Виталий Скворец.

Союз-Афган



скачать книгу бесплатно

УКАТИЛИ!.. В свои заграничные заграницы, зарабатывать валюту.

Славка кололся уже третий месяц. Но родители, забывшие сына, ничего не заметили.

…А нарко – загулы, то в Сашкиной «хате», то в квартире его родителей, где он жил, периодически повторялись. Тогда, хитрый барыга, с охотой давал в долг и не торопил с отдачей, милостиво дожидаясь со Славиком очередного родительского перевода денег. Потом, Санёк стал «милостиво» забирать за долги ковры и аппаратуру. Таня, которая требовала «на жизнь» всё больше денег, тоже помогала с распродажей вещей и хрусталя.

Танюша быстро объяснила ему, что они не из рабочих или крестьян, а элита, принадлежащая определённому кругу. Студенту-Славику очень понравилось, что его тоже причисляют к этому кругу. Хотя какой он, этот круг и кто его очертил, он пока ещё не знал. Только гораздо позже, когда он уже «плотно» сидел «на игле», понял, что Танюха постоянно «вербует» ему подобных дурачков.

Нет, таких придурковатых дурачков как он, ещё найти надо…

Саша

Санёк-барыга тем временем, «заправившись» с утра душистым чаем и не менее душистым «косячком» анаши, благоденствовал под, мягко говоря, не приветствуемый партией коммунистов «тяжёлый рок». Он поставил кассету в видеомагнитофон и смотрел импортные клипы по импортному, «джяпоновскому» телеку фирмы «Сони». Запись концерта Оззи Осборна…

«Музон» был ударно – «забойный», и весело «колотил», в «раскумаренную» (одурманенную) наркотиком, черепушку Санька.

…Он с удовольствием вспоминал, как вчера, расправился с этим хануриком – Славой. Как, размахнувшись двинул в челюсть кулаком и у того потекла тоненькая струйка крови по подбородку. Санёк горделиво усмехнулся, когда вспомнил ошарашенный вид Славика. Тогда он быстро схватил его за шиворот, развернул, открыл свободной рукой дверь и сильным пинком, под зад, вышвырнул его на лестничную площадку первого этажа…

… – И ЗАПОМНИ ТЫ-Ы – рявкнул барыга, – если завтра долг не принесёшь, включу «счётчик», загрузишься у меня, – по полной. «Хату» свою отдашь!

– «Так и надо таких «торчков», на место ставить», – думал Санёк. Он довольным взглядом окинул свою комнату. О таких говорят «дом – полная чаша». «Крыша» у него была ментовская, бояться было нечего и некого. Жизнь удалась!

А на всяких торчков – Славиков, ему наплевать. Не он первый и не он последний, кто отдал всё за дозу наркоты.

Тут надо пояснить:

…Санёк, не смотря на свою накачанную фигуру, обладал характером жадным и трусливым. Он не мог бы подраться в честной драчке. Боялся. Но никогда не упускал шанса, безнаказанно поиздеваться или унизить «ближнего». Бывало, что делал это он просто так.



Чтобы самоутвердиться.

Санёк плотно держит Танюшу, на не видимой нарко привязи. Она наркозависимая. Сидит «на игле», около года. Он тоже, «сидит» на «кайфе». Но не «ширяется» (колется). Барыжничает и употребляет. Но, «в меру».

Только курит. Иногда, заваривает чай из «кукнара» (головок опиумного мака).

Заставляет свою бывшую любовницу Танюшу, приводить новых клиентов. Всякая шантрапа, от «станка» или «сохи», ему не нужна. Нужны «мажорные» придурки и богатенькие «мамсики». Те, у кого есть, чем поживиться. Схема вербовки проста, как мир и отработана до совершенства. Необходим только «мажорный лошок» с деньгами. Самодовольный, самовлюблённый и слабовольный. А там, дело техники. Танюха, заманивает таких дурачков и, исправно получает свою долю от барыги Санька. И сама, «дураком не сидит». Имеет свою «доляну».

Проблем с законом, у него не бывает. Менты, получающие свою «законную» доляну не только не трогают Санька, но и сами «затаривают его наркотой». В основном, анашой.

…Районный участковый, товарищ Соматов, – хороший человек… Помогает. Иногда закрывают по его «наводке» одного – другого наркомана. Санёк не любит «стучать», но тут уж ничего не поделаешь…

Не мы такие – такова жизнь…

Санёк, любит рассматривать контрабандные журналы, с лакированных страниц которых льётся безмятежно-свободная, лениво-богатая жизнь. Она манит его сытой свободой и достатком.

Манит, фешенебельными яхтами и «Кадиллаками».

Огнями реклам и дорогими сигарами.

Роскошными, ухоженными женщинами.

Манит…

Вот такой он и есть. Крепко-накачанный, среднего роста, средне-хитрого ума, темноволосый парнишка Сашка. Он уверен в себе и в своём безоблачном будущем. И почему то, не любит никого.

Кроме самого себя, обожаемого.

Таня

Танюша рано поняла в своей жизни, какие страсти-механизмы управляют окружающим миром. Она с удовольствием пользовалась своей красиво-эффектной внешностью, для достижения своих целей. Татьяна, была умна и предприимчива, симпатична и стройна, проститутка и наркоманка. Зарабатывала «бабки» легко и быстро. Тратила также. Очень любит разные «тусовки» и парней. Парней любит за деньги, «тусовки» – за то, что они есть. Считает, что вся жизнь – игра, а мы – актёры. Девиз по жизни – «Да пошли ВЫ все!»…



Папа с мамой – богема. Вольных взглядов. Считают, что Танечка имеет право не ночевать иногда дома. Не задают лишних вопросов. Вообще не задают почти никаких вопросов. И даже редко видятся с дочерью в связи с «плотным графиком гастролей». Истово верят, что Танюшка «хорошая девочка».

…Жить хорошо – это кредо! Получится жить лучше – ещё лучше! Но при этом не напрягаться. Жизнь коротка, и прожить её надо так, чтобы и за «кордоном побывать» и на иномарках покататься. Бери от жизни всё и особо не сомневайся. Всё хорошо, что тебе хорошо. Что не нравится – плохо. Вот и вся жизненная установка Тани. Ни пионерская, ни комсомольская организации не смогли ей внушить идеи светлого образа строителя коммунизма. Чихать она хотела на обострение международной обстановки. Не интересуют голодающие в Африке. Плевать на экологию и Чернобыль…

Интересуют «закордонные» тряпки и журналы с рекламой фешенебельной жизни. Ещё очень интересует наркота. До каждодневности – часто. Поэтому она с удовольствием вербует «лошков» в наркопаучьи сети Санька. Понравится клиент – переспит, не понравится – тоже. Главное не напрягаться, а расслабиться и получить удовольствие…

А жизнь идёт. Ей уже двадцать четыре года. И хотя выглядит она на «все девятнадцать», жизнь проходит. Неумолимое течение времени…

А рядом, «за кордоном» (границей), совсем другая жизнь. Видеокассеты, с «западными» фильмами, ходят «по рукам», осуществляя «прорыв западной идеологии в сознание советского гражданина».

…А любовь?

Не знала она, что такое любовь. Была в её жизни только зависимость. Зависимость от барыги-Санька. Точнее от наркотиков, которыми он торговал…

Вот такая она, весёло-озорная, холодно-расчётливая, наркозависимая, девчушка Таня. Которая ОБЯЗАТЕЛЬНО, ещё не раз встретится нам в повествовании, прежде чем случится…

Но об этом позже…

Николай Ребко

Окончив Чирчикское военно-десантное училище и получив звание лейтенанта, Николай Ребко остался служить при нём в качестве инструктора по стрельбе и рукопашному бою. Высокий, крепко скроенный Николай, казалось, как нельзя лучше подходил для десантных войск. Почти четыре года он обучал десантников правилам ведения боевых действий в условиях горной местности. Крошил кирпичи ребром ладони. Учил бесшумно снимать часовых. Метко стрелять и резать врага сапёрной лопаткой. Учил «салаг» (молодых курсантов, будущих офицеров-десантников), обходиться без еды и терпеть жажду. Лазить по горам и не спать по двое суток кряду. Прыгать с парашютом и терпеть боль…



Для него, бывшего детдомовца, армия стала родной. А вот друзей у Николая не было. Были товарищи по службе и почти со всеми у него прекрасные, ровные отношения. А вот настоящего друга не было.

…После трёх лет своей инструкторской, преподавательской деятельности, он получил звание старшего лейтенанта и начальство, наконец, удовлетворило его просьбу о переводе в Афганистан. Там Николай попал в ДШБ (десантно-штурмовой батальон), на должность командира отделения. Попал на передовую, где было много потерь и раненных…

Они были тем тяжелее, что терять приходилось друзей, с которыми не раз делился армейской пайкой или последним глотком воды. Николай считал, что именно здесь его место. В отряде, который физически устраняет врага. На его счету уже был успешный перехват каравана с оружием и два уничтоженных каравана с наркотиками…

Было и ранение, которое подарило ему друга.

…За этот локальный «успех», десантники платили своими юными жизнями. Жестокая война не щадила никого.

Но в «статистику», эти потери укладывались…

Однажды, старлей Ребко, получил приказ, сопроводить в Ташкент гроб с телом, погибшего в бою товарища, которого отправляли на Родину «грузом двести» (покойником). Вот и подслушал, случайно, Николай, как в штабе, вышестоящим начальством обсуждалось какую награду дать погибшему десантнику посмертно…

Орден «Красной звезды» или «Красного знамени»? Или медаль «За отвагу»?



Обсуждалось равнодушно-обыденно… Привычно.

Тогда Николай, для которого гибель боевого товарища, была несоизмерима с любой, самой высокой, гораздо выше, чем звание «Героя Советского Союза», наградой, с трудом воздержался, чтобы не высказать своё негативное мнение вышестоящему начальству. Для него это была не первая боль невосполнимой утраты, которую принесла Афганская война…

Но только тогда, когда привёз тело своего товарища – десантника в Ташкент, к его родителям в «военный городок», когда услышал душераздирающий крик матери и тихо-сдавленные рыдания отца. Когда увидел, как падает в обморок сестрёнка погибшего, тогда и понял Николай, – никакие награды в мире, никакие интересы никакого социализма, никакая, пусть даже самая справедливая война в мире, не стоят горьких слёз и горя родных. Война убивала и за много километров от зоны боевых действий, дотягиваясь своей костлявой рукой, до родных и близких убитых на войне…



И он, снова возвращался в Афганистан, чтобы мстить за смерть друзей и горе их родственников.

Отцов и матерей.

Для Николая, война была нормой жизни. Здесь он «нашёл себя». В случае его гибели, горевать по нему было некому. Он был один. Ни родных, ни близких…

Он был офицером и патриотом.

Коля любил свою Родину СССР. Она воспитала его, дала в жизни всё, что у него было…

Егор

Егор Строев, чуть выше среднего роста, русоволосый, крепкий, жизнерадостный, худощавый парень, с отличием окончил медицинское военное училище и получил звание лейтенанта. Захотев иметь необходимый практический опыт, он отказался от, предложенной отцом, дальнейшей учёбы и отправился служить. Так сказать, отверг предложение отца, который имел заслуженный, общепризнанный авторитет, как военный хирург.

Хотел сам, без протекции построить свою карьеру…

По распределению попал служить на Курильские острова. К его сожалению работы, а именно, практики хирурга, было не много. Инфекционных больных хватало, а по его хирургической деятельности почти ничего не было. Так, занозы да переломы у военнослужащих…

Тягуче – долго прошли три года службы. Умер его отец, далеко не последний человек в области военной медицины. Получив звание старшего лейтенанта и выслугу лет «один к двум» (год за два), Егор подал рапорт, с просьбой о переводе в группу советских войск в Афганистане. Уж очень хотелось офицеру-медику, принести как можно больше пользы, горячо любимой Родине.

Военный врач, полковник-хирург, хорошо знавший и уважавший его отца, предложил место в военном госпитале Кабула.

… – Работы у нас хватает, поработаете, наберётесь опыта… – уговаривал он Егора.

Но полный боевого задора старший лейтенант медицинской службы Строев, наотрез отказался от заманчивой перспективы.

– Спасибо Вам большое, – поблагодарил Егор седого врача-полковника. – Но я хочу в полевой госпиталь. Считаю, что там, в состоянии принести больше пользы, да и практика в полевых условиях, даёт более обширный опыт. – Сказал Егор, желавший «понюхать пороху».

– Ну, что ж, – не стал настаивать полковник – я, конечно, приветствую ваше решение, но помните, что моё предложение для вас всегда остаётся в силе. Передумаете – милости прошу!

…Вот так и отклонил заманчивую перспективу Егор, который и представить не мог, какие испытания ждут его в военно-полевом госпитале.

Уж очень захотелось ему «военной романтики»…

Слава

Славик страдал от «ломки». Его колотило так, что он слышал стук собственных зубов.

– Если достать всего тридцать рублей! Хватило бы на расчёт за предыдущую «дозу», взятую в долг и на новую инъекцию. – Громко проговорил Славка.

Пустая трёхкомнатная квартира ответила пугающим эхом пустого помещения. Мебели в квартире почти не оставалось.

Все бросили Славика. Постепенно исчезла Таня. Она появлялась всё реже и реже, пропорционально убыванию дорогостоящих вещей и аппаратуры из квартиры родителей Славы…

Его «предки» (родители) вкалывали за «кордоном» (за границей), стараясь не упустить шанс заработать и обеспечить себя и своё чадо на всю оставшуюся жизнь. Рискуя подцепить тропические болезни, они уже второй год работали в жарком, влажном климате, мало приспособленном для жизни европейца. За это время родители Славы смогли, неплохо обставить квартиру и скопить приличную сумму денег в банке. Всё для него, для сынулечки. Регулярные переводы, призванные обеспечить безбедное проживание и успешную учёбу Славика, приходили без задержки каждый месяц. До поры до времени их с лихвой хватало…

Это было в то не давнее-далёкое время, когда он ещё не был наркозависимым. В том времени, в той счастливой жизни, его окружали институтские товарищи.

…Вспомнились Славке шумные, задорные, искромётно-весёлые вечеринки и «капустники», на которых он с сокурсниками и сокурсницами, веселился и радовался жизни не от выпитого в небольших количествах вина, а от молодости. Им, молодым советским людям, хотелось сделать что-то нужное, важное. Принести пользу всем людям, на всей планете! Оставить яркий след в истории человечества…

Все это было.

Всё это было у него всего-то несколько месяцев назад. Было всё, кроме наркотиков. Куда девались надежды и стремления? Когда он успел докатиться до предела? Когда, вместо молодой жизненной силы, вместо каждодневной радости жизнью, вошло неестественно-лихорадочное возбуждение от приёма наркотика? Почему столь не ярок и нерадостен мир, без «кайфа»?

И всё из-за «ширева» (уколов наркотиком). Это оно сожрало его мозг, похоронило мечты, подавило волю.

– «Может закончить всё одним махом? Просто сбежать от этой, подлой, паскудно-противной, обезличенной жизни!» – Думал Славик, валяясь в уличной одежде (хотя и на улицу уж почти не выходил), на незаправленной кровати. Его, длинные, не мытые, не расчёсанные волосы уже свалялись, в «кошму», (одеяло из сваленной в ручную шерсти). Худобой своей, он мог «поспорить» с самим Кощеем Бессмертным. Немытое лицо и давно нечищеные зубы, давно просились, чтобы на их хозяина «натравили» доброго чистюл Мойдодыра из сказки. Наверное, только он и мог заставить «неряху» Славика искупаться и сделал бы из него «ряху». Хотя… и это сомнительно.

Мысли о самоубийстве всё чаще приходили ему в голову. Но…

Но тщетно.

Славик панически боялся боли. Любой, даже не значительной и терпимой. Боялся своей боли. Он не мог уйти из жизни.

Смелости не хватало…

Таня

Танюша рано познала радости любви. Так, сказать, «сранья» получила «аттестат половой зрелости». А вот политически зрелой она, к своим двадцати четырём годам не стала.

Что касается Танюши, то ничего её особо «не касалось». Она была далека от понимания бушующих вокруг неё политических страстей. До «фонаря» была гонка вооружений. Не интересовало экономическое положение Гондураса. Нет, она, конечно, знала, что идет война. «Наши» воюют с этими.… Ну, как их там?.. А, с афганцами. Но это тоже всё «фигня»…

Некоторое время назад она познакомилась с одним человеком, у которого оказалась очень интересная для неё перспектива. Только вчера, как только к нему приехал друг, Таня узнала, что в небольшой комнатке появилось десять килограмм опиума. Друг её знакомого, хотел продать всю партию, или хотя бы половину по очень низкой цене. Выхода на барыг горе-наркоторговцы не имели…

И именно по этому, последние сутки, Танюша была занята очень интересным делом. Она готовила план, по которому, после её завершения, она станет состоятельной и независимой. Её новый любовник, это не очередной «лошок» – мажор из обеспеченной семейки, а наоборот – устоявшийся мужчина. Офицер-военврач, только что выведенный из ограниченного контингента Советских войск, в дружественном Афганистане. Ну, настоящий мужик! Хоть и нет у него руки ниже левого локтя. Не то, что окружающие её «додики». Даже познакомился с ней не как плюгавая размазня, а развесёло-лихо, с шутками и задором. Сразу вошёл в её жизнь и расшевелил в молодой, обострённо-эгоистичной душе Тани чувство, похожее на любовь…

Но только похожее.

…Она быстро поняла, что он не против «уколоться». Но в отличие от неё, колющей себе всё, что давало «кайф», предпочитал «классику» – медицинские препараты. Став офицеру необходимо-близкой, она не только всецело заполнила собой его молодую жизнь, но и узнала некоторые тайны, из которых надеялась извлечь существенные выгоды. И хотя ей не хотелось посвящать в свои планы никого, ей всё же пришлось это сделать.

Одна она не справится. Ей срочно нужен Санек. Да и Егору она не хотела ничего плохого. Классный он всё-таки парень! Молодой капитан в отставке. И у него есть то, что нужно ей.

Её материальная независимость…

Егор Строев

Егор с брезгливым неудовольствием вспоминал эту преждевременно закончившуюся для него войну. Было что-то хорошее, но не помнилось. А вот боль, гной и крики раненных солдат и офицеров постоянно напоминали о себе в кошмарно-реальных снах. Напряжение военных дней и бессонных ночей, казалось, могут свести с ума. Но он нашёл для себя выход. Нашёл свою отдушину…

…Однажды он вышел на перекур в госпитальную курилку, где в это время находился после перевязки легко раненный, сержант-десантник, чувствуя себя особенно плохо, «неважнецки», после выпитого накануне с сослуживцами спирта. Тут ещё хирургическая операция с тяжёлым ранением в живот. Раненый десантник, скончался прямо в операционной. Совсем молодой русский парнишка из десантно-штурмового батальона.

Не выдержал.

Отмучился.

Сержант, привёзший своего раненного бойца, был «темнее тучи». Не из-за своего ранения в руку. Ему было тоскливо – плохо, по русски говоря, хреново на душе, от гибели своего друга. Сколько раз они с убитым товарищем делились сухпайком и последним глотком воды! Сколько пережито вместе.

И вот он живой, а погибшего друга повезут домой грузом «200», к убитым горем родителям и младшему братишке.

Сержант не торопливо курил забитый в папиросу гашиш, запах которого разносился далеко за пределы курилки в стоящем от зноя воздухе. Он зло, с остервенением-глубоко затягивался, желая протолкнуть внутрь себя невосполнимую утрату. Егору, как старшему по званию, полагалось сделать хотя-бы замечание…



Но он опустошённо-молча сел возле сержанта и закурил свои сигареты.

– Будешь? – спросил тот, протягивая «косяк», забитый в папиросу «афганки».

Егор до этого никогда не «баловался» наркотиками. Равнодушно-сторонне чурался, тех сослуживцев, которые позволяли время от времени, снимать стресс таким образом. А тут, почему-то безропотно взял папиросу и затянулся.

Закашлялся, и затянулся ещё…

И ещё…

Он не заметил, как ушёл сержант, оставив его одного. Просидел пару часов в курилке с потухшей сигаретой в руке. Приходили и уходили люди, кто-то о чём-то спрашивал. Он не отвечал. Сослуживцы не лезли к нему и, не дожидаясь ответов, уходили. Остановилась жестокая война. Остановилось время. Он на некоторое время заснул. Заснул сидя, прямо в курилке. Проснулся бодрым и отдохнувшим. Со «зверским» аппетитом.

Именно в тот день он впервые по-настоящему пожалел, что отказался, по протекции, от службы в стационарном госпитале Кабула. Ему хотелось хлебнуть трудной романтики военной службы. С радостной гордостью мечталось о той пользе, которую он принесёт. И он действительно, спасал жизни и здоровье людей! Однако вся эта война, с героическими лозунгами и призывами, красивая на картинках и в рассказах, оказалась, просто УЖАСНА. Егор знал теперь точно, что он, сын военного хирурга, боится её…

И вот ТЕБЕ романтика, пропитанная кровавыми бинтами, болью и скорбью, муками и страданием. Криками и стонами раненных бойцов. Смертельными исходами…

НА!..

Жри её столовыми ложками, пей с ведра, пока не захлебнёшься, ешь с солдатской кашей пополам с песком, пей из армейской фляжки тёплую воду с лимонной кислотой, насыпанной для дезинфекции. Запивай весь этот ужас неразведённым спиртом, в надежде, что это поможет не сойти с ума от внутреннего напряжения. Получай, романтик, душевную боль, от страданий раненных с ампутированными конечностями, от смертей ребят, которым не смогла помочь медицина!..

Так, постепенно, после этого случая, Егор пристрастился к анаше, которую уже курил как сигареты. Иногда «баловался» морфинчиком…

Эти моменты, когда Егор «улетал в нирвану», уколовшись наркотиком, были его дезертирством от ужасов войны.

«Романтики» хватало с лихвой…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3