Винсент Килпастор.

Десять негритят



скачать книгу бесплатно

Depressed

Это я уже проснулся. Ага.

Зачем?

Плотно закрываю глаза и прячу голову под подушку. Не помогает.

Просыпаешься и сразу знаешь – рад ты этому или нет. А лучше бы совсем уже не просыпаться. Ни-ког-да.

В последнее время именно этого мне и хочется больше всего. Не просыпаться.

А то и просто вместо чашки кофе пустить себе пулю в лоб.

Мозги мокро шплёкают на свеже-покрашенную стену. Быстрые спонсированные фондом для нищебродов похороны.

И все – никаких будильников и пробуждений.

Моя основная мечта. Вечный сон инициированный выстрелом в голову.

Жаль пистолета пока нет, да и не уверен хватит ли духу..

А раз так – придется вставать.

Вставать – это выход для слабаков. Тех кто даже в мыслях не чувствовал холодной вороненой стали пистолетного дула у своего виска.

Долго и тупо смотрю на мои изжеванные собакой позапрошлогодние пляжные тапочки. Хожу в них на улице и дома. Зачмырился на нет. Ээ-эх..

Медленно, по-стариковски, проклиная день когда родился, шаркаю в ванну.

В мутное забрызганное высохшим мылом зеркало вплывает моя опухшая со сна рожа.

Старые зеркала и вечный недосып от ночной работы делают нас похожими на покойников.

Моя зубная щетка, как в известке вся в засохшей пасте, блин, ну невозможно же жить когда щетка такая грязная. Тьфу.

Эту гадость не отчистить теперь ничем, кроме промышленного динамита, применяемого при строительстве тоннелей в горах.

Щетка начинает жужжать у меня во рту. Какой идиот изобрел эти элетрощетки?

На нудный звук в ванную галопом влетает собака, и со всей дури прыгает мне лапами на грудь – просит чтобы ей тоже почистили зубы. Какого хрена!

Коротко бью собаку в ребра кулаком. Собака обиженно уходит.

«Сам же, зараза, так долго приучал чистить зубы» – говорит ее проникновенный взгляд.

Жаль собаку. Вот ведь – допекут сами до белого каления – а потом еще и виноватым заставят чувствовать.

Бедная, бедная моя собачка..

А еще больше жаль самого себя, стоящего сейчас перед грязным умывальником, с мутным зеркалом, рядом с давно нечищеной ванной, из-за которой торчит корзина с нестиранным бельем.

Наверное от этого белья, на которое вечно летят брызги от душа, в ванной стоит такой тяжелый затхлый воздух.

И толчок тут же – срешь там же где и принимаешь душ. Идиотизм. Никогда раньше не жил в квартирах с совмещенным санузлом. Скотство полное.

«Неужели так трудно белье в стиралку забросить, ведь два шага до всего» – злобно думаю о жене.

А жена что-то бодро жарит на кухне, как всегда влупив огонь на полную катушку. Наверняка масло сейчас летит во все стороны. Но она не заметит этой мелочи.

Масло покроет близлежащие стены, потом на нем наростет махровый слой пыли, а она все не будет замечать. В один прекрасный день у меня упадет планка, и я вместо законного отдыха после ночной, громко размышляя вслух о ее маме, родных и всем женском роде в целом, возьмусь драить поганые стены кухни.

Запах масла расползается по всей квартире.

Он надолго въедается в занавески, мою одежду и мою жизнь.

Запах масла отбивает аппетит, и вместо кухни я иду в свою комнату.

Через девять часов мне опять на работу в ночную. И так семь дней в неделю, без выходных. Если взять выходной – можно остаться без работы. А найти новую – не просто. Нет ни разрешения тут работать, ни вообще ни хрена.

Когда человечество изобрело понятие «разрешение на работу» – пошел отсчет дней до апокалипсиса. Конец света близок, и я жду его с огромной радостью.

Мои драгоценные девять часов вне работы, я проведу перед телевизором или компом, бессмысленно всматриваясь в мерцающий экран, и ожидая когда пройдет тупость от пробуждения. Эта тупость от хронического недосыпа. Никогда не работайте «в ночь». Стареете и тупеете быстрее раза в два.

Моя тупость похожа на большой тяжелый кусок ваты, которую обмакнули в грязную лужу, и прикрыли ей кору головного мозга. Засохшую и растрескавшуюся дубовую кору.

После нескольких лет в ночную, это состояние не смыть даже литром крепкого кофе, от которого ёкнет в груди сердце, и сделаются квадратными глаза.

Но мозги просто проигнорируют. Вата тупости прилипчива.

Можно еще жахнуть таблетку с небольшим процентом амфетамина, которую здесь пьют от гриппа. Но я знаю, что моё тело пронюхав про амфетамин, заставит влупить целую пачку.

Этой крайности мне тоже не хочется. Вроде как «взялся за ум» – обзавелся семьей.

Пиво, кстати, неплохо помогает снять этот дурняк, но я вряд-ли успокою душу одной бутылкой.

А вечером лететь за рулем почти шестьдесят миль через какие-то деревни, где у ментов только одно развлечение – штрафы за пьянку и превышение скорости. Пиво, увы, тоже отпадает.

Придется переламываться всухую. На телевизоре или компе.

Сажусь в одних трусах перед старым компом.

С презрением отмечаю как все больше переползает над резинкой трусов целлюлит моего живота. Тьфу. Пожить не успел толком – а уже старею. Хочется разбить себе лоб. Но что-то говорит мне, что облегчение от этого будет крайне недолгим.

Упираюсь в комп тяжелым взглядом. Монитор-то оказывается такой пыльный. Сильно заметно на солнце.

Пыль это как выясняется совершенно неоднородная масса. Напоминает кучи микроскопического мусора. Если увеличить будет похоже на улицы города, где полиция жестоко подавила демонстрацию.

Да. Пыльный монитор. Аж жуть. А вечером вроде как бы чистый.

А клава? Клава – залипшие от сладкого кофе клавиши, обросшие со всех сторон серым мхом, с вкраплениями хлебных крошек.

Какой кошмар. Как можно жить с такой пыльной клавой, как? А главное для чего?

Почищу-ка комп! Весь нахрен разберу, натру до блеска и снова соберу! Во! Точна, блин!

Чистка компа позволит мне прожить еще один день. Телевизор и тырнет давно уже не помогают, как и кофе, а вот комп я ща надраю. Зараз!

Неожиданно возникший в жизни смысл придает мне бодрости. Прихватив кучу брызгалок и спрэев, я остервенело начинаю чистить My Computer.

Cправляюсь с этим довольно быстро, и чтобы протянуть состояние осмысленной жизни еще, начинаю убирать всю комнату.

Мне нужен пылесос и я иду на кухню, к стенному шкафу.

В дверях кухни сталкиваюсь с женой. Лучше бы ей гасится пока я убираюсь – меня всегда злит если весь окружающий мир. Он не вливается с песнями в мои нечастые, но полные остервенелого энтузиазма субботники. Чтобы сейчас выбросить гору лавы, камней и вулканического пепла, мне нужен только повод.

На халате жены, прямо на животе огромное масляное пятно. Это как-то сразу меня выбивает из еле наметившейся колеи.

«А что, блин, аккуратнее как-то нельзя жрать? Месяца еще нет как халат купил! Или каждую неделю теперь будим обновлять гардероб?»

«Да ты понимаешь, живот стал такой большой, я и не замечаю совсем как задеваю им что-нибудь».

Живот! Живот!

Это напоминает мне об еще одной глобальной проблеме – жена беременна, уже пошел девятый месяц. Мы ждем ребенка.

Я бы сказал, мы с ужасом ждем ребенка. Счет за роды в больнице здесь почти как цена последней модели «Жигулей».

Где же я возьму бабки, если мне не хватает даже на бензин перед самой зарплатой, я пока не знаю.

Зарплату, к стати уже восемь дней, как задерживают. Вот тебе и страна победившего капитализма.

Как можно жить, если зарплату задерживают на восемь дней? Как можно жить, если не знаешь, заплатят ли тебе вообще…

Эти неоплаченные восемь дней навсегда украдены из моей загубленной никчемной жизни.

В течении страшных девяти месяцев ожидания, я регулярно по поводу и без, пью жене кровь.

Хотя становится только хуже – в результате я чувствую себя бессердечным говном.

Делать аборт нам очень не хотелось, жалко было ее, да и мне пора было давно остепеняться, так что ребенка решили оставить.

У меня было девять месяцев свыкнуться с этой мыслью.

Вместо этого все девять месяцев, я мстительно укорял жену за ее неповоротливый живот. А потом просил прощения и начинал снова. Наверное в аду эти девять месяцев агонии превратятся в вечность. Если все наши эмоции обусловлены какими-то химическими веществами в мозгах – то у меня вечно выходит передозировка. Какая-то хрень внутри сбоит и страшно портит мне жизнь, а за одно и всем остальным вокруг.

Может просто стоит выспаться? А может просто стоит выбросится с балкона нашей восьмиэтажки?

А на кухне меня ждет новый удар. Жена даже не потрудилась убрать со стола.

Я не понимаю!! Ну села, поела, ну убери же со стола. Крошки смахни хоть на пол – больно же смотреть на этот бардак.

Окей. Главное не сорваться. Не выораться от всей души на жену, и упасть потом на диван, как пробитая покрышка с выпущенным воздухом.

Сжав зубы, с особым грохотом швыряю посуду в раковину. Там ее уже целая гора. Кажется разбивается пара блюдец. Мне жалко блюдец, но особенно самого себя. Кровь резко приливает в голову:

– Что маму твою в гости ждем что-ли, посуду мыть? ору я жене, особенно выделяя оборот «маму твою».

Жена, как и собака, всегда безошибочно определяют уровень моей депрессии в данный отрезок времени.

Вскочив с кровати, она начинает греметь посудой, а собака, уже забившаяся под кровать, выразительно и с надрывом вздыхает, как это могут делать только собаки.

Меня уже потихоньку начинают мучить угрызения совести. Сами же из меня тирана кухонного делаете! Ну пять минут же – посуду-то вымыть! Пять минут же..

Наказание мытьем посуды для жены кажется мне недостаточным, и я заставляю ее также перебрать все кухонные шкафы, и вообще сделать на там генеральную уборку.

Грязь у нас такая, что стоит только начать в любом месте – потом можно драить без остановки весь день.

Эх знать бы до свадьбы, какие некоторые бабы бывают неряхи – разве стал бы женится? А особенно пугает – вдруг все бабы такие? Приманят – а потом будешь в ванной рядом с полотенцем для лица их грязные трусы находить. От таких фетишей хочется туго затянуть на шее петлю, и спрыгнуть с табурета.

– Только покажи потом, куда все разложишь, а то вечно после твоих уборок не найдешь в доме ни хрена– наставляю жену напоследок.

Сам возвращаюсь в комнату, но свежесть новизны и радость от затеянной уборки уже прошла, и я жалею, что вообще затеял всю эту возню. Наверное пора прилечь.

Ползу в спальню и нахожу в ней жену.

– Чего – устала уже? А кухня как же?

– Знаешь, у меня что– то низ живота болит, вот, думаю, прилягу..

– Ты, давай-ка, соберись, соберись родная! Вот всё закончим и потом вдвоем приляжем. Зараза, блин, ты там уже все перевернула на кухне, так же ведь не оставишь теперь, закончить бы надо, правильно ведь?

Жена волочится на кухню. Я со злостью иду ей помогать, за каким вот блин все вытряхнула из шкафов, надо было по одному разбирать. У неряшливых людей в голове наверное тоже царит ужасный бардак.

Минут через пятнадцать жена сообщает, что у нее «оттуда» почему-то идет кровь.

Как раз во время. Никак нельзя было просто прожить этот долбанный день и дать мне отдохнуть перед работой.

– И сильно идет?

– Не, ни очень. Просто не пойму – отчего, и страшно очень.

– Ну позвони маме своей, узнай что делать. Она небось рожала – должна знать. Я ж ни гинеколог тебе.

На все готова, блин, лишь бы кухню не убирать. Чертова баба.

Ну а я похоже с этой кухней попал. Самому теперь весь этот срач убирать придется.

Кровь какая-то блин. С чего бы? Рожать ей вроде рано, еще больше двух недель. Может повредила чего?

Мертвые дети, выкидыши – всякая дрянь только и ждала как скакануть мне в башку. Мерзость!

Может зря я ее припахал убирать кухню? Как можно жить, когда от всякой мелочи, у жены кровь идет? И опять конечно же я во всем виноват. А я просто хочу чтобы дома было хоть немного чище.

– Мама говорит лучше показать врачу.

Ну вот, приехали. Сейчас одеваться, садиться с этой тупостью в башке за руль, и ползти по светофорам через весь город в разгар августовской жары. В муниципальную больницу. Самую дешевую.

Кондиционер в машине не работает еще с прошлой зимы, после того как я разнес в щепки довольно крупного оленя на пригородном шоссе. Усталый был и невыспавшийся.

Олень, падла, долго выжидал на обочине, медленно и апатично жуя придорожные окурки и стаканчики от макдоналдса. Он был терпелив. Ждал именно меня и моей старенькой машины, которую я только-только выплатил. Такая вот паскудная была у того оленя порода.

Когда моя машина почти поравнялась с ним, олень весь сгруппировался, вытянулся в струну и прыгнул в последний раз в жизни прямо на мой капот. В короткие секунды полета он был похож на хромированного оленя с капота старых Волг – такой же устремленный вперед и стилизованный.

Смертельный контакт с капотом длился доли секунды, но я видел это все как в замедленном фильме. Мясно – крававый взрыв. Тысячи кусочков оленины и капелек крови разлетелись во все стороны, как корпускулы.

Вместе с ними разлетелись к чертям мои фары, прогнулся капот, крыло, и та хрень на радиаторе, которая наполняла жизнью и прохладой мой кондиционер.

Представитель мелкого рогатого скота был не только склонен к суициду, но еще и подл – он унес с собой в могилу мой кондиционер.

Новый кондиционер стоит как сама машина, поэтому днем я стараюсь никуда не ездить. Жарко, это еще больше отупляет, и хочется самому прыгнуть кому-нибудь под колеса.

Лучше бы машина тогда перевернулась, войдя в полный контакт с оленем, и в кровавые щепки разнесло меня самого. Все проблемы решились бы одним махом.

Как можно дальше жить, когда в машине не работает кондиционер в такую жару?

Кроме того по возвращении из больницы придется наводить порядок на кухне. Не останется времени еще немного поспать и моя ночная смена превратиться в полный кошмар.

* * *

Парковка больницы платная. Четыре бакса. Почему в больнице платная парковка? Какое скотство. Им что гиппократы завещали драть с больных за все что не попадя?

Это общество больно насквозь, поэтому апокалипсиса я сейчас жду как в детстве ждал Деда Мороза. Будет приятно увидеть как исказятся от страха их сытые рожи.

Можно паркануть машину снаружи, но велик шанс вернувшись ее не найти.

А вернуть машину назад будет стоить в тридцать раз дороже чем парковка. Поэтому я смиренно вылущиваю из автомата квитанцию, и втискиваюсь поближе к выходу со стоянки.

Ждем в кабинете у гинеколога.

Я бы мог послоняться по больнице, поглазеть на жопы медсестер и студенток-практиканток, но жена не хрена до сих пор не понимает быстрый разговорный английский, поэтому мне приходится переводить для нее везде – в магазине, в кабаке, в кинотеатре, и у гинеколога.

Иногда они присылают гинеколога, говорящего по-русски, из потомков старых эмигрантов, но обычно этот «русский» очень относителен, а врач указывает в анкете знание иностранного, чтобы получать лишнюю двадцатку в час. Муниципальные врачи – нищеброды. Часто индусы или китайцы. Будут выплачивать заем на обучение до пятидесяти лет.

Я присутсвую почти при каждом гинекологическом осмотре, и сам бы уже мог кого-нибудь осматривать со знанием дела.

«Спасибо» – без акцента кричит уже с порога врач. Это вместо «здравствуйте».

– Да за что «спасибо»– то, вы еще и не сделали ничего!

– СПАСИБО!! Он снова благодарит меня и лучезарно улыбается. – Я не говорю рюски, мала-мал, сппасибба!

– Да не за что, не за что..

– Мой дедушка – «юки», он часто дома по-украински и по-русски говорил.

Врач-лингвист наконец перешел на английский.

«Юки»– так здесь зовут хохлов, а дедушка врача, видимо, из махновцев или бандеровцев. Старые эмигранты нас ненавидят, и вообще мало отличаются от того, что принято называть пендосом.

Врач проводит осмотр, поминутно повторяя «спасибо».

Практикует свой русский, падла. Лет ему столько же сколько и и мне, только получает он баксов сорок-пятьдесят в час, поэтому его «спасибо» слегка действует мне на нервы.

– Ну что же, ничего серьезного. Схватки должны начаться через два-три дня. Делайте массаж внизу спины, чтобы снять боль. Принимайте ванну с не очень горячей водой. Из лекарств можно Тайленол. Побольше жидкости. Апельсиновый сок. Спасибо. Спасибо. А как сказать по русски «contraction»?

– Схватка.

– Свапка?

– Схватка.

– Сватка?

– С-Х-ватка.

– CХХватка, сххватка, спасибо, спасибо!!!!

Окрыленный от пополненого багажа знаний врач убегает. Мы остаемся в кабинете ждем, когда принесут бумаги на подпись – для составления счета за осмотр.

Едем домой и к весу всего мира у меня на плечах добавляются мысли о том какой счет нам пришлет через пару недель любознательный доктор-юки. Злюсь на жену и ее неумную мать. Так готова бежать в больницу даже с насморком. Но у ней-то, суки бестолковой, страховка бесплатная.

Покупаю еще этот чертов тайленол и апельсиновый сок.

Дома меня ждет развороченная как Сталинград кухня, где к тому же уже успела побесчинствовать собака.

Лечь бы на пол, прямо здесь, на кухне, закрыть глаза и просто сдохнуть. Без мучений.

С момента как я встал прошло часа четыре, а я еще ничего не жрал. Надо бы впихнуть в себя жратвы – иногда немного помогает.

Плюхаю чего-то полужидкого в тарелку и врубаю телек.

Жена не раздеваясь завалилась на кровать. Сколько раз просил – не ложись на чистую простынь в уличной одежде – потом ведь голым телом туда же..

Время от времени жена тихо стонет. У нее болит спина и низ живота.

Чтобы не слышать ее делаю погромче телевизор и сажусь жрать.

«В центре Багдада прогремело сегодня еще два взрыва. Погибли трое морских пехотинцев США. Все трое из штата Небраска. Это увеличило количество погибших сначала войны в Ираке. Теперь количество столько-то тысяч столько-то. А сейчас о лесных пожарах, непрекращающихся в штате Калифорния».

«АААй!» – это орет из спальни моя жена. «Сделай мне, пожайлуста массаж!»

Бросив со звоном на стол ложку иду и остервенело, со всей силы, делаю ей пару минут массаж. Cтараюсь во всю чтобы она поняла – от моего масажа еще хуже.

– Легче?

– Да.

– Вот и хорошо. Я поем теперь хоть немного, ладно?

– Иди-иди, покушай. Жене меня жалко.

По ее глазам видно, что ей больно, но раз доктор сказал «ничего серьезного», значит, думаю, терпимо. Все ведь рожают и ничего.

Схватки начнуться через пару дней. Вот тогда наверное будет больно.

Возвращаюсь на кухню продолжать уборку.

Уборка меня уже не радует, а, скорее, убивает. Плюс крики жены здорово расшатывают психику. Даю ей сразу два тайленола и сок.

Должно помочь.

– Pнаешь что, залезай в ванну. Этот гад «Спасиба» сказал – будет легче от воды.

Протяни часов до десяти вечера, ладно? Потом я тебя опять в больницу отвезу. Они не будут принимать тебя до последнего – знают что у нас нет страховки.

Скажу совсем уже стало плохо, пусть они тебе положат в стационар. Пару дней до родов там перекантуешься. Один *** они влупят за роды такой счет, что мне, тебе, ребенку и собаке придется сделать харакири.

Бегу на кухню и, давясь, быстро доедаю суп. Он течет у меня по подбородку.

Жена опят кричит, тепрь уже в ванной. Слушать ее невыносимо.

В ванной жену сразу вырвало. На полу апельсиновый сок. В нем плавает тайленол. Один. Второй собака уже успела проглотить. Поведение жены ее удивляет.

С проклятиями вытираю пол. Ну зато у меня уже есть основание отвезти ее в больницу прямо сейчас. Эти гады просто обязаны ее принять.

Еще хочеться долго пинать в лицо махновца-доктора, отправившего нас домой минут сорок назад, и приговаривать «Спасибо, спасибо» с каждым пинком. Он не мог не знать, что ей станет хуже так скоро. Выпихнул нас потому что в нашем файле стоит «не в состоянии расплатиться за услуги». Вот так при капитализме происходит естественный отбор. Не можешь платить за роды – носи гандон круглосуточно. Есть даже места где их раздают бесплатно. Торжество гуманизма.

– Я пойду выгоню из гаража машину. А ты пока вещи собери.

– А какие вещи?

– Ну какие блять нахуй вещи с собой в больницу берут? Трусы, носки, зубную пасту. сколько тебе лет? Не знаешь что собирать в дорогу до сих пор?

– А я слышала там все дадут?

– Дадут– не дадут, хер его маму знает. Привыкай что в жизни никто нихуя ничо не просто так даст. Привыкай все брать сама. Собирайся, собирайся давай!

Выкатил и развернул машину. Поднимаюсь домой. От боли жена согнулась пополам. Вещи нихуя и не думает собирать. Разумеется! Иной раз предупреждаю ее за два часа до выхода. И все равно минут двадцать приходится ждать. Каждый раз приходится ее ждать!

Злобно кидаю в сумку ее шмотки. Сверху для себя кидаю однопинтовую банку пива «Бек» из холодильника. Хрен знает сколько придется торчать в больнице, а бара там скорее всего нет. Выпью пива и прогуляю долбаную работу. Все равно не платят уже которую неделю. Пара вытаптывать из себя раба.

– Давай-давай, шуруй, в машину, я щас.

На всякий случай оставляю собаке жратвы дня на три. Наливаю целый таз воды. Выключаю везде свет и паркую комп. Еще один взгляд кругом, и я кубарем качусь вниз по лестнице.

Поехали.

Жена теперь кричит прямо в ухо, и это отвлекает от езды. Надо было ее на заднее сидение посадить. Когда до больницы остаются пара перекрестков, жена кричит таким истошным и страшным голосом, что я, наконец, с ужасом понимаю – «Рожает ведь, бляха! Рожает!»

Это меня здорово бодрит, и я топлю на газ, не дожидаясь пока загорится зеленый. Следующий светофор тоже пролетаю на красный. Пусть попробуют только остановить, у меня уважительная причина, жена, бля рожает нахуй! Где внутри я любуюсь на смелого главного героя мчавшего прямо на красный.

Пара пропущенных «стопов», разворот в неположенном месте и двойное превышение скорости. Прекрасная возможность безнаказанно нарушать общественный порядок – «Такой шанс просто нельзя пропустить», думаю я.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное