Винсент Питтс.

Коррупция при дворе Короля-Солнце. Взлет и падение Никола Фуке



скачать книгу бесплатно

В августе 1641 года Фуке настигла очередная утрата: внезапно умерла Луиза, возможно – из-за сложной беременности. Фуке остался единственной опорой для овдовевшей матери, осиротевшей дочери и двенадцати братьев и сестер, которым фактически заменил отца. Сестрам предназначался монастырь – пятеро из шести позже попали в престижный монастырь визитанток[58]58
  Визитантки, орден Посещения Пресвятой Девы Марии (лат. Ordo Visitationis Mariae, OVM) – женский католический монашеский орден, основанный Франциском Сальским (подробнее о нем см. в главе 8) и Иоанной де Шанталь в 1610 г. // Анна Австрийская (фр. Anne d’Autriche; 1601–1666) – королева Франции, супруга Людовика XIII (с 15.10.1615). Принадлежала к династии Габсбургов, австрийской по происхождению (отсюда ее прозвище).


[Закрыть]
в Париже. Старший брат Франсуа уже был епископом, но карьеру младших еще предстояло направлять [59]59
  Dessert, Fouquet, 56–63; Petitfls, Fouquet, 42–48 passim.


[Закрыть]
.

И как раз в тот момент, когда неизменное покровительство кардинала Ришелье могло бы облегчить Никола его задачу, премьер-министр тоже сошел со сцены – он умер в декабре 1642 года. В мае 1643 года за грозным кардиналом последовал и его господин, Людовик XIII. Франция оказалась в руках вдовствующей королевы, испанки по происхождению, Анны Австрийской, правившей от имени малолетнего сына – Людовика XIV.

Она осыпала милостями своих старинных союзников по конфликту с Ришелье[60]60
  Речь идет о глубоком конфликте между кардиналом Ришелье и его противниками, протекавшем на всем протяжении долгого министерства выдающегося политика (1624–1642). Апогеем конфликта явились два заговора против первого министра. Во главе первого заговора стоял брат короля Гастон Орлеанский, в нем участвовали Анна Австрийская и побочные братья короля принцы Вандом, а их орудием стал уже известный нам молодой граф де Шале (см. выше). Другой заговор был организован Марией Медичи, которая вместе с Анной Австрийской, казалось бы, убедила больного Людовика XIII изгнать всесильного первого министра. Однако когда король поправился, он позабыл о допущенном легкомыслии и призвал Ришелье обратно. Этот день (10 ноября 1630 г.) вошел в историю под именем «Дня одураченных», в результате которого заговорщики были удалены из дворца, а Мария Медичи, после неудачной попытки поднять восстание в крепости Каппель, была выслана за границу.

Важным пунктом внешнеполитической программы заговорщиков был полный разрыв Франции с государствами антигабсбургской коалиции (в частности, Швецией, Данией, Англией, Голландией, Россией, протестантскими германскими княжествами) и ее переориентация на габсбургский блок (испанские и австрийские Габсбурги, католические князья Германии, их союзники: папство и Речь Посполитая). Однако кардинал Ришелье, цинично полагавший, что «различие религиозных верований может создавать раскол на том свете, но не на этом», долгое время проводил политику, направленную не на вовлечение Франции в вековой конфликт, а, скорее, на извлечение монархией максимальных выгод из него.


[Закрыть], одновременно оставив в силе многих его помощников, в том числе его ближайшего доверенного, кардинала Джулио Мазарини. Это было добрым знаком для Никола и других приближенных Ришелье. Кроме того, семья Фуке имела связи с регентшей. Франсуа IV Фуке в свое время служил в личном совете королевы, а мать Фуке была известна королеве через сообщество благочестивых аристократок, связанных с парижскими «благочестивыми» (devots) [61]61
  Petitfls, Fouquet, 52, 52 n 3.


[Закрыть]
.

Весной 1644 года Фуке в качестве интенданта послали в Гренобль, провинциальную столицу Дофине, уполномочив разобраться в злоупотреблениях местных чиновников. Кроме того, ему поручили на основании определенных квот распределить по местным структурам – приходам, городам и так далее – тяжелый налог под названием талья (taille)[62]62
  Постоянный налог на землю и недвижимое имущество, взимаемый с представителей третьего сословия. К XVII в. талья являлся важнейшим прямым налогом, обеспечивающим до 50 % государственного бюджета Франции. Право на сбор этого налога выкупалось откупщиками, что часто приводило к значительным злоупотреблениям с их стороны.


[Закрыть]
и увеличить собираемость налогов. В Дофине Фуке обнаружил, что провинция стонет под налоговым гнетом, вызванным многолетней и непрерывной войной, и бурлит от гнева крестьян и ремесленников на сомнительный порядок налогообложения. Талья начислялась на все землевладения недворянского происхождения, даже если в данный момент ими владели дворяне. Во всех остальных случаях дворяне налога не платили[63]63
  Об этом см. главу 2. – Прим. пер.


[Закрыть]
. Но фактически дворяне, чиновники и состоятельная буржуазия либо вовсе уходили от налога на земельные владения, либо добивались смехотворно низкой оценки налогооблагаемой собственности. В результате основное бремя ложилось на тех, кто меньше всего был способен его нести. Фуке доложил об увиденном в Париж и предложил в наступающем году уменьшить долю провинции в сборе тальи. В Дофине это предложение приветствовали, но в Париже оно вызвало замешательство. Канцлер Пьер Сегюр вынес странную рекомендацию на суд Мазарини и регентши, и Фуке немедленно отозвали. Мазарини тут же открестился от своего агента, утверждая, что и назначение, и отзыв исходили исключительно от королевы [64]64
  Ormesson, Journal, 1: 200–201, июль 1644; Petitfls, Fouquet, 56–59; Dessert, Fouquet, 64–66.


[Закрыть]
.

В августе 1644 года Фуке и трое его спутников выехали из Гренобля в Париж. По дороге они остановились в Валансе, чтобы помочь местным властям справиться с беспорядками. Выслушав жалобы и пообещав расследовать нарушения, экипаж намеревался покинуть Валанс, но в пригороде Бург-сюр-ла-Валанс ему преградила путь толпа крестьянок и жен ремесленников. Разъяренные женщины напали на едущую без охраны карету и вытащили из нее пассажиров – Фуке и еще трех чиновников. Двоих сразу увели, – одного из них позже нашли убитым. Тот, что оставался с Фуке, выхватил было шпагу, но Фуке заставил спутника вложить оружие в ножны, чтобы не разъярить нападавших. Затем Фуке спокойно пошел навстречу летящим в него камням и проклятиям и заговорил с толпой. Он говорил без остановки, перекрикивая шум: спрашивал о претензиях, обещал выявить злоупотребления и наказать виновных. Первые ряды стали прислушиваться, их настроение переменилось. Образовав вокруг Фуке и его товарища защитную цепь, нападавшие увели их в соседний дом.

Вскоре вооруженный дворянский отряд отбил Фуке и его спутника и доставил в резиденцию епископа. Когда из Гренобля подоспели войска, Фуке с их помощью подавил беспорядки, но также и принял меры, чтобы успокоить население. Предполагаемых убийц другого спутника он передал местным властям для расследования [65]65
  Lair, Foucquet, 1: 86–93; Petitfls, Fouquet, 59–64; Dessert, Fouquet, 65–70.


[Закрыть]
.

Драматическое происшествие в Валансе дает некоторое представление о важных чертах характера Фуке. Одну из них можно охарактеризовать не просто как смелость и стойкость перед лицом превосходящей силы, но и хладнокровие, способность не терять головы «под огнем». Его красноречие сработало потому, что он смог мгновенно просчитать намерения нападающих. Нет, он не отрицал, что их претензии обоснованны. Скорее, он сочувствовал им и таким образом перенаправил их гнев с себя на систему, частью которой являлся.

Трагический инцидент привел к отзыву Фуке в столицу, однако не повредил его дальнейшей карьере. В 1646 году его снова назначили интендантом и послали в Каталонию: присоединиться к армии под командованием графа д’Аркура, разобраться с острой нехваткой продовольствия и расследовать обвинения в адрес некоторых высокопоставленных подчиненных графа. В 1647 году – новое назначение, на этот раз в Пикардию, где армия сражалась с испанцами, стоящими на равнине. Мазарини хотел, чтобы Гастону Орлеанскому[66]66
  Гастон Жан Батист Французский, герцог Орлеанский (Gaston Jean Baptiste de France, duc d’Orl?ans; 1608–1660) – французский принц крови, младший (третий) сын короля Франции Генриха IV и Марии Медичи. В 1635 г. поднимал против кардинала Ришелье мятеж в Лангедоке, но был прощен. В 1642 г. – один из участников заговора Сен-Мара с целью смещения и убийства Ришелье. Избежал казни, хотя в наказание и был лишен прав регентства в случае смерти короля. После смерти брата исполнял обязанности наместника королевства, командовал войсками во время конфликта с Испанией. В 1550-е гг., в период Фронды, часто переходил с одной стороны на другую. Скончался в Блуа, куда был выслан по распоряжению Мазарини. // Мария Медичи (итал. Maria de Medici, фр. Marie de M?dicis; 1575–1642) – королева Франции, вторая жена Генриха IV Бурбона, мать Людовика XIII.


[Закрыть]
, номинальному главнокомандующему французскими войсками, сообщили, что на его назначении настояла сама королева [67]67
  Mazarin, Lettres, 2: 898, Мазарини – аббату ла Ривьеру, 20 мая 1647.


[Закрыть]
. Во время командировки интенданта при осаде Ленца был смертельно ранен маршал Жан де Гассион[68]68
  Граф Жан де Гассион (фр. Jean de Gassion; 1609–1647) – французский военный гасконского происхождения, участник битвы при Рокруа, за победу в которой был произведен в маршалы Франции. Служил при Людовике XIII и Людовике XIV, умер в 1647 г. от ранений при осаде Ланса.


[Закрыть]
. Как высшее должностное лицо, представляющее короля, Фуке взял руководство подчиненными Гассиона на себя и обеспечил передачу командования и организацию зимних квартир в конце военного сезона. В Париже это восприняли очень хорошо [69]69
  Mazarin, Lettres, 2: 955, Мазарини – Фуке, 30 сентября 1647; Lair, Foucquet, 1: 93–96.


[Закрыть]
.

В мае 1648 года Фуке был назначен интендантом в G?n?ralit? Парижа, теперь он отвечал за мирный – и эффективный – сбор налогов, а также за снабжение и дисциплину в королевских войсках, размещенных в окрестностях столицы. Но это назначение омрачилось первыми шагами к затяжной гражданской войне, известной как Фронда[70]70
  Фронда (от французского слова «fronde» – «праща») – движение против абсолютизма, охватившее как низы, так и представителей старой знати в 1648–1653 гг. Различают два периода Фронды: «парламентскую Фронду» (1648–1649) и «Фронду принцев» (1650–1653).


[Закрыть]
. Началом ее в 1648 году послужило «восстание судей» Парижского парламента и аналогичных высоких судов против новых мер королевского правительства, которыми оно пыталось увеличить доход государства. В частности, планировалось создать на продажу дополнительные должности и ввести новые налоги, вся тяжесть которых ложилась на плечи беднейших и наименее привилегированных парижан. Выступая против этих налоговых инициатив, суды и судьи принимали на себя роль защитников народа от грабительской политики правительства.

У магистратов высокого суда, конечно, был в деле и свой интерес. Некоторые меры, принятые еще Ришелье и Людовиком XIII и развиваемые Мазарини и регентшей, не нашли поддержки у королевских чиновников, служивших становым хребтом королевского правительства. К 1640 году на королевской службе насчитывалось около 37 тысяч штатских, в основном на судейских или финансовых должностях. Эти должности подразделялись на ранги, от верхушки – членов парламента и королевских казначеев, до провинциальных магистратов и далее – местных сборщиков налогов и таможенников [71]71
  Ranum, Fronde, 70.


[Закрыть]
. Практически все эти должностные лица покупали свои посты. Другими словами, должности воспринимались как собственность, в которую можно инвестировать, возвращая инвестиции из соответствующего посту жалованья (gages). Эту собственность, как и любую другую, можно было перепродавать и передавать.

В 1635 году Ришелье втянул Францию в Тридцатилетнюю войну против испанских и австрийских Габсбургов[72]72
  Как было сказано, кардинал Ришелье долгое время предпочитал для Франции политику «свободных рук». Но в 1630 г. он сделал твердый выбор в пользу антигабсбургской коалиции, начав тайно давать ежегодные крупные суммы денег протестантской Швеции для войны с германскими князьями-католиками. Пять лет спустя Франция стала принимать участие в военных действиях, тем самым значительно затруднив положение Габсбургов и их союзников, мечтавших о создании римско-католической «всехристианской империи» в Европе. Таким образом, Ришелье фактически втянул Францию в Тридцатилетнюю войну (1618–1648), закончившуюся Вестфальским миром 24 октября 1648 г., утвердившим приоритет национальных государств и открывшим эру стабильного положения в Европе. Эта стабильность основывалась главным образом на принципе соблюдения общего равновесия между военно-политическими союзами европейских государств. Тридцатилетняя война явилась первой общеевропейской войной. Всего же за ее время погибло порядка 8 миллионов европейцев (военнослужащих и мирных жителей), а население Франции уменьшилось приблизительно на 1 миллион человек.


[Закрыть]
. Война, вялая и затяжная, привела к тому, что королевское правительство оказалось в катастрофической финансовой ситуации. Практически все деньги, попадавшие в королевскую казну, шли на военные действия, поэтому чиновники жалованья либо не получали, либо получали в очень урезанном виде. Одновременно, чтобы пополнить казну, создавались и продавались всё новые должности. Рост предложения и доступности должностей и одновременно – перебои с выплатой жалованья обесценивали уже существующие должности. Снижались их инвестиционная привлекательность и цена при перепродаже. Таким образом, королевские чиновники одновременно теряли и в доходах – из-за невыплаты жалованья, и в стоимости капитала – из-за снижения инвестиционной привлекательности своих должностей.


Вдобавок чиновники вынужденно подписывались на разнообразные правительственные займы – из опасения, что, если этого не сделать, появится еще больше должностей или же правительство отменит специальное распоряжение (paulette), которым обладателю должности даже на смертном одре разрешалось завещать или передавать пост другому лицу. И в провинциях, и в Париже среди служащих – от заурядных сборщиков налогов до высших магистратов – росло недовольство политикой регентши и королевскими советниками. Упреки прежде всего адресовались Мазарини и суперинтендантам финансов, которые считались ответственными за эти схемы [73]73
  Там же, 60–61, 70–71, 86–87, 104–105. См. также: Moote, Revolt, 17–18, 51, 52–63, 77–87.


[Закрыть]
.

К ропоту состоятельных и привилегированных кругов добавлялось растущее озлобление и гнев простых людей, которые несли основное налоговое бремя. Размеры базовых налогов также неуклонно повышались. Это относилось к талье и дополнительным сборам, которые в сельской местности или деревушках взимали с фермеров и мелких ремесленников. Росли и разнообразные непрямые налоги, например на соль, с продаж, а также пошлины на перевозку товаров и еды из одного района в другой. Непрямые налоги удорожали еду, напитки и другие предметы первой необходимости для жителей больших и малых городов, что вызывало постоянные беспорядки.

Единичные крестьянские волнения и бунты в провинциальных городах случались еще при Ришелье, когда ярость, вызванная величиной налогов, достигала точки кипения. Местных мытарей нередко выпроваживали силой, а иногда и линчевали. В ответ Ришелье карал доведенных до крайности налогоплательщиков как за крамолу и измену. Входили войска, подавляли протест, а участников примерно наказывали – например, через повешение с конфискацией. Королева-мать и Мазарини придерживались этих же методов, но от беспорядков в сельской местности они помогали плохо. Год за годом налоговое бремя становилось тяжелей, волнения ширились. К концу 1640-х годов целые районы во Франции, включая отдельные города с пригородами, стали очагами восстаний и мятежей. Правительство явно теряло контроль над сельскими регионами. В Дофине Фуке убедился в этом непосредственно [74]74
  Ranum, Fronde, 11, 30–41 passim. Об истории Фронды см.: Ranum, Fronde; Lorris, Fronde; Moote, Revolt; Ch?ruel, Minorit? de Louis XIV. О городских восстаниях см.: Beik, Urban Protest.


[Закрыть]
.

Гнев восставших был направлен в основном против тех, в ком видели бенефициаров приносимых обществом жертв, – финансистов, забравших в свои руки королевский финансовый аппарат. Верхние палаты парижского суда разделяли это недовольство. Частично судейскими двигала собственная обида на неуплату жалованья и на попытки власти создать больше судебных должностей, чтобы получить за них деньги. Негодование других могло быть вызвано сочувствием к крестьянам. Многие судьи владели поместьями и прекрасно знали, что деревня разорена. Население было не в силах платить ни повышенных налогов, ни ренты или иных поборов, полагавшихся землевладельцам-арендодателям [75]75
  Moote, Revolt, 28; Ranum, Fronde, 8, 11, 36–37.


[Закрыть]
.

Однако в какой-то степени гнев и обида магистратов уходили корнями еще глубже – в претензии к институту в целом. До Генриха IV (1589–1610) практически любая форма гражданского управления, в том числе финансовые и налоговые механизмы, считалась частью police powers – «политических/полицейских полномочий» судебного аппарата. Специальные верхние палаты, Счетная палата (Chambre des comptes) и Палата податей и налогов (Cour des aides), дотошно изучали и утверждали любую транзакцию королевских налоговиков. Однако при Генрихе IV многие государственные функции, особенно в области финансов, начали выводить за пределы юридического контроля. При Ришелье и Людовике XIII этот процесс усилился. Суды и судьи утратили право высказываться по государственным транзакциям. Не могли они больше и вести дел по искам к королевским финансовым агентам, связанным с их должностными обязанностями. Деятельность таких чиновников и, при необходимости, дисциплинарные действия в их отношении стали прерогативой королевского совета по финансам или официального лица, назначенного этим советом.

Посягательство на их институциональные полномочия возмущало судей. Для них оно было нарушением традиций монархии, разрывом с ее прежним, проверенным веками методом управления на основе консультаций и поисков согласия. Парламенты, особенно парижский, чувствовали, что их оттеснили от их традиционной управляющей роли. Аналогично ощущала себя и высшая аристократия этого времени: теряющая политический вес, изгнанная из королевских советов и утратившая некоторые источники военной силы и регионального влияния. В результате конфликт сосредоточился вокруг усиливающейся централизации королевской власти при недостатке консультаций между ней и традиционными составляющими ее исполнительного механизма. Многие из судей высокого суда стремились восстановить порядок вещей, каким он был при Генрихе IV, – теперь его время казалось «золотым веком» [76]76
  Chauleur, Traitants, 25–26; Ranum, Fronde, 134–35; Moote, Revolt, 30–31, 44–47; Hamscher, Parlement, XVIII–XXI.


[Закрыть]
.

Недовольство достигло пика в начале 1648 года. Мазарини и королева-мать решили любой ценой найти ресурсы, чтобы в этом году остановить и заставить обороняться войска империи в Германии, ибо рассчитывали, что мирные переговоры завершатся на выгодных для Франции условиях. Дополнительные деньги на это предполагалось получить за счет нового подъема налогов и продажи должностей. Понимая, что Парижский парламент не согласится на эти меры, в январе 1648 года королевское правительство провело специальную церемонию под названием lit de justice. Юный король вместе с королевой-матерью и Мазарини лично появился перед парламентом, и перед его лицом судьям было приказано зарегистрировать указы. По вековой традиции личное присутствие короля предотвращало дальнейшую дискуссию.

Но на этот раз, вопреки обычаю и прецедентам, судьи не сняли своих возражений. Они продолжали оспаривать предлагаемые меры и требовать юридического расследования деятельности финансистов – королевских кредиторов и королевского суперинтенданта финансов Мишеля Партичелли д’Эмери[77]77
  Мишель Партичелли, сеньор д’Эмери (1596–1650) – принадлежал к купеческой семье итальянского происхождения, обосновавшейся в Лионе. Суперинтендант финансов (1647–1648, 1649–1650). В 1616 г. женился на Мари ле Камю.


[Закрыть]
 – на предмет коррупции. Поскольку некоторые из налоговых инициатив подразумевали введение новых или увеличение существующих налогов на торговлю в Париже, «маленькие люди» Парижа – лавочники, ремесленники и им подобные – вышли на демонстрацию, чтобы поддержать позицию судей.

Тем временем условия жизни в сельской местности продолжали деградировать, а восстания сельского населения ширились.


Во многих районах сборщики налогов отказывались делать свою работу, а королевские судьи – рассматривать дела или выполнять функции по охране порядка. Королевская власть отчасти потеряла контроль над административной машиной [78]78
  Ranum, Fronde, 91–100 passim.


[Закрыть]
.

Переговоры судебной системы с властью зашли в тупик. В конце июня 1648 года Парижский парламент сделал еще один беспрецедентный шаг. Он объединился с судьями из сестринских структур – Счетной палаты и Палаты податей и налогов – для того, чтобы сформировать единый орган, под названием Палата св. Людовика (Chambre de Saint Louis – по названию зала, где они встречались), для обсуждения общих реформ управления. В числе требований членов Палаты св. Людовика было: снизить талью, задним числом списать все недоимки по талье, полностью выплатить жалованье всем королевским чиновникам. Помимо этого, судьи настаивали на необходимости выплатить проценты по просроченным аннуитетным[79]79
  Аннуитетный платеж (фр. annuite от лат. – «годовой, ежегодный») – ежемесячный платеж равными суммами в течение всего срока кредита, включающий в себя сумму начисленных процентов и небольшую часть основного долга.


[Закрыть]
королевским платежам. Также они полагали, что следует отменить многочисленные особые должности, с помощью которых королевская власть обходит требования судебной.

В июле 1648 года корона согласилась денонсировать все существующие на тот момент кредитные договоры с источниками финансирования без компенсации им авансов и других уже полученных государством сумм. Это обернулось тотальным, хотя и краткосрочным коллапсом государственного финансирования – банкротством 1648 года. Оно вынудило отчаявшегося Мазарини и его сотрудников начать переговоры с финансовым сообществом, чтобы оно вновь открыло свои кошельки. Часто переговоры заканчивались тайным соглашением о компенсации потерь из-за денонсирования кредитного контракта, и компенсация оказывалась еще более затратной, чем денонсированные обязательства [80]80
  Ranum, Fronde, 122; Moote, Revolt, 126–27. О банкротстве 1648 года см.: Bonney, Debts, 203–10 passim, 320, table IX B.


[Закрыть]
.

Что касается большинства других парламентских требований, то королевская сторона тянула время. В конце августа, когда Париж получил известия о крупной военной победе под Лансом, которая, по мнению правительства, должна была склонить общественное мнение в его пользу, оно попыталось арестовать двух самых резких в своих речах судей. Результат оказался сравним со знаменитым «Днем баррикад» во время Религиозных войн (в мае 1588 года)[81]81
  Речь идет о событиях в мае 1588 г. («День баррикад»), когда парижане восстали против нерешительного короля Генриха III (Валуа), вынужденного бежать из столицы.


[Закрыть]
. Уличная толпа и спонтанные группы городского ополчения – милиции – блокировали улицы и атаковали королевские военные патрули. Они едва не растерзали канцлера Сегюра, едущего через Париж, – его пришлось спасать тяжеловооруженному военному отряду [82]82
  Ranum, Fronde, 159–60; Moote, Revolt, 151–52.


[Закрыть]
. Толпы окружили королевский дворец, требуя освобождения судей. Королева-мать была вынуждена униженно капитулировать. При очевидной поддержке населения парламент повторил свою программу еще в одной декларации в конце октября, сделав акцент на налоговых послаблениях для народа [83]83
  Ranum, Fronde, 169–71; Moote, Revolt, 158–60.


[Закрыть]
.

Королевский двор снова медлил – и не напрасно. В тот самый день, когда парламент выступил со своим октябрьским заявлением, был подписан мирный договор, и война за гегемонию в Европе завершилась[84]84
  Здесь: Тридцатилетняя война (1618–1648).


[Закрыть]
. Это случилось под конец обычного военного сезона[85]85
  Периодом боевых действий в XVII в. было лето.


[Закрыть]
. Поэтому правительство смогло приказать Луи де Бурбону, принцу Конде[86]86
  Людовик (Луи) II де Бурбон-Конде, принц де Конде (Louis II de Bourbon, Prince de Cond?), известный под именем Великий Конде (фр. le Grand Cond?; 1621–1686) – полководец Франции, генералиссимус.


[Закрыть]
, идти со своей армией под Париж и быть готовым развернуть там лагерь. В начале января 1649 года двор бежал из Парижа в Рюэй, пригородный королевский замок, и оттуда объявил осаду столицы.

Во время всех этих беспокойных событий Фуке оставался верен своей должности и короне. Отдавая себе отчет, какой широкой поддержкой пользуются судьи верховного суда (Le parlement de Paris), он посоветовал Мазарини проявлять умеренность и, по возможности, умиротворять магистратов [87]87
  Lair, Foucquet, 1: 109–13 passim.


[Закрыть]
.


Однако стоило противостоянию перейти в открытое вооруженное столкновение, как Фуке принял сторону короны. Когда королева-мать и Мазарини использовали войска Конде для осады Парижа, Фуке, будучи интендантом, занимался их снабжением [88]88
  Там же, 124, 132–33.


[Закрыть]
.

Но даже грозный Конде, при всей его репутации, не смог запугать судей. В ответ на осаду парламент назвал Мазарини «врагом государства» и объявил вне закона. Затем парламент мобилизовал городскую милицию и санкционировал организацию вооруженного ополчения. В поисках военачальника, который бы защитил Париж от королевской армии, парламент обратился к знати. Быстро выяснилось, что многие недовольные аристократы в своих личных интересах желают выступить на стороне магистратов. Среди них были даже родственники короля: принц де Конти[89]89
  Конти, Арман де Бурбон (фр. Armand de Bourbon-Conti;1629–1666) – французский принц крови из династии Бурбонов, первый принц де Конти.


[Закрыть]
, младший брат Конде, герцогиня де Лонгвиль, их сестра, и герцог де Бофор[90]90
  Франсуа де Бурбон-Вандом, 2-й герцог де Бофор (фр. Fran?ois de Bour-bon-Vend?me, 2e duc de Beaufort; 1616–1669) – внук короля Генриха IV по боковой линии, выдающийся деятель Фронды. Позднее, в чине адмирала, отличился в морских сражениях на Средиземном море, где и погиб.


[Закрыть]
, внук Генриха I V. Конти был объявлен главнокомандующим парижскими войсками и выступил на защиту города против собственного брата.

Но Конти, в отличие от старшего брата, не обладал военным талантом, и парижская армия потерпела от Конде несколько поражений. Сначала королевское правительство планировало предложить городу мир на жестких условиях, поскольку располагало всеми козырями. Однако ранней весной все изменилось. До Парижа долетела весть о том, что с севера вторглись испанцы, с которыми Франция все еще находилась в состоянии войны. И войска Конде тут же потребовались, чтобы их остановить. В этой ситуации против Фронды выступил маршал Анри де ла Тур д’Овернь, виконт де Тюренн[91]91
  Анри де ла Тур д’Овернь, виконт де Тюренн (фр. Henri de La Tour d ’Auvergne, vicomte de Turenne; 1611–1675) – видный французский полководец, маршал Франции (1643), главный маршал Франции (1660).


[Закрыть]
, единственный военачальник масштаба Конде. Такое развитие событий побудило партию Мазарини и королевы-матери смягчить свою позицию.

После очередных переговоров 11 марта 1649 года был подписан Рюэй-Сен-Жерменский мир, который, казалось, удовлетворял всех. Парламент согласился отменить судебное решение против Мазарини, прекратить совместные заседания с другими верхними палатами верховного суда и вернуть крепости Бастилию[92]92
  Бастилия (фр. la Bastille, историческое название la Bastille Saint-Antoine) – военная крепость, построенная в 1370–1381 гг., и место заключения государственных преступников в Париже. В 1476 г. приняла первого узника: герцога де Немура, обвиненного в заговоре против Людовика XI и после тяжелых пыток казненного в 1477 г. Во время Великой Французской революции (16 мая 1791 г.) восставшие парижане разобрали тюрьму до единого камня. На площади, названной в ее честь, они устроили гулянья с танцами, и эта традиция живет по сей день.


[Закрыть]
и Арсенал под королевский контроль. Королевская сторона, в свою очередь, обещала уважать требования парламента и его декларации, датированные июлем и октябрем 1648 года. Все бунтовщики были амнистированы. Дворянам были обещаны пенсии и достигнуты другие договоренности со сторонниками Фронды [93]93
  Ranum, Fronde, 209–11 passim; Moote, Revolt, 210–14.


[Закрыть]
.

На поверхностный взгляд, парижский парламент достиг впечатляюще многого, особенно с учетом, по сути, революционного характера прав, на которые он претендовал: вносить изменения в ежегодный королевский декрет и объявлять королевских министров вне закона. Но мир, последовавший за первой серией Фронды – так называемой Фрондой парламента, – оказался иллюзорным. Правительство скоро забыло многие из своих обещаний. Обе стороны – парламент и корона – оказались заложниками вражды могущественных аристократов, которых они рекрутировали в качестве союзников.

Военные действия разразились снова в начале 1650 года, после того как королева-мать и Мазарини, уставшие от бесконечных попыток Конде подмять королевский совет, арестовали его самого, его брата Конти и его шурина герцога де Лонгвиля. Это запустило новый раунд военных действий – начался смертоносный замкнутый круг, длившийся до начала 1653 года и известный как Фронда принцев. Постоянные перебежки крупных аристократов, военачальников и даже таких высокопоставленных чиновников, как канцлер Сегюр, с одной стороны на другую делают эту историю крайне сложной для пересказа. Но на всем ее протяжении Фуке оставался верен короне. В 1650 году его посылали с миссией в Нормандию, чтобы предотвратить захват этой провинции сторонниками Конде. Затем он присоединился к королевскому войску в Бургундии, снова с полномочиями интенданта королевской армии [94]94
  Lair, Foucquet, 1: 137–39.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24