Винсент Питтс.

Коррупция при дворе Короля-Солнце. Взлет и падение Никола Фуке



скачать книгу бесплатно

Награду за лояльность Фуке получил в ноябре 1650 года. В парижском парламенте освободился пост генерального прокурора (procureur general). Это была одна из самых престижных в системе судопроизводства должностей: королевский procureur general вместе с avocat general[95]95
  Здесь: фр. «заместитель генерального прокурора».


[Закрыть]
и заместителями представлял в парламенте интересы короны. Все вместе они назывались parquet[96]96
  Здесь: фр. «прокуратура».


[Закрыть]
. Кроме того, в обязанности генерального прокурора входила особая административная ответственность за полицейский и судебный аппарат королевства, а также за дела церкви, королевскую земельную собственность и образование. Занимавший эту должность некто Блэз Мюльян решил ее продать. Фуке охотно бы купил ее, но, несмотря на практику торговли должностями, последняя входила в число тех, покупка которых могла состояться только с королевского одобрения. Идея сделать Фуке защитником королевских интересов во Дворце правосудия[97]97
  В настоящее время Дворец правосудия представляет собой архитектурный ансамбль, до этого формировавшийся на протяжении веков. Речь идет о комплексе зданий и сооружений, занимающих не меньше половины площади острова Сите. Основа комплекса – Дворец правосудия (фр. Palais de Justice), Консьержери (фр. La Conciergerie) и часовня Сент-Шапель (фр. Sainte Chapelle).


[Закрыть]
привела Мазарини в восторг. Сделку закрыли за 450 тысяч ливров: частично наличными, а кроме того, в зачет сделки Фуке передал сыну Мюльяна свою должность рекетмейстера, стоившую 150 тысяч ливров [98]98
  O роли parquet см.: Carbasse, Introduction в Histoire du parquet, 12–21; Dauchy, Droits du roi, 55–75; Cr?pin, R?le penal, 79–103; David, Participation, 105–37. См. также: Barbiche, Institutions, 337– 38; Ch?ruel, Fouquet, 1: 7–8; Lair, Foucquet, 1: 141–42; Petitfls, Fouquet, 75–77.


[Закрыть]
.

Почти десять лет после смерти жены Фуке занимался только карьерой и заботился о братьях и сестрах.

Чтобы укрепить сеть семейных альянсов и произвести на свет наследника мужского пола, пора было жениться вторично. Выбор Фуке пал на Мари Мадлен Кастий из семьи, занимавшей прочное положение в мире высоких финансов. Мари Мадлен, 1636 года рождения, была на двадцать с лишним лет моложе жениха. Ее семью связывали крепкие узы с родом Пьера Жанена, под началом которого служил дед Фуке Жиль де Мопё, да и среди родни были крупные финансисты, в частности финансист и королевский казначей (tr?sorier d’?pargne) Никола Жанен де Кастий. Ее дядя служил старшим домоправителем у Гастона Орлеанского, дяди короля, а кузен – маршал де Вильруа[99]99
  Здесь: Вильруа, Никола де Нёвиль (фр. Nicolas de Neufville de Villeroy; 1598–1685), французский государственный деятель, известный полководец, маршал Франции.


[Закрыть]
состоял при юном короле гувернером. По иронии судьбы, кузина невесты Шарлотта де Кастий была прежде замужем за тем самым несчастным графом де Шале, которого отец Фуке в 1626 году приговорил к смерти [100]100
  Lair, Foucquet, 1: 150–51; Ch?ruel, Fouquet, 1: 355–56.


[Закрыть]
.

Но интересы настоящего оказались важнее старинных обид, и это воспоминание не помешало в феврале 1651 года состояться свадьбе. Приданое новой жены Фуке было скромнее, чем у первой. Однако она была единственным ребенком и наследницей родительского состояния. Спустя несколько лет после вступления в брак Мари Мадлен принесла дому Фуке примерно полтора миллиона ливров в качестве наследства. Это почти вдвое превосходило средства, оставленные Фуке отцом. Фуке оказался действительно очень богат и стал вровень с высшей аристократией [101]101
  Lair, Foucquet, 1: 150; Dessert, Fouquet, 60. О состоянии Мари Мадлен см.: Petitfls, Fouquet, 74–77; о состояниях герцогов и других аристократов того периода см.: Labatut, Ducs et pairs, 144–48, 248–50.


[Закрыть]
.

Свадебные торжества совпали с очередным поворотом колеса фортуны. На той же неделе, когда Фуке венчался, Парижский парламент вновь потребовал отставки и изгнания Мазарини и освобождения Конде с его высокородными союзниками. На этот раз Гастон Орлеанский занял сторону магистратов, как и коадъютор, архиепископ Парижский Жан Франсуа Поль де Гонди[102]102
  Жан Франсуа Поль де Гонди, известен как кардинал Рец (фр. Jean-Fran?ois Paul de Gondi, cardinal de Retz; 1613–1679), архиепископ Парижский, видный деятель Фронды. Четвертый подряд представитель итальянского рода Гонди на парижской епископской кафедре. Оставил ценные мемуары (полное издание вышло в 11-ти томах на протяжении 1870–1920 гг.).


[Закрыть]
(будущий кардинал де Рец).


Все это заново воспламенило парижан; толпа практически ворвалась в Пале-Рояль, требуя, чтобы им дали увидеть юного короля.

Мазарини бежал из страны с одной только короткой остановкой в Гавре, чтобы «освободить» Конде и его товарищей по заключению, и продолжил свой путь в ссылку на земли электора Кёльна[103]103
  Имеется в виду Максимилиан Генрих Баварский, архиепископ Кёльна (1650–1688), с XIII в. пользовавшегося статусом курфюрста (буквально «князь-выборщик»), то есть одного из имперских князей, выбиравших императора Священной Римской империи.


[Закрыть]
. Какое-то время бунтовщики-принцы и Гастон торжествовали победу, снова подчинив себе королевский совет. Регентшу заставили отправить в отставку некоторых министров, в том числе Гюга де Лионна[104]104
  Гюг де Лионн, маркиз де Френ, сеньор де Берни (фр. Hugues de Lionne, marquis de Fresnes, seigneur de Berny; 1611–1671) – французский государственный деятель XVII в. при Людовике XIV, дипломат и государственный секретарь по иностранным делам (1663–1671), выдвинутый Мазарини. После Мазарини руководил внешней политикой Франции.


[Закрыть]
, которого чета Фуке затем прятала в одном из поместий мадам Фуке [105]105
  Lair, Foucquet, 1: 164.


[Закрыть]
. В последующие месяцы, когда новые хозяева королевства передрались друг с другом, Фуке изо всех сил пытался сократить причиняемый кардиналу Мазарини ущерб. Он пытался создать в рядах высокого суда кружок магистратов если и не лояльных Мазарини, то хотя бы разделяющих идею защитить королевскую власть от грубого давления принцев, и настойчиво, хотя и тщетно, убеждал парламент не разорять знаменитую коллекцию произведений искусства, собранную кардиналом.

Мазарини знал об этих усилиях и неоднократно, при разных обстоятельствах, выражал ему благодарность [106]106
  См., например: Mazarin, Lettres, 4: 186, Мазарини – аббату Фуке, 16 мая 1651; Lair, Foucquet, 1: 161–62. Как пишет Мут (Revolt, 287), в качестве procureur g?n?ral в 1650–1651 годах Фуке оказался неэффективен из-за отсутствия опыта, но в дальнейшем оправдал ожидания Мазарини.


[Закрыть]
. Примеру Никола следовал младший брат Базиль, известный как «аббат», поскольку получал доходы от нескольких аббатств, хотя и не был священнослужителем. На семь лет моложе Никола, во время Фронды он поступил к Мазарини на службу в качестве неофициального представителя и курьера. Так, от его имени он вел приватные переговоры с заинтересованными вельможами, поддерживал сеть шпионов и информаторов кардинала. Базиль старался, как и его брат Никола, создать невидимую глазу систему поддержки бывшего министра, которая в нужный момент могла бы сыграть важную роль [107]107
  Lair, Foucquet, 1: 160–61, 166–67; Moote, Revolt, 320. См. также: Ch?ruel, Introduction, в Ormesson, Journal, 2: VII–XI. О Базиле Фуке см.: Uzman, Kinship, 120–28.


[Закрыть]
.

В сентябре 1651 года король отметил тринадцатый день рождения и был объявлен совершеннолетним. Это событие лишало главного аргумента фрондеров, недовольных ранними шагами регентши. Согласно отстаиваемой ими позиции, только совершеннолетний может пользоваться всей полнотой королевской власти [108]108
  Ranum, Fronde, 96; Moote, Revolt, 71–73, 316.


[Закрыть]
. Теперь король смог издавать указы, подтверждая предыдущие распоряжения матери и кардинала. Последнее обстоятельство привлекло на его сторону некоторых парламентских магистратов, однако не подействовало на принцев. В сентябре 1651 года вновь вспыхнула гражданская война между Конде с его тогдашними приверженцами, с одной стороны, и правительством – с другой. На этот раз, отчасти благодаря усилиям братьев Фуке, несколько значительных игроков, в том числе Тюренн и некоторые высокопоставленные члены Парижского парламента, примкнули к партии короля [109]109
  Ch?ruel, Fouquet, 1: 24–27; Lair, Foucquet, 1: 173; Petitfls, Fouquet, 83; Uzman, Kinship, 129–33.


[Закрыть]
.

В декабре 1651 года Мазарини вернулся во Францию. В ответ на это парламент объявил его вне закона, конфисковал и распродал его имущество, в том числе великолепную библиотеку, – бессмысленный акт культурного вандализма, который Фуке оказался бессилен предотвратить [110]110
  Ch?ruel, Fouquet, 1: 27; Lair, Foucquet, 1: 185; Dulong, Mazarin et l’argent, 55–57.


[Закрыть]
. Вскоре Конде и его приверженцы вернули себе контроль над Парижем. В мае 1652 года Фуке вошел в состав парламентской делегации, которая потребовала, как одного из условий мира, повторного изгнания Мазарини. В частном порядке Фуке давал понять, что рассматривает это как временный, но необходимый маневр. Однако Мазарини отказался уезжать, уверенный, что, если сейчас уедет, обратно его не позовут [111]111
  Mazarin, Lettres, 5: 103, Мазарини – аббату Фуке, 4 мая 1652; Petitfls, Fouquet, 84–85.


[Закрыть]
.

Неподдельная лояльность Фуке не оставляет места для сомнений. В июле 1652 года армия Конде стояла под стенами Парижа. Го родская администрация не позволила ей войти. Однако Конде двинулся маршем вокруг стены, рассчитывая войти в город через Сент-Антуанские ворота на востоке, которые охраняла Бастилия. Фуке сумел послать гонца в стоявшее неподалеку королевское войско под командованием Тюренна и сообщил ему о маневре Конде и о его силах [112]112
  Ch?ruel, Fouquet, 1: 114; Lair, Foucquet, 1: 114; Petitfls, Fouquet, 85.


[Закрыть]
.

Благодаря этим сведениям Тюренн блокировал Конде и разгромил бы его, прижав к городским стенам, если бы дочь Гастона герцогиня де Монпансье не убедила отца отдать приказ открыть ворота и впустить армию Конде. Его отход прикрывали пушки Бастилии, по приказу герцогини стрелявшие по королевским войскам [113]113
  Pitts, Mademoiselle, 77–81.


[Закрыть]
.

Париж вновь оказался под властью Конде. Никола ускользнул из города и присоединился к двору, где снова пытался убедить Мазарини пойти на временные уступки. Парижский парламент объявил короля пленником Мазарини и назначил Гастона Орлеанского генерал-лейтенантом королевства, а Конде – главнокомандующим армии. В ответ правительство короля приказало парламенту покинуть Париж и временно собраться в Понтуазе[114]114
  Понтуаз (фр. Pontoise; буквально: «мост через Уазу»; лат. Pontisara, Pons Isarae, Brivisara, Briva Isarae, Pontesia, Pons Esiae) – северо-западный пригород Парижа. В XVI и в XVII вв. в Понтуазе неоднократно проходили заседания Парижского парламента.


[Закрыть]
 – шаг, который Фуке поддержал [115]115
  Ch?ruel, Fouquet, 1: 128–29, 144–48; Lair, Foucquet, 1: 203–8 passim.


[Закрыть]
.

Повиновалась лишь горстка судей, хотя в их число входили первый председатель Матьё Моле[116]116
  Матьё Моле (фр. Mathieu Mol?; 1584–1656) – генеральный прокурор (1614), первый президент Парижского парламента (1641), являлся оплотом оппозиции против Мазарини. Во время Фронды был назначен хранителем государственной печати (1651). В конце жизни занимался планами переустройства судебного сословия.


[Закрыть]
и генеральный прокурор Никола Фуке [117]117
  Ch?ruel, Fouquet, 1: 149–50.


[Закрыть]
.

Возникли два соперничающих парижских парламента. Один из них находился в Понтуазе, а другой, более многочисленный, заседал в своей старинной столичной резиденции и сохранял верность принцам.

Одним из первых актов парламента в Понтуазе стала петиция королю об изгнании Мазарини [118]118
  Там же, 149–50.


[Закрыть]
.

Кардинал наконец подчинился и в августе 1652 года уехал во владения герцога Бульонского, входившие в состав Империи. Хотя королевский двор обосновался в Кампани, Фуке оставался в Понтуазе, удобном наблюдательном пункте, позволявшем следить за развитием событий в Париже. Он и брат Базиль – глаза и уши Мазарини в Париже и Кампани – в письмах докладывали о происходящем военному министру Мишелю Летелье и самому кардиналу [119]119
  Там же, 151–71 passim; Petitfls, Fouquet, 89–90.


[Закрыть]
.


В Париже парламент и принцы погрязли в непримиримых раздорах. Многие вступали в тайные переговоры с правительством короля. В октябре Конде, не желая сдаваться, но и не имея ресурсов, чтобы продолжать сражаться, покинул Париж и отправился в добровольную ссылку – на службу к испанскому королю. Не прошло и десяти дней, как в Париж триумфально вступил молодой король. Некоторым задержавшимся там лидерам восстания, в частности Гастону Орлеанскому и его дочери, герцогине де Монпансье, было приказано покинуть Париж. Другие же, в том числе Гонди, были арестованы.

Мазарини вернулся из ссылки в феврале 1653 года. Бунтовщики были наказаны. Верные ожидали заслуженных наград. Фуке уже присмотрел свою. В начале 1653 года умер суперинтендант финансов Шарль де ла Вьёвиль[120]120
  Шарль де ла Вьёвиль (1580–1653) – суперинтендант финансов.


[Закрыть]
. Должность суперинтенданта финансов была одним из ключевых правительственных постов. Ее чаще занимали по назначению короля, чем приобретали за деньги. Никола Фуке уверенно предложил себя. При этом он подчеркнул, что пост требует человека с принципами, пользующегося общественным доверием и продемонстрировавшего «несокрушимую (inviolable) верность Вашему преосвященству» [121]121
  Цит. по: Ch?ruel, Fouquet, 1: 225. См. также: Bonney, Debts, 244–45.


[Закрыть]
.

Претендовали на должность и другие; среди них блистательный Абель Сервьен[122]122
  Абель Сервьен (фр. Abel Servien; 1593–1659) – французский дипломат, подписал Вестфальский мир.


[Закрыть]
, один из главных переговорщиков Вестфальского мира, тоже оставшийся верным Мазарини во времена Фронды; Матьё Моле, один из самых уважаемых членов Парижского парламента и кузен мадам Фуке; маршал де Вильруа с его многочисленными связями. В конце концов Мазарини решил сделать должность двойной и назначил суперинтендантами Сервьена и Фуке совместно.

Статус новой должности, помимо прочего, давал право называться «государственным министром». Так Никола Фуке, потомок провинциального торговца тканями в пятом поколении, занял кресло в палате королевского совета.

Глава 2. Суперинтендант за работой

Как государственный министр, занимающий одновременно две из самых высоких должностей в королевской администрации, в 1650-х годах Никола Фуке находился в центре общественной жизни. Десятилетие после Фронды историки часто пропускают, спеша перейти к началу «личного правления» Людовика XIV после смерти кардинала в 1661 году. Однако события второй части срока, который Мазарини провел на своей должности, были крайне важны в связи с тем, что последовало за ними. Некоторое время назад Франция подписала Вестфальский мир (1648), но все еще воевала со своим главным врагом – Испанией[123]123
  Речь идет о войне Франции с Испанией, которая началась в 1635 г. как часть Тридцатилетней войны 1618–1648 гг. и продолжалась – после заключения Вестфальского мира (1648) – до подписания 7 ноября 1659 г. Мазарини и испанским первым министром доном Луисом де Аро Пиренейского мира. Война была выиграна Францией. По ее итогам Испания отдавала Франции ряд территорий в Испанских Нидерландах (большая часть Артуа, часть Фландрии и др.) и на пиренейской границе: Руссильон, Конфлан. Новой границей между обоими государствами стали Пиренеи. Также подтверждались права Франции на Наварру. Франция освобождала занятую ею часть Каталонии, некоторые крепости в Нидерландах, а во Франш-Конте отказывалась от поддержки воевавшей с Испанией Португалии. Помимо этого, Пиренейский мир предусматривал брак французского короля Людовика XIV с испанской инфантой Марией Терезией, получавшей в приданое 500 тыс. золотых экю. При условии своевременной выплаты Испанией этих денег Мария Терезия отрекалась – за себя и своих потомков – от наследования испанской короны. Неуплата денег истощенной войной Испанией впоследствии послужила предлогом для претензий Франции на владения испанских Габсбургов и испанский престол.


[Закрыть]
. В новом десятилетии исход конфликта оказался далеко не очевидным. Испания все еще могла выставить мощную армию, к тому же на ее стороне сражался талантливый полководец Конде[124]124
  Принц Конде возглавил новую Фронду (или так называемую «Фронду принцев»), намереваясь свергнуть кардинала Мазарини и даже превратить свои немалые владения в независимое государство. Его ближайшим соратником стал младший брат, принц Конти. В сентябре 1651 г. Луи Конде собрал на юге страны, в городе Бордо, дворянское ополчение, подчинил себе все южные провинции и намеревался захватить столицу Франции. Под его знамена встало немало французских аристократов. Кроме того, Конде заключил союз с Испанией. Однако его недавний соратник по Тридцатилетней войне, виконт де Тюренн, защищая королевский двор от мятежника, вышел ему навстречу и разбил 5-тысячное войско инсургентов Конде в бою у Сент-Антуанских ворот Парижа (см. выше). Конде удалось спастись, спрятавшись у своих приверженцев в самом Париже. // Неудачи не уставали преследовать великого полководца: вскоре он бежит из страны в Нидерланды и там в 1653 г. сдается испанцам, своим врагам по Тридцатилетней войне. В ответ на это, спустя год, за государственную измену ему в отечестве заочно вынесли смертный приговор. Конде же обратил свое оружие и талант против Франции. Будучи командующим (генералиссимусом) испанского войска, Великий Конде разорил северные французские провинции. Однако на этой войне Фортуна редко поворачивалась в его сторону, ибо Конде отважно противостояла им же созданная регулярная королевская армия. // В августе 1654 г. ему не удалось захватить город Аррас. Из-за неожиданного удара французского отряда во главе с виконтом де Тюренном испанцы потеряли здесь порядка 30 тыс. человек. После этого Конде уводит с огромным трудом собранные остатки своей армии к Камбре. // В июне 1656 г. Конде, с 20-тысячным испанским отрядом, добивается снятия французами осады города Валансьена, в котором находился испанский гарнизон. // Исход войны фактически предрешило поражение испанцев 14 июня 1658 г. под командованием дона Хуана Австрийского и принца Конде в «битве в дюнах» неподалеку от Дюнкерка. На этот раз 14 тыс. испанцев сошлись с войском маршала де Тюренна, приблизительно такой же численности, в рядах которого сражалась и английская пехота. В результате комбинированного броска десанта с английских кораблей и флангового удара кавалерии Тюренна, блестяще воспользовавшегося отливом, испанцы понесли большие потери и были полностью разбиты. После капитуляции испанского гарнизона Дюнкерка город перешел к Англии, в 1662 г. поспешившей продать его французскому королю. // Гражданская война во Франции завершилась в 1659 г. заключением Пиренейского мира и укреплением королевской власти. Кардинал Мазарини дипломатично помирился с принцем Луи II Конде, получившим от Испании собственное независимое княжество у северной границы с грозным соседом. Также был спешно отменен и заочно вынесенный смертный приговор принцу за измену Франции и ее монарху Людовику XIV, женившемуся на Марии Терезии, дочери испанского короля Филиппа I V. Конде были возвращены все былые титулы и права. На протяжении следующих 8 лет он не играл заметной роли в политике.


[Закрыть]
. Теперь он поселился в Испанских Нидерландах, предпочитая воевать в статусе квазинезависимого союзника испанского короля. Война с Испанией означала дополнительную нагрузку на финансовую систему, и без того перегруженную гигантскими долгами из-за прошлых военных расходов, и на истерзанную годами Фронды экономику.

Фронда закончилась, на исходе 1652 года двор вернулся в Париж, но мир во Франции никак не наступал. Крестьяне и ремесленники, на чьи плечи легла основная тяжесть налогового бремени, не получили никакого послабления. И потому на местах – в селах и провинциальных городках – непрерывно вспыхивали восстания. Судьи высокого суда из Парижского парламента и сестринских судов продолжали критиковать финансовые мероприятия кардинала Мазарини и его коллег [125]125
  Краткое содержание обсуждения см.: Hamscher, Parlement, 82–118; Moote, Revolt, 355–63.


[Закрыть]
. Если почитать переписку Мазарини тех лет, то создается впечатление, что до 1659 года – года заключения мира с Испанией – королевские министры работали в состоянии непрерывного кризиса. Многих, казалось, все время не покидало ощущение того, что еще одно сражение или банкротство – и катастрофа неизбежна.

Фуке, приступая к своим новым обязанностям, был далеко не новичком в сложно переплетенных фискальных и финансовых структурах, на которых держалось французское государство. Как интендант в Дофине и Париже, он не понаслышке знал о хаотичности и несправедливости системы. Родственники жены, клан Жанена де Кастий, как и большинство других богатых французских семей, регулярно инвестировали в государственные облигации. И все же одного такого соприкосновения по касательной было недостаточно, чтобы научиться ориентироваться в системе настолько запутанной, что даже и те, кто в нее входил, едва ли понимали ее до конца.

Фуке и его коллеги-министры знали, что в общем и целом налоговая система не обеспечивает трон ресурсами, адекватными государственным расходам и обязательствам [126]126
  Описание французской налоговой системы в этот период см.: Collins, Fiscal Limits, esp. 108–65; см. также: Dent, Crisis in Finance, 27–43; Bayard, Monde des fnanciers, 22–44; Dessert, Argent, 15–26, 42–65; Bonney, Debts, 13–17; Charmeil, Tr?soriers, 157–74 (структура налогов), 359–74 (провинциальные землевладения).


[Закрыть]
. На помощь приходили краткосрочные и долгосрочные займы. Краткий обзор финансовых механизмов, заполнявших разрыв между фактическими денежными поступлениями и потребностью государства в деньгах, даст современному читателю представление о роли Фуке как суперинтенданта и об историческом фоне, на котором проходил его процесс.

С конца Средних веков главным прямым налогом во Франции был сбор под названием талья[127]127
  Подробнее об этом см. в главе 1.


[Закрыть]
. Тальей облагались индивидуальные домохозяйства в объеме, по идее сообразном размеру налогооблагаемых владений домохозяйства. Но, как и многое другое при Старом режиме, этот налог не был ни прост в применении, ни единообразен в масштабе королевства. Суммарный плановый доход от тальи и некоторых других прямых налогов и сборов (taillon – специальный военный налог, crue – дополнительный налог, и так далее) ежегодно устанавливался королем и должен был выплачиваться теми, кто не принадлежал к церкви или к дворянству. Были исключения и по другим основаниям. Например, большинство городов покупали коллективное освобождение для всех живущих внутри городской стены. К тому же многие недворяне освобождались от тальи либо на основании занимаемых ими должностей, как, например, королевские казначеи (tr?soriers de France), либо лично, решением короля. В некоторых провинциях, в частности в Дофине, освобождение дворян от налога было привязано к землям, столетия назад зарегистрированным как «благородные», а не к людям. Если дворянин владел «неблагородной» землей, он должен был платить талью из расчета оценочной стоимости собственности – в теории, поскольку дворяне или богатые землевладельцы-буржуа обычно находили способы уйти от этого налога. На практике для богатых и власть имущих существовало несметное множество исключений, позволявших перекладывать основную тяжесть налога на крестьян и ремесленников[128]128
  Эти непривилегированные, наиболее многочисленные социальные группы в дореволюционной Франции также именовались «третьим сословием» (от лат. tertius status, фр. tiers ?tat). В отличие от первых двух сословий (дворянство, духовенство) третье сословие платило налоги в королевскую казну. В лице состоятельной верхушки горожан (буржуазия; Bourgeoisie от фр. bourg – город) оно имело представительство на Генеральных штатах, преобладало в составе и играло весьма значимую роль в деятельности столичного и провинциальных парламентов. // Генеральные штаты (фр. ?tats G?n?raux) – высшее сословно-представительское учреждение в 1302–1789 гг. Впервые были созваны в 1302 г., во время столкновения французского короля Филиппа IV с понтификом Бонифацием VIII. Генеральные штаты были совещательным органом, созываемым королевской властью для оказания помощи правительству. Основной их задачей являлось утверждение новых налогов. Каждое из трех сословий заседало в Генеральных штатах отдельно от других и, независимо от числа представителей, обладало лишь одним голосом.


[Закрыть]
.

Способы сбора налога и расчета налоговых обязательств любого конкретного домохозяйства различались в разных частях страны[129]129
  Следует отметить, что в дореволюционной Франции полностью отсутствовала унификация в фискальной сфере, – особенность, характерная для феодального общества. Эта черта порождала чрезвычайную сложность и запутанность финансовой системы государства и определенно не способствовала повышению динамики товарно-денежных отношений. Фактически в каждом отдельном городе или провинции существовала собственная внутренняя налоговая система. Обычным явлением было и откровенное несоответствие размеров налогов, взимаемых с соседних либо близлежащих хозяйств. По любопытному наблюдению французского историка и мыслителя Алексиса де Токвиля (фр. Alexis-CharlesHenri Cl?rel de Tocqueville; 1805–1859), данная ситуация нередко порождала у многих, в том числе и преуспевающих, крестьян стремление притвориться нищими, чтобы избежать повышенного внимания со стороны корыстолюбивых сборщиков налогов.


[Закрыть]
. В центральных и северо-восточных районах, где уже не стало провинциальных представительных собраний (?tats)[130]130
  Речь идет о провинциальных выборных представительных учреждениях Франции времен Старого режима, иные из которых действовали вплоть до Французской революции (1789–1799). Истоки этих институтов до сих пор темны. Одни историки полагают, что эти организации произрастают из феодальных курий, возникавших вокруг герцогов и других местных феодалов; другие ученые видят их начало в исторически зримом стремлении власти согласовывать новые налоги с подданными, относя появление провинциальных штатов к периоду не ранее XIV столетия. Исследователи пока не знают, было ли время, когда все провинции Франции обладали ?tats. // В данном случае имеется в виду возобладавшая со времен Ришелье тенденция политики абсолютизма, связанная с «тихой» ликвидацией местных сословно-представительных учреждений, инициатива созыва которых (как и Генеральных штатов) традиционно являлась прерогативой короля.


[Закрыть]
, сумму, которую надо было получить с каждой территориальной единицы налогообложения – финансового округа, или «генералитета» (g?n?ralit?)[131]131
  Здесь: главное подразделение регионального управления финансами во Франции в XVI–XVII вв.


[Закрыть]
, устанавливало королевское правительство. Эта совокупная величина далее территориально дробилась вновь и вновь, пока в итоге не превращалась в обязательства отдельного домохозяйства. Сбором занимались королевские должностные лица, так называемые ?les, и те части Франции, где применялся этот механизм, назывались pays d’?lections[132]132
  Здесь, буквально: фр. «страны выборов».


[Закрыть]
. Части Франции, где представительные собрания уцелели: Бретань, Бургундия, Прованс и Дофине, – были известны как pays d’?tats[133]133
  Здесь, буквально: фр. «страны государства».


[Закрыть]
. В этих регионах королевская власть договаривалась о сумме, которую была должна заплатить провинция, с местными собраниями представителей. Сбор налогов в основном контролировали они. Неудивительно, что в совокупности вклад pays d’?tats оказывался гораздо ниже, чем pays d’?lections. В нескольких регионах, например в Лангедоке, в силу исторических обстоятельств их присоединения, была своя собственная налоговая система. Там король договаривался с местными представительными собраниями о взносе, заменяющем талью.

Второй важной формой налогообложения были акцизы (des aides), например на пшеницу или вино. Печально знаменитый габель (gabelle)[134]134
  Габель (фр. gabelle) – непопулярный налог на соль во Франции до 1790 г. Термин gabelle происходит от латинского gabulum (налог). Во Франции габель первоначально применялся к налогам на все сырьевые товары, но постепенно был ограничен только налогом на соль.


[Закрыть]
 – соляной налог, которым не только облагалось потре бление, но и определялся обязательный минимум соли, который домохозяйство должно было купить с государственных складов; от него дворяне и клир тоже были освобождены. Дурной славой у современников пользовались дорожные сборы, а также городские ввозные налоги (octrois).

И вновь налоговая нагрузка на разные районы могла разительно отличаться – главным образом в зависимости от исторических обстоятельств, по которым та или иная провинция попала под непосредственный контроль короны. Большинство северных территорий Франции платили соляной налог по самой высокой ставке, в то время как для Лангедока, Дофине или Прованса существовали свои, пониженные ставки. Ввозимые через порт Бордо вина облагались налогом, так называемым «бордосским конвоем» (convoi de Bordeaux), восходившим к налогу, собиравшемуся на защиту от английских пиратов во время Столетней войны[135]135
  Столетняя война (фр. Guerre de Cent Ans, англ. Hundred Years’ War) – название серии тяжелых, кровопролитных военных конфликтов между Англией и ее союзниками, с одной стороны, и Францией и ее союзниками – с другой, происходивших на протяжении более чем столетнего периода (приблизительно с 1337 по 1453 г.).


[Закрыть]
[136]136
  Bonney, Failure, 12; Ch?ruel, Fouquet, 1: 332 n 1.


[Закрыть]
.

Большую часть денег казне приносила талья и разнообразные косвенные налоги в виде акцизов. Однако доля этих категорий в общем доходе варьировала от года к году. Остальные средства поступали из разных источников и назывались экстраординарными доходами, что отличало их от доходов от тальи, косвенных налогов на продажи и дорожных пошлин. К примеру, чтобы заниматься некоторыми профессиями и видами торговли, перед началом работы или операций было необходимо заплатить своего рода вступительный взнос, marc d’or[137]137
  Налог на государственные должности и привилегии в XVI в.


[Закрыть]
. Другой важный вид экстраординарных доходов составляли доходы от продаж аннуитетов – ренты (rentes), обеспеченной теми или иными будущими налоговыми поступлениями. Например, это мог быть налог с продаж, который собирали в Париже (такая рента называлась ратушной, rentes sur l’h?tel de ville).


Одним из важнейших источников дохода – совершенно нетипичным для современного государственного управления – были создание и продажа государственных должностей, прежде всего внутри судебного и финансового аппаратов монархии.

Как уже говорилось, покупка должности играла роль инвестиций. За службу на королевских должностях полагалось жалованье (обычно – небольшой процент от стоимости покупки). Оно работало своего рода рентой, аннуитетом. Должность одновременно давала владельцу и престиж (как, например, судебная), и привилегии в форме освобождения от налогов, а иногда и дворянский статус. К этому добавлялась возможность получать деньги неправедными путями по факту исполнения своих обязанностей. Взятки в среде судей и сборщиков налогов были распространены, по сути, поголовно. Кроме того, должность можно было продать. При этом иногда покупателю для вступления в должность приходилось выплачивать в королевскую казну уже упоминавшийся налог marc d’or. Если король освобождал кого-то от должности, то он должен был возместить стоимость покупки или найти другого покупателя. Должность была таким же товаром, как и любой другой.

Аппетиты королей росли, и создание новых должностей набирало обороты, пока в XVII веке не сделалось основным источником доходов казны. Хотя церковь официально налогов не платила, однако регулярно соглашалась делать подарки и добровольные пожертвования в казну (d?cime, don gratuit)[138]138
  Здесь, буквально: фр. «десятый, безвозмездное предоставление имущества». Имеется в виду налог, взимавшийся при Старом режиме в пользу королевской власти с доходов духовенства.


[Закрыть]
. Эти пожертвования номинально предназначались для благонамеренной защиты королевства от внешних врагов и внутренних еретиков. Размер таких подарков определялся сторонами путем переговоров и в разные времена бывал разным.

Мало что при Старом режиме вызывало столько ненависти и отвращения, как система сбора налогов, даже у тех, кто в принципе был от поборов освобожден. При взыскании налогов королевские чиновники часто прибегали к жестокому принуждению. Они отбирали скот, землю и другое имущество даже у тех злополучных крестьян, которые не могли заплатить по не зависящим от них причинам: из-за плохого урожая или природных катаклизмов. Возможности что-либо обжаловать не существовало.

Каковы бы ни были источники, все деньги, прежде чем достичь королевских сундуков, проходили через множество рук. Когда средства, собранные на местах, оказывались в региональных королевских казначействах, разбросанных по всей стране, из них сначала забирали средства на жалованье местным чиновникам и расквартированным в районе войскам. Первоочередному погашению подлежали и выплаты по королевским обязательствам, обеспеченным конкретным видом налога. После этих вычетов оставшееся (если что-то вообще оставалось) попадало в центральное казначейство в Париже. Такая практика порождала море возможностей для коррупции, растрат и задержек. Гневные обвинения в мошенничестве и воровстве в адрес королевских чиновников, финансистов и сборщиков налогов, без сомнения основанные на фактах, звучали на каждом собрании представителей и в сатирической литературе того времени. Они выражали искренние чувства практически каждого налогоплательщика [139]139
  Bayard, Monde des fnanciers, 45–74; Collins, Fiscal Limits, 109–35. О rentes см.: B?guin, Financer la guerre, 23–34. О продаже должностей см.: Mousnier, V?nalit?; Doyle, Venality, 1–25.


[Закрыть]
.

В результате такого подхода к налогообложению нельзя было точно предсказать, сколько денег доберется до Парижа и когда именно это произойдет. Казне вечно не хватало наличных: на снабжение войск – амуницию и провиант – во время летних кампаний, на содержание королевского дома, на другие государственные нужды. Налоговые доходы поступали нерегулярно. Поэтому казна выходила из положения, беря взаймы у небольшого круга финансистов, так называемой группы поддержки (partisans) или контракторов (traitants), которые могли ссудить денег на неотложные нужды. Обеспечением таких займов часто служили будущие налоговые поступления. Иными словами, еще не собранные налоги становились предметом государственных обязательств на несколько лет вперед. Так, например, в 1648 году деньги занимали под талью 1651 года.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24