Виталий Чернявский.

Операции советской разведки. Вымыслы и реальность



скачать книгу бесплатно

Подобные многочисленные важные связи имелись и у резидентур Разведуправления Красной армии во Франции, Бельгии, Голландии. Глубокий тыл гитлеровского вермахта оказался опутанным плотной агентурной сетью советских разведслужб.


Заметки на полях

Штёбе Ильзе (1911–1942). Оперативный псевдоним – Альта.

Родилась в Берлине в рабочей семье. Работала собственным корреспондентом газеты «Берлинер тагеблатт» в Чехословакии, затем в Польше. В 1928 году познакомилась с агентом Разведуправления Красной армии Рудольфом Гернштадтом, работавшим в Варшаве собственным корреспондентом одной из берлинских газет. Через год была привлечена им к работе на советскую военную разведку.

В 1936 году стала нелегальным резидентом в Берлине. Во время «большой чистки» советских разведывательных органов связь с ней была потеряна и восстановлена в августе 1939 года.

В марте 1940 года была принята на работу в пресс-службу МИДа Германии. Поддерживала постоянную связь с ценным агентом, занимавшим ответственный пост в этом ведомстве, Рудольфом фон Шелиа. Получаемую от него важную информацию вплоть до своего ареста 12 сентября 1942 года регулярно передавала в Центр.

В гестапо подверглась жестоким пыткам, но не выдала ни одного члена своей резидентуры. 21 декабря 1942 года была приговорен к смертной казни на гильотине.


Озолс Вольдемар (1884–1949). Оперативный псевдоним – Золя.

Родился в Выдрее под Витебском, в семье рабочего. Профессиональный военный. В 1904 году окончил Виленское пехотное училище, а в 1912 году Николаевскую военную академию в Санкт-Петербурге.

Во время Первой мировой войны проявил себя храбрым и инициативным офицером. Участвовал в боях на Кавказском и Западном фронтах. В 1916 году, после завершения формирования латышских частей, его назначают начальником штаба 2-й латышской стрелковой дивизии.

После Февральской революции В. Озолса избирают председателем Исполнительного комитета съезда латышских стрелков. Когда произошла Октябрьская революция, он встал на сторону большевиков.

В конце 1918 года его направляют в Латвию для организации партизанского движения. Но там он попадает в тюрьму как «красный шпион». Заключение длится недолго, его высылают из Латвии. Однако летом 1919 года он возвращается обратно, и вскоре его назначают начальником оперативного отдела генштаба латвийской армии. В последующие годы В. Озолс играл видную роль в политической жизни Латвии, являлся одним из руководителей оппозиционного к правительству «Рабочего союза».

В конце двадцатых годов Озолс впервые установил контакт с советской военной разведкой. В мае 1934 года он был арестован, а через год выслан из Латвии и обосновался в Литве.

В 1936 году после начала гражданской войны в Испании республиканское правительство пригласило В. Озолса в испанскую армию. Там он в звании генерала служил в Штабе интербригад. После поражения республиканцев выехал во Францию. Здесь его застает известие о вхождении Латвии в состав СССР.

Он обращается в советское полпредство с просьбой о возвращении на родину, но советский военный атташе предлагает ему служить Отчизне за границей в ином качестве. В. Озолс соглашается и становится нелегальным резидентом оперативной группы Разведуправления Красной армии во Франции.

В июне 1941 года ему передали радиоаппаратуру для связи с Центром, но освоить ее он не успел. После нападения фашистской Германии на СССР его связь с Москвой прервалась на два года.

Лишь в августе 1943 года В. Озолс установил связь с А. Гуревичем, который в это время, будучи арестованным гестапо, вел на стороне немцев радиоигру с Центром. Видимо, опасаясь нанести ущерб этой сложной и запутанной игре, немецкие контрразведчики не тронули никого из группы Озолса и его самого.

После освобождения Франции Золя был арестован французской контрразведкой по обвинению в шпионаже, но по требованию советской военной миссии во Франции был освобожден и до мая 1945 года оставался в Париже, работая в советском торгпредстве.

Затем В. Озолс вернулся в Ригу и работал доцентом в Латвийском государственном университете, где преподавал военную географию и геодезию.


Робинсон Генри (1897–1944). Настоящее имя Шнее Арнольд. Оперативные псевдонимы – Гарри, Анри.

Родился в Брюсселе. Позднее переехал во Францию, получил французское гражданство. В 1920 году вступил во французскую компартию. Изучал юриспруденцию в Цюрихском университете, свободно владел французским, немецким, английским, итальянским и русским языками.

В 1933 году стал работать на советскую военную разведку. В период с 1937 по 1939 год ему удалось создать большую и хорошо законспирированную агентурную сеть, добывавшую исключительно важную информацию, главным образом научно-технического характера. Агенты Робинсона работали в Англии, Франции, Германии, Италии и других странах. С 1940 года ориентирован полностью на разведку против Германии. В 1941 году вошел в подчинение Леопольда Треппера. Это решение Центра сейчас рассматривается как ошибочное.

В декабре 1942 года гестапо схватило Г. Робинсона, а в январе 1943 года арестованы все его агенты. После жестоких пыток Робинсона казнили в 1944 году.


Гуревич Анатолий Маркович (1913). Оперативные псевдонимы – Кент, Виктор Сукулов, Соколов. Паспортная фамилия по легенде – Винсент Сьерра.

Родился в Харькове в семье аптечного провизора, владельца небольшой аптеки. С 1924 года семья Гуревичей жила в Ленинграде. Здесь он закончил общеобразовательную школу, затем рабфак. В 1932 году поступает в институт Интуриста, готовивший переводчиков для обслуживания иностранцев. В 1937 году его командируют в Испанию, где шла гражданская война. Он служит переводчиком у советских командиров вначале на военно-морской базе в Картахене, затем на советской подводной лодке.

В конце 1938 года возвращается в Москву, где становится сотрудником Разведуправления Красной армии. После соответствующей подготовки А. Гуревича под видом уругвайского коммерсанта направляют в долгосрочную командировку в качестве помощника нелегального резидента в Брюсселе.

В марте 1940 года он встречается в Швейцарии с тамошним нелегальным резидентом Дора (Шандор Радо).

В 1941 году направляется в краткосрочную командировку в Берлин для оказания помощи резидентуре Корсиканца и Старшины, а также резидентуре Альты в установлении надежной радиосвязи с Центрами на Лубянке и Знаменке. В конце ноября 1941 года становится резидентом точки в Брюсселе.

В декабре 1941 года резидентура Кента провалилась, но ему удалось избежать ареста. Через Париж он добрался до Марселя, находившегося в неоккупированной зоне Франции. Там А. Гуревич возглавил оперативную группу.

В ноябре 1942 года его все же арестовало гестапо. Участвовал в радиоигре против советской разведки, предварительно уведомив об этом Центр. В августе 1944 года, воспользовавшись паническими настроениями гестаповцев, метавшихся перед наступающими советскими войсками, получил согласие начальника особой Команды «Красная капелла» обер-фюрера СС Фридриха Панцингера и его двух сотрудников работать на Разведуправление Красной армии. Летом 1945 года вместе Панцингером был доставлен в Москву и немедленно арестован военной контрразведкой «Смерш». Спустя два года его обвинили в измене Родине и отправили на двадцать лет в лагерь.

В сентябре 1955 года А. Гуревич освобождается по амнистии. Но в сентябре 1958 года вновь арестован КГБ. Находился в заключении до июня 1960 года. Работал инженером на комбинате «Росторгмонтаж». В июле 1991 года полностью реабилитирован. Сейчас проживает в С-Петербурге, пенсионер.


Винтеринк Антон (1914–1943). Оперативный псевдоним – Тино. Агент советской военной разведки.

Родился в Арнхеме (Голландия). Принимал активное участие в рабочем и коммунистическом движении.

В 1938 году начал работать на Разведуправление Красной армии. Использовался вначале как радист, затем стал резидентом.

Арестован гестапо в августе 1942 года. Немецкие контрразведчики пытались использовать его для радиоигры с Центром в Москве, но он категорически отказался сотрудничать с фашистами. Точная дата его казни неизвестна. Очевидно, это произошло летом 1943 года.


Венцель Иоганн (1902–1969). Оперативный псевдоним – Герман. Сотрудник советской военной разведки.

Родился в Данциге в рабочей семье. Член КПГ, работник центрального аппарата партии. Принимал участие в Гамбургском восстании в октябре 1923 года, вел активную пропагандистскую работу. После прихода к власти нацистов перешел на нелегальное положение.

С 1934 года стал сотрудничать с Разведуправлением Красной армии. В 1937 году прошел в СССР курсы радистов. Затем выезжает в Бельгию, где ему поручили создать нелегальную радиоточку для связи с Центром на случай войны.

В 1939 году И. Венцель вошел в состав нелегальной резидентуры Паскаля в качестве радиста и резидента. В конце июня 1942 года он был арестован гестапо, но в сентябре 1943 года ему удалось бежать из-под стражи. До прихода союзников скрывался в Брюсселе.

В 1945 году арестован советской военной контрразведкой «Смерш» вместе с Л. Треппером и А. Гуревичем. В 1955 году освобожден и выехал в ГДР. Умер в Берлине 2 февраля 1969 года.


Шпрингер Исидор. Оперативный псевдоним – Ромео. Агент советской военной разведки.

Родился в Бельгии. По профессии – инженер-химик. Коммунист, воевал добровольцем в Интернациональной бригаде в Испании на стороне республиканского правительства. Участник Второй мировой войны, был офицером бельгийской армии. После нападения фашистской Германии на СССР стал работать на советскую военную разведку.

Возникает вопрос: почему, едва начав работать с перегрузкой, рассыпалась эта мощная разведывательная организация? Почему это произошло, как только в декабре 1941 года провалилась одна, всего лишь одна, из опорных точек в Брюсселе? Кто виноват в этом – центральные аппараты разведслужб в Москве или руководители и их помощники в резидентурах? Теперь, когда в распоряжении историков и исследователей спецслужб оказалось достаточно рассекреченных документов, когда многие важные фигуранты, проходившие по гестаповскому делу «Красная капелла», опубликовали свои воспоминания, можно с достаточной точностью и объективностью ответить на эти вопросы.

Так, недавно были рассекречены материалы Главного управления военной контрразведки «Смерш», которое в 1945–1946 годах вело следствие по делам арестованных нелегальных резидентов Разведуправления Красной армии Л. Треппера и А. Гуревича, зам. резидента И. Венцеля и других оперативных сотрудников, входивших в разведывательные структуры так называемой «Красной капеллы».

27 октября 1945 года помощник начальника Главного управления «Смерш» генерал-лейтенант Москаленко направил начальнику Главного разведывательного Управления Генштаба генерал-полковнику Ф. Ф. Кузнецову совершенно секретную личную справку о недочетах в подготовке, заброске и работе с агентурой за границей со стороны аппарата военной разведки. Приведу несколько выдержек из этого документа.

«Арестованный в июле 1945 года резидент ГРУ в Бельгии Гуревич (Кент) показал, что он был подготовлен наспех, а переброска его в Бельгию была организована непродуманно». Далее А. Гуревич показал: «Перед переброской меня за границу, по существу, я никакой подготовки не получил. Правда, я был направлен на курсы при разведшколе РУ, но они для практической работы ничего не дали. На этих курсах я в течение пяти месяцев (всего-то! – В. Ч.) изучал радиодело, фотодело и был ознакомлен с общим порядком конспиративных встреч с агентурой за границей. Следует указать, что ознакомление с порядком встреч с агентурой в условиях конспирации было очень поверхностным. На этот счет мы знакомились с материалами, составленными главным образом возвратившимся из-за границы работником РУ Бородиным, в которых обстоятельства встреч и сама конспирация их излагалась очень неконкретно и, я бы сказал, даже примитивно. Такая система обучения для меня, неискушенного в тот период человека, казалась вроде бы нормальной, но когда я столкнулся с практической работой за границей, то убедился, что она была не только недостаточной, а совершенно неприменимой в условиях нелегальной работы».

Как заявил Гуревич, вначале он должен был ехать в Бельгию через Турцию, для чего ему были изготовлены соответствующие документы. Однако, в связи с отказом турецких властей в выдаче Гуревичу визы, РУ за несколько часов до отъезда Гуревича изменило маршрут его следования в Бельгию, предложив ехать через Финляндию, Швецию, Норвегию и Францию под видом мексиканского художника, пробывшего несколько месяцев в Советском Союзе.

По вопросу полученной легенды Гуревич показал:

«Надо сказать, что данная мне легенда была очень неудачной хотя бы потому, что я в связи с недостаточностью времени не мог получить никакой консультации о Мексике, о ее внутреннем положении, условиях жизни и даже ее географических данных. Кроме того, испанский язык, являющийся основным в Мексике, я знал далеко не достаточно и говорил на нем с явно выраженным русским акцентом. Таким образом, в пути следования я был не в состоянии отвечать на самые простые вопросы о положении в Мексике, а это, бесспорно, влекло за собой ненужные подозрения…

Получая паспорт уругвайского гражданина в Париже (от связника. – В. Ч.), я был совершенно недостаточно осведомлен о жизни в Уругвае. Когда этот вопрос я поднял, еще будучи в Советском Союзе, Бородин сказал, что такая возможность мне будет предоставлена.

Действительно, спустя некоторое время мне была предоставлена для ознакомления короткая справка, написанная от руки на двух страницах одним разведчиком, находившимся в Уругвае очень короткий промежуток времени. Причем в этой справке были указаны две улицы Монтевидео, названия нескольких футбольных команд и подчеркнуто, что население, особенно молодежь, часто собирается в кафе. Ни географического, ни экономического и политического положения в этой справке освещено не было. Я даже не знал фамилии президента „моего государства“ (?! – В. Ч.), так как по этому вопросу в РУ имелись противоречивые данные.

Когда я заметил Бородину, что этих данных для меня недостаточно, он обещал мне их дать, но их в РУ не оказалось и мне в последний день перед отъездом было предложено пойти в Библиотеку имени Ленина и ознакомиться там с Уругваем по БСЭ. Естественно, что и там нужных мне данных, как для коммерсанта из богатой уругвайской семьи, найти, конечно, не представилось возможным».

Арестованный Главным управлением военной контрразведки «Смерш» резидент РУ во Франции Треппер (Отто), объясняя причины провала своей резидентуры, показал: «Радист Макаров (Хемниц) (на самом деле Михаил Макаров поначалу был владельцем прикрытия – коммерческой фирмы в Остенде, а потом уж радистом брюссельской резидентуры. – В. Ч.), несмотря на то, что он будто бы прошел специальную школу, не знал самых элементарных понятий разведработы, не говоря уже о том, что он не знал ни одного иностранного языка (?! – В. Ч.). Кроме того, Хемниц должен был проживать как уругваец, в то время, как он не имел никаких понятий о его „родной стране“ и еще меньше о стране, в которой ему пришлось работать. Такие же самые недочеты мне пришлось наблюдать и при моей встрече с резидентом Ефремовым (Поль). Главной задачей группы Поля было проинформировать РУ о передвижении номерных частей через Бельгию, но при моей встрече с Полем оказалось, что ни Поль и никто из его группы не имел элементарного представления о знаках различия немецкой армии (?! – В. Ч.)…»

Арестованный Гуревич показал, что РУ неправильно выбрало маршрут следования через Ленинград, где он на протяжении длительного времени проживал, работал и имел много знакомых, что привело его к расшифровке.

Экипировка Гуревича была также не в соответствии с данной ему легендой. По этому вопросу Гуревич показал:

«…Выезжая из Советского Союза, я по легенде до этого находился в Нью-Йорке и других странах, а вез с собой только один небольшой чемодан, в котором находились: одна пара белья, три пары носков, несколько носовых платков и пара галстуков, в то время как иностранные туристы, побывавшие в других странах, везут с собой в качестве багажа по нескольку чемоданов с различными носильными вещами, большое количество различных фотографий, личных писем и так далее. По приезде в Хельсинки я должен был явиться в Интурист и получить билет на самолет, следовавший в Швецию. Когда я обратился к швейцару Интуриста, поскольку других работников в воскресенье не было, и спросил его на французском языке о том, что мне должен быть заказан билет на самолет, он предложил мне говорить на русском языке (?! – В. Ч.), дав мне понять, что он знает о том, что я русский, и играть в прятки с ним не следует. К тому же надо отметить, что сам факт, связанный с предварительным заказом билетов через Интурист, не вызывался никакой необходимостью, поскольку это можно было сделать без всякой помощи».

Аналогичные затруднения по вине РУ, как заявил Гуревич, он встретил также и в других странах:

«По приезду в Париж я на другой день должен был зайти в кафе„Дюспо“, находившееся на Криши, для встречи со связником. При этом было обусловлено, что при входе в кафе я займу место за заранее определенным столиком, закажу чай и буду читать французскую газету. Связник должен точно так же находиться в кафе, сидеть за столиком, имея на столе французский журнал. Здесь мы должны друг друга только видеть, сама же встреча должна произойти немедленно по выходу из кафе, около дома номер сто двадцать или сто сорок на Криши.

Прибыв по указанному адресу, я не нашел кафе с названием „Дюспо“. В этом доме находилась закусочная, рассчитанная на обслуживание шоферов конечной автобусной остановки под названием „Терминюс“. При входе в закусочную я увидел, что там имеется всего два стола, за которыми посетители обычно играли в карты. Посетители же в основном заказывали вино и горячий кофе, как это принято в закусочных во Франции. То, что я заказал чай, вызвало смех у официанта, и мне был предложен кофе, говоря, что чаем они вообще не торгуют.

Я пробыл в кафе более получаса, однако связного РУ не встретил. Полагая, что, возможно, был перепутан адрес, я пытался разыскать на этой улице нужное мне кафе, однако его не нашел. В действительности же оказалось, что несколько лет тому назад в помещении, в которое я заходил, было именно кафе„Дюспо“, но впоследствии оно было преобразовано в закусочную».

Гуревич также заявил, что РУ ему было предложено по приезде в Брюссель остановиться в гостинице «Эрмитаж». Оказалось, что эта гостиница уже пять лет тому назад была превращена в публичный дом (?! – В. Ч.) и иностранцы там не останавливались…


Заметки на полях

Макаров Михаил Варфоломеевич (1915–1943). Оперативный псевдоним – Хемниц. Паспортная фамилия по легенде – Карлос Аламо. Кадровый командир Красной армии, старший лейтенант. Советский военный разведчик.

Родился в городе Тетюши Татарской АССР. После окончания школы переехал в Москву и поступил в Институт иностранных новых языков на переводческое отделение (изучал французский и испанский языки).

В 1936 году стал переводчиком республиканских ВВС в Испании. Принимал участие в боевых операциях в качестве бортстрелка на скоростных бомбардировщиках.

После возвращения в Москву направлен в Разведуправление Красной армии. По окончании спецкурсов в разведшколе РУ направлен радистом в брюссельскую резидентуру Л. Треппера. Действовал под коммерческим прикрытием, как уругвайский гражданин Карлос Аламо. После оккупации Бельгии немцами работал в брюссельской резидентуре А. Гуревича.

12 декабря 1941 года в результате провала резидентуры был схвачен гестапо вместе с некоторыми другими членами этой разведточки. Расстрелян предположительно в 1943 году.

За мужество и отвагу в боях на стороне республиканцев в Испании награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды.


«Арестованный Треппер показал, что крупным недостатком в работе за границей, который приводит к провалам, является несвоевременное снабжение зарубежной резидентуры документами и плохое их оформление. По заявлению Треппера, находясь в Брюсселе, он получил из Москвы паспорт для въезда во Францию. В паспорте должна была быть указана профессия – журналист. В действительности при получении паспорта в нем была указана профессия не журналист, а„журналье“, что означает – поденщик (?! – В. Ч.). Естественно, что поденщик, едущий в международном вагоне, сразу вызвал бы подозрение у французской пограничной полиции».

Арестованный Гуревич о качестве полученных им из РУ документов показал:

«Выбор уругвайского паспорта для меня как легализующего документа не был достаточно хорошо продуман и подготовлен РУ. В Бельгии уругвайских подданных были считанные единицы, в то же время в полиции зарегистрировались одновременно два вновь прибывших уругвайца. Это были агент РУ Макаров – коммерсант, родившийся в Монтевидео и тоже занимавшийся торговой деятельностью в Бельгии и купивший предприятие в Остенде, и я, тоже родившийся в Монтевидео. Причем оба паспорта были выданы в уругвайском консульстве в Нью-Йорке. Один был выдан в 1936 году, а другой в 1934 году. Номера же этих паспортов были последовательны, так, если один был за № 4264, то другой был за № 4265…» (?! – В. Ч.).

Показаниями арестованных устанавливается, что РУ направляло за границу большей частью неисправные рации и при отсутствии радиоспециалистов там создались большие трудности в их использовании. Арестованный Треппер по этому вопросу показал:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32