Винсент Килпастор.

Книга Иса



скачать книгу бесплатно

Глава 1

Меня, бирманца И.Са и пакистанца Раджу приняли в один день. День, замечу вам, паскуднейший. Ночью прошел дождь, грязный, как растлитель малолетних. С упорством подростка-садиста лупоглазое солнце теперь выжигает мутные лужи. Вчерашний дождь возносится к небесам тяжелыми мутными галлонами. Дышать тяжко и от вязкой мути испарений дышать не хочется вовсе. Кофе не действует, несмотря на количество. Тело переработало кофе в мочу, упустив главное – приподнять настроение. Хочется плакать и ссать. Сделать это, увы, негде, хотя улица перед мусорным днем заставлена муниципальными баками, старой мебелью и матрасами. Тело постигло, что ссать не придется и пот так и полился с меня ниагарскими потоками – почти как вчерашний дождь. Я не выдержал, спрятался за чей-то, вертикально воздвигнутый матрас и избавился о того, что совсем недавно было абиссинским кофием. Мозг лениво зарегистрировал, что оскверняемый матрас совсем еще новехонькой.

Это был год выброшенных матрасов и кроватей – на город навалилась эпидемия клопов. Американские клопы были жирнее и тупее, как я утром и без кофе. В остальном имперские клопы мало отличались от общечеловеческих.

В тот год клопы возникли всюду: в больницах, детских садах и даже в сети комфортных гостиниц Халидей Инн. Не миновала беда и нас. Оккупанты поселились в спальне.

Я отправил жену и детей в аквапарк на пару дней, а сам провел ряд бесчеловечных экспериментов похожих на финальную стадию войны во Вьетнаме – столько химикатов еще надо испытать, а времени-то уже в обрез – отступаем.

Клоп американский живуч, как и русский. Так что пришлось их работать по русски – с паяльной лампой на и индивидуальной основе, как работали сербские снайперы в Сараево.

Американцы они умнее меня – просто выбрасывают матрас и покупают новый. Так устроена здешняя экономика и культура. Это был год бесплатных новеньких матросов и ленивых жирных клопов.

Плейер пыхтел в режиме тыка, стараясь меня удивить, но ничего не вштыривало, как и кофе. Наконец он нашел песенку про зоопарк – из восьмидесятых прошлого века:

 
Zoo zoo, zoo zoo, zoo zooo
Zoo zoo, zoo zoo, zoo zoooooo
 

Под незатейливый аккомпанемент пассажиры автобуса в Даун-таун казались еще большими скотами, чем они кажутся обычно.

Предстояла встреча с офицером, призванным судьбой и графством Куйяхога осуществить надо мной административный надзор. Офицеру была дана беспредельная власть надо мной на срок в шесть месяцев.

Гендерная принадлежность офицера числилась «женской», но политически правильное слово «офиссер» в наши дни пола не имеет. Офицера звали Александра Гадс.

Пройдя через затейливый шмон где негр с надписью «помощник шерифа» вынудил меня снять ремень и вывернуть из кармана жалкую мелочь, я вознесся на 24-й этаж дебилдинга правосудия. Записался в журнале, отключил телефон, в соответствии с полугестаповским наставлением на стене: «Телефоны отключить.

Девайсы не заряжать. Сидеть. Не выёживаться. Ждать когда назовут вашу фамилию».

Так я остался без плейера. Пришлось вывалить на колени ебук. Ждать пришлось недолго. Александра Гадс оказалась низкорослой еврейкой средних лет. Миловидное лицо поганил нос-крючкотвор и подчеркнуто короткая прическа. Волосы Гадс имели вид ошметков сметенных с пола парикмахерской в день с пятидесятипроцентной скидкой. Неоправдано смелые эксперименты Александры с красками для волос придавали прическе характерный вид «поистратившаяся лярва».

Лярва замахала мне руками, как родному. Потерпев поражение выговорить мою фамилию с первого раза, офицер Гадс улыбнулась стандартной рыбьей улыбкой американского гослужащего. Я провел две головокружительные недели с джипиэсом на ноге и опыт отмечалова у гослярвы уже имел. Сегодня я должен расстаться с джипиэсом, хотя он стал таким родным, что почти начал обрастать мясом.

Джипиэс был говорящий и иной раз не без цинизма, в интимнейший ночной момент мог по-американски без обиняков заявить что нехуево бы подзарядить батарейки. Говорил джипиэс голосом Алека Болдуина. Видимо политкорректная гендерная революция еще не коснулась дивайсов для наблюдения за бандитами.

Предыдущая лярва была черного колеру и фамилию носила шведскую – Педерсен. По опыту общения с офицером Педерсен я уже знал, что Гадс завалит меня сейчас личными вопросами типа принимаю ли я на кишку или нюхаю, а то может втираю в кожу или мажу на хрустящий утренний хлебец. После этой попытки залезть мне в душу, офицерша выдаст мне пластиковый стаканчик, где с двумя ошибками (минимум) будет написана моя простая русская фамилия.

В баночку придется ссать в довольно примечательном месте – это незатейливый мутуализм мужской уборной и кабинета младшего следователя прокуратуры. К стене, в профиль – так что бы хорошо было видно с рабочего стола – прикручен давно немытый писсуар. За столом сидит помощник шерифа, сонный как муравьед. Шерифский подручный обычно просто зевает, но иногда жалуется на низкую заработную плату и намекая на мои очки, сетует, что не пошел в свое время в колледж. Это очень отвлекает, мешает сосредоточиться на главном, и ссаньё в пластиковый стаканчик превращается в мучительную унизительную пытку.

Зная по опыту какую пакость мне готовит женщина Гадс, я сегодня нажуевертелся кофе по самое буль-буль оглы. Немного смущал другой подвох – до селе неведанный. Из предписания Гадс следовало, что на первую встречу я обязан принести минимум два документа подтверждающие мою суетливую личность. Трудно понять с какой целью это требовалось. Подозреваю гигантское количество людей просто жаждало выдать себя за другого, что в полноте насладиться всеми привилегиями столь популярного в США административного надзора.

Именно этой консервированной шуткой я надеялся размягчить чекистское сердце Гадс – остальное после – обычная ловкость рук – у меня целая папка отказов от разных кафкианских министерств – запудривать ментам мозг о о том, что я новый землемер и скоро получу пластиковый аусвайс. К счастью госорганы сильно разделены и обособлены и госпожа Гадс теоретически не должна соображать в иммиграционных вопросах, так же, впрочем, как и наш новый президент.

Сейчас раскидаю пасьянс-косынку из билеберды с грифом статуи свободы и Гадсам снова будет нечем крыть.

Когда мы шли узким коридорчиком в малюсенький пенал, где с 9 до 5 хранилась Александра Гадс, мимо нас протиснулось двое неприметных мужиков. Обычные среднестатистические мериканцы в бейсболках. Высокий, явно Спаньярд в рубашке-поло на выпуск и белый с пробегом «за пятьдесят». Спаньярд был похож на пловца Майкла Фелпса, а сетка лопнувших сосудиков на ноздрях белого подсказывала, что возможно тест на алкоголь он сегодня с хрустом провалит.

Гадюка не среагировала на шутку о том, что я пришел отбывать админ за какого другого. Раскидал пасьянс, приговаривая суетливым полушепотом, как старый наперсточник, что вот вот буду осчастливлен аусвайсом цвета «грин» и буду любить Америку еще больше.

Офиссэр Гадс вытянула из своего дешевого стола счет-фактуру за мой суд и аренду говорящего джипиэса – девятьсот с лифуем баксов и заставила подписать «здесь, здесь и вот тут».

– Значит иммиграция, а?

– Точно так, яволь – белой акации цветы эмиграции как грится, да!

– Ну вот как раз об иммиграции с тобой и хотят поговорить.

Александра Гадс нажала кнопочку под своим хлипким столом, заваленным делюгами отбросов общества. В пенальчик вдруг как-то сразу ввалились Спаньярд с Алколоидом.

Алко трясущимися руками извлек из джинсов лопатник и попытался махнуть им, как машут зажигалкой «зиппо». Лопатник шлепнулся на пол. Спаньярд ловко его поднял и подал Алколоиду – типа «бывает, давай-ка попробуем еще раз».

Алко, вот этот раз уже без излишних телодвижений, двумя руками раскрыл бумажник перед моим резко вспотевшим носом. Большую часть бумажника занимала жестянка с надписью «Айс» на которой сидел орел сбитый еще с рейхстага Егоровым и Кантария.

– Специальный агент Холидей, шестой подотдел зачистки от пришельцев, представился он – Вы арестованы!

– Ноу щит – пробормотал я и подарил Александре Гадс взгляд исполненный такой ядовитой ненавистью, что она поежилась и стала излишне суетливо тасовать бумажонки на столе.

Спаньярд опустил длань мне на плечо.

– Обычная формальность. Не стоит переживать. К вечеру все будем дома.

– Ноу щит – повторился я пребывая в некотором шоке – Джипиэс-то сними, начальник, раз уж наручники под меня мастыришь.

– Обычная формальность. Может мы просто свой джипиэс на тебя прицепим и всё.

Обращаясь уже к Гадс, он попросил оцепить аппаратуру.

Пока офицерша корячилась у моей лодыжки снимая кандалы последнего поколения, я боролся с нехристианским побуждением торкнуть пыром в ее хамско-хамитское лицо.

«Вот почему они не снимали джипиэс целую неделю после суда» – допёр я и восхитился. Лучшей схемы для ареста и придумать нельзя – у входа здание я прошел через железодетектор и был тщательно вышмонан ватагой негров-полицейских.

– Агент Холидей?

– Да, сынок – ответил он доброй совсем неофициальной улыбкой и пахнул на меня вчерашним пивом.

– Агент Холидей, я гарантирую вам полное содействие во всех необходимых процедурах. Проблем со мной не будет.

Тут всегда надо так говорить ментам, а то они автоматически вам сопротивление при аресте впаяют.

Мы бодренько, как лучшие друзья упали вниз на лифте и сбежали по мраморным ступеням парадного. На мои наручники никто не обращал внимания – обычное дело для Центра Правосудия и Справедливости, где в небоскребе с видом на великое озеро разместилась – окружная тюрьма, суд и служба админ надзора за свободными гражданами.

У ментовской парковки стоял форд Искейп. Я ему улыбнулся. Всегда смешно когда ментовский форд называется «Escape» – побег.

– Нам туточки еще одного пассажира принять требуется – извиняющимся тоном сказал Холидей.

Объехали здание центра и вкатились с заднего двора в подвал окружной тюрьмы. Я испытал приятное дежавю – вот въехали в тюрьму, но меня не посадят. Во всяком случае сюда. Я теперь зык федерального уровня.

Искейп втерся между двумя ментовскими крузерами. На одном было написано «Полиция Бичвуда», на другом «Служить и защищать». Похмельный Холидей пошаркал в тюрьму, а мы со Спаньярдом, который поленился даже отключить двигатель, остались в машине.

– А чо аусвайс себе до сих пор не справил – лениво полюбопытсвовал Спаньярд.

– Обстоятельства так сложились. Да и никто не тряс особо.

– Ну ничо-ничо. Сейчас через суд быстренько получишь.

– Через какой суд, ты ж сказал к вечеру дома будем?

Спаньярд завис, внимательно изучая в окно бичвудский крузер.

– А ты давно в федералах? Ну, в Айсе в смысле давно?

Я хотел показать, что не обижаюсь на звиздеж – и так знал что он мне кружево плетет – обычная американская ментовская практика. Расскажут вам любую сказку, лишь бы не дергались, пока они вас под замок не замуруют. А там с них взятки гладки.

– В айсах? В Айсах недавна. Две недели в пятницу. Перевели сюда с аэропорта О'Хара в Чикаго. Таможенник я. Ага.

– Усилуха Трампова?

Он снова завис, напряженный от моей манеры выуживать информацию и держать инициативу в диалоге.

Спаньярд сменил тему:

– И откуда же у тебя значки мастер-сержанта Армии США и Центрального Развед Управления в бумажнике?

У меня и правда вместо аусвайса, без которого я обхожусь лет двенадцать, в кошельке два значка. Один – память о работе на базе американских ВВС в позапрошлой жизни.

Второй – настоящий, не сувенирный, позолоченный цэрэушный значок для лацкана парадки выпал из чьих пожитков, когда я перебивался грузчиком агентства по переезду в Сиэтле. Это уже в прошлой жизни. Я улыбнулся матой хари и свистнул:

– У меня в ДиСи друзья.

– Ну-у тогда самое время с ними связаться – доверительно посоветовал бывший таможенник.

– А можно я плейер послушаю?

– Не можно – ответил Спаньярд и врубил рэдио.

Дверь Искейпа растворилась и возник Холидей. Он втолкнул ко мне на заднее сидение откровенно непропорционального человека индокитайской наружности. Человек походил на богомола-мутанта, который вырос до таких размеров, что не натянуть на него дешевенький костюм из универмага было бы попросту неприлично.

– Познакомьтесь, это Иса. Иса приехал из Бирмы.

Богомол вздохнул и прошуршал:

– Иса – нет. И.Са. Иии – Саа. Английская мала-мала. Совсем мала-мала.

– Иса так Иса – пробормотал Холидей – Нам бы ребятки еще одного кадра отцепить – на углу 117-той и Лорейн, оки-док?

– А что у нас есть варианты? – все еще раздосадованный полной неожиданностью ареста – только с окружной соскочил, понимаешь, и опять попой голой по гравию.

Кофию бы махнуть с горя.

– Там, господа офицеры, в кошельке у меня вроде двадцадка была, нет? Давайте-ка я на всех старбаксу куплю?

И.Са глянул на меня с одобрением. Холидей и Спаньярд переглянулись. Спаньярд развел руками: «А я-то чо? А я – ничо!» Поэтому когда мы уже всей бригадой принимали Раджу у всех в руках было по стаканчику крепкого латте.

Искейп парканули рядом с большегрузным трейлером около небольшого, но добротного дома. Раджу выцепили прямо оттуда. Спаньярд позвонил с мобилы и Раджа выскочил прямо в шлепках, натягивая футболку «Кавалеры Кливленда». Увидев нас с И.Сой попивающих латте в хромированных наручниках, он поник, сбавил обороты и попросился на минутку – сообщать новость жене.

– Да мы в Олд Бруклин только на пару минут нырнем – опять созвиздел Спаньярд – оттуда и отзвонишься. Раджа присел к нам, потом опять встрепенулся:

– Да я ж ее телефон не помню!

– Чей? – резко срывая Искейп с места спросил агент Холидей.

Машина соскочила на фривей и Раджа в полголоса выругался на урду.

– Кофе хапнешь? – спросил я.

Последний пассажир нашего грустного рейса был иорданец Биляль. Мы подрулили к пиццерии «Малыш-Цезарь». Раджа сходу понял, что мы не за пиццей.

– Ну куда еще одного, командир, на башку мою бритую посадишь?

– Да он миниатюрный судя по ориентировке, вон как русский совсем, правда, русский? Потеснимся?

– А то – ответил я польщенный вниманием специального агента – Заносите тело.

Вскоре Спаньярд привел и правда небольшого арабченка, похожего на галантерейщика Бонасье из «Трех мушкетеров». Пицерийщик Бонасье был весь в муке и заляпаном соусом фартуке. Холидей его приветствовал:

– Ассалму Алайкум, Биляль! Обшивку мне соусом не извози. Раджа сам похожий на Спаньярда, только cпаньярда сырогорячего копчения недовольно буркнул в адрес Бонасье:

– Ну а пицца-та, блин, где, Биляль? Пиццу куда профуцанил, фурманюга?

Глава 2

Остров Эллис образовался в основном из грунта, вывезенного при строительстве нью-йоркского метро; остров расположен в километре от южного мыса Манхэттена. Когда-то он представлял собой песчаную косу, где индейцы добывали устриц, а в колониальные времена эта коса была местом казни пиратов. В 1892 году здесь было построено первое здание поста Иммиграционной службы.

Иммигрантов, забракованных по состоянию здоровья, метили мелом прямо на одежде. Большое «Е» означало глазную болезнь, «Л» – хромоту, «Х» – слабоумие, а «Х» в кружке – идиотию. Один тест был на определение умственных способностей: иммигрант должен был из нескольких деревянных кусочков сложить кораблик. В самый разгар иммиграции каждый день до пяти тысяч усталых и встревоженных людей проходили через регистрационный зал.

Двадцать процентов новоприбывших задерживали как нездоровых, «политически нежелательных» или «потенциально обременительных» для общества. Одиноких женщин, которых не встречали родственники или представители общества помощи иммигрантам, задерживали из опасения, что они могут стать жертвами эксплуатации или проститутками.

Многие женщины, списавшись заранее, прибывали в Америку, чтобы выйти замуж. В сентябре 1907 года на борту парохода «Балтик» оказалось свыше тысячи невест.

Иммигрантов, которых считали анархистами, большевиками или преступниками, помещали в общежития и при первой же возможности отправляли обратно, как и некоторых больных. Других больных, нуждавшихся в медицинской помощи, помещали в больницы. Детей, болевших корью, отправляли в дождь и холод паромом на материк. По оценкам историков, около тридцати процентов из них умирало потом от простуды.

* * *

Я не мог и предположить, что новенькое здание гестапо находится недалеко от моего дома. Когда проезжали по родной улице, снова стало обидно, что приняли как последнего лоха – в спланированной облаве. Пятый в моей жизни арест – уже пора бы научиться уклоняться от правосудия с ловкостью Ленина в Разливе.

– Вот и мой дом! Двенадцать лет адрес не менял, неужели трудно повесткой было вызвать?

Агенты, как по-команде втянули головы в плечи и стали изучать окружающий пейзаж.

Еще вчера вечером я катил здесь коляску с дочкой. Дочке вечером стало скучно и она потребовала прогулку. Я вставил в уши наушники и покатил ее в Бургер Кинг – просто так, чтобы у путешествия появилась цель. В Кинге покупал картошку-фри, а продавец совсем не обращал на дочку внимания, как не обращают на детей внимания большинство мужчин. Тогда она подошла к прилавку вплотную – совсем кроха и сказала со взрослой явственностью:

«Хэлоу, хау а ю?» Продавец ответил автоматом: «ОК» и вдруг заметил ее и обалдел. Она маленькая совсем еще для официальных протоколов приветствия. Так что мы бесплатно отхватили вторую порцию горяченькой картошки.

Сидели потом друг против друга и лопали картошку, обжигая небо и радовались. Когда я выходил из Кинга, посадив дочку на плечи, растроганный продавец крикнул мне вслед: «Береги ее, слышишь?»

Вот. Уберег. Хорошо все же успел сводить ее в Бургер на прощанье. И жене машину пылесосом прошел – как чувствовал. Арест– это всегда маленькая смерть. Черная вражья сила вынимает тебя из течения жизни неожиданно и без предупреждения. Ежели меня телепортируют, а быстрее всего так оно и будет, то вернуться официально смогу только через десять лет. Дочка меня просто не узнает. Можно, конечно, через Мексику – как раз сейчас в зиндане наберусь контактов у койтов-проводников. Однако Мексика это гусарская рулетка – там все по теории случайностей.

Машина остановилась у ворот в промзону. Таких навалом по США – офисы и склады в аренду. Холидей набрал на маленькой щитке с козырьком длинный секретный код и произнес заклинание – ворота покатили в бок. Ни тебе вывесок, ни указателей. Четырехэтажка. В окна заметно совсем недавно вставлены зеркальные стекла. Маскировку слегка подмывает одинокий военный хаммер в дальнем конце парковки. Номеров нет. У нашего форда тоже нет знаков различия. Номера лоховские, муниципальные – будто городская служба, а не федералы. Маскируются, чтоб не спугнуть пассажиров.

Внутри здания все абсолютно новенькое, как говорят муха не сношалась. Окна, двери, линолеум, покраска, мебель, компы. Новехоньки и портреты Трампа с его гавённым лозунгом: «Сделаем Америку снова великой». В каком смысле «снова»? Сейчас она что, не великая? Поехал бы ты, сидор, в восточный Тимор или Бишкек и сравнил. Ненасытный народец американцы.

Меня, И.Су, Раджу и пицирийщика Биляля впихнули в новехонькую камеру со всеми удобствами и прицелом ночного видения в середине потолка. Минут через пятнадцать подали жрач, это баландой назвать язык не поворачивается: салисберийский стейк, пюре c подливой и земляничное мороженое. Судя по размаху великолепия – новехоньких зданий, компов, машин, дополнительного набора персонала, чтобы наполнить здания и жратвы такого качества, я заключил что распил по одной только иммиграционной программе Трамп затевает монументальнейший.

Когда Белый дом покидал последний през-республиканец – Джёдж Дабья Буш, весь мир вздрогнул от финансового кризиса 2008. Бензин стоял почти пятерку за галлон. Чего за четыре года успеет накуролесить гордый, энергичный оранжевый бизнесман можно только гадать. Надо бы дергать отсюда пока Америка не стало настолько великой, что будет нечем дышать, как в Каримовой Джамахирии. В нашем штате недавно вышел указ всем ментам даже после работы носить нагрудные видеорегистраторы. Зачем?

«Вот так-то, браза» – Раджа отодвинул пластиковую посудку в сторону. Как и у меня аппетита у пакистанца не было. И.Са набросился на наши порции аки стервятник. Оно и понятно – оголодал в негритянской окружной тюрьме, мы ж его почитай прям с кичи извлекли.

«Вот так-то. В 1995 году был у меня залет с травкой. Отсидел год. Потом каждый год в имигрейшн ходил отмечаться. Двадцать пять лет админ надзора, как один день. В последние полгода не снимая носил на ноге джипиэс – и один хер закрыли.

 
«А мне отдайте из глубин бездонных
Своих изгоев, люд забитый свой,
Пошлите мне отверженных, бездомных,
Я им свечу у двери золотой!» —
 

я продекламировал в ответ на историю Раджи, но и он и И.Са посмотрели на меня с пониманием – йобнулся парень, бывает при аресте.

– Да сами вы… – я разгневался – это же надпись на Статуе Свободы. Раджа нахмурился и молча ткнул пальцем в потолок: «микрофоны».

– Обидно, что прямо на Рамадан забрали. И грузовик остался под пломбами, с грузом, во дворе. Надо чтобы жена диспетчеру позвонила. Мне ведь на Питтсбург в ночь выезжать надо. Было. Во-о-о-от непруха! Как и я Раджа понимал, что ментовское: «К вечеру будете дома» – это параша. И.Са впитывал федеральный хавчик, а иорданец Биляль метался по хате иногда приостанавливаясь и удивленно глядя на толчок – «как же это теперь срать-то, при людях что ли?».

Он уже несколько раз спрашивал у нас с Раджей – в тюремной хате все стает по-мастям: кто сидел раньше, а кто нет. «А вы уже бывали в тюрьме? Скажите, нас сильно побьют другие бандиты?» Судя по акценту, на землю свободы прибыл пицерийщик Бонасье совсем недавно. Как и положено блатным, мы с Раджей не обращали на них внимания – сами все узнают, как время придет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2