Винсент Килпастор.

Винсент, убей пастора



скачать книгу бесплатно

«Сим провозглашаю себя Христом.

Я думаю, что ем сами убедитесь в этом, читая эту книгу. Дух истины – это не кто иной, как я»

Преподобный Сёко Асахара


Глава 1
«Мел Гибсон»

Всегда подолгу купаю Бьянку перед сексом.

Набираю ванну горячей воды, добавляю пенящихся средств и разных ароматических снадобий. Развариваю ее в этом растворе с полчаса, тру ей спинку, щекочу между ног струёй воды из душа.

Чтобы потом в койке не жеманничать, а заниматься делом. Разминки и прелюдии это не по мне.

Так что совмещаю приятное с полезным – мою и подготавливаю заодно. Главное не задумываться – иначе этот напомнит технологию предпродажной подготовки бывших в употреблении автомобилей, и убьёт всю романтику напрочь.

Из ванной несу ее на руках на постель.

Теперь в продолжении всего процесса из пор ее тела будет исходить волнующий аромат. Жасмин. Базилик. Свежевымытая баба. Замечательный коктейль. Почти девственный опыт.

Теперь даже через несколько часов, когда основная программа будет позади и Бьянка уедет домой, постель будет головокружительно благоухать, маскируя вульгарный и однозначный запах остывших, умирающих телесных жидкостей.

У Бьянки восхитительное тело. Безупречное можно сказать.

Она старше меня на двенадцать лет, но всякий раз, когда я исследую ее, не могу найти не одного изъяна.

Свежа. Почти невинна. Распаренно-розова. Уже само прикосновение к ней – сенсация. Жалко только короткая. Конец любого акта секса всегда оставляет ощущение, что меня подло обокрали. Самое главное, чтобы подобное ощущение не возникло у нас и на последней постели – в конце дней наших. Боюсь.

Однако о главном. Интересное дело – лицо у женщин стареет гораздо быстрее тела. Поэтому можно наткнуться на бриллиантовые россыпи, затащив в постель, сорока восьми, а может и пятидесятилетнюю мадам.

Смелее, смелее друзья – вдобавок к нерастраченной свежести тела, у женщин золотого возраста добавляется ещё и благодарность за все ваше пыхтение.

Разница в годах это плата за безумный секс с опытной и очень красивой женщиной.

Мы оба прекрасно осознаём, что отношения заранее обречены и обусловлены этой разницей, и просто живём себе одним днём. Так легче. Проще. Прикольней.

В конце концов, что в нашей жизни не обусловлено и не обречено? А кабы в жизни нашей не происходило бы драматических зигзагов, а не зазевали бы, уснули ли бы мы прямо в кинозале, посреди сеанса? Постижение этой простой истины даёт мне формулу бессмертия.

Хотя у нас есть и более практические, земные причины жить одним днём.

Бьянка – румынка, она въехала в штаты по левому бундеспаспорту, от которого избавилась сразу же по прилёту в Кеннеди, как от лишней улики.

Нелегальный переход границы – это одна песня, а вот подделка документов – совсем другая.

Обращайтесь, если нужны трактовки уголовного кодекса минимум трёх стран.

Моя виза тоже просрочилась три года назад, и у меня хватило ума не пойти и не попытаться ее продлить. Зачем? Мексы вон вообще без виз годами тут шарашат. И никто н пускает пузыри – кроме как на выборах очередного лидера Свободного Мира.

Как попал в Штаты я это отдельная песня. Она настолько нашпигована дешёвой бульварщиной и шансоном, что спою вам ее, как только пройдёт предусмотренный по этой статье срок давности.

Надо вам заметить наш уголовные кодексы писали люди не чуждые поэзии – чего только стоят обороты «срок давности», «с особым цинизмом» и «в особо крупных размерах» – кто это определил особость крупности? То, что для меня может крупно, для какого-нибудь Прохора Абрамовского, любителя коллекционировать спортивные клубы, мелочь на карманные расходы.

А в Штатах кодекс так совсем уже явно называется – «код». Это как в ДНК или у программистов. Прошивка на уровне железа. Как часто колют себе на груди наши зыки «Я раб судьбы, но не лакей закона». Я тоже раб судьбы, хотя и не стал этого документировать на коже. Бог, понимаешь, не выдаст, а свинья – не съест. Авось – пронесёт. Вот этот генератор случайностей, мистер Великий Русский Авось – и есть наше основное отличие от американцев – на уровне генома. Они не прыгают в бассейн, если забыли плавки или если нет на посту представителя спасательной службы. А мы – прыгаем, а там уж куда, родимая вынесет. В остальном – американцы такие же люди, как мы. У них две руки, две ноги и куча проблем отличающихся от наших только масштабами. В большинстве они не стремятся к мировому господству. Это мы сами их туда устремляем постоянно голосуя за их Доллар, машины с сюрпризом и очередного Билла Гейтса.

Я с детства испытываю проблему с пониманием предназначения таких бессмысленных вещей как «прописка», «паспорт», «виза», «гражданство»… Пьянство! Равенство и блядство! Вот мой лозунг. Если верить американской конституции – Бог создал всех людей одинаковыми. Видно в спешке просто забыл всем раздать одинаково американские паспортины. А лукавый тут как тут – придумал богопротивную лотерею грин кард и эмиграцию в Канаду. Канада, Ванюша, это смесь Штатов и Воркуты. Холодно там.

Я очень люблю хаос. Упорядоченный пожар в бардаке во время наводнения. Тут уж главное не упустить момент – кто куда, а я в сберкассу!

Единственное, что удаётся добиться таким законопослушным умникам как вы, это обратный билет на рейс домой за счёт дяди Сэма. Вместо визы.

А мой «домой» теперь здесь. Я у себя дома. И не собираюсь спрашивать на это разрешения. Бог создал всех людей одинаковыми.

Проросту как сорная трава – почва здесь добрая, а климат ласковый. Чтобы меня вышвырнуть им понадобится специальная операция проведённая усилиями нескольких силовых министерств.

Мы с Бьянкой не преступники, в прямом смысле слова, но система заставляет нас таковыми себя чувствовать, а это придаёт и жизни, и сексу, долю остроты. Бонни и Клайд. Бета версия.

Жить вне закона сначала страшно, потом прикольно, а потом также обыденно, как и в законе. Разница со временем стирается. Привыкните, втянитесь, главное начать. Закон он что дышло. Вот у нас в штате, скажем, раньше казино под запретом были. А чичас? А чичас извольте-с как собак нерезаных-с, на кожном шагу. Вы погодите, они еще и марихуанку легализуют, ага. Что только будут говорить тем, кто уже сейчас срок за неё самую отбывает? Закон – он что дышло.

Паспорт, по которому въехал в штаты я сам, ядовито зелёный, я бы сказал ваххабитский зелёный паспорт стран с окончанием на «-стан», я прячу под книжной полкой в зале. Там всем станам и монголо-татарскому игу самое место.

Полку я подобрал на свалке – здесь странная традиция обновлять мебеля каждую пару лет, поэтому если проехать по богатому району в мусорный день, можно недурно меблироваться. Покруче студента Иванопуло. Мебель, которой можно было бы пользоваться еще лет десять, спешат заменит на новую – благо китайское гавно теперь здесь стоит дешевле, чем доски, из которого его делают.

Преступные мысли посмотреть, как будет корчиться в огне мерзкая ящерно-змеиная зелёная шкурка моего Стон ПАСПОРТИ, я постоянно отгоняю.

Хрен его знает – может и сгодится ещё. Мне не нравится, что из гражданина СССР меня, не спросив, превратили в «стон фукароси». Забыли спросить моего разрешения. Женитьба Фукаро, скверный анекдот.

Никого из вас совершенно не интересует мой богатый внутренний мир. Ну, дык и не обижайтесь, что я совершенно положил на ваш.

Когда-нибудь я или потеряю свой паспорт в рутине переездов по конспиративным квартирам или, предав огню, сниму на мобилу и выброшу видео в ютуп на веки вечные. Аллаху – акбар!

* * *

C Бьянкой мы вместе уже целых три месяца. Девяносто два дня.

Как бы «вместе» потому что живём по отдельности и встречаемся два раза в неделю. Секс терапия. Это всех идеально устраивает – вряд ли я смог бы её мыть каждый день. Праздник не может быть каждый день, а то это уже наркотическая зависимость получается.

В счастливой совместной жизни, я скоро начну замечать все её недостатки и проблемы, и потом Бьянку уже не отмыть даже в растворе промышленного щёлока.

Да и Бьянке самой нужен отдых – она работает на двух работах. Днём убирает частные дома, а ночью огромный, как два футбольных поля, магазин в бригаде из трёх человек. Graveyard shift – смена могильщиков – так в Америке называют ночью смену. Я тоже – могильщик. Звучит как название экзотического насекомого.

Видимо так нас дядя Сэм и рассматривает – мелкими насекомыми, проблемкой, до которой не доходят руки, пока есть Иран, Ким Чен Пьян и сектор Газа, запрещён на территории Российской Федерации.

Бьянка копит деньги на дом в Румынии. Как только накопит – рванёт когти из самой свободной в мире страны в тот же день, обещает она.

Каждый второй нелегал часто повторяет, что вот-вот рванёт когти, но рвёт, наверное, каждый пятнадцатый. Америка это привычка. Дурная. Трудноизлечимая. Часто вредная для здоровья.

Логика нелегала глубоко религиозна – пройдя через унизительные мучения американского настоящего, он надеется переродиться князем или брахманами на родине в другой, светлой жизни. Жаль только жить в эту пору прекрасную…

Это называется to put your life on hold– поставить жизнь на паузу – и редко даёт желаемые результаты. Мёртвая вера в изображённого на бумаге мёртвого Бенджамина это и есть тот самый опиум для народа о котором так долго и горячо говорили большевики.

* * *

Раньше, в начале знакомства, я мог самозабвенно, «с особым цинизмом» иметь Бьянку до полного истощения. Яйца потом в ванной плавают как поплавки. Рыбалка спортивная.

Теперь стараюсь придумать повод, как бы закончить все дело одним разом. После пары месяцев «близости» (вот ведь словечко тоже) прекрасно обхожусь одним разом. Главное подольше грубо тереть ей там пальцем, и когда она уже вот-вот, влупляться в неё всей мощью отечественных ВВС. Ноу-хау для производства с минимальными затратами.

В этом отношении бабы опять очень похожи на машины – пока машина новая, сердце кровью обольётся, если на парковке открыв дверь, заденешь случайно машину припаркованную по соседству. Ай-ай! Больно!

А проехав сотню тысяч – лупишь дверкой со всей дури, так что стекла дрожат и хоть бы хрен. Достала ты меня, машина. Хочу новую вольву. А не вульву.

Бьянка ещё похожа на машину тем, что может механически сношаться до тех пор, пока не выжмет из меня все до последней капли. Чтобы я стал совсем сухой, или как она говорит «сухуй». Кстати будет сказать, что все румыны – это просто одна из форм молдаван, вроде ещё сам Фрейд заметил.

Ну, вот как раз сегодня я ей не дам меня засохнуть. Надо отвлечь её манёвром с фланга.

– Эй Бьянчик, может, прошвырнёмся куда-нибудь? Устроим себе праздник?

– В малл, только в малл!

Бьянка радостно подхватывает идею. Поездка в малл для неё как паломничество в Мекку – сопряжено с глубокими душевными переживаниями.

Часами может там шоркаться, затаив от благоговения дыхание. Малл это просто часть двигателя капиталистической машины. Вторая часть двигателя – бестолковые готовые все скупить бьянки.

– Почему же сразу в малл? Все ноги там сотрёшь до колен, да ещё купишь какую-нибудь ненужную хреновину втридорога. Давай лучше в кино махнём! А потом в ресторан на твой вкус? Я выбираю фильм, а ты ресторан?

– А что кино на румынском?

– Слава богу, нет! На древне-арамейском – если верить рекламе. Так что ты как раз все поймёшь.

Думаю ей плевать на каком языке кино. Она не понимает даже незамысловатые вибрации сюжета в мультах про Тома и Джерри… Я ей завидую – иногда. Как говорил Экклесиаст – защищая кандидатскую ты только помножаешь свою скорбь.

* * *

Вот с этого-то кино я думаю все и началось. Радость великая и скорбь. Волшебная сила искусства. Опасная штука. Если бы знал тогда – бегом пошёл бы в малл, а не в кино. В малле мы помнажаем свой долг по кредиткам, а никак не скорбь.

Я в детстве всегда воображал себя героем книги, которую читаю. Как выяснялось – это неизлечимо, поэтому и книги и фильмы принимаю теперь с исключительной осторожностью и только по рецепту врача.

* * *

Мы слегка опоздали и начали смотреть с того момента как повесился Иуда. Хотя я тогда признаться и не знал, что повесившийся – Иуда Искариот. Повесился чувак. Еврей вдобавок. Ну, да и хрен с ним. Не велика потеря.

За какие грехи распинают Иисуса, я тоже не имел тогда понятия. Мой папа мне больше про карламаркса в детстве рассказывал. Иисуса не было на свете – так и что о нем говорить? Красивая легенда.

Но как же жестоко распинали-то! В каких болезненных подробностях! Натурализм Мела Гибсона не знал предела. Однако присутствовал и вкус. Вкусно хлестали сына Божия плетью по спине. А это я очень всегда ценю. Грешен-с. Если даже убивают, со вкусом, со смаком – I love it! Искусство и любовь вот нам всем оправдание.

Автор между тем смаковал каждую деталь страданий проповедника из Галилеи. И я вдруг проникся невероятным сочувствием к Иисусу. Сам много раз видел как долго, и изощрённо могут потешаться над слабым сильные, и мне было его жаль. До слёз.

Вот радостная толпа бросает ему под ноги цветы при въезде в Иерусалим, а вот эта же толпа через несколько дней плюёт ему в лицо, швыряет камнями и кричит Пилату «Распни его!». Мера упоения у нас, людей, одинаковая – и когда возносим до небес, и когда распинаем. До предела. А потом можно и в малл смотаться.

Я тогда был мало знаком с писаниями, но понимал – люди ведь убивают своего Бога! С энтузиазмом и воодушевлённым единением, в светлом патриотическом порыве, как пишут в газетах.

Хотя, впрочем, это совершенно естественная для людей вещь. Сегодня смотрят ему в рот, а завтра приколачивают ржавыми гвоздями. Потом ещё могут назвать тупик его именем.

Когда мы вышли из огромного двадцати-четырехзального киноцентра в Брансвилле, в моих глазах стояли настоящие слёзы. И в горле булькали – блин сто лет не плакал, а хотелось навзрыд, в голос, с подвыванием – убили ведь, убили Христа! Стыдно то как! Вот ведь помножил Гибсон мою скорбь всего за полтора часа!

Я потащил Бьянку в Эплбиз через дорогу – заглушить горе по поводу смерти Христа. Наваждение заглушить… Давно мне так от кино не вставляло!

Я знал, что его распнут в конце, но весь фильм в тайне очень надеялся на какой-нибудь голливудский выверт, который позволил бы Иисусу отмазаться и убежать. Хэппи-энд.

Не отмазался. Не убежал. Обидно.

Примочив сходу пинту Сэма Адамса, я простреливаю её шальным выстрелом текилы, даже не дав ещё пиву достигнуть желудка. Текила с гусеницей в бутылке погана на вкус – но эффективна!

Так. Уже легче. Расслабило эдак, не тянет уже в голос рыдать. Эт надо же – от хорошего кино слюни распустил. Старею. Надо нервы лечить. И печень, наверное тоже.

– Да ты знаешь, знаешь, какой он был?! Я начинаю проповедовать с видом академика богословия.

– Кто?

Бьянка уже забыла о фильме и пытается рассмотреть в зеркальном потолке заведения, насколько страдания Христа подпортили её макияж.

– Кто-кто! Исус – вот кто! Он добрый был и простой, знаешь? Мужик он был! Настоящий. Он сам говорил, что грешников любит – они честнее, чем эти сытые святоши. Лицемеры. Я так высокомерие в людях ненавижу! Чего ради корчитесь! Кто вы есть? Чемпионы по бегу в мешках с завязанными глазами! Куда бежите, зачем и от чего, понятия ведь не имеете, а гонору при этом!

Бог никогда не станет выгибаться дугой! Будьте проще – и к Богу станете ближе, раздолбаи!

И выпить Он тоже любил с народом. А что? Нашенский Он был, понимаешь? Первое чудо Он какое совершил на земле? Воду превратил в вино! Вот оно как! Не больных исцелил, а вино сделал! Значит, считал, что это самое важное! Божественный приоритет!

– А Горбачёв ваш тогда получается дьявол? Ну, раз он водку запретил и виноградники повырубал?

– Эх, бабье! Причём, причём тут Горбачёв? Суетность ваша, блин!

Распяли? Ну и хрен с ним! Главное, чтоб помада не смазалась!

А святоши эти тоже – сегодня распяли, а завтра смотри-ка панаотливали себе крестов золотых с распятьем – теперь во Христа веруем, сделали из орудия казни ювелирное украшение и жгут, как и всегда, жгли! Жрецы, от слова «пожирать». Категория, которой все равно кому поклоняться – лишь бы жрать с золота, и жечь, жечь на длинных черных повозках, в которых лучше всего трупы перевозить! Кем бы они себя не объявляли – суть одна, эти люди адепты ордена мёртвого Бенджамина. Того что на сотке баксов малюют.

– Ты чего разошёлся? Люди вон уже смотрят, успокойся!

Люди смотрят. Люди смотрят! Вечно бабы переживают как на них смотрят, и что о них говорят. Тут Бога убили, Б-О-Г-А, а её волнует как на неё эта тупая официантка посмотрит. Пошла она на хрен, эта официантка!

Все равно как на гавно посмотрит, когда услышит Бьянкин гуляшный акцент. Ай ем сорри, блять, хау мач из де суп!

– Слушай, а давай в церковь сходим! В воскресение, прям с утра двинем, хочешь?

– Зачем? Когда? Я спать времени не имею. А ты раньше не говорил, что боговерующий.

– Да какой я на хрен боговерующий. Просто Иисус – мужик что надо. Как Чак Норрис или Брюс Ли, сечешь?

Свечку хочу ему поставить. Может не так свербеть на сердце будет. Вроде как сам в казни участвовал. Ну, Гибсон, ну сукин сын!

У меня так часто бывает – понравится книга или фильм, и я сразу хочу стать таким же, как главный герой, подражаю его манере говорить и вести себя, но это быстро проходит. Я со странностями, знаете ли.

Сейчас я хочу быть только Иисусом. Ни больше, ни меньше! Хочу волочь тяжеленный, сделанный, будто из железнодорожных шпал крест под ударами плетей…

Но так как идти на Голгофу мне страшновато, а встать и произнести перед барной публикой Нагорную проповедь мне не приходит в голову, я просто заказываю ещё один раунд Сэма Адамса. Хорошее пиво. Хоть и называется «лагер», но точно не лагерное, это я вам говорю.

* * *

Бьянка не разрешает мне сесть за руль. Они, румыны, народ конечно деревянный, но все чуть ближе к Европе, чем мы. Культура вождения.

Впрочем, я только рад. Когда поездишь пару лет за рулём сам, начинаешь понимать какой это же кайф просто ехать расслабленно рядом с шофёром.

Пиво, текила и Христос наполняют меня благодушием. Надо бы вот Библию почитать на досуге – худо-бедно, а все же классическое произведение литературы. Не повредит общему развитию.

Мою полунирванну разрушает сумасшедший выпад Бьянки, такой впрочем, характерный для баб:

– Я хочу выйти замуж!

– Шта??? Я так и взвинчиваюсь на сидении.

– Не за тебя, не беспокойся. В её голосе сквозит лёгкая обида.

– Ты ещё с кем-то успеваешь встречаться?!

– Скотина! Сейчас пешком ведь домой пойдёшь. Идиёт!

Пойми их после этого. До дома миль пятнадцать. Марш-бросок до утра. Лучше воздержусь от комментариев.

– Я за американца замуж хочу. Ну ради гражданства, знаешь? И ты себе американку найди! Переженимся и все равно потихоньку встречаться будем. Купать меня.

Лукаво улыбается.

О! Вечная тема нелегалов – легализация. Лысый вечно мечтает о расчёске.

Жениться, пожить пять лет ради бумаг, нет, даже не бумаг, а маленького кусочка пластика, на котором написано что тебе можно «быть», а потом и развестись.

Сколько блин хлопот! Пять лет лизать задницу римскому гражданину, без возможности послать его на три буквы.

Не знаю как вы, а я лично считаю оборот «да пошла ты на три буквы» неотъемлемой частью межличностных отношений. Пять лет без него мне не прожить. Тем более за такое сомнительное вознаграждение. Грин карта ведь нужна чтобы въехать. А я уже и так Америке въехал по самое не хочу.

– Ты ведь в Румынию собиралась вернуться?

– Я и вернусь, но вот деньги кончаться – мне, что опять в аптеку идти работать, за тридцать баксов в месяц! Мы сейчас в баре больше оставили! Хочу ездить туда-сюда без виз всяких. Как белый человек.

– Ну, если только для этого. Я в Стан не поеду, даже если мне прямо сейчас паспорт мериканский вручат. Ностальгия отсутствует напрочь. Обустроить Стан как Исаичь пытался одно время – Рассею тоже – на хрен. Пятитонной кассетной бомбой я бы его обустроил. Раз и навсегда.

А вот в Питер бы съездил, только боюсь там бы и остался. Да я так и сделаю, когда все совсем уж тут остохренеет. Питер у меня с раем земным ассоциируется. А так Питер тоже не конечная станция – я хочу на Валаам к грибоедам, там меня и найдёте по концовке… Думаю там где и есть переход на следующий уровень игры.

Потом американки эти – они, конечно в постели раскрепощённые, просить ни о чем не надо, но финансово, уж больно сильно истощают. В сухуй.

По магазинам, блин, с чемоданом. И когда знакомишься обычно спрашивают, «а машина, у тебя какой марки?» У меня в штанах машина, дура! Какая разница сколько лошадиных сил – я сам жеребец гусарский.

Проститутки – честные труженицы по сравнению со многими американками. Сразу по счётчику плюс чаевые. Хотя проституция тут в большинстве штатов под запретом. Вот тебе и свободные нравы!

А плавки? До сих пор привыкнуть не могу! Попробуйте в том, что у нас называется плавками, заявитесь-ка здесь на пляж! Мигом за гомика примут! У них мужики плавки носят как у братьев Поддубных в цирке начала двадцатого века – до самых колен. А бабы в мини бикини. Пойми их.

Не – а, Бьянчик, не хочу жениться. В лом. Столько ненужной хлопотни!

Вот если попадётся такая… Ну, знаешь ТАКАЯ, чтоб влюбиться по уши, чтоб дух захватывало и пело все внутри! Чтобы банки ради неё грабить хотелось! Тогда женюсь. Почему не жениться. Женюсь! А римское гражданство это только плюс.

Хотя лет за пять пару раз на хрен точно пошлю любую, любя эдак, без зла. Но если у нас чувство взаимное будет это не страшно. И плевать американка она или эфиопка, пусть хоть румынка, женюсь!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное