спрашивать не буду, – продолжал командир. – Ратников велел доставить тебя живым, чтобы он сам смог тебя прикончить. Крысолов провалился: киберуправление блокирует информацию в сетях, но этот процесс все равно уже не остановить. Уже всем известно, что произошло…

– Мой информатор давно работает с UNISS…

– Твой информатор подставной! Хоть «Vengeance inc.» и числится в наших архивах памяти как доверенный поставщик, такой корпорации нет. Ты знаешь Ратникова и то, на что он способен. Он со своим чудесным умом не смог вспомнить, чтобы эта фирма проходила в докладах. – Командир подал знак, и квадролет начал медленно спускаться вниз. Пилот сбросил десантный трос. – Можно взломать компьютеры, но невозможно взломать память тех, кто не подключен к терминалу.

Командир подхватил одной рукой Дюрана, а другой зацепился за спущенный трос. Через десять секунд они уже находились в салоне и разглядывали пыльный вихрь сверху вниз.

Бойцы спецгруппы Управления ООН по борьбе с терроризмом продолжали теснить фундаменталистов, окопавшихся на юге парка и все-таки взорвавших полицейский транспортер. Пространство вокруг горело пламенем едкого неестественного цвета, и на его фоне все остальное казалось лишь сюрреалистичным миражом.

Квадролет развернулся и, набрав высоту, направился в сторону прибрежной парковки. В этот момент и грянул взрыв. Сперва блеснула только яркая белая вспышка и хлынула ударная волна, разрушив деревянную сторожку на входе в северную часть парка со стороны жилого городского района. Толпы людей, которые скопились на выходе, разметало взрывом так, что части их тел попадали в сотнях метров от эпицентра. Затем черно-оранжевое грибообразное облако поднялось над котловиной. Не успели упасть на землю обломки забора и тела тех, кто его перелезал, как грянул второй взрыв, поменьше. Возможно, припаркованный на входе в парк транспорт или что-то вроде этого.

– Ратников негодует, требует доставить и тебя, и Марию Кроиц, и Крысолова. Где ты их спрятал?! – продолжал командир.

– Он делает свою работу, а я свою…

– Мне этого недостаточно. Дай мне хоть что-нибудь!

– Кроиц погибла, – произнес после короткой паузы Дюран. – Мои люди закопали ее тело во внутреннем дворе старого храма. Ты знаешь, о чем я говорю. Старый храм, который оборонял хашишинат Мургарэ и при штурме которого твой старый учитель сделал себе имя.

Командир расслабленно откинулся на спинку кресла и закрыл живой глаз. Искусственный, желтый, продолжал смотреть на Феликса, вращая по часовой стрелке треугольным зрачком.

– Ладно, я понимаю, – ответил он, снова открыв живой глаз. – Отдел по внутренним расследованиям так просто с тебя не слезет. Я не хочу копаться в этом, если ты меня понимаешь.

– Не надо мне делать одолжений! Крысолов преследует организаторов кашмирской бойни. Из нас троих он сделал больше всех для мира в регионе, а Ратников снова хочет приковать его к письменному столу.

– Это не так…

– Высади меня. – Дюран несколько раз топнул.

Командир распорядился идти на посадку. Когда квадролет спустился на уровень второго этажа, Дюран схватился за ручку и рванул раздвижную дверь. Он спрыгнул прямо на асфальт перекрестка, отделявшего парковый забор от ситуационного штаба UNMAPFOR.

Вокруг сновали военные в голубых касках и местная полиция – люди в красно-серых камуфляжах с легким стрелковым оружием в руках без современных модификаций. Поодаль, в двадцати метрах находился центральный шатер, украшенный несколькими параболическими антеннами и кабелями, постеленными прямо по земле. На входе кроме охранника виднелась миссис Нойс со своим телохранителем и несколько человек из аппарата ООН в дорогих черных костюмах, которых Дюран видел в коридорах женевской штаб-квартиры, но с которыми не был знаком лично.

– Дюран, вы видели взрыв? Что это за детский сад?! – возмутилась Нойс.

– Я именно для этого и приехал в Шринагар. Или вы думали, Ратников послал меня для того, чтобы я совал пальцы во все дыры? Меня не касаются ваши провалы в поисках этнического оружия, я здесь только из-за теракта!

– Разве? – усомнился один из чиновников в костюме. – У нас другая информация. Куда делся Крысолов?

– Мне-то откуда знать? Я сам час как из Канберры!

Дюран прошел сквозь группу прямо ко входу в палатку. Внутри находилось сложное оборудование для радиоперехвата и слежения. Палатка оказалась разделена на два отсека, в каждом из которых сидел человек, следящий за пультом и входящей информацией. Феликс после некоторых колебаний свернул в тот отсек, что справа.

– Дружище, – обратился он к оператору, протягивая свернутый в трубку гибкий компьютер с уже открытыми файлами описания. – Я специальный агент UNISS Феликс Дюран. Найди мне всех людей, подпадающих под этот словесный портрет, использовавших международные рейсы.

– Есть несколько человек, но их алиби не вызывает сомнения. Ничего нету, сэр…

– Упустили!

– Что, простите?

– Заказчика теракта упустили…

ПРОЛОГ

Солнце еще не поднялось над Женевским озером, а на пятнадцатом этаже в малом зале штаб-квартиры ООН уже начались слушания по преодолению кашмирского кризиса. Его открывал заместитель генерального секретаря ООН Эдвард Арчибальд последовательной и своевременной расстановкой приоритетов. К этому его обязывало преждевременное и неуместное награждение нобелевской премией мира как раз по кашмирскому урегулированию.

Казавшийся совершенным план Арчибальда для северной Индии, приведший в прошлом году к резкой эскалации и череде неуправляемых и жестоких актов насилия, захлестнувших провинции Дардистан, Балтистан и Ладакх, уже стал распространенной шуткой в стенах крупнейшей международной организации. Организации, стремительно терявшей и уважение, и авторитет.

Еще большим издевательством над планом послужили заявления нескольких явно рассчитывавших на успех сепаратистских лидеров Евразии и обеих Америк, требующих рассмотреть план Арчибальда, адаптировать и применить его в отношении их ситуации.

Решение послать в регион расширенный контингент сил по навязыванию мира UNMAPFOR не казалось однозначно правильным. Хотя только три из восьми постоянных членов Совета безопасности ООН высказались за необходимость ввода миротворческих войск, никто из оставшейся части не наложил на это решение вето, выразив тем самым молчаливое согласие.

Слушания по преодолению кашмирской трагедии, разразившейся сразу после референдума 2072 года, фактически превращались в смотр кандидатов, желавших предложить свое будущее для новой республики. Поэтому Игорь Ратников, возглавивший несколько лет назад UNISS, Службу ООН по разведке и безопасности, пришел поглядеть, найдет ли кто-нибудь в накопившемся вековом хламе неразрешимых противоречий какое-нибудь рациональное политическое решение.

Внимание заслуживали только инициативы по созданию широкой конфедерации, но и они не являлись гарантией для установления прочного мира. Выдвигали их представители тех стран, которые не играли в кашмирских делах никакой активной роли: Непал, Пуштунистан, Нуристан, Западный Белуджистан, Бангладеш. Особенно ярко и эмоционально выступил представитель от Северной Тамилнадской республики, его поддержали громкими продолжительными аплодисментами. По сути, ничего путевого в его речи, кроме формулы «больше свободы – меньше оружия», не было. Речь выглядела замечательной, звучали понятные конструктивные предложения, но никто не будет рассматривать их серьезно из-за скандальной истории появления этой республики: обширного геноцида, профинансированного наркоторговцами Индокитая.

Поскольку мировой рынок уже триста лет поделен между ведущими экономическими державами, новым государствам оставалось только так или иначе в него вписываться, а стартовых возможностей для этого было все меньше и меньше из года в год. Более того, с каждым новым признанным государством возможности других претендентов сокращались, крупные экономические игроки заставляли новые нации либо содержать на своей территории военные базы, либо продавать навоз и росу по утрам любителям экотуризма, которых и так не очень много.

Международные институты слабели, в них создавались новые квоты, усложнялась иерархия управления, которая уже не могла быстро принимать решения и реагировать на новые угрозы. Вся активность тонула в многочисленных совещаниях, подобных этому, в бесполезных дебатах и пафосных заявлениях о демократии, в которую никто больше не верил.

Когда же численность новых государств перевалила за третью сотню, мало кто мог успешно организовать сопротивление международному криминалу, наркотрафику, торговле людьми, пиратству, геноциду и прочим преступлениям против человечества, характерным не для двадцатого и даже не для девятнадцатого века. Страны-изгои перестали быть изгоями в силу своего численного большинства. В гнойных ранах цивилизации паразитировали религиозные секты, претендовавшие на торговлю всеобщим спасением. Те, кто не нашел своего места в легальном разделении труда, начал заниматься нелегальным промыслом. Лишь отдельные международные институты могли предпринимать какие-то косметические действия. Мир вступал в новую эпоху, закрывая тем самым эру международного сотрудничества и национального процветания.

Ратников не прошел в зал, остался стоять на балконе для прессы, где кроме него мирно спал представитель «Вега-Медиа», одного из крупнейших интерактивных новостных каналов Южной Америки.

Он уже собрался покинуть балкон, как дверь приоткрылась и вошел один из постоянных ооновских экспертов по потенциальным глобальным катастрофам. Он прошел и сел во втором ряду, закинув ногу на ногу, и уперся перекрещенными кистями рук в гнутую трость орехового дерева.

– Что обсуждают? – спросил он Ратникова.

– Не то, что надо. У всех на уме только одно: перекинутся ли беспорядки в западный Китай. В таких ситуациях мы опирались на вашу модель по диверсификации кризиса, пытались экспортировать его в другие регионы, частично вывозить революционный потенциал в соседние страны, в Ирак, в Курдистан, в Африку. Сейчас все вокруг горит, кругом красные зоны, вывозить некуда.

– Китай – одна из последних опор ялтинского миропорядка. Он сильно ослабел из-за конфликта вокруг Тайваня, архипелага Дяоюйдао и гражданской войны в северных провинциях. Удар по Кашмиру – это удар по Тибету и Синьцзяну, а там взрывоопасная ситуация. Западные провинции тянут основное бремя войны.

– Сейчас будет выступать Далай-лама. – Ратников вновь повернулся к президиуму.

– Опять включит свою старую пластинку…

К трибуне поднялся человек, отдаленно напоминавший Далай-ламу XIV. Он был моложе, по-другому двигался, а выражение на лице, не настоящее, пластиковое, отражало все лицемерие, с которым он вертел учением Сиддхартхи Гаутамы. После того как компьютер засвидетельствовал когнитивную сигнатуру Далай-ламы, тот получил возможность обратиться с речью.

Буддизм учит, что каждому человеку отведена определенная судьба, обозначенная кармой от прошлого воплощения, и что после смерти человек в награду получит новое перерождение в соответствии с его прежними заслугами. Так будет продолжаться, пока он не станет человекобогом и не погрузится в нирвану. Но Далай-лама не всегда выступает как хранитель традиции Дхармачакры, кроме всего прочего, он – политик.

Как политик Далай-лама функционирует на основаниях «правительств в изгнании» и продолжает считаться лидером Тибета, занятого Китаем в 1950 году. Далай-ламы были теократическими правителями Тибета, руководя страной из тибетской столицы Лхасы. В связи с этим и теперь Далай-лама рассматривался как духовный и политический лидер тибетского народа. Китайцы свели на нет эту практику.

Фигура Далай-ламы была переходной, так как ламы смертны. По представлениям тибетского буддизма, Далай-лама является перевоплощением Авалокитешвары – бодхисаттвы сострадания. Когда умирает один Далай-лама, воплощением бодхисаттвы становится новое физическое лицо. Только один человек может правильно распознать перевоплощение Авалокитешвары – фигура Панчен-ламы. Китаю улыбнулась удача: по поводу одиннадцатого Панчен-ламы возникла конфликтная ситуация. Правительство Китая присвоило этот статус Гьялцэну Норбу, в то время как Тибетское правительство в изгнании и Далай-лама XIV признавали только Гедуна Чокья Ньима, который пропал в 1995 году.

Годы шли, Гедун Чокья Ньим так и не объявился.

Гьялцэн Норб, как выяснилось, имел партийный билет компартии, в случае смерти действующего Далай-ламы Тэнзина Гьямцо он должен был признать воплощением бодхисаттвы того, кто нужен официальному Пекину. Было выпущено постановление, что реинкарнации бодхисаттв без санкции компартии запрещены. Это должно было поставить крест на институте Далай-лам как на поборниках независимости Тибета.

В этой ситуации Далай-лама нашел черный ход в политическом противостоянии – не умирать. Он объявил о своем интересе киберизировать свое тело так, чтобы это не было признано реинкарнацией и не требовало сертификации у Панчен-ламы. Киберизация – это прерывание колеса Сансары. Если ты записан на жесткий диск, ты уже не можешь перерождаться. Это кибер-нирвана.

Технологии для этого до двадцатых годов XXI века не имелось. Несколько корпораций в тридцатые годы фактически учредили проект по организации Далай-ламе цифрового бессмертия. Они изготовили тело. Приходилось внедрять и патентовать ноу-хау прямо в процессе сборки. Сознание было трансфертировано на нейросетку, Далай-лама продолжил жизнь как постчеловек, записанный на синтетические носители разум живого существа. Это настолько вдохновило человечество, что уже к сороковым сложилась новая социальная реальность: началась биотехнологическая революция людей.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное