Виолетта Роман.

Геометрия моих чувств



скачать книгу бесплатно

Глава 1

Второе августа. Половина восьмого утра. Солнце палит нещадно. Пекло похуже, чем в самой преисподней. Кажется, что в легких не хватает воздуха. На остановке полно народу и я вынуждена вливаться в общий поток толпы в борьбе за место в только что подъехавшей маршрутке. За последние полгода вождения машины подрастеряла я навыки борьбы за место у окошка. Поэтому стою сейчас на одной ноге, на высоченной шпильке своих новеньких босоножек. Со всех сторон прижимают так, что можно и за поручни не держаться. Вот такое утро выдалось у меня в тот понедельник.

Раньше я их не любила. Понедельники. Впрочем, как и все нормальные люди. Уже в вечер воскресенья у меня портилось настроение от осознания того, что уже завтра идти на опостылевшую работу. Так было до тех пор, пока с легкой руки моего брата я не стала государственным гражданским служащим. Судебный пристав. Звучат-то как, а? В свои 24 года, по еще девичьей наивности, я гордилась своей должностью и считала ее чуть ли не манной небесной. А то. Как я любила в теплые деньки после работы пощеголять в красивенькой форме. Короткая юбочка, приталенная рубашечка с погонами, на которых гордо восседают две звезды. Да, поначалу всем так кажется. Все в розовых тонах. А спустя год превратилась я в одну из железных, бездушных машин. Какая там хандра в воскресенье перед понедельником? У меня-то и выходных теперь не было. Работы – вал, голову поднять невозможно. Ежедневные планерки два раза в день (причем вечерние зачастую в двенадцать ночи) – бесконечное втаптывание суровым начальником в грязь. Все, что тебе нужно – сидеть с опущенной головой и с покаянным видом соглашаться с тем, что ты беспробудный идиот и придурок, не можешь сделать необходимые показатели. «Премию урежем, взыскание объявим». И все в таком духе. Поначалу очень обидно было выслушивать столь «лестные» слова. А потом я поняла, что это принцип такой просто. Круговая порука. Начальника на коллегиях гнет начальство, он в отместку гнет нас. Все справедливо… не придерешься. Так что по истечении года своей трудовой деятельности, я даже начала получать удовольствие от этого. В те редкие дни, когда у начальника хорошее настроение и ему не хочется собирать нас на очередной бред под названием совещание, я чувствовала себя немного обделенно. Не хватало очередной дозы дерьма. Шучу.

Где-то в области правых ребер вибрирует мой телефон, находящийся в недрах сумочки, тесно прижатой ко мне. Кое-как извернувшись, достаю его, понимая, что в такую рань могут звонить либо начальство, либо мама. Увидев на дисплее самое родное слово, улыбаюсь и беру трубку.

– Ева, алло! – кричит в трубку мама.

– Привет, мам!

– Ева, мне сейчас Тимурчик звонил. Говорит, ты вчера в аварию попала, – мама взволнованна как никогда. А я понимаю, что она не спала всю ночь.

– Мам, все хорошо. Ничего страшного. Немножко крыло помяла, – спешу успокоить ее, костеря про себя языкастого братца. Тоже мне, артист. Хорошо хоть не сказал матери, что машина в хлам практически.

– Доченька, как же ты теперь на работу ездишь?

– Как все, мама, на автобусе.

Мне не очень удобно говорить. У тебя все в порядке?

– Да, доченька. Так получается, ты теперь не приедешь в выходные?

– Приеду, конечно. Что за глупости? Разве я могу пропустить твой день рождения, мамуль?

– Ну хорошо, а то я уже расстроилась, – облегченно вздыхает мама.

– Я перезвоню тебе вечером, хорошо?

Кладу трубку и пытаюсь продвинуться к выходу. Ненавижу общественный транспорт. Угораздило же меня вчера въехать в зад тому Форду. Что теперь с моим жучком делать? Бампер, крылья, радиатор и неизвестно, что еще повреждено. О сумме страшно подумать. Я, как вечный жмот, не раскошелилась в этом году на Каско. Эх, садовая моя голова.

Выпрыгиваю на остановке и мелкими перебежками мчусь ко входу в отдел. Опрометью пробегаю по длинному коридору и быстренько открываю кабинет. У меня всего полчаса до планерки. А значит, нужно успеть дописать отзыв в суд к сегодняшнему заседанию и просроченный ответ на жалобу подготовить. Ирка-змея сто процентов шефу перед планеркой за жалобу доложит. А тот в последние дни особо не щадит меня.

Включаю компьютер и пока этот «доходяга» грузится, настраиваю старенький кондиционер. Немного прохлады – и мозги встанут на место.

– Привет, – слышится сзади голос моей соседки по кабинету, Ани.

– Привет, Ань, – возвращаюсь к своему столу, бросая беглый взгляд на сотрудницу.

– Ну и жара. Уже с утра тридцать градусов. Что ж днем-то будет?! – сокрушается она.

– Днем будет ад. У меня два заседания впереди, а еще сегодня приемный день. Чувствую, вперед ногами меня вынесут отсюда, – смеюсь, открывая вордовский документ.

– Куда там тебя вынесут? Тут все такие будут, доходяги, – хмыкает Анька.

– Главное, что на взыскателей так жара не действует и на жалобщиков. Прут как тараканы на кусочек сахара, – бурчу я, не отрывая взгляда от монитора.

– Гофман! – в коридоре слышится рев начальника. А я подскакиваю от испуга. Черт, не успела… Ирка – быстрая паршивка, видимо, доложила уже.

Ну все, готовьте вазелин…

Встаю из-за стола и, бросив «прощальный» взгляд на Аньку, встречаю ее испуганный. Выхожу в коридор. Возле дверей приемной стоит наш шеф, всем своим видом излучая негодование.

– Гофман! Почему мне сейчас звонит начальник Межрайонки и спрашивает, почему ты не явилась на конкурс в отдел кадров?! Я не понял, тебе что, перевод уже не нужен?! – ревет он, с выпученными глазами.

– Черт, – вырывается у меня помимо воли. – Андрей Борисович, но мне ничего не сообщили.

– Что ты там мямлишь?! – еще сильнее свирепеет шеф, становясь красным, как сеньор Помидор. – Езжай в Межрайонку и оправдывайся, Гофман! Доказывай, что достойна места в этом отделе!

– Но у меня заседание в суде через два часа!

– Пусть Аня идет. Все, не морочь мне голову, – отмахивается от меня словно от назойливой мухи и, развернувшись, скрывается в своем кабинете. А я стою в шоке, не имея ни малейшего понятия, как совместить несовместимое. Мимо меня плавной походкой от бедра проходит (нет, правильнее будет сказать – проплывает) Ирка. Вышеупомянутая секретарша из приемной.

– Ну что, добегалась, Гофман, – хихикает она. – Видимо, не очень-то ты приглянулась начальнику Межрайонки.

Ее слова словно ушат холодной воды. Приводят в чувства лучше нашатыря. Ох, спасибо тебе, Ирочка.

– Смотри ядом не подавись, – разворачиваюсь и захожу обратно в кабинет, думая о том, что самого начальника-то и не видела ни разу. Со мной ведь только кадры беседу проводили.

За непродолжительное время своей трудовой деятельности в службе, я поняла одну простую истину. В любой системе государственных органов действует закон. Закон курятника. Слышали о таком? Так вот, звучит он так: Клюй ближнего, сри на нижнего. Простите мой «французский», но, как говорится, из песни слов не выкинешь. Это я к чему… Межрайонный отдел по особым исполнительным производствам в нашей жалкой службе – единственное место, где ты можешь считать себя Человеком. В нем вроде как элита собрана. Попасть туда, наверное, так же сложно, как и на службу в ФСБ (утрирую). Без связей и отличных показателей не получится. У меня показатели в норме, слава Богу. А связи…нет у меня никого в соратниках, кроме родного брата. А он парень ушлый. Водит дружбу со всевозможными местными шишками. Хотя сам не сказать, что богат и влиятелен. Просто язык подвешен плюс природное обаяние. Вот он и похлопотал за меня с одним высокопоставленным человеком из Управления. Тем и объясняется столь быстрый перевод без личной беседы с непосредственным начальником.

А когда в нынешнем отделе узнали новость о моем переходе, яд и грязь полилась со всех сторон. Начальника резко стало не устраивать качество подготовленных мной документов, скорость работы. Он докапывался до каждой запятой. А окружающие мегеры подливали масла в огонь, шепчась по углам. Придумывая мне различные пикантные моменты в биографию. Что только не говорили. И любовница начальника. И любовница главного среди главных (на уровне субъекта!) В общем, послушав их, в свои 25 я просто прожженная жизнью женщина.

Я же относилась к этому по-философски. Как говорил один великий мудрец: Собаки лают, караван идет.

* * *

Господи, кто придумал разместить отдел службы в старинном здании без лифта на четвертом этаже? Да тут один лестничный пролет длиннее, чем весь путь на небеса. Серьезно. Бедные мои ноги на десятисантиметровой шпильке. К последнему этажу мой макияж был похож на потекшее эскимо. Распущенные волосы липли к оголенной коже, сердце билось так быстро, что казалось – вот-вот выскочит из груди. А дыхание словно у заправского курильщика.

«И мне придется преодолевать эту полосу препятствий каждый божий день?» – возмущалась я, прислонившись к стенке на лестничном пролете заветного четвертого этажа.

Впереди огромная железная дверь на кодовом замке. Ух, ну и забаррикадировались. Точно на башню забрались. Сюда не любой взыскатель дойдет. Только тот, кому ну очень нужно. Хороший ход, кстати. Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, уже приготовилась нажать на кнопку звонка, как дверь сама собой распахнулась и, едва не сбив меня с ног, из нее выскочили два парня в форменной одежде.

– Ой, простите девушка, – улыбнулся мне один из них на ходу.

– Да что уж там, – бурчу себе под нос, заходя в коридор.

Необычная картина для работника обычного районного отдела. Пустой коридор (ни одного посетителя!), в конце которого небольшая зона для релакса (ну точно, буржуи): парочка мягких кресел и журнальный столик. Все цивильно: новенький ремонт, светлые большие окна. Ох, теперь мне еще больше хочется попасть сюда… Кое-кто поговаривает, что у них объемы работы меньше в десятки раз и выходные они не все на работе проводят. (представляю, как ужаснутся сейчас читательницы, далекие от службы).

Прохожу вглубь коридора в поисках заветной двери. А вот и она. Золотая табличка с надписью ПРИЕМНАЯ. Фух.

– Так, Ева. Ты умная, достойная этого места девушка. Выше нос, – открываю дверь и захожу. На меня поднимает удивленные глаза типичная обитательница из фауны под названием «Приемная начальника». Секретарша – по-русски.

Здесь сделаю небольшое отступление. В нашей службе эти дамы за неимением подходящей должности в штатном расписании незаслуженно носят гордое звание судебных приставов-исполнителей. И пользуются всеми вытекающими из этого благами: классные чины, дополнительные дни отпуска, юридический стаж. А по факту все, что тебе нужно: готовить пару раз в месяц отчеты по статистике и на телефоне сидеть, а да – и почту разбирать входящую. Эх, но я бы так не смогла. Драйва нет у них. Совсем. А как у этой – так и подавно.

– Девушка, вы к кому? – хлопая своими нарощенными ресничками, спрашивает она.

– Я к Егору Анатольевичу.

– Вам назначено?

– Да, скажите – Гофман Ева Сергеевна. Я по вопросу перевода.

Окинув меня уничижительным взглядом, она поднимает трубку и, дождавшись ответа, что-то говорит начальнику. А я оглядываю кабинет. По всей видимости, «хранительница» наша – знатный растениевод. Кругом сплошные горшки с цветами. Чего тут только нет. Я даже названия не все знаю. Красиво. Уютно. Понимаю, чем целыми днями занимается мадам.

Продолжаю осмотр кабинета. У входа с двух сторон две двери. И ни одной таблички. По всей видимости, кабинет начальника и заместителя.

– Проходите, – говорит секретарша, а я вопросительно смотрю на нее, указывая пальцем на одну из дверей.

– Нет, вам туда, – указывает она на противоположную. И произносит это таким тоном, будто бы я чушь сморозила.

Делаю шаг навстречу, дверь неожиданно открывается и на пороге кабинета появляется он. Шикарный, лощеный, смотрящий на меня хмурым, немножко высокомерным взглядом. Мой новый начальник. До чего красив, гад. Я даже от неожиданности ойкнула. Нет, не поймите меня неправильно. У меня с самооценкой все в порядке. И марку я держать умею. Но… как бы это объяснить правильно… В нашем отделе работают обычные среднестатистические ребята. Парни и девушки, не имеющие слишком большого достатка (а кто еще пойдет на службу с зарплатой двадцать тысяч и графиком работы…24 часа в сутки?). Начальник мой – типичный начальник: пузатенький мужчина под пятьдесят. Крикливый, ворчливый, но понятный… свой. А этот… за версту от него роскошью тянет…деньгами, властью. Приплюсуйте к этому коктейлю его молодой возраст (лет тридцать-тридцать два) и внешность голливудского актера. Ох, вот и я о том же. Растерялась я. Стою, смотрю на него и не могу и слова выдавить из себя. А он издевательски изгибает бровь (видимо, ожидал, что я начну сыпать извинениями, а не молчать как рыба немая).

– Ева Сергеевна? – Господи, а голос у него какой… Я буквально ощутила электрические импульсы, поразившие мои нервные клетки. Жарко. Что же у них тут так жарко… Захотелось сбросить с себя все: блузку, юбку, лифчик, босоножки. Стоп, куда это меня понесло?

– Д-да, – промямлила я онемевшими губами. А в ответ ни слова. Молча развернулся и отправился вглубь кабинета, как бы намекая открытой дверью, чтобы следовала за ним.

Захожу в кабинет. Шеф подходит к своему столу (шикарному!) и, указав мне взглядом на рядом стоящий стул, усаживается в кожаное кресло королевских размеров. По сравнению с его безукоризненным внешним видом, поведением, мне кажется, что мне не хватает этого лоска. Слишком уж громко о паркет кабинета стучат мои каблуки, слишком узкая юбка не позволяет сделать шире шаг и побыстрее спрятаться от его изучающего, будоражащего взгляда.

Страх, трепет…не побоюсь этого слова…вожделение. Я наконец-таки понимаю, что вызывает он во мне. К такому точно не обратишься: Борисыч. Как часто мы обращались к нашему пузатому шефу. Нет, это фрукт совершенно другой. И я пока ума не приложу, как правильно его почистить и разделать, для того чтобы съесть, не испортив должного наслаждения.

– Итак, Гофман Ева Сергеевна, расскажите мне, почему вы не явились на сегодняшний конкурс в отдел кадров, заставив меня краснеть перед членами приемной комиссии, – тон его, словно лед. Холоден и колок. И взгляд такой. Вот честно, с большим удовольствием сейчас забралась бы под стол и просидела там весь наш разговор. Только бы не видеть этого осуждающего взгляда. Кстати, вожделение словно водой смыло, оставив лишь страх.

– Егор Анатольевич, произошло обидное недоразумение. Дело в том, что в разговоре с начальником отдела кадров мне было сказано, что меня оповестят о дате и времени проведения конкурса. Но никакой информации я не получала, – стараюсь говорить уверенно, смотря прямо в глаза. Нет уж, пусть не думает, что меня так легко запугать. Пуганые мы.

Егор Анатольевич берет в руки лежащий на столе дорогущий паркер и крутит его в длинных смуглых пальцах, задумчиво глядя в раскрытый перед ним ежедневник (конечно, с позолоченными краями страниц).

– Ваш начальник очень необязательный человек. Я лично доводил до его сведения о времени и дате конкурса. Я улажу этот вопрос, – говорит он и поднимает трубку телефона, набирая незамысловатый трехзначный номер внутренней связи.

– Юлия Вячеславовна, зайдите, – тем же арктическим тоном говорит он и кладет трубку.

– Почему не по форме? – спрашивает он, подняв на меня тяжелый взгляд.

– Так мы форму только на приемные часы одеваем и на исполнительских действиях, – развожу руками, удивляясь его вопросу. Разве не все так делают?

– Форму носить полный рабочий день, – делая пометки в ежедневнике, отвечает он.

– Хорошо, – соглашаюсь. А про себя думаю: «Конечно. Тут у тебя в кабинете райский уголок: прохладный воздух от новенького сплита и приятная тень от закрытых жалюзи на окнах. Попробовал бы посидеть в душном кабинете в одежде, сшитой из мешковины. Носящей гордое название Форма.

Слышится одиночный стук и следом дверь приоткрывается.

– Егор Анатольевич, вызывали? – на пороге стоит худенькая блондинка.

– Юлия Вячеславовна, вот Ева Сергеевна. Будет работать на вашем участке. Вам необходимо до вечера ввести ее в курс дела, передать исполнительные производства. На планерке отчитаетесь.

– Хорошо, – она разворачивается и выходит из кабинета.

Я же сижу не двигаясь. Пытаюсь переварить информацию. Что, простите? До вечера? А, как бы, у меня своя работа. Суды, должники, взыскатели.

Шеф отрывает взгляд от ежедневника и смотрит на меня, вопросительно изгибая брови. Мол, чего расселась? Неясно, что ли?

– Егор Анатольевич, но у меня куча работы в отделе. Судебные заседания, прием граждан. Я не передала никому свои производства, – понимаю, что моя речь больше смахивает на детский лепет. Но, серьезно, можно хоть чуточку понимания?

– Я не понял, вам нужна эта должность? – все с тем же спокойным выражением лица, все тем же ровным, но убийственным тоном.

– Нужна, – киваю, для пущей убедительности.

– Тогда не пойму, почему вы все еще здесь.

Ну все. Это хамское отношение напрочь портит впечатление о нем. Напыщенный индюк. Тоже мне, глава секретной службы.

С гордым и независимым видом поднимаюсь со стула, и бросив на прощание ледяной взгляд. Я тоже могу быть холодной стервой. Только попроси, милый. Неспешным шагом направляюсь к двери.

– Сегодня будет готов приказ о назначении вас на должность. С завтрашнего утра вы должны быть на рабочем месте, – летят вдогонку его слова. Вроде как послабление, можно ли считать это первой победой?

Ничего не отвечаю, выхожу за дверь.

Не буду долго и нудно рассказывать о том, как прошел день знакомства с новой должностью. Скажу одно, Юлия Вячеславовна оказалась такой же малословной, как и начальник. Вся ее ознакомительная миссия ограничилась указанием на настенный шкаф сзади ее (моего будущего) рабочего места, наполненный до отказа папками с производствами.

– Читайте, знакомьтесь, мне совершенно некогда.

Хотелось ей ответить, что мне как бы тоже совершенно некогда и тоже нужно бы завершить свой участок работы. Но слова напыщенного индюка Егора Анатольевича напрочь лишили меня надежды на спокойную ночь. По всей видимости, придется вместо сна ехать в отдел и делать свою работу.

Так мы и сидели: я изучала производства, параллельно отвечая на бесконечные звонки на сотовый от загруженной моими проблемами Аньки, Юлия Вячеславовна с до безобразия деловым видом работала за компьютером.

Ближе к обеду в кабинет завалили два моих будущих соседа. Именно те парни, что чуть ли не снесли меня на входе в отдел.

– О, привет еще раз, – присаживаясь за стол напротив моего, улыбается тот, что снизошел тогда до извинений. С громким хлопком он бросает на стол увесистую папку, не сводя с меня изучающего взгляда.

– Привет еще раз, – улыбаюсь ему. Парень примерно моего возраста, может, чуть старше. На пальце сияет обручальное кольцо, а на губах довольная улыбка. Что может поднять настроение судебному приставу? Правильно, изъятие имущества должника. Зуб даю, с исполнительных действий явились.

– Юлия Вячеславовна, новую кровь готовите? – спрашивает «улыбчивый» парень.

– Некогда мне никого знакомить. Своих проблем невпроворот, – бурчит девушка, не отрывая взгляда от монитора.

Реакцией на столь странную в данной ситуации агрессию девушки служит дружный смех ребят. Второй парень, сидящий справа от меня, подает голос.

– Я Илья, а это Жорик, – указывает на второго.

– Ева.

– Ева Сергеевна, – подает голос деловая Юлия. И что за привычка у них всех по имени-отчеству величать.

Ребята кивают с хитрыми улыбками на губах.

– Илья Валерьевич, – слышится мужской голос со стороны двери. Повернув голову, вижу стоящего у входа в кабинет мужчину в форме. Руки в карманах, взгляд хмурый. Вроде бы симпатичный, но, не пойму отчего, мне становится не по себе от его присутствия.

– Да, Кирилл Александрович, – с серьезным видом отвечает Илья.

– Ну что, как изъятие прошло? – спрашивает он. (Я ж вам говорила, с изъятия приехали).

– Практически половину стада изъяли. Завтра продолжим.

– С Торгующей проблем не было?

– Все в порядке. Честно говоря, скажу я вам, чего только в моей практике не было, но свиней не арестовывал еще никогда.

– Все бывает в первый раз, – хмыкает Кирилл Александрович.

– После обеда принесите мне акт посмотреть, – удаляется он из кабинета.

Дальше работа протекает в привычном ритме. Замечаю такую картину. Как только деловая Юлия выходит из кабинета, ребята тут же начинают хихикать и сыпать только им понятными приколами. По всей видимости, последние несказанно рады избавиться от этой мадам. На меня же посматривают подозрительно, прощупывают почву, так сказать.

Вечером мне «посчастливилось» увидеть, как в этом отделе проходит вечерняя планерка. Все то же самое. Знакомое уже ощущение себя полным идиотом, можно даже сказать, ошибкой природы. Только унижают здесь более изощренным способом. Ни тебе криков, ни оскорблений. Мой новый шеф, по всей видимости, отличный психолог. Ибо без единого выстрела способен положить на лопатки всех до единого.

Мы сидим на стульях, принесенных из своих кабинетов вокруг стола начальника. По центру, на своем королевском кресле восседает шеф, справа от него на приставном стуле, с напряженным выражением лица Кирилл Александрович. По всей видимости, он и есть его заместитель.

Каждый пристав по очереди отчитывается перед начальником о результатах трудового дня. Когда очередь доходит до меня, я, насмотревшись на предыдущих, нервно сотрясаюсь. Все дело в атмосфере, царящей в кабинете. Для понятности ситуации скажу так… градус напряжения и враждебности в кабинете будет повыше, чем на международных конференциях стран евросоюза.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10